Госпожа оборванка
— Какой любопытный у вас фасон юбки, мисс. Это где же такое носят, позвольте узнать? — спросила бледная моль, что днём сравнивала меня с учёной обезьяной. Она обрядилась в зелёное и выглядела так, будто страдает от хронического несварения.
— Должно быть, в стране дурновкусия, — подхватила подружка с остреньким крысиным личиком.
Они гаденько захихикали. Да и остальные, кавалеры и дамы вперемешку, тоже не прятали язвительных улыбочек.
На той, что стала мишенью их остроумия, лица не было. Она всё порывалась что-то сказать, но её перебивали, стоило лишь начать.
Переспорить толпу, подумала я. Безнадёжно. Эти крысы будут грызть, пока не надоест. Тут либо драться, если достаточно безумна, либо сбегать.
Безумной девушка не выглядела, а вот несчастной — очень даже. Это не осталось незамеченным.
— Что с вашим лицом, мисс? Неужели аллергия на душистую воду? Вы поэтому ею не пользуетесь?
— Только не плачьте, умоляю. Если ваши глаза покраснеют ещё больше, вас примут за свинку.
— Вот тупица, — пробормотала я, крепче сжимая опустевший бокал, — сразу ясно — ни одной хрюшки в жизни не видела.
Стоявший сбоку от меня человек пошевелился в тени колонны. Услышал, кажется... Ну и чёрт с ним.
— Давайте сделаем доброе дело? Избавим мисс от её позорного убожества.
Самая активная из крыс вдруг дёрнула ткань юбки, заливаясь визгливым смехом. Хвостатая отступила. Испуганное лицо, прежде красневшее от неловкости и стыда, теперь стремительно бледнело.
— Оставьте меня! Что я вам сделала? — со слезами на глазах спрашивала она, но надломленный голос тонул в шуме праздника.
Среди окружавших её злопыхателей я заметила Лиззи и Мэриэнн. Радостными они не выглядели, но только опускали глаза, вздыхали и поправляли перчатки, вместо того, чтобы помочь.
Моё намерение больше не лезть в чужие разборки таяло, как ягодный лёд в креманке. Я оглядывалась, в надежде, что сейчас кто-то из старших леди или лордов наведёт порядок и поставит на место этих…
— Ай!
Раздался треск ткани. Одна из оборок на юбке грустно повисла, едва не касаясь пола. Хвостатая в ужасе уставилась на испорченное платье.
— Смените вашу модистку, — бросила моль, препоганейше усмехаясь. — Эта не только слепая, но ещё и берёт дрянные нитки.
Не выдержав, я впихнула свою креманку в руки того мужчины, что отирался у колонны:
— Подержите-ка.
— Что?.. — Он опешил, но послушно прижал креманку к груди, рискуя испачкать жилет.
Полыхая от злости, я вступила в круг, намеренно пихнув бледную моль плечом посильнее.
— Ах! — воскликнула она, потирая ушибленное место. — Что за манеры, будьте поаккуратнее!
Все уставились на меня, как на какое-то светопреставление. Пытаясь держать себя в руках, я схватила заплаканную девушку за запястье.
— Идёмте. Нечего тратить время на этих.
— На «этих»?! — Моль аж задохнулась. Она обвела взглядом свою компанию, призывая вместе повозмущаться моей наглости. — Да у моего отца земельный надел в тысячу акров! Сколько же у вашего, раз вы так бросаетесь словами?
Я мрачно хмыкнула:
— Пара футов надётся. Только вглубь.
Сцапав хвостатую, я нацелилась уйти, но дорогу заступили.
— Вы нас оскорбили, мисс, — заявила фифа с крысиным личиком, обмахиваясь веером.
— Ха. Ну так вызови меня на дуэль. Или что тут у вас принято делать? С удовольствием надаю по твоей уродской роже.
Та вытаращила глаза и отшатнулась. Остальные зашелестели подолами и расступились, давая пройти.
Не знаю, рискнул ли кто вякнуть вслед, но меня не достигло ни слова.
Спасённая девица всё шмыгала носом.
— С… С… Спасибо. Т-только не бейте меня, пожалуйста…
Я чуть не засмеялась. Даже в глазах той, кому помогла, выгляжу так страшно?
— Не собираюсь я вас бить, что за глупости? — пробурчала я. — Почему они вообще на вас накинулись?
Девушка судорожно вздохнула, утирая глаза батистовым платочком.
— Просто сказала, что мечтаю пройти отбор. А они сразу клевать начали… Как будто кто-то здесь по другой причине! Просто у меня не так много денег, мои родители всего лишь владельцы пары лавок с тканями. Но это же не значит, что можно вот так… — Глаза девушки снова наполнились слезами, когда она заметила, в каком состоянии платье. Подхватив волочащуюся оборку, она взметалась: — Мне нужно найти кого-то с иглой, срочно! Вот-вот результаты объявят, а я в таком виде!
Даже не попрощавшись, она сорвалась с места и стала пробиваться к выходу. Опустив руки, я проводила её взглядом. Поджилки мои всё ещё немного дрожали, остывали после вспышки злости, затмившей разум настолько, что я правда была готова накостылять этим дворяночкам.
У хвостатой было колье со сверкающими солнечными камушками. Платье из блестящей парчи и тафты. Тонкие перчатки и кольца на каждом пальце поверх.
Если к ней отнеслись как к какой-то побирушке, то что думают обо мне?
Кулаки сжались сами собой.
Враждебность зала ощущалась самой кожей, хотя никто ко мне не подходил, чтобы высказать оценку. Но если это вдруг произойдёт — я не дам себя унизить.
— Неплохо справились, — вдруг раздался приятный голос почти над ухом.
Чуть не взвизгнув от неожиданности, я обернулась. Одетый в белое с голубым юноша, что сегодня не дал мне свалиться в фонтан. Брат принца… То есть, поправилась я, он и сам принц, принц Ансель. В вечернем свете его тонкие черты казались мягче и притягивали взгляд, одежда шла к золотистым волосам и делала глаза яркими, как море. Он быстро посмотрел по сторонам и неожиданно подмигнул, расплывшись в лукавой улыбке. А потом, будто ничего не произошло, скрылся между гостями.
Здесь все странные, подумала я, чувствуя, как предательски горят щёки. Абсолютно все.
Сердце колотилось слишком быстро, как пойманная в силки птичка. «Тихо ты, — велела я мысленно. — Принцы не для нас с тобой».
Оставшись одна, я вдруг вспомнила про креманку, оставленную на хранение. Но того мужчины и след простыл, а лицо его я не помнила. Вот гад, упёр мой лёд. Охладиться бы точно не помешало.
Я хотела раздобыть ещё порцию, но стюарды как сквозь землю провалились.
Следом стихла музыка.
На возвышение у каминов вышел распорядитель, светясь от торжественности момента, и возвестил:
— Леди и лорды, дамы и господа! На часах полночь — время объявить список претенденток, одобренных высочайшей королевской комиссией!
Глава 11
— Двенадцать девушек, отобранных со всей тщательностью, поборятся за сердце наследного принца Кадена. — Меня ужасно веселило то, как распорядитель набирал воздуха в грудь перед каждой фразой. Говорить так, чтобы слышала вся огромная зала, вероятно, не так уж просто. — Две финалистки получат право стать фрейлинами, но победительница возможна только одна. Прошу вашего внимания: её величество королева Гвеневер.
Вперёд вышла королева. Ещё не старая, величавая женщина с идеально ровной спиной гордо несла голову. Глядя на неё тоже хотелось выпрямиться.
Позади, в богато украшенном кресле остался сам король, а по бокам расположились оба принца. Они словно сговорились: один в белом, другой в чёрном. И со столь же контрастным настроением.
— Сегодняшний день — праздник для нас всех. Сердце матери не может остаться равнодушным, когда речь идёт о счастии сына. — Она с лёгкой улыбкой кивнула сидевшему по правую руку принцу Кадену. Тот разве что глаза не закатил, вызвав своею мрачностью обсуждения по всему залу. Но королева даже ухом не повела. То ли привыкла, то ли выдержка у неё была, что надо. Она продолжила, как ни в чём не бывало: — Как и сердце королевы не может остаться в безучастности, заботясь о будущем подданных. Ведь каждая из девушек, чьё имя прозвучит под сводами этого зала сегодня, получит шанс стать не только супругой моего старшего сына, но и сменит однажды меня на престоле в качестве королевы Мерсии. Рада представить вам их, двенадцать лучших из лучших. — Королева Гвеневер сделала умышленную паузу и обвела зал блестящими глазами. — Золотую дюжину.
Тишина наступила такая, что стало слышно, как надрываются за окнами сверчки и трещат фитили свечей. Проникнувшись моментом, даже я немножко заволновалась. Об этом будут говорить во всех уголках королевства, писать в газетах, обсуждать на рынках. А я — здесь и сейчас — увижу всё своими глазами.
Королева сверилась со списком на крохотном старомодном свитке и провозгласила:
— Леди Шарлотта Риц, герцогиня Бантрийская, герцогиня Арклоу, графиня Нейс.
Вместо четырёх к подножию королевского возвышения неторопливо подплыла лишь одна девушка. С таким видом, будто иначе и быть не могло. Самодовольная улыбка не испортила красивого лица леди Риц, к моей досаде. Она была хороша — и знала это.
С достоинством встретив реверанс от первой из двенадцати, королева перешла ко второй:
— Леди Арета Кроули, герцогиня Говенморн, герцогиня Пэссидж, графиня Бридж, графиня Уолверик.
И снова вместо озвученной толпы вперёд вышла лишь одна. Несмотря на довольно высокий рост, девушка двигалась очень легко и с большим достоинством. С такой прямой осанкой, словно жердь проглотила. Ослепительно белокожая, в своём синем платье она казалась вырезанной из мрамора статуэткой. Тяжёлый узел светлых волос оттягивал голову назад. На точёном лице не было ни тени чувства, даже попадание в золотую дюжину не заставило её выказать радость или потрясение.
Я вспомнила, что уже сталкивалась с ней в зале. Кажется, тогда ей очень не понравилась резвушка мисс Лиддл.
— Леди Аннелиз Фицуильям, графиня Кэрдолк.
До меня наконец дошло, что цепочки титулов после имени к этому имени и относятся. Родовитость первых двух леди, наверное, не уступает королевской.
При объявлении леди Фицуильям люди вдруг заволновались много сильнее прежнего. Если первые кандидатки были встречены с молчаливым одобрением, то сейчас шепоткам и удивлённым взглядам не было конца, в общем тоне наметилось возмущение. «Какой афронт! — донеслось от морщинистой дамы слева. — Неужели в наше время деньги значат больше, чем репутация!» Я не знала, что такое «афронт», но едва ли что-то хорошее.
Игнорируя жужжание, озвученная леди танцующей походкой оставила сплетников позади и встала рядом с соперницами. На неё было приятно смотреть: в молочном, усыпанном цветами платье, она казалась самим воплощением любви. Фигуристая, с персиковой кожей и романтическими локонами цвета мёда, леди Фицуильям странно контрастировала с леди Кроули, словно весну и зиму поставили рядом.
Последняя не удостоила её и взглядом.
Леди Риц же давила крохотную усмешку, будто ей было известно что-то, недоступное другим.
— Леди Диана Эдельбри, герцогиня Фор, графиня Рауншир, графиня Лейвор.
Какое-то тёплое чувство охватило меня при виде леди Эдельбри, пробирающейся вперёд. Что удивительно, оно отражалось и на лицах некоторых окружающих. Впрочем, иные смотрели ей вслед с нескрываемой насмешкой.
Сама же леди Эдельбри приветливо улыбнулась королевской семье и соперницам, занимая своё место. Она выглядела самой хрупкой, до болезненности, но щёки её розовели лепестками шиповника, под цвет платья, а из глаз не уходила спокойная улыбка. Такую королеву полюбит народ: открытую, с добрым сердцем и вниманием к страждущим.
Я бы пожелала ей победы, но брак с принцем Каденом… Не уверена, что подобное испытание сделает её счастливой.
— Мисс Конкордия Лиддл.
Ничего себе! От мысли, что сегодня я могла выручить из беды не кого-нибудь, а будущую королеву, стало смешно до хрюков. Я поспешила прикрыть рот. Наверное, это от неожиданности… Слишком уж сказочно для меня.
Титулов не последовало. Неужели она простолюдинка?..
С запозданием вспомнилось про квоты сословий. По правде говоря, я думала, что это одно из тех правил, что придуманы для красоты — но никогда не соблюдаются.
Впрочем, платье мисс Лиддл так сверкало крупными камнями и золотой нитью, что отнести её к простому народу было сложно. Совсем юная девчушка не скрывала радости от того, что прошла отбор. Она сияла улыбкой во всё лицо и даже слегка подпрыгивала по пути, от чего её золотистые пряди так и вспархивали в воздух.
Её кандидатуру обсуждали без особого удивления, хотя и с долей снисходительного пренебрежения.
— Такая непосредственность… Милый ребёнок, — пробормотала всё та же морщинистая дама.
— Будь у моей семьи золотые прииски, я бы тоже вёл себя раскованнее, — надменно отозвался её сосед.
Когда мисс Лиддл заняла своё место, королева чуть сощурилась, читая очередное имя. На долю секунды пала маска незыблемого спокойствия, обнажив удивление.
— Мисс Меридитт Огилви.
Кто-то позади меня ахнул в голос. Шум поднялся такой, что ушам стало щекотно. Все толкались и чуть ли не на головы друг другу лезли, чтобы увидеть мисс Огилви. Не королевский дворец, а какие-то гуляния на площади!
Заразившись общим духом, я тоже привстала на цыпочки, высматривая, что за особа всех так взволновала. Может, у неё горб? Или пиратская нога?
Увидев мисс Огилви, я даже немного разочаровалась. Ноги у этой невысокой девушки были самые обычные — во всяком случае, деревянного стука по полу я не услышала.
На фоне остальных претенденток она смотрелась бы блёкло, не будь у неё ярко-рыжих локонов, огненной волной свободно струящихся по плечам.
Девушка застенчиво жалась, опустив глаза, волосы занавешивали лицо почти полностью. Она теребила бисерный поясок, обнимавший талию изумрудно-зелёного платья, явно испытывая неудобство от такого внимания.
Несмотря на молодость, шея её была задрапирована лёгким шарфиком, как у старухи. И только когда я увидела приметные вышитые концы — только тогда в голове щёлкнуло. Это она та певица, что вывела меня к залу! Только успела зачем-то разрушить причёску.
Появление мисс Огилви нарушило ход церемонии. Следующие претендентки не получили и сотой доли того внимания, что предыдущие — все обсуждали рыжеволосую девушку, которая так и стояла с опущенной головой.
Ещё пять девушек заняли свои места возле королевской семьи. Прислушиваясь к разговорам и пытаясь уловить причину волнений, я упустила даже их имена. К тому же, меня не покидала надежда отыскать в толпе какого-нибудь заблудившегося стюарда с подносом.
Тем временем, младший принц кивал и сердечно улыбался девушкам. Он приветствовал каждую так, будто испытывает неподдельную радость от встречи.
Старший делал вид, что его здесь нет.
Разве не наоборот должно быть?
Я прыснула, представив, как мисс Конкордия Лиддл бегает по всему дворцу в поисках, пока муж прячется от неё под парадной лестницей и пьёт бренди из горла. Наверное, ему больше подойдёт леди Кроули: будут задирать нос по очереди.
— Интересно, она вообще дышит? — пробормотала я, когда очередная участница была встречена ею с тем же вниманием, которым была бы удостоена вошь.
Мужчина, что стоял чуть позади, услышал и склонился к моему плечу:
— Кто знает. Некоторые всерьёз уверены, что леди Кроули спит в хрустальном гробу.
Я фыркнула и хотела ответить, но тут королева добралась до последнего имени в списке, и мужчина приложил палец к губам.
Это был тот самый человек, что исчез с моим десертом, русоголовый живчик в атласном жилете. Но сейчас руки у него были пусты.
— И последняя в списке претенденток, но, разумеется, не последняя по значению, ведь все в золотой дюжине равны между собой… — произнесла королева торжественно. Я оценила то, как она сумела произнести этот вздор без тени усмешки. — Мисс Тея Блаунт.
Я вытянула шею, высматривая последнюю кандидатку. И только спустя секунду слова достигли разума и взорвались в нём.
Попятившись, я во все глаза смотрела на королеву.
Она ошиблась.
Или кто-то другой, кто составлял список.
А отвечать за это придётся мне.
Шло мгновение, другое. Люди переглядывались, ожидая, когда никому не известная Тея Блаунт явит себя.
На негнущихся ногах я поковыляла вперёд, боясь, что запнусь на ровном месте. Вслед потянулся шлейф сухих перешёптываний, как шелест крыльев тысячи стрекоз. Ничего не видя и ни слова не разбирая от потрясения, я встала в ряд. В ушах бешено колотилось сердце, пересохшее горло требовало воды.
Сбоку оказалась чёртова леди Риц. Её красные губы сложились в хищную ухмылку:
— Какое любопытное на вас платье, мисс Блаунт. Кажется, где-то я его уже видела.
Глава 12
Ещё вчера я думала, что проведу эту ночь в дороге, возвращаясь домой. Назад, к скрипучим половицам и сквознякам, к чёрствым коркам и неизбывному запаху плесени. Но сегодня вместо вонючего почтового экипажа вокруг были роскошные покои. Не знаю, как тут в своём уме удержаться — и не уверена, что смогла.
Неужели они всегда спят на таких кроватях?
Почему-то взбитая в мягкое облако перина поразила сильнее фарфоровых статуэток и шёлковых занавесей. Я плюхнулась на кровать прямо в платье, рискуя его измять. И теперь нежилась, словно кошка в солнечных лучах, глядя, как танцуют язычки десятка свечей.
Сразу после оглашения списка вечер закончился. Претенденток сопроводили по комнатам, уводя прочь от завистников и газетчиков. Потянувшись как следует, я перекатилась на живот. Нехорошая усмешка леди Риц всё не давала покоя.
В голове всплыл момент, когда я рылась в чужом шкафу.
Тот мужчина… Он искал какую-то Шарлотту.
Дьявол! Я села, подобрав ноги. Она же Шарлотта! Леди Шарлотта Риц, так её!
С досады я пихнула кулаком подушку. Это ж надо было, стащить платье у той, кому без лишней надобности лучше вообще на глаза не попадаться.
Надо вернуть на место. Если завтра покажусь в нём, молчать эта дамочка не станет. Не хотелось бы вылететь отсюда с клеймом воровки или ещё хуже — отправиться за решётку.
Платье горничной я сохранила днём, спрятав в одной из ваз, и после того, как шаги провожатых стихли, сбегала за ним. Теперь оно лежало неаккуратным комком, смятое и серое, как вся моя предыдущая жизнь. Переодевшись, я не могла отделаться от ощущения, что надеваю его в последний раз. Наверное, мне просто не хотелось возвращаться к прежнему так сильно, что назрела готовность расстаться с воспоминаниями о нём.
Я выскользнула в коридор, тихо притворив за собой дверь. Дворец не был окутан ночным безмолвием, но будто затаился. Быстро перебирая ногами, я кралась вдоль стен, увешанных гобеленами и зеркалами. Коридоры были темны, лишь там давая осмотреться, где падал сквозь окно лунный свет.
Узкий коридор, что вёл к покоям леди Риц, изгибался несколько раз. Я уже преодолела последний поворот и вдруг услышала, как открывается дверь.
Да кому там неймётся!
Я заметалась в панике. По наряду-то примут за горничную, но вот платье в руках может вызвать вопросы. И спрятать некуда, чёрт!
Метнулась за угол, надеясь, что полуночник свернёт в другую сторону. Но судьба решила, что хватит мне сегодня подыгрывать.
— Боже! — воскликнула женщина, шарахаясь. — Кто здесь?
Пламя её свечи заплясало, едва не погаснув. Этого света хватало, чтобы разглядеть, что прогулками по ночам занимаюсь не только я, но и сама леди Риц.
Едва она поняла, кого видит, как испуг на её лице растворился бесследно.
— Что вы делаете здесь в такое время, мисс Блаунт? Неужели проблемы со сном? — небрежным тоном сказала она, поправляя оплывшую свечу. — Попросите кого-нибудь принести вам козлёнка в комнату, говорят, в привычном антураже лучше спится.
Я комкала платье за спиной, надеясь, что никакая торчащая оборка меня не выдаст.
— А с вами что? Решили сцедить яд перед сном?
Леди Риц сузила тёмные глаза. Острый взгляд говорил, что она не привыкла к отпору. Но вместо того, чтобы разозлиться и потерять лицо, она улыбнулась ещё слаще:
— Мне свойственна тяга к прекрасному. В королевской оранжерее полно цветов, чей аромат раскрывается только ночью.
— Тогда вам лучше пошевеливаться. До рассвета осталось не так много.
— Ваша правда. Если вы заблудились и теперь не можете найти свою спальню, не переживайте — утренний обход стражи непременно вам поможет, — пустив шпильку напоследок, она пошла дальше с таким видом, словно разгуливать по ночам для неё самое обычное дело.
Цветочки нюхать, значит. Ну-ну. Разумеется, в то, что герцогиня вылезла из постели ради оранжереи, я не верила ни на грош. Пофыркав про себя, я быстренько вернула платье на место и без проблем нашла путь обратно. Куда бы ни шла леди Риц этой ночью, она здорово упростила мне дело. Теперь пусть попробует доказать, что его украли, уж я на это посмотрю.
Думая о своей участи, я не могла рассудить, удача это или кривая насмешка. Помыслить о том, чтобы выиграть, я не могла. К тому же, принц Каден, при всей своей красоте, не вызывал и капли симпатии — холодный и надменный тип. С таким лицом ходит, будто у него вечное несварение. Хоть бы разок улыбнулся, что ли. Интересно, какая у него улыбка?.. Не знаю, видел ли её вообще кто-нибудь в этом мире.
Однако мысль о том, что ещё две девушки станут фрейлинами победительницы, не давала мне покоя. Пусть я и понятия не имела, чем вообще занимаются фрейлины. Но слово звучит внушительно, а приближённость к королеве гарантирует, что в дырявых ботинках им ходить не приходится. Да и полы они вряд ли сами моют.
Главное, не вылететь сразу. А то сейчас размечтаюсь, а завтра уже домой поеду — вот тебе и фунт сахару будет.
Рассудив так, я наконец-то погрузилась в сон, не ожидая, что проснусь утром вовсе не от солнечных лучей или пения птичек.
В дверь кто-то барабанил.
Глава 13
Звук неприятно отдавался в голове, будто дубасили прямо по ней.
Я зарылась в подушки и недовольно замычала.
Кого там нелёгкая принесла?.. Сон на новом месте был неспокойный, урывками и полноценного отдыха не принёс, глаза слипались.
— Да открыто! — гаркнула я, убедившись, что незваный гость не собирается сдаваться.
В комнату вошла горничная. Лицо у неё было желчное и неприятное, с поджатым куриной гузкой ртом. Вроде и не старая, но так и сквозит чем-то старушечьим в повадках.
— Здрасьте, мисс, — буркнула она без намёка на вежливость. — Меня Мисти звать, буду вам прислуживать с этого дня.
Кажется, она была не очень-то довольна этим фактом. Женщина шваркнула на прикроватный столик газету, заставив меня вздрогнуть. Следом на полированную поверхность опустился кувшин с водой.
— «Королевский вестник», утренний. Ежели другие газеты предпочитаете, мне скажите, передам.
По свирепому взгляду, которым она меня наградила, было ясно, что делать этого не стоит.
— Читать будете или умыть вас сперва?
— Спасибо, сама умоюсь, — сказала я, опешив. Что за странные обычаи тут, я что, дитя малое или безрукая? — Давайте сюда газету.
Самообладание мало-помалу возвращалось. Мало ли, какие мухи эту Мисти с самого утра покусали.
Не обращая внимание на сопение горничной, сдвигавшей тяжёлые гардины специальной жердью, я раскрыла газету. На первой же странице «Королевского вестника» красовался интригующий заголовок.
«Золотая дюжина: кроткие ангелы или демоницы в юбках?»
Незнакомое волнение вдруг заставило меня замереть. Про меня ещё никогда не писали в газетах, даже крохотной заметочки, вроде: «В минувшую среду на углу Большой и Заречной экипаж сбил мисс Блаунт, прачку». А теперь моё имя все прочитают!
С ума сдвинуться можно.
А ведь если Уна начала покупать газеты, то и она сможет увидеть. Сложно представить, чтобы бережливая сестрица стала тратиться на бумагу, но всякое в жизни бывает. Мало ли, как мог человек измениться за два года.
Внутренне трепеща, я погрузилась в статью, медленно водя пальцем по строчкам. Мозги заскрипели, как несмазанное колесо. Вдруг там не только имя, но и пару строк черкнули?..
Я думала найти себя в самом конце, после восхвалений остальных претенденток, но не тут-то было.
«Не торопи меня, дорогой читатель, мы ещё обсудим фамильные жемчуга леди Фицуильям — тему благодарную и животрепещущую. Но одно из событий вчерашнего вечера привлекло моё внимание столь крепко, что не терпится рассказать об этом вперёд.
Придворные нравы никогда не отличались гуманностью. О нет! Только слепец примет оскал хищника за ласковую улыбку. Однако, вчера мне довелось лицезреть редкий проблеск человечности, озаривший Янтарную залу ярче сотен свечей, разоряющих казну.
Мисс Тея Блаунт, не известная, кажется, никому в целом свете, заставила меня изменить утверждённый редактором план статьи. А стоило ли оно того, решать тебе, читатель — но прошу судить взвешенно и разумно.
Итак, вчера вечером, когда пресыщенная музыкой и угощением публика решила поискать иные развлечения, мисс Блаунт оказалась выше низменных порывов. Видя, что одна из соперниц оказалась в затруднительном положении (имя её мы не будем указывать из деликатности), она не присоединилась к насмешкам. Напротив, мисс Блаунт отважно вступилась за несчастную, разогнав злопыхательниц, словно стаю ворон.