Из грязи в князи. Принцесса по контракту

Глава 3

«Золотая утка» стояла на главной площади Порт-Костей, напротив здания городского совета и ровно в пятидесяти шагах от единственного в городе фонтана, который работал только по большим праздникам. Это была лучшая гостиница во всём городе — трёхэтажная, с белой штукатуркой на стенах, настоящими стёклами в окнах и вывеской, на которой толстая золотая утка довольно щурилась на прохожих.

Кортейн проснулся рано. Он вообще всегда просыпался рано — привычка, вбитая отцом с детства. «Кто рано встаёт, тому боги дают», — любил повторять герцог. Правда, боги пока не спешили давать Кортейну то, зачем он приехал в этот вонючий портовый город.

Он подошёл к окну и отдёрнул штору. Внизу уже кипела жизнь: торговцы открывали лавки, грузчики тащили тюки к причалам, бродячие собаки дрались за рыбью голову. Всё чужое, неуютное, грязное.

— Ваша светлость, — раздалось за спиной.

Кортейн обернулся. В дверях стоял его камердинер, старый Эрвин, который нянчил его с пелёнок и теперь отказывался оставаться в замке, когда господин отправлялся в опасные путешествия.

— Сколько раз говорить, Эрвин? — поморщился Кортейн. — Нет никакой «светлости». Я простой путешественник, ищущий наёмников. Зови меня господин Корт. Просто Корт.

— Как скажете, господин Корт, — Эрвин поклонился с таким видом, будто его заставляли есть руками вместо столовых приборов. — Я принёс ваш утренний чай. И свежие новости.

— Какие?

— В городе говорят о вчерашней драке в таверне «Рваный парус». Какая-то девушка в одиночку раскидала пятерых здоровенных мужчин. Местные уже прозвали её «Рыжей Смертью».

Кортейн усмехнулся, принимая чашку с дымящимся напитком.

— Рыжая Смерть? Звучит как название дешёвого романа. Думаешь, она та, кто нам нужен?

— Не знаю, господин Корт. Но в гильдии наёмников мне посоветовали именно её. Сказали, что если кто и способен справиться с задачей, то это Лика. Больше никого не рекомендовали.

— Лика, — повторил Кортейн, пробуя имя на вкус. — Просто имя? Без фамилии?

— Без, — подтвердил Эрвин. — В гильдии у многих нет фамилий. Это не принято.

— Ладно. Сегодня в полдень я сам схожу в эту гильдию. Посмотрю, что за зверь такая — Рыжая Смерть.

Кортейн допил чай, оделся в простой, но добротный дорожный костюм — никаких герцогских регалий, только тёмно-синий плащ, хорошие сапоги и перстень, который он так и не снял с пальца. Перстень с серебряной лилией. Он носил его всегда, с самого детства, как напоминание о данной клятве.

— Может, всё же снимете? — осторожно спросил Эрвин, глядя на перстень. — Приметная вещь. Не ровен час...

— Нет, — отрезал Кортейн. — Я его не сниму. Никогда.

Эрвин вздохнул и ничего не сказал. Он знал эту историю. Знал, что для его господина перстень — не просто украшение, а символ. Обещание, данное маленьким мальчиком, которое теперь должен выполнять взрослый мужчина.

В полдень Кортейн вышел из «Золотой утки» и направился в сторону порта, где, по слухам, располагалась гильдия наёмников «Стальные псы».

Часть вторая. В логове зверей

Гильдия наёмников помещалась в старом пакгаузе, перестроенном под жильё и тренировочный зал. Снаружи здание выглядело мрачно: облупившаяся краска, заколоченные окна первого этажа, тяжёлая дубовая дверь, обитая полосами ржавого железа.

Кортейн постучал. Никто не ответил. Он толкнул дверь — она оказалась не заперта — и шагнул внутрь.

Внутри пахло потом, кожей и железом. В огромном зале, освещённом факелами, тренировались человек двадцать. Кто-то фехтовал, кто-то отрабатывал удары на манекенах, двое боролись в углу, рыча и матерясь. На него покосились, но никто не остановился.

— Чего надо? — раздалось сбоку.

Кортейн обернулся. На скамье, заваленной оружием, сидел огромный мужик с седой бородой и кривым шрамом через всё лицо. В руках он держал кружку с чем-то, отдалённо напоминающим пиво, и жевал табак.

— Я ищу наёмника, — сказал Кортейн спокойно. — Мне нужен лучший.

Мужик окинул его оценивающим взглядом. Дорогой плащ, чистая рубашка, гладкие руки без мозолей, перстень на пальце. Аристократ. Или богатый купец. Одно из двух.

— Все мы тут лучшие, — хмыкнул он. — Конкретнее говори, что надо.

— Мне нужен телохранитель. Сопровождение в путешествии. На неопределённый срок. Плачу хорошо.

— Сколько?

— Сколько попросят. Если наймут того, кто мне нужен.

Мужик хмыкнул ещё раз, сплюнул табачную жижу в сторону и крикнул в глубину зала:

— Эй, народ! Тут работа есть! Кто хочет поехать с мажором в гости?

Несколько человек обернулись, но интереса не проявили. Кто-то махнул рукой и продолжил тренировку.

— Видишь, — мужик развёл руками. — Не хотят наши с аристократами связываться. Потому что вы, господа хорошие, либо платить не хотите, либо требуете невозможного, либо подставляете своих наёмников под удар, а сами драпаете при первой опасности.

— Я не такой, — твёрдо сказал Кортейн. — Я плачу сполна. И не сбегаю.

— Слова, слова, — мужик отхлебнул из кружки. — Ладно. Есть тут одна... рыжая. Сегодня утром спрашивала, не приходил ли кто. Сказать ей, что ты тут?

— Рыжая? — насторожился Кортейн. — Это та, которую называют Рыжей Смертью?

— Ага. Она самая. Лика. Только она сегодня не в духе. Вчера подралась, морда в синяках. Может, не захочет с тобой разговаривать.

— Позовите, — велел Кортейн. — Я подожду.

Мужик пожал плечами, махнул кому-то рукой, и через минуту из боковой двери вышла она.

Часть третья. Та, которую он не ждал

Лика чувствовала себя паршиво.

Нет, не так. Она чувствовала себя так, будто всю ночь пила дешёвое пойло, а потом её ещё и побили. Но пила она только эль, и побили не её, а она побила, так что с чего бы такое состояние?

А, да. Синяк под глазом, который к утру расцвёл пышным фиолетовым цветом. И ещё один на скуле. И губа разбита, потому что какой-то придурок всё-таки зацепил её локтем, когда она уже швыряла Агея в стену.

В зеркало она смотреть не стала. И так ясно, что красавицей её сейчас не назовут. Но в гильдию идти надо — Шустрый сказал, что тот аристократ придёт сегодня в полдень. А она, хоть и не любила всяких богатеньких выпендрёжников, умела считать деньги. Если он заплатит хорошо, можно потерпеть его общество.

Она вышла в зал и сразу увидела его.

Он стоял у входа, освещённый падающим из-под потолка светом, и так не вписывался в эту обстановку, что Лика даже притормозила на секунду. Высокий, тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, плащ из хорошей ткани, сапоги явно ручной работы, на пальце — перстень с большим синим камнем. И весь такой чистенький, гладенький, будто его только что из мыльной воды вынули и в крахмал окунули.

Аристократ. Сразу видно. И смотрит на неё так, будто она — таракан, выползший из щели.

Лика сразу ощетинилась. Она такие взгляды узнавала за версту. Презрение пополам с брезгливостью. Мол, что это за чучело сюда припёрлось?

Она подошла ближе, встала перед ним, уперев руки в бока.

— Ты тот, кто ищет телохранителя? — спросила она прямо, без всяких там «здравствуйте» и «приятно познакомиться».

Он моргнул. Видимо, не привык к такому обращению.

— Я, — ответил он после паузы. — А ты — Лика?

— Ага. Она самая. — Она демонстративно поправила волосы, чтобы он лучше видел синяк под глазом. — Что надо?

Он смотрел на неё и, кажется, пытался понять, не разыгрывают ли его. Невысокая, жилистая, одета в простую кожаную куртку и штаны, на поясе нож, волосы рыжие, собраны в небрежный хвост, и вся физиономия в синяках. Никакой грации, никакой аристократичной бледности, никакой женственности. Обычная портовая драчунья.

— Мне нужен телохранитель, — повторил он, словно проверяя, не ошибся ли адресом. — Для длительного путешествия. Работа опасная. Плачу хорошо.

— Сколько? — коротко спросила Лика.

Он назвал сумму. Вполне приличную. Для обычного наёмника — очень даже хорошую.

Лика усмехнулась.

— Мало, — сказала она и развернулась, собираясь уйти.

— Постой! — окликнул он. — Ты даже не выслушала условия!

— А зачем? — Лика обернулась. — Ты мне сразу не понравился. Смотришь на меня, как на грязь под ногами. Я таких нанимателей за версту чую. Будешь всю дорогу указывать, как мне жить, что есть, когда спать и куда нож класть. А в первом же бою спрячешься за мою спину и будешь дрожать. Не надо мне такого счастья.

У Кортейна дёрнулся глаз. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Тем более какие-то наёмницы с разбитой мордой.

— Я не прячусь за спины, — сказал он жёстко. — И не указываю, что есть и когда спать. Мне нужен профессионал. Ты выглядишь так, будто вчера проиграла драку с пьяным грузчиком. С чего я должен верить, что ты справишься?

Лика остановилась. Медленно, очень медленно повернулась к нему. Глаза её сузились.

— Проиграла? — переспросила она тихо. — Ты, мажор, хоть раз в жизни дрался не на дуэли с веером, а по-настоящему? Так, чтобы кровь, грязь и противник на полголовы выше? Нет? Вот и молчи тогда. А эти синяки — трофеи. Пятерых уложила вчера. Одного со сломанной челюстью, двоих с выбитыми зубами. И ещё двое теперь по-другому ходят в сортир. Так что не надо мне тут про проигрыши.

Кортейн смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает злость. Наглая, дерзкая, даже не пытается понравиться. И при этом... в ней было что-то. Какая-то дикая, необузданная сила, которая пряталась под этой грязной курткой и синяками.

— Хорошо, — сказал он, сдерживаясь. — Назови свою цену.

Лика окинула его оценивающим взглядом. Плащ дорогой, сапоги дорогие, перстень вообще, похоже, фамильная реликвия. Денег у него куры не клюют. Значит, можно запросить так, чтобы отстал.

— Тройную, — сказала она.

В зале стало тихо. Даже тренирующиеся притормозили, прислушиваясь. Тройная цена — это наглость. Такие деньги платят только за убийство королей или сопровождение караванов через драконьи горы.

— Чего? — переспросил Кортейн, думая, что ослышался.

— Тройную, — повторила Лика с улыбкой. — От той суммы, что ты назвал. И задаток вперед. Половину. Тогда, может быть, я соглашусь тебя сопровождать.

Она ждала, что сейчас он возмутится, назовёт её сумасшедшей, развернётся и уйдёт. И дело с концом. А она пойдёт досыпать и думать о новых сапогах, которые купит на те пять серебряных, что заработала вчера.

Но он не ушёл.

Он стоял и смотрел на неё так, будто видел впервые. Потом, к её удивлению, уголок его губ дёрнулся вверх.

— Тройная цена, — повторил он задумчиво. — Половина задатка. И что я получу за эти деньги?

— Лучшего наёмника в этом городе, — отрезала Лика. — Того, кто не бросит в беде, не сбежит при первой опасности и не продастся врагам за лишнюю монету. Того, кто умеет не только махать кулаками, но и думать. Если тебе нужна безмозглая гора мышц, которая будет кидаться на каждого, кто косо посмотрит, иди в порт, там таких полно. А если нужен профессионал — плати.

Кортейн молчал долго. Так долго, что Лика уже решила, что он сейчас развернётся и уйдёт, и даже немного расстроилась — тройная цена была бы очень кстати. Но с другой стороны, и слава богам. Не придётся иметь дело с этим чистюлей.

— Хорошо, — сказал он вдруг.

Лика не поверила своим ушам.

— Что — хорошо?

— Я согласен на тройную цену. — Он полез за пазуху и вытащил кошель, тяжело звякнувший монетами. — Здесь половина задатка. Золотом. Остальное получишь, когда вернёмся.

В зале кто-то присвистнул. Лика смотрела на кошель, потом на него, потом снова на кошель. Такого не могло быть. Ни один нормальный человек не согласится на такие условия. Либо он сумасшедший, либо...

— Ты чего? — спросила она подозрительно. — Зачем тебе это?

Кортейн убрал кошель обратно.

— Потому что ты права, — сказал он просто. — Мне надоели трусливые наёмники. Те, кто клянутся в верности, а при первой же опасности разбегаются. Те, кто боятся испачкать свои красивые мундиры. Ты первая за три недели, кто не стал со мной сюсюкать и пытаться понравиться. Ты сразу показала зубы. Значит, у тебя есть характер. А характер в нашем деле дороже мышц.

Лика растерялась. Она не ожидала такого поворота. Этот аристократ, который сначала смотрел на неё как на грязь, вдруг оказался не таким уж простым.

— Ты серьёзно? — переспросила она.

— Абсолютно. — Он протянул руку. — Меня зовут Корт. Будем знакомы.

Лика посмотрела на его руку. Чистую, с аккуратными ногтями, без мозолей. И на свою — в царапинах, с содранными костяшками, с остатками чужой крови под ногтями.

Она пожала плечами и ответила на рукопожатие.

— Лика. Но ты уже знаешь.

Его ладонь была тёплой и сухой. И почему-то от этого прикосновения по коже пробежали мурашки. Лика мысленно приказала себе успокоиться и отдёрнула руку быстрее, чем следовало.

— Когда выезжаем? — спросила она деловито.

— Завтра на рассвете. Я остановился в «Золотой утке». Подойдёшь туда, спросишь Корта. Обсудим маршрут и детали.

— Договорились.

Он кивнул и направился к выходу. На пороге обернулся:

— И Лика... Приведи себя в порядок. Завтра нам предстоит долгий путь.

— Сам приведись, — буркнула она в ответ, но он уже вышел.

В зале повисла тишина, а потом грянул гогот.

— Лика, ты даёшь! — заржал седой мужик со скамьи. — Тройную цену! А он и согласился! Да ты теперь у нас королева!

— Иди ты, — отмахнулась Лика, но внутри у неё всё дрожало.

Она взяла у него кошель — тяжёлый, приятно звенящий — и спрятала за пазуху. Золото. Настоящее золото. Она сможет не работать полгода, если захочет. Или купить отличное снаряжение. Или...

Она поймала себя на том, что думает не о золоте, а о его глазах. Тёмно-серых, почти стальных, которые смотрели на неё в упор и не отводили взгляда.

— Дура, — сказала она себе. — Влюбиться в первого встречного аристократа — последнее дело. Тем более в такого... чистенького.

Но где-то глубоко внутри заскреблось знакомое чувство — то самое, которое она испытывала только перед самой опасной работой. Чувство, что грядёт что-то важное. Что-то, что изменит всё.

Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и пошла договариваться с Гердой насчёт отъезда.

А Кортейн тем временем шёл по набережной и никак не мог выкинуть из головы её образ. Эту рыжую, похожую на дикую кошку, с разбитой губой и бешеными глазами. Она была совсем не похожа на тех жеманных девиц, которых ему сватали во дворце. И уж точно не похожа на ту принцессу, которую он искал.

Или похожа? Откуда ему знать? Он никогда не видел своей невесты взрослой. Только младенца в колыбели.

— Глупости, — сказал он себе вслух. — Просто удачный наёмник. И ничего больше.

Но перстень на пальце вдруг нагрелся, будто живой. Кортейн посмотрел на синий камень, в глубине которого, казалось, плясали искры.

— Я найду тебя, Ариана, — прошептал он. — Я обещал.

И где-то в порту, пересчитывая золотые монеты в своей каморке, Лика вдруг чихнула и поёжилась, словно кто-то прошёл по её будущей могиле.

— Чтоб тебя, — пробормотала она, не зная, кого имеет в виду. — Что за день сегодня такой странный?

Глава 4

Лика пришла ровно в назначенное время. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Привычка, выработанная годами: если скажут на рассвете, значит, будь готова, когда первые лучи тронут горизонт. Никто не любит наёмников, которые опаздывают. И никто не доверяет тем, кто приходит слишком рано — значит, либо подслушивал, либо слишком хочет понравиться.

«Золотая утка» встретила её запахом свежих булок и дорогого кофе. Лика даже притормозила на пороге, втягивая носом этот непривычный, почти забытый аромат. В «Старом крабе» пахло рыбой, дешёвым пойлом и хозяйским потом. Здесь — чистотой, уютом и деньгами.

— Вам назначено? — тут же подскочил вышколенный слуга в белой рубашке и жилетке.

— К Корту, — коротко бросила Лика, оглядывая холл. Мраморный пол, живые цветы в кадках, мягкие кресла у камина. Красиво живут эти аристократы.

— Следуйте за мной.

Слуга провёл её на второй этаж, постучал в дверь с бронзовой табличкой и, получив разрешение, распахнул створки:

— К вам посетительница, господин Корт.

Лика вошла и сразу пожалела, что не приоделась получше. Не то чтобы у неё было во что наряжаться, но хотя бы куртку можно было почистить.

Кортейн стоял у окна, залитый утренним солнцем, и пил кофе из тонкой фарфоровой чашки. На нём была простая, но явно дорогая рубашка из светлого льна, тёмные штаны заправлены в уже знакомые сапоги ручной работы, волосы влажные после умывания. Он обернулся на звук шагов, и Лика снова поймала себя на том, что разглядывает его дольше, чем следовало.

— Ты вовремя, — заметил он, ставя чашку на столик. — Это хорошо. Я ценю пунктуальность.

— Я тоже ценю, когда не тратят моё время попусту, — парировала Лика, проходя в комнату и с интересом оглядываясь.

Номер был роскошный. Огромная кровать с балдахином, письменный стол, два кресла у камина, отдельная дверь, ведущая, видимо, в ванную. На столике — поднос с завтраком: булочки, масло, сыр, фрукты, кофейник.

— Будешь завтракать? — спросил Кортейн, проследив за её взглядом. — Заказывал на двоих, не знал, пришла ты или нет.

Лика хотела отказаться. Неудобно как-то, есть с чужим человеком за одним столом. Но желудок предательски заурчал, напоминая, что со вчерашнего вечера во рту не было ни крошки, кроме кружки эля.

— Буду, — решительно сказала она и плюхнулась в кресло.

Кортейн сел напротив, наблюдая, как она накладывает себе на тарелку всё подряд. Ела Лика быстро, сосредоточенно, не обращая внимания на то, как это выглядит со стороны. Когда ты рос в приюте при гильдии, где еду надо было хватать, пока не растащили, хорошие манеры не прививаются.

— Тебя не учили пользоваться ножом? — не удержался Кортейн, глядя, как она отрезает сыр тем самым ножом, который носила на поясе.

— Этим? — Лика подняла клинок, блеснувший в свете камина. — Этим я умею пользоваться отлично. Хочешь демонстрацию?

— Не надо, — поспешно отказался Кортейн. — Я просто спросил.

Он отпил кофе, размышляя, как начать разговор. Эта девушка выбивала его из колеи. Вчера в гильдии она была дерзкой и наглой. Сегодня, в его номере, за его завтраком, она вела себя так, будто так и надо. Без тени смущения или подобострастия. Словно они равны.

— Итак, — начал он, когда Лика доела третью булочку и откинулась на спинку кресла, довольно жмурясь. — Поговорим об условиях.

— Поговорим, — согласилась она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Но сначала я поставлю свои.

Кортейн поднял бровь:

— Твои условия? Это я наниматель.