ХРОНИКИ КЯНА: плакса постоянно смеется

***

И я побежал. Боль расставания жгла не только душу, как говорят в подобных случаях, но и мороз нещадно кусал лицо. Я обернулся в последний раз: дедушка все ещё стоял там, на берегу другой судьбы, провожая меня взглядом.

Я снова побежал и опять оглянулся, но дедушки уже не было. Тогда я закричал во весь голос, призывая его по царскому имени: «Давид! Давид, где ты?» В невыносимой тоске я бросился назад, выкликая деда в густом уже морозе. Впереди была лишь ослепляющая белизна, но вдруг мои взгляд выхватил из холодного равнодушия снегов еле различимую точку. Она двигалась навстречу мне! Я бежал к ней и боялся плакать в полную силу: откуда-то знал, что слёзы мгновенно превратятся в лед и я застыну ещё одной безвестной льдинкой. Точка приближалась и, к великому своему счастью, я разглядел в ней маленького истощенного кузнечика, который, видимо, был моим дедом. Код нашей крови подсказал мне: мы не бросаем друг друга в разных категориях жизни.

Я подбежал к дедушке, положил его в карман и бросился обратно через белое оцепенение. В реальном мире стоял тройной туман: из мороза, ночной тьмы и моего дыхания. Я громко благодарил Бога за чудеса, за свою интуицию и зоркий глаз. Я видел деда — не переломанного, не искалеченного смертельным холодом. Лед и пламень — не пустые слова: кто не испытывал на себе настоящего мороза, тот не поймет. Я бежал, в кармане моем отходил от холода дед, а позади, с оставленного берега, доносились невнятные голоса. Сквозь них и неясных криков отчетливо слышался ещё и топот копыт неведомых существ — погоня иных миров. Но я был счастлив: в моем кармане было тепло, и дедушка точно не замерзнет, я это точно знал.

— Давид, ты как?

— Я тут, — тихо заскрипел дед и лапкой легонько зашевелил в знак живости.

Звезды — вечные знакомцы всех ночных путников — мерцали нам вслед и щелкали светом в дуэте со снегом. Снег искрился под нашими ногами миллиардами звездочек, словно само небо их рассыпало по земле. Я бежал по живым звездам, ледяной туман был моим спутником, а в душе плясал полный восторг, потому что в кармане отогревался мой Давид. Я знал, куда бегу. Мы бежали в новую реальность — туда, где есть все времена года, где чередуются солнце и луна. Свет и тьма, а главное — дневные заботы среди людей. Целый мир людей! И мой дед будет расхаживать среди них, совсем непохожий ни на кого, но настоящий. И я буду рядом с ним. И бог помог нам — маленький бог, написанный с маленькой буквы, потому что я и сам невелик, и он стал для меня таким же близким и маленьким. Вскоре ноги вынесли меня на тот берег. Сквозь снежные занавеси из букета деревьев и ажурного тумана проглядывали очертания нескольких домов, я выбрал тот, что поближе. ещё меня вдохновило то, что в этот поздний час из печной трубы поднимался едва заметный серый дым, а окна дома глядели уютным оранжевым светом на снег, а значит, и на нас. Дом сразу вошёл в моё сердце. Около него на свободном выгуле паслись лошади и коровы. Вокруг было тихо-тихо, лишь снег скрипел под моими ногами. Лошади чутко водили ушами, а одна из них — плотный здоровяк — вздорно и агрессивно стрельнула в мою сторону из-под густой заснеженной челки и громко всхрапнула. Впоследствии меня постоянно спрашивали: как же я не утонул в тех глубоких снегах? Во-первых, я маленький. А во-вторых, снег ведь тоже живой и меняется постоянно; одно из его превращений — перехода свежего снега во вторичный снег, и он называется наст. Именно по крепкому насту я бежал тогда. Северный человек бежал по северной земле. Наверное… А второй часто задаваемый вопрос в моей хронике: как же я не замерз? Отвечаю: на мне была одежда, подбитая теплой ватой, и валенки по размеру. Возможно, такие до сих пор валяют для кукол. Эта одежда оказалась на мне в самый нужный момент, в моё личное время. Так я благополучно пережил все пятьдесят градусов мороза, слушая в тишине щелканье и шепот звезд, какие загораются в период великих холодов. Мы с дедом миновали лошадей, коров и собачью будку. Здешние животные были уроженцами этих мест и потому притерпелись к любым капризам природы, а особенно — к морозу. Их морды выражали кроткое терпение живых существ, генетически приспособленных ко всему. Собака, однако, испустила подобие полулая-полувздоха. На этот сигнал в окнах взметнулись тени людей. То был знак: пора входить. И я с волнением вступил в дом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.