Инквизитор мне не пара
— И чем же её наряжают? — поинтересовалась Оллиана, внимательно осматривая ветви. Никаких украшений она не обнаружила.
— Ну, игрушками, гирляндами, мишурой… А вообще по-разному, — попытался объяснить он, но, судя по его жесту, сам не был большим мастером в этом деле.
— Эх, ладно, — махнула рукой Оллиана. Суть она уловила: это был ритуальный объекс, символ. — Не очень поняла, но суть уловила. Поэтому раз уж мы с тобой будем праздновать этот ваш праздник, то стоит соблюсти традицию и украсить её.
Джейкоб огляделся по сторонам, разводя руками.
— Да у меня вообще-то и нет ничего подходящего. Не до того обычно.
На лице Оллианы появилась хитрая улыбка.
— А вот это как раз не проблема. Как-никак магией я владею. — Подмигнув, она направилась к ёлке.
— Тогда с тебя украшения, — согласился Джейкоб, и в его голосе снова послышалось лёгкое, почти неверие в происходящее. — А я займусь камином.
Пока он возился с поленьями и растопкой, Оллиана внимательно изучала дерево. Оно было прекрасно само по себе: высокое, пушистое, источающее головокружительный, свежий аромат, наполнивший весь дом. Зачем что-то ещё? Но… идея уже завладела ею. Если уж украшать, то по-настоящему.
Она прищурилась, сосредоточившись. Легким движением пальцев она вытянула из воздуха несколько крошечных, похожих на золотую пыль, огоньков — духов домашнего очага с Алиады, миниатюрных светляков. Они с тихим жужжанием разлетелись по ветвям, усевшись среди иголок и загоревшись мягким, тёплым светом, от которого тёмно-зелёная хвоя заиграла изумрудными переливами. Затем она вспомнила заклинание малой иллюзии. На кончиках её пальцев закружились искры, и вот уже на крепких ветвях появились хрупкие, будто ледяные, фигурки драконов в полёте, крошечные серебряные колокольчики, звенящие от дуновения невидимого ветерка, и гирлянды из застывшего света, похожие на захваченное и растянутое в нити северное сияние.
Она настолько увлеклась, посылая одно за другим мелкие, почти инстинктивные заклинания украшения, что не заметила, как камин уже вовсю потрескивал, наполняя комнату живым теплом, а Джейкоб, закончив свои дела, уселся в большое кожаное кресло. Он не делал ни звука, просто наблюдал. Сидя в кресле, за его спиной, весело потрескивая поленьями, плясало яркое пламя, отбрасывая на его неподвижную фигуру длинные, пляшущие тени. Его взгляд был прикован к ней, к её сосредоточенному лицу, к лёгким, точным движениям рук, к волшебству, которое она творила так же естественно, как он дышал.
В его глазах не было былой насмешки или холодной оценки. Было глубокое, неотрывное внимание. Интерес охотника уступил место чему-то другому, более сложному. Он наблюдал за тем, как её магия — чужая, инопланетная, драконья — преображала простой кусок его мира, делая его прекрасным. И, возможно, впервые за этот вечер, Джейкоб Рейвенор видел не потенциальную угрозу или забавную диковинку, а просто женщину, целиком поглощённую творением красоты в его доме.
Глава 6
Оллиана закончила последний штрих — повесила на верхнюю ветку иллюзорную хрустальную звезду, которая светилась изнутри мягким сиянием, — и обернулась, удовлетворённая. И тут её взгляд встретился с его. Джейкоб сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на неё так пристально и молча, что она на мгновение растерялась. В его глазах не было прежней насмешки или холодной оценки, но было что-то не менее обезоруживающее — глубокая, спокойная внимательность. Как будто он только что прочитал в ней целую главу.
— Завораживающе, — произнёс он наконец, его голос был тихим, почти задумчивым. Он кивнул в сторону ёлки.
— Спасибо, — пробормотала Оллиана, внезапно смущённая. Она почувствовала странное желание отвести взгляд, но заставила себя удержать его. Он первым отвернулся, поднявшись и направившись к небольшой кухонной нише.
— Глинтвейн, — заявил он, доставая оттуда кастрюльку и бутылку тёмного вина. — Единственный новогодний ритуал, которому я следую неукоснительно.
Вскоре они расположились на уютном диване перед камином. Между ними стоял низкий столик, на котором дымилась кружка с ароматным напитком для каждого. Тёплый глинтвейн с корицей, гвоздикой и апельсином обжигал губы и приятно согревал изнутри, разнося по телу лёгкую, золотистую эйфорию. Оллиана прикрыла глаза, сделав глоток, и почувствовала, как напряжение последних недель — нет, месяцев — начинает понемногу отступать. Оно не исчезало, просто отодвинулось в тень, уступая место теплу огня, напитка и… странному ощущению безопасности в этом чужом доме.
С каждым новым глотком Джейкоб переставал казаться ей исключительно опасным. Суровые черты его лица смягчались отсветами пламени, глубокий голос звучал уже не как приказ, а как повествование. Она даже могла бы назвать его притягательным, если бы позволила себе такую мысль. На удивление, он оказался интересным собеседником. Без тени хвастовства, с суховатым юмором, он рассказывал забавные случаи из своей работы: о ведьме, которая пыталась подкупить его пирогами с волчьей ягодой; о провальной погоне за вором заклинаний через канализацию Мрачного города; о своём первом «клиенте», который оказался не колдуньей, а просто очень сердитой старой дамой с армией котов.
— Они тебя не боятся? — спросила Оллиана, укутываясь пледом, который он молча протянул ей ранее. — Ведьмы, я имею в виду. Зная, кто ты.
— Боятся, — откровенно ответил Джейкоб, вращая кружку в руках. — Но чаще ненавидят. И тот, и другой вариант делает их неосторожными. Страх и ненависть — плохие советчики в магии. Именно поэтому я всегда добиваюсь своего. — Он сказал это без гордости, просто как констатацию факта, и от этого его слова звучали ещё убедительнее.
Потом речь зашла о его прошлом. Он говорил обрывисто, словно перебирая старые, пыльные архивы. Он вырос на окраине одного из миров, где магия была не благом, а проклятием, привлекающим тьму. Его семья… Он замолчал, уставившись в огонь. Лицо его стало каменным.
— Их не стало из-за одного неверного решения. Из-за доверия к тому, кто казался безобидным, — его голос был ровным, но Оллиана уловила в нём ледяную, закалённую годами боль. — Я был слишком молод, чтобы что-то изменить. С тех пор я никому не доверяю «казалось». Я доверяю фактам. Инстинктам. И острию своего клинка.
Оллиана слушала, не шелохнувшись. В его словах не было жалости к себе, только холодная решимость, выкованная из утраты. Она вдруг поняла, что его охота на ведьм — это не просто работа или фанатизм. Это его крепость. Его способ защитить других от той же участи. Или, возможно, отомстить миру, который забрал у него всё.
Глинтвейн в её кружке закончился, а в комнате повисла тишина, наполненная потрескиванием поленьев. До полуночи, как показали старинные часы с кукушкой на стене, оставались считанные минуты.
— А твои друзья… — нарушил молчание Джейкоб, не глядя на неё. — Они для тебя как семья?
Вопрос прозвучал неожиданно прямо. Оллиана кивнула, глядя на отражение огня в своём пустом бокале.
— Да. Единственная, которая у меня осталась. Мы выросли вместе в Академии. Они… они всегда были рядом. Даже когда я совершала глупости. Даже когда мы все вместе совершили самую большую глупость, из-за которой они теперь… — голос её дрогнул, и она резко оборвала. Рассказывать ему о своём горе казалось слишком личным, слишком опасным.
— Тоска по ним — это не слабость, — тихо сказал Джейкоб, и она вздрогнула, подняв на него глаза. Он смотрел на неё, и в его взгляде не было ни капли прежней насмешки. Было понимание. Страшное, выстраданное понимание. — Это честь. Значит, они того стоили.
Эти слова растрогали её больше, чем любое сочувствие. Она смотрела на него, на этого жёсткого, колючего человека, который только что признался, что не доверяет никому, и вдруг увидела в нём не только охотника, но и одинокого волка, знающего цену потере.
— Да, — прошептала она. — Они того стоили.
В этот момент часы на стене начали бить полночь. Джейкоб встал, словно вспомнив что-то, и вернулся с длинной узкой бутылкой, из горлышка которой с шипением вырвалась пробка. Он налил шампанское в два бокала, один из которых протянул Оллиане.
— С Новым годом, драконица, — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая, непривычная теплота. Он чокнулся своим бокалом о её.
— С Новым годом, инквизитор, — ответила она, и улыбка сама собой тронула её губы. Она отпила. Игристая прохлада напитка смешалась с остаточным теплом глинтвейна, создавая лёгкое, головокружительное ощущение полёта.
Она едва успела поставить бокал на стол, как пространство между ними исчезло. Его губы нашли её с неожиданной, но безошибочной точностью. Это был не вопрос и не просьба. Это было заявление. Поцелуй Джейкоба был настойчивым, властным, лишающим воли. Он завоевывал, исследовал, клеймил её своим прикосновением. И Оллиана… Оллиана плавилась. Как воск перед жаром драконьего пламени, все её защиты, все предостережения рассыпались в прах. Она ответила на поцелуй с такой же яростной отдачей, вцепившись пальцами в ткань его рубашки, чувствуя, как её собственное сердце бьётся в унисон с его.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов