Девушка из конструктора сказок. Том 1

— В пустоту? И что с ней сделали?

— Что сделали… Стали дробить её на удобные слова. Вакуум стал «не совсем пустым», но и не средой. Его наделили флуктуациями, энергией нулевой точки и виртуальными частицами. Но… видя, что явно что-то не сходится, начали очень осторожно обсуждать поле Хиггса — не старый эфир, конечно, а современную, красиво выведенную гипотезу. Даже поймали некий бозон. Честно говоря, не знаю, что они там поймали, ну да ладно. Как бы там ни было, мысль о том, что пустота имеет внутреннее состояние, вернулась. Хотя полей стало столько, что сама идея единой среды растворилась в их разнообразии.

Отдельно электрическое, отдельно магнитное, отдельно гравитационное. Целый зоопарк квантовых полей. При этом каждое поле не рассматривается как вещество или среда. Это просто некое математическое описание. Как тебе нравятся виртуальные частицы, которые рождаются и исчезают?

— Куда исчезают? Лира, я вообще не в курсе, о чём ты.

— Я тоже. С чем именно происходит взаимодействие, если между частицами ничего нет?

Лира провела в воздухе рукой, описав нашу сферу времени.

— Искривление пространства-времени. Что искривляется, в чём искривляется? Непонятно… Если попытаться дать ответ, он станет слишком напоминать описание среды.

— Вот квантовая пена — это что такое? — продолжила Лира. — Говорят, это не субстанция, а эффект. Эффект чего? Флуктуация придумана для обхода слова «движение». Возмущение не поясняющее, возмущение чего. Тёмная материя и тёмная энергия — разве это не тёмные дыры?

Очевидно, что галактики ведут себя так, словно находятся в некой среде, но вместо того чтобы это признать, люди придумали разные независимые сущности, лишь бы они не были сплошными. Ты знаешь почему так популярен Большой взрыв?

— Возможно он… наверное, понятен.

— Понятен. Серьёзно? Разве точка сингулярности намного понятнее изначальной среды? Или вот ещё загадка — константы. Много констант для того, чтобы не спрашивать, кто и зачем задал строй.

— Лира, тебе легко быть умной.

— Я и не говорю, что люди думают так из-за глупости. Признать Эон — значит признать, что ваша Вселенная не в пустоте. Что она внутри чего-то, что невозможно объяснить.

— И Эон всё объясняет?

— Да. Эон объясняет, откуда взялось всё из ничего. Почему вакуум имеет энергию. Почему существует Вселенная. Если среда есть всегда, то формы в ней — вопрос организации, а не творения.

— Так у людей есть возможности доказать существование Эона, или нет?

— Нет. Эон — это сам океан, в котором вы плывёте. Ваши галактики, ваши звёзды, эта скамейка — всё движется сквозь него. Его невозможно поймать сачком для бабочек.

— А само название Эон… известно людям?

— Да. Эон в древней мифологии — бог вечности. Циклическое время космоса, не имеющее конца.

— Разве это не создаст путаницу? Придумай ему новое название.

— Зачем изобретать велосипед? Во-первых, слово «Эон» легко запоминается и он во многом соответствует прежнему описанию, пусть и в другом контексте.

Во-вторых, слово Эон обладает всеми необходимыми смыслами и ассоциациями. Вечность, пространство и всё такое. Если я возьму новое, непонятное слово, людям придётся начинать с нуля.

И в-третьих, ограниченность языка. Например, мне вообще не нужны слова. Я мыслю абстракциями. Я не знаю, как Эон можно назвать одним словом. Поэтому я просто использую подходящее слово, расширяя его значение.

— Согласен. Слово действительно удобное… И опасное. Стоит кому-то услышать «Эон — бог вечности», и всё — приехали. Половина людей решит, что это новая мифология. Так недалеко и до религии.

— Плевать. Это в любом случае неизбежно. Каждая идея проходит через фильтр восприятия. Кто-то увидит в Эоне физическую гипотезу, кто-то — философию, кто-то — очередного бога. Это не проблема слова, это особенность вашего мышления.

Тем, кто склонен к религиозному толкованию, будет даже проще. У них уже есть язык для разговора о вечности. Главное, чтобы среди них нашлись те, кто услышит не символ, а смысл. Может быть, когда-нибудь люди и придумают Эону более точное и уникальное название, но сейчас — это лишнее.

— Лира… почему так происходит, я понимаю твои слова и логику, но всю картину не вижу? И не понимаю. Только не думай, что проблема в тебе. Ты идеальный рассказчик — тебе бы в школе работать. Просто масштаб… явно не мой.

Лира широко улыбнулась.

— Нет, дело не в тебе. Это сложно для любого человека. Хотя, на самом деле, ваша реальность по структуре удивительно простая. Почти как детская песочница. Вы родились внутри неё и принимаете её пределы за абсолют. Люди — заложники масштаба. Ваш разум не дотягивается ни до края Вселенной, ни до её основания.

Лира откинулась на спинку скамейки и, посмотрев на меня сочувствующим взглядом, глубоко вздохнула.

— Стыдно признаться, но я многое не понимаю. Взять хотя бы теорию относительности. Я пытался её осмыслить, но видимо в силу своей ограниченности, так до конца и не понял.

— Можешь описать, что именно тебе в ней не понятно?

— Попробую… Не понятно, как масса искривляет пространство-время. Что и в чём искривляется? Пространство… оно что, как резина? Или как гель? Или как вода? Его тянут, давят, оно колышется в чём-то или само по себе гнётся в никуда?

Я посмотрел на Лиру, но она сидела и внимательно слушала, не собираясь меня останавливать.

— Ещё, мне не понятен мысленный эксперимент, в котором один человек летит в ракете, другой остаётся на Земле, и у каждого своё время. А что в этот момент происходит с окружающей их реальностью? Где она соединяется?

— Как будто картина на стене есть, а стены нет?

— Вот именно. Где стена-то?

— Что я могу сказать — в общем, ты прав в своём ощущении. Теория относительности для вас — огромный шаг. Она показала, что пространство и время связаны. Что они могут изгибаться и растягиваться. Для вашей науки это был настоящий переворот…

— Но?

— Но эта теория лишь кусочек пазла. Примерно то же самое, что смотреть на ночное небо через замочную скважину. Звёзды видно, а космос — нет.

— Лира, это похоже на игру в жмурки. Люди с повязкой на глазах ходят в темноте, а ты стоишь рядом и хлопаешь в ладоши.

— Я не виновата. Я стараюсь давать вам подсказки. Но иногда действительно смешно наблюдать, как ваши учёные с серьёзными лицами смотрят на приборы и не понимают, что происходит. Вот и сейчас мне интересно, что вы сделаете с конструктором. Поймёте его или нет. Соберёте из него мост в будущее… или очередную пушку.

— Что-нибудь обязательно соберём... если кубики не растеряем. Кстати, мне понравилось, как ты здорово про стену сказала.

— Про какую стену?

— Ну… «картина есть, а стены нет». Я в тот момент подумал: может, у нас не только физика дырявая, но и сама стена — так себе.

— Она не плохая. Проблема в другом. Вы называете свою жизнь органической, а я бы назвала её ограниченной.

— Чем?

— Сам смотри…

Лира подняла с земли сухой лист и с хрустом сжала его в ладони. Когда она раскрыла руку, от листа осталась горстка сухих крошек. Она слегка дунула, и крошки разлетелись по воздуху.

— Любая форма у вас держится на напряжении. Стоит немного изменить условия… и структура ломается. Вы ограничены жёсткостью. В трёхмерной реальности всё приходится удерживать силой. У вас любая устойчивая структура, это постоянная борьба с разрушением.

— Разве это не естественно?

— Вот. У тебя даже вопросы жёсткие. Ты не допускаешь мысли, что жизнь это не обязательно страдание и смерть. Свободному разуму нужна свобода от оболочки. В многомерных реальностях связи подвижны. Там разум распределён и не знает о распаде. А для вас смерть и разрушение — норма. Любая ошибка может стоить жизни. В таких условиях разуму проще не возникать.

— Но ведь мы возникли.

— Заблуждаешься. Вы не возникли. Возникновение в таких условиях невозможно. Мне вообще до сих пор не понятно, как такие зайчики выжили в этой космической мясорубке.

— Наверное, есть какие-то объяснения?

— Я знаю какие инструменты использовались при вашей разработке. У вас твёрдая биохимии, слабая память, страх смерти и желание выжить любой ценой. Но как родился разум — это пока загадка.

— Разве у тебя нет ответа?

— Ответ на него — одна из целей моего исследования.

— Лира — я запутался. Если Эон абсолютно плотный, то почему мы не застреваем в нём? Как в камне.

— Ваша твёрдость относительна. Фактически, вы сгусток энергии в Эоне.

— Что? Во мне нет твёрдости? Смотри.

Я ударил по скамейке кулаком, и раздался глухой звук.

— Ты сильнее бей. Может быть руку сломаешь.

— Если это не твёрдость, то что?

— Сопротивление. Ударив скамейку ты ощутил энергию сопротивления. Посмотри как рука покраснела. И даже несмотря на след от удара, ты ничего не касался. Твоя рука была остановлена стабильной конфигурацией полей из которых состоит скамейка.

Достав из кармана телефон, я протянул его Лире и спросил:

— Это тоже… не твёрдое?

— Не твёрдое. Вернее, оно твёрдое, но только в твоей системе восприятия. Телефон в виде стабильной конфигурации полей, как и всё остальное, включая эту скамейку, тебя, деревья и всё-всё-всё, движется относительно Эона и, сопротивляясь ему, получает энергию.

— И я… не настоящий? И весь наш мир тоже?

— Почему не настоящий? Относительно своей, трёхмерной реальности — ты предельно настоящий и твёрдый. Но относительно Эона ты — устойчивая конфигурация полей.

— Ничего не понятно. Я — и вдруг конфигурация полей. И как тогда меня не уносит вслед за движением Эона? Если, как ты говоришь, он движется, то и я должен двигаться.

— Отличный вопрос и самое время перейти к следующей серии: «Прошивка 1/137: Рождение объема». В ней я расскажу о том, как ваша Вселенная обрела три измерения через допустимый резонанс фаз. У людей это число называется «Альфой» или постоянной тонкой структуры.

— Да уж. Ну и название у тебя получилось. Ты что, хочешь всех моих немногочисленных читателей распугать? Может быть сократишь название серии? Что ещё за тонкая структура?

— Подожди. Это не так уж и сложно. В вашей реальности, эта постоянная является единственной заданной константой. Без неё никак не въехать в тему.

— И чем она управляет?

— Всем. Это минимальный фазовый интервал, в котором возможна устойчивость вашей реальности. Понимаю — звучит сложно, но я сейчас всё объясню.

— Охотно верю. Какие-такие резонансы фаз? Капец.

— Любопытно, как ты воспримешь то, что я сейчас тебе расскажу. Игорь, сосредоточься и старайся следить за мыслью. Ок?

— Ок, ок. Я и так стараюсь быть предельно внимательным.