Венец из Пяти Ветвей

Под полупрозрачной сапфировой толщей пульсирующего минерала застыли имперские воины. Их лица исказила немая агония - они ещё не успели до конца обратиться в камень, застряв на границе между жизнью и вечным пленом. Сквозь кристаллическую плоть зловеще просвечивали застывшие жилы и широко распахнутые, остекленевшие глаза.

Тощий советник Империи издал сдавленный хрип и в приступе панического безумия принялся судорожно срывать с собственного воротника драгоценности, словно те внезапно начали жечь ему кожу. Его пальцы в кровь раздирали дорогую ткань, а сорванные камни со звоном раскатывались по полу.

- Они еще не готовы, - негромко произнес Миракс, и на его губах заиграла тонкая усмешка, в сиянии кальса обнажив острые, неестественно белые клыки. - Придется запастись терпением. Но вы уже можете предать своих людей земле, как и завещали ваши исконные обычаи.

Он медленно поднялся, его тёмные одежды бесшумно скользнули по полу. В абсолютной, парализованной ужасом тишине он отвесил безупречный, церемонный поклон:

- Договор исполнен. Отныне в мире нет никого богаче Императора.

Правда, теперь эти проклятые камни вряд ли кто-то решится купить. Но едва ли это было их заботой.

Асгетт, не удивлённая таким исходом, лишь стойко дожидалась, когда всё это закончится, и искоса поглядывала на владыку Империи.

Император выглядел слепым к происходящему. Словно надышавшись дурманящих курений, он завороженно и абсолютно блаженно созерцал блеск кристаллов, полностью отрешившись от реальности.

Не выдержав, Цина взорвал оцепенелую тишину жутко расхохотавшись во весь голос. Поднявшись с места, он торопливо стянул кожаную перчатку и прикоснулся к холодным, шероховатым граням кальса. Его обнажённые пальцы скользили по минералу, и восторг захлёстывал его с головой. У этих гениев извращённой войны определённо стоило поучиться! Они не просто заключили сделку - они заставили Императора выкупить собственную уничтоженную армию. Сработано было настолько чисто и изящно, что ему безумно хотелось зааплодировать, выражая своё почтение, но тяжёлый взгляд деда быстро остудил этот порыв - за подобную вольность можно было легко схлопотать по затылку.

Брезгливость определённо не входила в число добродетелей и саривийского принца. Он склонился над камнем, беспардонно цокая по нему фамильным кольцом и едва ли не обнюхивая. Его глаза горели азартом исследователя, а цепкий, оценивающий взгляд скользил по кальсу, подмечая мельчайшие трещинки и переливы света, играющие на застывшем лице мертвеца.

В этот момент оба престолонаследника, позабыв о придворном этикете и царской осанке, больше всего походили на уличных мальчишек, которые нашли на пустыре диковинную, блестящую игрушку и теперь наперебой прикидывали, как её разобрать.

- Ну что ж, раз условия оговорены, полагаю, пришло время расходиться? - неторопливо произнёс Миракс, обводя взглядом присутствующих.

Его взор остановился на делегации Вархи, и благодушный тон мгновенно испарился. Лицо исказила суровая, жесткая маска, а в глубине глаз вспыхнул опасный огонь:

- Мы ведь со всем разобрались, не так ли, Владыка?

- Да-а, мы всё реши-или...

Этот звук не имел ничего общего с речью, и его невозможно было перепутать ни с чем, даже если слышал впервые в жизни. От этого скрежета по стенам зала с треском побежали иглы инея, а пламя факелов испуганно пригнулось к самому камню и в один миг окрасилось в грязно-серый цвет. Сердца присутствующих пропустили удар, скованные внезапной судорогой удушья, будто воздух из лёгких разом выкачали.

Так звучала Бездна. Голодная пустота, лишённая света и надежды.

Правитель Вархи резко дёрнулся. Его голова с сухим, отчётливым хрустом наклонилась под неестественным углом, будто шейные позвонки были раздроблены в труху. На глазах у замершего зала облик владыки начал стремительно меняться.

Радужки подёрнулись мутной, белёсой пеленой, став похожими на бельма дохлой рыбы, выброшенной прибоем на берег. Он со свистом приоткрыл рот, точно из лопнувших кузнечных мехов вырвался воздух, и по подбородку, заливая расшитую грудь одеяния, струёй потекла вязкая чёрная кровь. Она была почти смоляной и стекала медленно, тягуче, оставляя на коже глянцевые дорожки.

В то же мгновение просторный зал заполнил удушливый, тошнотворный запах - сладковатый смрад разложения.

За столом вспыхнул хаос. Присутствующие с грохотом повалили стулья, отпрянув от покойника, причем советники из делегации Вархи побледнели и попятились быстрее остальных - для них перерождение их владыки стало неприятной новостью.

Среагировав первым и рванувшись вперед, Цина со скользящим металлическим скрежетом выхватил собственный клинок с заваленной оружием столешницы, отчаянно призывая послушные ему тени. Чёрные сгустки тут же отозвались на зов, с яростным шипением расползаясь от его ног по каменным плитам.

В этот миг он как никогда остро, до боли в каждой жиле, ощутил дикое, животное желание выжить. Но не успел он сделать и шага, как железная хватка деда сомкнулась на его запястье, будто стальные кандалы. Старик посмотрел на него тяжёлым, предостерегающим взглядом, приказывая не делать глупостей.

Шах знал: против Бездны сталь бесполезна.

- Для трупа он сохранился на удивление недурно. И сколько же времени ты уже гнездишься в этой падали, дрянь? - старшая Раа'си Ра'ми даже не шелохнулась.

Её голос прозвучал ровно и бесстрастно, в нём не было ни единой ноты удивления или страха - лишь глубокое, брезгливое отвращение к существу, посмевшему нарушить их покой. Она смотрела на изрыгающего вязкую кровь мертвеца так, словно перед ней сидел назойливый, грязный нищий, а не древнее зло.

Бездна бы их всех побрала, но потрясением тут и не пахло. Ни у кого. Кроме Асгетт и наследника Каменной Долины, с которым она сейчас переглядывалась, объединённая общим, на редкость идиотским чувством собственной неосведомленности. В этот миг их взгляды скрестились над столом, и в глазах обоих читалось одинаковое ошеломленное: «Ты тоже ни хера не понимаешь?».

Асгетт закрыла глаза и медленно начала считать про себя. Все. Всё. Знали.

Знали тени Первозданных, определённо догадывался хитрый Шах, знала её драгоценная родня и дорогой рогатый друг, что явно не просто так облачился в одеяние главы ордена. О, да даже правитель Саривии, судя по его лицу, чего-то подобного ожидал! Радовало во всём этом дерьме лишь одно: на лицах Императора, наследника Долины и делегации Вархи застыла точно такая же маска шока, как и у неё самой. Ну, хвала богам. Столько недоумков на весь огромный зал - это уже какая-никакая, а армия.

На фоне этого безумия среди притихшей свиты Павиры наконец обнаружил себя истинный глава ордена Хранителей. Оказывается, Касарит его не сожрал - старик всё это время сидел в тени, вместе с двумя жрецами, и их пальцы, перемазанные ритуальным пеплом, непрерывно складывались в древние, замысловатые знаки.

С тихим, шипящим гулом эти символы магией отпечатывались на стенах и полу. Такие печати использовали лишь в одном случае - когда на жертвенниках храма заживо сжигали проклятых. Теперь эти знаки намертво отсекали твари из Бездны любые пути к бегству.

Древнее зло, сполна насладившись страхом, соизволило ответить.

- Да-авненько... Не-е ломай па-альцы, старик. Не-е помо-ожет, - проскрежетал искажённый голос.

Владыку Вархи разорвало на части. Без крика - его тело просто с чавкающим звуком распалось на мельчайшие фрагменты, оросив стол багровой пылью. А из лужи крови, там, где он только что сидел, полезла чудовищная в своей невинности дрянь.

Маленькие, беленькие, обманчиво облачно-пушистые создания лавиной хлынули на опешивших. Твари молниеносно впивались в их искаженные ужасом лица, как могильные черви проникая прямо под кожу.

Бездна забирала тела и необратимо оскверняла сами души. Она пережевывала суть и выплевывала её обратно. Пораженные не умирали, но и живыми их назвать было нельзя - они застряли в кошмарном лимбе. Она переделывала их изнутри, паяла нервы с первобытным грехом, рождая своих покорных слуг заново.

Воздух наполнился оглушительным звоном: во все стороны брызнули снопы искр от стали, вхолостую бьющейся о прочные украшения и кости обращенных. Глаза нещадно резало вспышками наспех поднятых магических щитов. А высоко под сводчатым потолком уже зловеще заклубились, сплетаясь в единую тьму, бесплотные тени жнецов. Никто толком не понимал, что делать, но все в пытались хоть как-то отбиваться. Лишь крошечная группа тех, кто явно ожидал подобного исхода, работала с выверенной слаженностью.

Пока Артра и Миракс прикрывали спины теней Первозданных, те яростно втискивали своей силой одержимые тела в светящийся, стремительно сужающийся контур из рунических знаков. На внутреннем рубеже магического кольца слаженно действовали все Хранители, глава ордена, воплощенный в его мантии бог Касарит и матушка Кула, подавлявшая одним своим видом.

Рунические печати лишь сковывали врага, но уничтожить его не могли. И всё же эти заговорщики перехитрили скверну, вовремя сообразив запечатывать мятежные души в кальс.

«Гениальный план, но, сука, неужели нельзя было предупредить?!» — мысленно кипела от возмущения Асгетт, на четвереньках ползая под столом и в кровь отбивая колени в попытках не попасть под шальное заклинание.

С высоких сводов зала стеклянным дождём осыпались витражи, выбитые всплесками магии. Представители Саривии и Павиры отчаянно пытались выводить свиты великих домов, спасая паникующую знать от блуждающих тварей, которые явно не желали угодить в круг.

Вынырнув из-под массивного стола, Асгетт перехватила два клинка, чьи рукояти, увы, больше никогда не встретятся с ладонями своих хозяев. Зато их лезвия с удовольствием встретятся с их осквернёнными глотками.

Тело само вспомнило, как кружить с парными мечами - так, как когда-то учил её он. Этот смертоносный танец она не забудет никогда, как бы отчаянно ни пыталась. Отточенные до автоматизма движения на раскаленных песках пустыни въелись в память, словно острые песчинки под нежную кожу.

Шаг. Взмах. Четыре тела, отравленные Бездной, грузно рухнули на пол. И... четыре тела с омерзительным хрустом вновь поднялись на ноги.

Попытка ментально залезть в их головы тоже провалилась - слугам Бездны мозги были попросту ни к чему.

У неё определенно что-то шло не по плану.

Наследник Каменной Долины резким движением схватил её за запястье, силой отшвырнув в безопасную зону за своей спиной. Единственный взмах его тяжелого клинка со свистом разрубил три тела ровно пополам. Четвёртого он рассёк вдоль. Оружие входило в плоть легко, как раскаленный нож в податливое масло.

Казалось бы, после такого колоссального урона тварям пора окончательно улечься, но те почему-то совершенно не спешили упокаиваться. Густая дымка мгновенно спаивала разрубленные куски плоти воедино, абсолютно игнорируя и откровенно насмехаясь над бесполезным железом.

- Жнец, мы в полном дерьме, - мрачно проронила Асгетт, глядя в его широкую, напряжённую спину. - Я категорически не хочу умирать девственницей! Сделай уже хоть что-нибудь, чего ты застыл?

Цина обернулся и посмотрел на неё с таким непередаваемым выражением лица, будто он только что покинул первобытную пещеру и впервые в истории столкнулся с женщиной.

- Я сейчас слегка занят, - процедил он сквозь зубы, с влажным лязгом снося голову очередному заново родившемуся. - Я совершенно не против оказать тебе помощь, но давай отложим твою насущную проблему с девственностью на потом. Желательно до того момента, когда нас перестанут пытаться сожрать.

Возмущённая Асгетт уже открыла было рот, собираясь доходчиво объяснить жнецу, что он полнейший кретин. Но закончить мысль ей не дали. Шах Каменной Долины, совершенно не тратя времени на церемонии, стальной хваткой вцепился в их загривки и грубо отшвырнул назад, укрывая у относительно безопасной каменной стены.

Похоже, у этого старца и его внука были одни и те же внутренние склонности к абсолютной беспардонности.

В то же мгновение он вскинул руку, высвобождая сокрушительный, сметающий всё на своём пути поток магии теней. Клубящаяся тьма ураганом прошлась по залу, буквально сдув наступающие тела обратно к границам круга.

Там Кула, уподобившись огромной инфернальной кошке, на удивление нежно перехватила пастью одну из извивающихся тварей за шкирку и, не обращая ни малейшего внимания на творящийся вокруг беспредел, деловито потащила брыкающуюся добычу к открытым сундукам с кальсом.

- Махать клинками толку нет. Не лезьте, - бросил Шах.

Его тяжелый, давящий взгляд красноречиво пообещал: за неповиновение он лично переломает им кости. Убедившись, что приказ усвоен, он стремительно двинулся к мерцающему магическому кругу.

Но как только спина деда отдалилась, Цина резко подался вперёд. Его тени окутали их, словно кокон, и он яростно впился пальцами в плечи Асгетт, жёстко вталкивая её в холодный камень стены. Завораживающий танец с парными мечами он уже имел удовольствие наблюдать во время кровавой бойни на границах Павиры.

- Кто ты такая, Бездна тебя побери? - прошипел он прямо ей в лицо.

Жнец был напряжен как натянутая до предела струна и поистине дьявольски зол. Настырные, роящиеся в голове вопросы сейчас съедали его воспалённый разум куда сильнее, чем окружающая их со всех сторон смертельная опасность. В этот миг он до дрожи в руках хотел воплотить свои недавние грязные фантазии: грубо подчинить эту девчонку и устроить ей допрос прямо здесь, на залитом чёрной кровью полу.

«Сука, да откуда же ты взялась на мою голову?» - бесился он, глядя в её невозмутимые глаза и тщетно пытаясь разгадать эту загадку.

- Только попробуй сделать так ещё раз, и я вырву тебе кадык, - ледяным тоном процедила Асгетт. - Я понятно изъясняюсь?

Задрав голову, она с вызовом смотрела в его глаза, не испытывая ни капли страха. Её пальцы отбросили мечи и безжалостно сомкнулись на его запястье, а острые металлические когти легко распороли ткань рукава, предупреждающе впиваясь в кожу.

Глубоко внутри неё закипала расплавленная медь, угрожая выплеснуться всепоглощающим пламенем. Принцесса прилагала огромные усилия, чтобы обуздать свой дар и не сжечь этот зал вместе со всеми присутствующими к иблисовой матери.

Похотливая жажда бросить её на колени бесследно испарилась, вытесненная инстинктом самосохранения. Цина благоразумно сдал назад, убирая руки. Дикий, обжигающий яростью взгляд девчонки заставил его побеспокоиться о сохранности собственного естества.

Эта девка никогда не подчинится чужой воле. Она сомкнёт челюсти, отхватит всё под самый корень и даже не поморщится, сплюнув ошмётки плоти ему под ноги. Рисковать мужским достоянием ради сомнительной фантазии, да ещё и в эпицентре боя, ему окончательно расхотелось.

Воздух буквально затрещал от зашкаливающего статического напряжения, заставив двоих отвлечься и резко вглядеться в гущу резни сквозь окутавшую их магию теней. Очевидная истина: они вчистую проигрывали эту битву. Осквернённые души с воем бились о барьер рунического круга, яростно отвергая вечный покой в сундуках с кальсом. Изуродованные тела обращённых разрывало на части, и вырвавшаяся из них белёсая дрянь множилась, с бешеной скоростью поглощая свежие жертвы взамен уничтоженных.

Правителя Саривии заживо сжирали на глазах у его свиты - безжалостно, словно в назидание за малейшую попытку сопротивления. Император теперь лишь жалко ползал по столу, не в силах приподнять собственную тяжёлую тушу: обе его руки были вырваны, а вместо глаз зияли сочащиеся тьмой черные пустоты.

Имперского советника настигла не менее страшная участь - его буквально размазало по полу, будто тело с чудовищной силой швыряли с высоты снова и снова.

Наблюдая за разворачивающимся вокруг кошмаром, Асгетт до судорожной дрожи боялась сорваться. Она страшилась потерять контроль над бушующей внутри стихией и добить тех, кто и так из последних сил боролся за жизнь.

Чтобы хоть как-то удержать себя в руках, она до глубоких, кровоточащих ран вонзала металлические когти в собственные ладони.

Цина, мысленно уже похоронив и деда, и всех остальных обречённых в этом зале, нервно провёл пальцами по волосам, смахнул с лица рваные пряди а затем сгрёб девчонку за плечо и поволок к выходу. Точнее, к тому месту, где раньше находились массивные двери - теперь они валялись на каменных плитах в виде щепок.

Нужно было срочно убираться отсюда. У него не было иллюзий: если уж сам Шах, тени Первозданных и Хранители не могут справиться с этой бесконечно плодящейся дрянью, то ему там делать точно нечего.

Девчонка упиралась изо всех сил, брыкаясь и пытаясь вырваться. Здоровый прагматизм вопил, что по-хорошему эту сумасшедшую нужно оставить здесь - пусть сама разбирается с Бездной.

Но какая-то иррациональная, глухая потребность не позволяла ему её бросить. Цина просто продолжал волочь её к выходу, уворачиваясь от летящих заклинаний и на ходу рыча сквозь зубы грубые, но отчаянные уговоры не делать глупостей.

Сейчас он берёг каждую каплю своей энергии и сознательно не призывал тьму, чтобы открыть портал - этот резерв сил был их единственным шансом выбраться из храма живыми.

Нужно было просто выбежать наружу и уйти на безопасное расстояние - так, чтобы ни одна изголодавшаяся тварь не успела присосаться к ним, рассчитывая присоединиться в качестве незваного попутчика.

Едва добравшись до прохода, он уже мысленно прикидывал, как половчее закинуть строптивую девицу на плечо, чтобы наконец прибавить шагу. Но его планам не суждено было сбыться: он с размаху влетел в очень высокую мужскую фигуру, внезапно выросшую на пути.

Отшатнувшись от неожиданности, Цина поднял голову и уставился в потемневшие, отливающие медью глаза незнакомца. В груди вдруг стало тесно, и он, кажется, на мгновение перестал дышать.

Мужчина медленно, оценивающе перевел тяжелый взгляд с Цины, крепко сжимавшего девчонку, на нее саму.

Здесь, под безмолвными и строгими ликами богов, Цина интенсивно соображал, как выкрутиться. Он уже готов был вдохновенно лгать, уверяя этого незнакомца - а это, без сомнения, был отец девчонки, ведь только познавший счастье отцовства способен смотреть с такой смесью ярости и обречённости, - будто юная красавица сама вцепилась в него мёртвой хваткой. Но под этим давящим взором Цина не только не разжал пальцев, а напротив - стиснул их ещё сильнее. Гордость не позволила ему уступить в этой безмолвной дуэли.

- Начинайте, что встали, - скомандовал властный мужской голос откуда-то поодаль.

Взгляд Цины метнулся на звук, и он непроизвольно стиснул девчонку с такой силой, что та издала тонкий, обиженный писк. Всего в паре шагов от них, скрестив руки на груди, стоял полуобнажённый мужчина. Его глаза были полностью залиты жидким, сияющим золотом, а черты лица с зеркальной точностью повторяли облик пищащей в его руках девицы.

Цина перевел взгляд с одного незнакомца на другого. Кто из этих двоих настоящий отец, он теперь решительно не понимал.

Мужчина с медными глазами, в которого Цина врезался секундой ранее, царственным жестом прервал затянувшуюся паузу и отдал приказ:

- Дарий, на тебе принцесса.

Не успел наследник Каменной Долины до конца осмыслить услышанное, как перед ним возник черноволосый воин. Его пронзительные изумрудные глаза полыхнули холодной решимостью. Знаки на стенах и полу зашипели, растворяясь перед его поступью. Одним, не терпящим возражений движением он вырвал девчонку - оказавшуюся, ни много ни мало, настоящей принцессой - из внезапно онемевших пальцев Цины.

Заслонив её широкой спиной, он уверенно увлёк девицу прочь от опасного прохода. Остальные прибывшие хлынули мимо жнеца в зал, где вовсю бушевала кровавая мясорубка. На застывшего воина никто не обратил ни малейшего внимания: для них он, судя по всему, был не крупнее муравья, случайно затесавшегося под ногами.

За его спиной тут же раздался такой оглушительный визг тварей, что мир перед глазами на миг померк, а из ушей толчками хлынула кровь. Разум еще не успел зафиксировать эту вспышку боли, когда в лопатки тяжело ударило свирепое, обжигающее пламя. Мощная взрывная волна выбила воздух из лёгких и швырнула его ничком на холодные, растрескавшиеся каменные плиты, придавив к полу, словно невидимым прессом.

Древняя кладка не выдержала удара: своды зала с грохотом и треском оседали вниз, а некогда нерушимые стены лабиринта коридоров прямо на глазах истончались и превращались в прах, осыпаясь, словно песчаные замки под натиском штормового прилива.

А затем всё стихло. Навалилась оглушительная, абсолютная тишина, в которой растворились и крики, и грохот камней.

Глава 9

Дарий закрывал её собой, оттесняя к стене, подальше от содрогающихся колонн. Но когда их накрыло волной дикой, яростной отцовской магии, оба пошатнулись и тяжело осели на пол. Воздух превратился в раскаленное пекло. И в этом жару, сквозь грохот падающих сводов, в её сознание вцепились те самые воспоминания, которые она так долго и отчаянно пыталась похоронить. Память безжалостно швырнула её назад, в прошлое...

В свои шесть лет юное дарование целиком легло на плечи отца. Четырнадцать отборных вояк, не робевших перед царской плахой, со слезами молили избавить их от почётной роли её телохранителей.

Девчонка владела уникальным навыком: она ломала психику даже ветеранам: слабакам хватало часа, самые стойкие держались неделю. У Вхара наконец-то перестал дёргаться глаз - нерв просто сдался и отмер. Окончательно.

На этом фоне ему стало глубоко плевать на мёртвые пустоши и ядовитые болота, где его любимая доченька чуть ли не вила гнездо. Теперь дитятко нашло себе ещё одну забаву: виртуозно испаряться из-под носа охраны и шляться по бескрайним пескам.

Но пустыня казалась безжизненной лишь на первый взгляд. Там скрывались создания, чей уровень коммуникации сводил на нет любые таланты малышки. У местных обитателей напрочь отсутствовал как речевой аппарат, так и чувство юмора - они предпочитали жрать жертв в неловком молчании и без долгих прелюдий.

И призвал царь Вхар воина, чьё имя было Кана. Тот был выходцем из проклятых, забытых богами земель на самом краю пустошей - мест, где из зыбучих песков, словно из штормовых морских глубин, с хриплым клёкотом выныривали исполинские буревестники, пожирающие всё живое.

Кана не имел ни дворянского герба, ни родословной, но равных ему в бою не существовало, и вряд ли они скоро появятся на свет. Непревзойденный. Смертоносный.

Его дар внушал ужас: одного лишь взгляда хватало, чтобы с треском переломать врагу кости, порвать натянутые сухожилия или раздавить сердце невидимым кулаком прямо в грудной клетке. Он казался воплощением первозданного хаоса, запертым в оболочке абсолютно безразличного молчаливого бойца.

Вхар добрых три десятка лет был свято уверен, что он немой от рождения. Кана никогда не задавал вопросов, не ведал страха и приступал к исполнению приказов ещё до того, как царь успевал закрыть рот, без тени сомнения марая руки в самой черной и кровавой грязи.

Именно поэтому сейчас перед Каной маячила должность главнокомандующего личной, элитной гвардией Вхара. Цена вопроса? Всего-то взять под свою безраздельную ответственность единственную царскую наследницу. Сущие пустяки, всё равно что плюнуть в разинутую, полную бритвенно-острых зубов пасть буревестника.

Воину был нужен этот статус. Царю же позарез требовался монстр, у которого не поедет крыша от выходок его милого ребёнка.

Кана жил уже больше тысячи лет. Ни дома, ни жены, ни потомства. Казалось, у этого древнего воина атрофировались любые потребности, кроме слепого служения.

Однако Вхар не зря носил свою корону: он был дьявольски хитёр и проницателен. Он довольно быстро выяснил, что его, казалось бы неприступный боец, питает тайную, но пылкую страсть к дочери главы второго по величине и богатству рода в Цэссе, которая к тому же приходилась монарху двоюродной племянницей.

Чтобы назвать такую высокородную женщину своей, Кане отчаянно нужны были реальная власть и громкий титул. Ни один здравомыслящий отец не отдаст свою привыкшую к немыслимой роскоши любимицу простому наёмнику.

В этом прагматичная Цэсса разительно отличалась от остального Венца, где знатных девиц готовы были выдать хоть за пустынного скарабея, лишь бы тот согласился взять их в жёны. А вот главнокомандующему, добившемуся исключительного личного расположения Вхара и ставшему официальным опекуном будущей властительницы, девушку отдадут без малейших раздумий. Более того, её семья посчитает тако