Василиса и серый волк

Глава 3

Я сходила в баню и, помня о том, что леший обещал нам новую одежду к утру, завернулась с ног до головы в большой отрез ткани, заботливо оставленный гостеприимным хозяином в предбаннике. Тысячу лет не ходила в баню, хотя в детстве любила с бабушкой и дедушкой попариться. И теперь, ощущая ностальгию, с удовольствием сделала это, а потом пошла обратно в землянку.

День уже клонился к вечеру. Мне казалось, что здесь, без гаджетов, время текло по-другому: неспешно, мягко — ощущение мне определенно нравилось. После бани я чувствовала тягучую усталость, хотелось положить голову на подушку и не думать ни о чем, хотя мыслей в голове была целая куча, но они толпились и роились вокруг, и я не могла остановиться ни на одной из них.

Пока ждала Олега, успела даже немного подремать, но как только он вошел, тут же проснулась.

— Что ж ты на лавке лежишь? — не понял он. — Давай на печь, там удобнее.

— А ты?

Волк тоже поменял «одеяние», оставив мой плед и закрутившись в такой же светлый отрез ткани, как был на мне, только сделал это не так, как раньше — вокруг бедер, а по типу тоги. Теперь он напоминал мне древнего римлянина. Даже улыбнулась сама себе и отвернулась, чтобы он не видел улыбки. Меньше всего хотелось, чтобы он думал, что я делаю ему какие-то намеки.

К счастью, Олег казался очень порядочным молодым человеком. Окажись я в такой ситуации с любым из своих одногруппников, без сомнения, последовали бы какие-то намеки и грязные шуточки, но волколак был совсем иной. Возможно, сказывалось то, что он родился и вырос в другой эпохе и вообще в другом мире. Я пока мало что могла сказать об этом месте, кроме того, что здесь есть и злые, и добрые люди, как и везде. Но вот то, что на моего спутника можно положиться, — почти наверняка. Я видела, что он очень переживает за то, что не оправдал ожидания Кащея и Бабы Яги, но не собирался юлить, наоборот, ради меня хотел во всем признаться, пусть даже во вред себе. Его искренность и доброта теплом ложились на сердце.

— А я на лавке отдохну. Не переживай за меня, Василисушка, — он вдруг широко улыбнулся. — Волки — народ неприхотливый.

Я воспользовалась заманчивым предложением и полезла на печь, тем более на ней лежал мягкий матрас, набитый сладко пахнущим сеном. Этот запах тоже уносил в далекое детство. Так приятно было развалиться на нем во весь рост и хорошенько потянуться.

— Хорошо-то как! — Я зевнула.

— Не злишься на меня? — донесся тихий голос Олега снизу.

— За что? — До моего полусонного мозга плохо доходила информация.

— Чуть беда с тобой из-за меня, непутевого, не случилась.

— В некотором роде ты меня даже спас, — я улыбнулась, глядя в потолок, хотя мой собеседник этого и не видел. — Без тебя меня бы уже и на свете не было. Ни на вашем, ни на нашем. — Хмыкнула собственной шутке.

— И все же прости меня, — серьезно сказал он. — Не хотел я, чтобы вышло так.

Сердце защемило от этого покаянного тона.

— Давай считать, что я на летних каникулах. — Свесила голову с печи, посмотрев на волколака. Солнце почти село, и в домике царил полумрак.

— Даю слово волка, что защищать тебя буду, что бы ни случилось! — вдруг горячо воскликнул он. — Мы, волки, преданный народ.

Почувствовала, как лицо заливает краска, и поспешила спрятаться обратно на печь. Он вряд ли мог видеть, как я покраснела, но рисковать не стоило. Почему-то мне казалось, что эта клятва для Олега значила больше, чем я могла себе вообразить. Нужно было снова делать скидку на то, что мы росли в совершенно разных культурных традициях.

— Как благородно, — проскрипел насмешливый голос из угла.

Ну вот, галлюцинации вернулись. Неужто я все же схожу с ума? Думать об этом не хотелось.

— Заткнись, — пробурчала под нос.

— Что, прости? — не расслышал Олег.

— Спасибо, говорю, — спохватилась я. Если у него обоняние лучше, чем у обычного человека, то и слух наверняка тоже. — Это многое для меня значит. Правда. Меня никто никогда не клялся защищать.

— Я тоже, — как-то тихо и даже немного потерянно сказал Олег. — Тридевятое царство только, когда заступал на службу к Кащею. Но то другое.

— А расскажи мне о себе, — попросила я. — Твои родители тоже были оборотнями? Где ты рос? Где сейчас твои родные?

Ответом мне послужила тишина. Пауза затянулась так надолго, что я подумала, будто Олег заснул.

— Эй, ты уже спишь? — Я снова свесила голову, чтобы увидеть, как молодой человек лежит на лавке на спине, глядя в потолок. Он подложил под голову ладони, раскинув локти в стороны, и молчал.

— Нет, — только и ответил он.

— Почему тогда не отвечаешь?

— Прости, Василиса. — Он снова оборвал фразу.

— Больная тема? — решила уточнить я.

— Могу поведать тебе о чем-то другом, — он повернулся на бок лицом ко мне так, что наши взгляды встретились. Уловив тусклый свет из окна, его зрачки отразили его. Человеческие глаза так не светятся, я только у кошек такое видела. — Не будем трогать тему эту.

— Договорились. — Я улыбнулась, чтобы сгладить неловкость. — А вот история о царевне-лягушке — это правда или вымысел?

Уже почти в полной темноте сверкнули его белые зубы.

— А откуда узнала ты о царевне-лягушке?

— Оттуда же, откуда о гусях-лебедях, Кащее и Бабе Яге. У нас о вашем мире ходят сказки. Но, судя по тому, что я успела узнать, это и не сказки вовсе.

— Не сказка это, но случилось давным-давно, — поведал Олег. — Царевна-лягушка — прабабка царя-батюшки нашего. Передается история о ней из поколения в поколение.

— Расскажи, пожалуйста! — со всей искренностью попросила я, чувствуя себя снова маленькой девочкой, которой дедушка на ночь читает книгу.

— Ну слушай, — сказал Олег, и я, прикрыв глаза, начала погружаться в историю, многое из которой я уже и так знала, но удовольствие получила огромное.

Я даже не поняла, в какой момент уснула. Голос Олега и моя фантазия уносили в сказочные дали, туда, где я так любила бывать в детстве. Со всеми взрослыми заботами я и позабыла, каково это — когда тебе рассказывают сказку на ночь. За это я была даже готова простить волку нашу первую встречу, когда он напугал меня до чертиков. У каждого свои недостатки. Кто-то козел по жизни, а кто-то иногда отращивает серый пушистый хвост. Так ли это важно, если человек хороший?

Когда я проснулась, Олега на лавке уже не было. Я слезла с печи, чудом не свернув шею спросонья, и, поправив съехавшую за ночь простыню, пошла за баню, где располагался маленький домик с удобствами. Ну как с удобствами, скорее с неудобствами, но всяко лучше, чем под кустами прятаться.

Вокруг никого не было, но когда я, умывшись в тазу с чистой водой, который стоял в бане, и расчесав волосы деревянным гребнем, вышла на улицу, ко мне подлетели четыре птички. Две из них несли красную льняную юбку, а их товарки — белую хлопковую рубаху. Почувствовала себя сказочной принцессой, никак не меньше. Скорее нырнула обратно в баню, где надела этот удивительный наряд. Леший вчера обмолвился, что делать нам одежду будут его печужки. Неужели и вправду он говорил о птицах?..

Когда я вышла, те же самые малышки (а может, и другие, разве ж кто разберет?) опустили мне на плечи цветастый платок и пару шелковых лент. Помня о том, что вчера рассказывал Олег, я заплела волосы в две косы, перевязав их ленточками. Зеркала я нигде не нашла, но была уверена, что выгляжу довольно мило. Хорошо, что из-за длинной юбки не было видно, что я так и осталась в домашних тапочках. Но это точно лучше, чем бродить босиком. Хотя волк со мной наверняка не согласился бы.

Только я приоделась, как на тропинке показался Олег. Его костюм выглядел под стать моему: красные широкие штаны, больше проходившие на шаровары, и белая рубаха. Интересно, здесь всегда так ходят или нам сделали праздничные варианты?

— Я впервые вижу тебя в одежде, — не подумав, ляпнула я.

Олег посмотрел на меня с расширенными глазами и… залился краской! Я хихикнула. Как же это мило: стеснительный оборотень!

— Я тут это… тебе ягод собрал. — Он протянул мне небольшое плетеное лукошко, полное малины.

Теперь настал мой черед опускать глаза и стараться не покраснеть.

— Так рано, — сказала я, чтобы как-то заполнить неловкую паузу.

— Тепло в этом году, малина ранняя вышла. — Молодой человек пожал плечами.

— Спасибо. — Я приняла лукошко и поднесла его к лицу, вдыхая сладкий аромат.

— Ты попробуй, — улыбнулся Олег. — Вкусная.

Послушалась и положила несколько ярких ягод в рот, по языку разлилась сладость. Даже прикрыла глаза от удовольствия.

— Это что-то… невероятное! — честно призналась я. — Спасибо.

— Нашему хозяину Вешняку спасибо, показал мне, где самые спелые собрать.

Легок на помине, леший вышел к нам из леса.

— Как спалось, Василисушка? — Он посмотрел на меня и два раза дернул носом.

— Спасибо, — откликнулась я, закинув в рот еще горсть ягод. Они были довольно мелкие, но невероятно вкусные. — Спала как будто… у себя дома! — с удивлением даже для самой себя закончила фразу. На новых местах я всегда засыпаю очень плохо, поэтому не люблю оставаться в гостях у кого-то с ночевкой. Могу полночи крутиться, а здесь даже не заметила, как погрузилась в приятные сновидения. Попыталась вспомнить, что видела, но не смогла. Кажется, мне снились истории, которые я услышала от Олега, а может, и он сам в своем волчьем обличье.

Волк и леший переглянулись и улыбнулись.

— Я рад, дочка, я рад, — сказал старик.

— И за такой прекрасный наряд спасибо! — не выдержав, я покрутилась, позволив юбке взметнуться колокольчиком. Засмеялась искренне, звонко. Как же я давно так не радовалась мелочам! Голова закружилась, и меня немного повело. С размаху я врезалась в Олега, тот ухнул, но удержал меня. От него приятно пахло малиной, видимо, он времени даром не терял, пока ее собирал.

— А теперь прошу к столу, — пригласил Вешняк.

— Позавтракаем и в путь, — согласился волк. — Далеко нас проход закинул, Тридевятое царство широкое, птица за три дня не перелетит. Идти долго, но делать нечего.

— Я не против прогулки, — улыбнулась обоим мужчинам и пошла в дом, где нас уже снова ждал накрытый стол.

Разве я не в сказке оказалась?

***

Солнце светило через листья деревьев, птицы заливались трелями. Жизнь казалась прекрасной. Я несла порядком опустевшее лукошко с малиной, которое разрешил нам забрать леший, и кидала в рот по ягодке, вдыхая чистый лесной воздух. На душе было светло и тепло. Я все еще пребывала под впечатлением от того приема, который мне оказали здесь. И для Олега, и для Вешняка я была совсем незнакомым человеком, но меня приняли как родную. Наверное, я привыкла к тому, что в моем мире каждый сам за себя, никому нет дела до другого, все куда-то спешат. Когда умерли мои бабушка и дедушка, уйдя почти сразу друг за другом, я осталась совсем одна. Да, у меня есть друзья, но это другое. А здесь я как будто попала к давно забытым родственникам, которые помнят обо мне и любят. Странное, но очень сладкое ощущение.

— Ты не устала? — то и дело спрашивал волколак, что очень меня умиляло.

— Нет, все в порядке, — уже в который раз за пару часов ответила я, хотя в тапочках идти по неровной почве было не слишком удобно, но в остальном — чудесно. Олег так вообще босиком шел. Вешняк предлагал ему лапти из липовой коры, но волк отказался. В руках он нес ведро, все время подозрительно принюхиваясь. Или мне только чудилось, что он принюхивается, но выглядел он напряженным, и мне это не сильно нравилось, ведь я-то ощущала себя безмерно расслабленной. Как будто сам здешний воздух пропитался чем-то, что не давало думать о проблемах.

— Чего ты такой хмурый? — не выдержав, спросила я еще через некоторое время. — Боишься с пути сбиться?

— Нет. — Олег тряхнул головой, жест мне показался немного собачий. Или волчий в его случае. — Вешняк же сказал, коль с этой тропки не свернем, до деревни прямиком дойдем, а там спросим, в какую сторону дальше путь держать.

— Так в чем же дело? — не отставала я. Почему-то мне хотелось, чтобы он радовался со мной такому чудесному дню, а вместо этого он выглядел как натянутая струна, что слегка раздражало.

— Чую подвох какой-то. — Олег досадливо поджал губы. — Просто все слишком.

— О чем ты?

— Гуси-лебеди.

— Что — гуси-лебеди? — Я как ищейка пыталась выведать у него информацию и не собиралась отступать, хотя мой спутник и не горел желанием что-либо рассказывать, но пришлось, потому что я не оставляла его в покое.

— У вас я только четверых видел.

— А сколько их всего?

— Семеро. Значит, здесь их повстречать можем.

— А как они нас найдут? — все никак не могла понять я.

— Знать не знаю. — Волк пожал плечами. — Но от злодеев этих всего ожидать можно. Промысел их нечестный, многое они умеют.

— Ты говоришь загадками, — недовольно цокнула я, ощущая, что день уже не кажется таким приятным, как пять минут назад. — Что конкретно делают эти ваши гуси-лебеди и чем они так опасны? За исключением того, что они освоили пистолеты.

— Ищут гуси-лебеди предметы волшебные по всему царству Тридевятому, их у нас множество великое, если знать, искать где, — начал Олег, не забывая поглядывать по сторонам. — В мире твоем волшебства нет, считай. Но предметы волшебные работают.

— Не совсем тебя поняла, можешь как-то подробнее?

— Коль волшебница ты, в мире вашем волшебство твое не действует.

— Выходит, я и волшебницей быть могу? — мечтательно мурлыкнула, уже вообразив себя в какой-нибудь школе чародейства. Долой скучный университет!

— Да не, вряд ли. — Олег отмахнулся. — Это я для примеру. Но ежели б была волшебницей, в руках твоих вещи некоторые… — Олег задумчиво пожевал нижнюю губу. — Как бы сказать? Возьмем вот скатерть-самобранку для примеру…

— А что, она на самом деле существует?! — не поверила я. — Прям вот скатерть, прям самобранка?

— Конечно, — серьезно подтвердил мой собеседник. — Да только в руках у простых людей не работает она.

— Ну вот, — вздохнула я. — А счастье было так близко!

Я уже успела представить, как покупаю такую и на всю жизнь забываю о готовке и хождению по продуктовым магазинам.

— Но ежели хоть капля крови волшебной течет в человеке, сможет самобранка на стол накрыть.

— И в моем мире волшебники бывают?

— Бывают, да только почти никто знать не знает о даре своем. А гуси-лебеди не промах, уж не ведаю, как прознали об этом, но повадились они предметы волшебные у нас добывать да у вас продавать. Золото оно везде золото. Для этого и ведро-проход у царя-батюшки выкрали, чтобы Стража нашего, то бишь Ядвигу Никитичну и избу ее обходить. С тех пор спасу от них нет. Нарушает это вещей порядок. Как там Кащей говорил?.. — Олег почесал затылок, жмурясь на солнце. — Естественное равновесие нарушается, вот! — обрадовался он, что вспомнил словосочетание.

— Выходит, гуси-лебеди — это такая мафия?

— Мафия… мафия… — Олег вертел это слово так и этак на языке. — Знакомое что-то. Кащей, наверное, рассказывал.

— Бандиты такие, организованная преступность, — попыталась объяснить в силу своих возможностей.

— Можно и так сказать, — согласился волколак. — Кащей проход отправил меня выследить да за подмогой вернуться. Да я, дурак, решил, что сам все сделаю, героем ходить буду. Как теперь компас искать? Как гусей-лебедей в Тридевятое царство возвращать? — он так мило причитал, что я еле сдержалась, чтобы не погладить его по голове, приговаривая, что все будет хорошо.

— Полдела сделано, у тебя ведро есть.

— Сама ты ведро, — снова прозвучал скрипучий голос, хозяина которого я так и не обнаружила. Уже привычно отмахнулась от галлюцинаций. Жить не мешают и ладно.

Олег вздохнул и покачал головой.

— Да, а из-за прохода этого гуси-лебеди нас в покое, чую я, не оставят. И проход не кину, и тебя не кину. И не разорваться Олеже бедному.

Я не удержалась и захихикала. Волколак с укоризной на меня посмотрел, но мне от этого стало только смешнее. Рассмеялась во весь голос, аж пополам согнулась.

— И ничего смешного. — Кажется, он немного обиделся.

— Прости, ты очень милый, правда, — снова ляпнула, не подумав, а Олег кашлянул и опустил взгляд.

Нет, ну это же, можно сказать, комплимент был. За такое я точно извиняться не собираюсь.

Так за беседой я не заметила, как день начал клониться к вечеру. Ноги, конечно, гудели, но сильной усталости я не ощущала. Тропинка все не заканчивалась, удел Вешняка был очень большой.

Вдруг мне показалось, что кто-то кричит или на помощь зовет. Далеко, но явно. Я встала как вкопанная. Замерла, даже дыхание задержала.

— Слышишь? — спросила шепотом. — Зовет кто-то.

Я раздвинула ближайшие кусты и пошла на звук.

— Василиса! — Олег не сразу пошел за мной. — Василиса, стой! Вешняк наказал с тропки не сходить!

— Кому-то помощь нужна, не слышишь что ли?

— Слышу! — Парень все же подбежал ко мне и схватил за руку. — Лес опасный может быть, повезло нам лешего самого встретить, да не все твари здесь добрые. Не ходи туда, вернемся на тропу!

Я уже думала, а не согласиться ли, оглянулась, посмотрев на несколько метров назад, где мы только что шли, но никакой тропинки там и в помине уже не было, даже деревья как будто сошлись друг с другом, показывая, что пройти там физически не возможно.

— Я прошу прощения, а она, собственно, где?

— Ешкин кот, — почему-то шепотом ругнулся Олег. — Говорил же Вешняк с тропы не сходить!

Крик повторился, и был он такой жалостливый, такой пронзительный, что, наверное, и у волка сердце екнуло.

— Ладно, пойдем поглядим, кто там, а потом обратно вернемся, я по запаху нам дорогу к деревне найду, чай, недалече она уже.

Шли мы дольше, чем я предполагала, судя по звуку. Лес искажал голос, из-за эха он казался то дальше, то громче, то с одной стороны, то с другой, а иногда и со всех сразу. В чаще царили сумерки, и становилось все темнее с каждой минутой. На меня садились комары, и я уже вся чесалась, плотнее кутаясь в шерстяной платок. Спасибо лешему за него.

Олег шел рядом, став еще более внимательным, чем был. Он оглядывался и принюхивался, вертел головой, будто прислушиваясь, и совсем не страдал от противных насекомых.

— Тебя что, совсем не кусают? — не выдержала я, в очередной раз звонко хлопнув себя по щеке.

— Волки толстокожие, — пошутил он, не прерывая своего занятия.

— То-то я смотрю, ни одна зараза на тебя не садится. — Я яростно почесала руку, которую умудрились укусить даже через ткань.

— Зараза к заразе не липнет. — Олег умыкнул. — Ау-у! — закричал он вдруг. — Где ты?!

— Ау! Ау-у! — услышали мы надрывный ответ где-то совсем близко. Голос явно принадлежал ребенку.

Я уже плохо разбирала путь, небо все еще оставалось светлым, но солнце село, и здесь, в тени деревьев, стояла почти полная темнота. Меня пробрали неприятные мурашки: деревья вокруг росли очень старые, многие из них лежали поломанные, скорчившиеся, как будто им было больно перед смертью. Под ногами начало хлюпать, тапочки тут же пропитались ледяной водой, стало трудно идти. Если бы не ребенок где-то там один в темноте, уже точно повернула бы обратно. Зацепилась за какую-то корягу и чуть не полетела носом вперед, но Олег поймал меня буквально за шкирку, как котенка.

— Осторожнее, — шепнул он.

— Прости, — почему-то сказала я тоже шепотом. Вспомнились страшные сказки про то, как всякие существа заманивают путников в болота. — А вдруг это не человек вовсе? — запоздало предположила я. — Болотник какой или кикимора, кто у вас здесь водится?

— Человек это, человек, — как-то обреченно ответил парень. — Чую, что человек.

— Тут я! — завыл кто-то совсем рядом. — Спасите, люди добрые-е-е!

Ускорила шаг, но Олег схватил меня за руку, останавливая.