Путь в Арвейн

Подвязав ключик к шнурку, я повесила его на шею и спрятала под одеждой. Тим вручил мне его давно, в день моего пробуждения. Поначалу я долго не могла вспомнить, что это такое, и сильно сомневалась, что он мой. Но взяла. Странный ключ из потемневшего серебра с маленьким пауком на головке. Он остался мне в напоминание о моём решении начать новую жизнь, и отступать я не намерена. Если меня выгонят, лучше не оставлять его в кладовой.

Предстояло понять, что делать дальше, и перспективы были не из лучших. Работа требовала грамоты, грамота — денег, деньги — работы. Этот замкнутый круг отчаяния занимал меня даже во снах.

Со дня аварии, прошли целых три недели. Переломанные кости срослись, зубы выросли, синяки рассосались. За это время я успела научить Тима буквам, да и сама читала теперь несравненно лучше. Кормили меня на убой. Бывало, спала целыми сутками, а проснувшись, размышляла о жизни, утопая в ленивой скуке. Тело зудело — хотело двигаться, ходить, бегать и… поскорее искать тайник. Ведь попала я прямо в усадьбу лорда Вестмора, и занимался мной лично он. Я обязана ему жизнью и вряд ли смогу вернуть этот долг. И не дело воровать у своего спасителя… но этот ключ… Он — причина, по которой я здесь оказалась.

Химера тогда точно в воду глядела — меня переломало и слепило заново. По крайней мере, я надеялась, что на этом все мои злоключения закончились. Я стала сильнее, а в груди отчётливо теплился огонёк магии.

Нервно поправив чепец, и дёрнув передник, я робко постучала в указанную дверь.

— Войдите, — услышали мы спустя минуту ожидания.

Сначала вошёл Гельмут, управляющий усадьбой, и чинно доложил о нашем прибытии, за ним — Тим, и только после этого мне было велено войти.

С прислугой усадьбы я более-менее находила общий язык. Кроме одной — Зиглин, которая отчего-то почла меня своей конкуренткой. В чём именно — я и не догадывалась.

В гостиной с плотно задёрнутыми красными шторами стояли такого же цвета резные кресла и диван, горел огонь в мраморном камине и вздрагивали редкие свечи. На невысоком каменном постаменте у глухой и голой стены пылало кровавое пламя. Я ещё никогда не видела такой роскоши. Дорогое удовольствие, и весьма опасное.

— Как себя чувствуешь? — спросил меня лорд Вестмор.

— Хорошо. — Я склонилась, не зная, как именно следует себя вести.

— Хорошо, ваше сиятельство, — строго исправил меня Гельмут.

Я немедленно повторила, стремительно бледнея. Глаза держала прикованными к полу, руки сплела перед собой, голову опустила — всё как велел управляющий.

— Я хотела сказать спасибо за то, что спасли мне…

— Тс! — одёрнул Гельмут еле слышно. — Не говори, если тебя не спрашивали.

— Ну же, говори, — нетерпеливо потребовал Вестмор, барабаня пальцами по подлокотнику.

— Скажи «благодарна», а не «спасибо», — снова шепнул Гельмут.

— Я… я вам благодарна, лорд… ваше сиятельство, за то, что спасли мне жизнь, — искренне поблагодарила я, стараясь придать голосу как можно больше почтения.

— Подойди и сядь, — услышала я.

Подняла глаза. Вестмор указал мне на диван рядом с ним. Сам он расположился в кресле, закинул ногу на ногу и проницательно глядел на меня. Гельмут подтолкнул меня, и я, спотыкаясь, подошла и села напротив.

— Откуда ты? — последовал вопрос.

— Из Кедрового Лала, ваше…

— Как зовут?

Я была уверена, что ответы на эти вопросы он уже знал, поэтому отвечала, неловко переглядываясь с Гельмутом и Тимом.

— Как попала на дорогу?

Несмотря на то что я хоть и смутно, но догадывалась, о чём спросят, врать не хотелось, но возвращаться в Кедровый Лал — тем более.

— Шла по лесу, вышла на дорогу, потом увидела знак в Корни, пошла по нему…

— Зачем ушла из Кедрового?

Прикусив губу, я молчала некоторое время. Правда, стоявшая перед глазами в виде той девушки на рынке, не шла с языка. Но тем не менее лгать я была не намерена и, подняв мятежный взгляд, твёрдо и громко ответила:

— Выбрала свободу.

Гельмут кашлянул, и я тут же опустила глаза, добавив:

— Ваше сиятельство…

— Идите.

Я встала.

— Нет, не ты.

Тим и Гельмут послушно удалились. За спиной послышался приглушённый звук закрывающейся двери, оставивший меня, трясущуюся от страха и напряжения, стоять в одиночку перед хозяином сего особняка…

— Говори как есть, Игния Квинт. Какого ты происхождения? И подними голову, я здесь, прямо перед тобой.

— Я простолюдинка, милорд…

— Хорошо. Что будешь делать, если получишь свободу?

Я испуганно смотрела в его чёрные глаза. Вестмор выглядел одиноко — это было заметно сразу. На его молодом лице читались тоска и скука, разбавленные равнодушием. Насколько я знала, он приезжал в усадьбу только на зимние праздники, а жил далеко отсюда.

— Спрошу иначе. — В его взгляде читалось нетерпение. — Я не жаден, однако и не филантроп по натуре. Как думаешь, во сколько мне обошлось твоё здоровье?

Я боялась. Не побоев или чего-то понятного. Я боялась его самого, его странности.

— Не знаю, лорд… ваше…

— Лорд Вестмор, — негромко поправил он. — Ну, примерно можешь сосчитать? Читать, насколько я понял, ты умеешь, а считать?

— Умею… Только не знаю, сколько стоит лечение.

— Ткни пальцем в небо.

— Пять серебряных?

Вестмор блёкло улыбнулся.

— Бери выше. Лекарства, комната, еда — это всё ерунда, стоившая мне два-три десятка. А вот то, что я остался здесь поддерживать кристаллы и варить снадобья… Это обошлось мне в тринадцать ругелий и очень неприятный разговор, который дороже любого золота.

Всё. Лучше было остаться в лесу и прислуживать лешему.

— Я спрошу ещё раз. Что ты с этим собираешься делать?

— Отрабатывать? — пропищала я.

— Это вопрос?

— Нет, лорд Вестмор…

— И в какой же сфере ты хороша?

— Я умею готовить, стирать, убирать, носить вёдра… Могу ковёр выбить, пирог испечь… Могу с утра до ночи не останавливаться.

— В данный момент это вряд ли, — с сомнением сказал он. — Ты всё ещё слаба. Однако предположим, что это не так. За какой срок, по-твоему, ты сумеешь выплатить вышеупомянутую сумму подобными развлечениями?

— За… никогда.

— Верно. Никогда. На этом всё, можешь идти.

Сбитая с толку, я поднялась, глядя в лицо красивого аристократа, не скрывавшего любопытства. На душе — сумбур и горечь. Нет ничего невозможного, по крайней мере, так сказала бы Джинна. Мытьём полов и вытиранием пыли тринадцать золотых не заработать, но если бы я могла работать в другой, более респектабельной сфере… Знать бы, в какой и как…

На следующий день он вызвал меня снова. На этот раз мы были одни, и находились этажом выше, в комнате, сверху донизу обставленной книгами.

— Я долго думал, что бы тебе подобрать. Не уверен, что сумеешь оправдать мои ожидания, но… Прочти, что написано на корешке.

Растерянная, я не сразу поняла, куда он указывает, и неловко заозиралась.

Комната была невероятной. Слева, у камина, стояли два кресла, а рядом возвышался круглый шкаф, похожий на книжную башню. За ним открывался полукруглый эркер со стрельчатыми окнами. Там, на низком широком подоконнике, можно было устроиться с книгой для уединённого чтения. Справа стоял рабочий стол и ещё один книжный шкаф — длинный, с полками по обе стороны. За ним всю стену до самого потолка занимали книги.

— «Зелья»! — наконец найдя упомянутую книгу, воскликнула я.

Вестмор кивнул в сторону стола.

— Возьми перо и напиши название.

— Я… не умею. То есть не пером…

— Попробуй, — настоял он, подвёл меня к столу и отошёл.

Обмакнув перо, я, стараясь удержать стержень как можно крепче, приступила к выполнению задания. Начала с кляксы. Буква «з» получилась неузнаваемой и исключительно кривой, «е» и «л» получились сносными, только вот чернила закончились посреди слова. Я обмакнула очин вновь, стараясь не посадить второе пятно, и кое-как закончила испытание тем, что кончик разошёлся и перо было испорчено.

Лорда Вестмора выполнение мною задания, ничуть не смутило. Наоборот, он выглядел задумчиво-заинтригованным.

Днём ко мне прислали Гельмута с гусиными перьями и пергаментом и до глубокой ночи мы просидели в этой прекрасной комнате, пока он учил меня письму.

На следующее утро Вестмор сказал:

— Будешь работать здесь. Для начала перебери книги и составь внятный список.

От удивления я чуть было не разинула рот, но, быстро опомнившись, протараторила:

— Хорошо, лорд Вестмор.

— Платить тебе будут по два и два в неделю. Жить будешь пока в усадьбе.

Прежде чем решиться задать терзавший меня вопрос, я долго неуверенно переминалась с ноги на ногу, но намаявшись спросила чуть слышно:

— Почему вы помогаете мне?

— Как по мне, нет человека усерднее, чем тот, кого подгоняет чувство долга, — легко и просто ответил он. — И потом, я всецело рассчитываю на твою лояльность. А этого за деньги не купишь.

Служебная комнатка, а точнее кладовая, так мило обжитая мною и Тимом, внезапно опустела. Сразу после моего разговора с Вестмором Тим переехал обратно в комнату, которую он снимал в доме у Мэты — кухарки нашего лорда.

Теперь по вечерам здесь стояла тишина. Без Тима кровать казалась твёрже, стены глуше, и в воздухе повисла какая-то неловкость.

В хозяйском доме слуги не жили, и я осталась единственной прислугой на ночь. Меня никогда ни о чём не просили, и всё же было неуютно и тягостно. В темноте казалось, что тени шевелятся. Столбик сыра вытягивался в странную форму, и стоило мимо окна пролететь ночной птице, как фигурка передвигалась. Дом скрипел, и мерещилось, будто за дверью кто-то переступает с одной ноги на другую, а окно царапает некто длинным, кривым когтем.

Поэтому до позднего вечера я уходила вместе с остальной прислугой в уютную гостиную Мэты. Садилась за большой деревянный стол — тот самый, на котором совсем недавно лежала разбитая, безымянная я, — и нарезала капусту для засолки на продажу. Её привозили в необычайных количествах, и работа эта тянулась часами, за разговорами, песнями и деревенскими пересудами. Но всё когда-нибудь заканчивается, и мне приходилось возвращаться. Встречаться с тишиной, которая не ждала и не звала меня. Тишиной, в которой теперь всё ощущалось чужим и зловещим.