Лишенная судьбы. Книга 1

Глава 1

Близился Адов Час.

Я стояла в тени под козырьком балкона, глядя на улицы Ковасса. Люди суетились внизу, словно муравьи, в чей муравейник ткнули палкой. Высоко над головами Соласти, первое из двух солнц, раскаленно белело на безоблачном голубом небе. Его звезда-близнец, Намайя, уже выбралась из-за горизонта и теперь стремительно надвигалась на нас. Адов Час, когда оба солнца стояли в зените – словно разъяренная богиня испепеляла своим взглядом все живое, – наступал в Аркиенне ежедневно. В этот час воздух обжигал горло, пески плавились и всякая твердая поверхность под безжалостным сиянием двух солнц превращалась в раскаленную жаровню. Животные разбегались в поисках тени, забивались в логова. Торговцы запирали магазины и укрывали прилавки. Простые люди расходились по домам вздремнуть, а самые богатые аристократы отдыхали в личных купальнях, в окружении слуг, которые обмахивали их пальмовыми ветвями. На час Ковасс вымирал: всякое живое существо – большое или малое, молодое или старое, бедное или богатое – искало навес, тень, любую темную щель, где можно переждать чудовищный зной.

Отступив от перил, я сделала глубокий вдох – горячий воздух наполнил легкие – и медленный выдох. За лабиринтом белокаменных стен и серых черепитчатых крыш Намайя взбиралась все выше по небосклону. Адов Час как таковой еще не наступил, но предшествовавшие ему полчаса, когда температура нарастала вместе с паникой и напряжением – ведь все торопились доделать свои дела, – были самыми суматошными и бестолковыми в Ковассе.

Это было очень удобное – и совершенно невозможное – время, чтобы заняться тем, что хотелось сохранить в тайне от чужих глаз. Потому-то я и стояла здесь, на этом балконе, а не сидела дома, в привычном жилище. Это здание располагалось ближе к тому месту, куда мне надо было попасть, – и чем меньше времени я проведу под солнцами, тем лучше.

– Уже пора?

Мягкий дребезжащий голос вплыл в комнату, прилегавшую к балкону. Я обернулась. На лестнице, шаркая и тяжело опираясь на палку, появилась сгорбленная фигура в балахоне. Шадир подняла покрытую капюшоном голову, и ее молочные, почти совсем белые глаза воззрились сквозь меня.

– Еще нет, – отозвалась я так же мягко. – Но уже скоро.

– Хм-м. – Она пересекла комнату и замерла ровно там, где падавшее с балкона солнце прочерчивало грань между светом и тенью. Подняла иссохшую руку и кончиками пальцев коснулась солнечных лучей. – Совсем скоро, если хочешь добраться до Садового квартала раньше зенита. Надеюсь, ты оделась подобающим образом.

Поверх ее головы я бросила взгляд в треснувшее зеркало, висевшее над комодом возле кровати. Девушка, взглянувшая на меня из отражения, была худенькая и неприметная. Каштановые волосы, карие глаза и совершенно не запоминающееся лицо. Впрочем, никто его обычно и не видел. Я тоже всегда носила капюшон и одежду выбирала светлых, нейтральных тонов, по которым взгляд скользит, не цепляясь. В городе известняковых стен, выгоревших крыш и пыльных, надраенных солнцем улиц темные цвета смотрелись бы слишком мрачно, а яркие привлекали бы внимание. Что, учитывая специфику моего рода занятий, совершенно не входило в мои планы. Я блестяще справлялась со всеми поручениями – именно потому, что умела слиться с толпой и стать невидимкой.

– А как же, – ответила я. – Когда такое было, Шадир, чтобы я не подготовилась?

Она отдернула руку и спрятала ее в складках балахона.

– Странно, что в этот раз ты одна, – задумчиво проговорила она. – Где Джеран? Я думала, вы всегда работаете вместе.

– Сегодня особый случай. – Я пожала плечами, хотя она не могла видеть этого движения. – Ван настаивал, чтобы я пошла одна. Да и не надо мне никого. – Я снова бросила взгляд на крыши, щурясь от ослепительного сияния. – Без Джерана обойдусь. В одиночку я даже лучше управлюсь.

Хотя он бы не на шутку обиделся, если б это услышал. Джеран был на год старше меня, высокий, долговязый, темные волосы, не лишенная обаяния улыбка. Он работал хорошо, но не так хорошо, как я, – и мы оба это знали.

– Ну-ну, нос-то не задирай. – Шадир похлопала меня по руке своей костлявой ладонью. – Я и сама служила Гильдии, пока глаза не стали подводить. Всегда лучше, когда кто-то тебя прикрывает, смотрит, нет ли патруля. Особенно в Садовом квартале. Там стражи вдвое больше, чем здесь.

Я фыркнула.

– Ну да, и вся эта стража будет сидеть по караулкам и рубиться в кости! – отозвалась я. – Даже если кто что и увидит, то сильно сомневаюсь, что в разгар Адова Часа они сломя голову бросятся в погоню. Но не волнуйся. – Я улыбнулась старухе, зная, что она услышит улыбку в моем голосе. – Я не попадусь. Сроду такого не бывало.

– Ты дразнишь Судьбу, воробушек Спэрроу, – предостерегла меня Шадир. – Считаешь, что со всем справишься в одиночку, но так дела не делаются. Я знаю! – Она снова похлопала меня по руке. – Знаю, чтó вам там внушают в Гильдии. Но иногда стоит довериться кому-то еще, кроме себя. Что гласит наше учение? Все наши нити переплетены в Гобелене Мира. Вместе они крепки, но каждая нить в отдельности тонка и легко рвется.

Мне вдруг стало зябко в этой маленькой нагретой комнатке. Шадир ведь не знает о моих намерениях? Да нет, конечно, откуда ей знать. Я никому о своем задании не рассказывала. То, что она упомянула Гобелен Мира, просто совпадение.

Я на шаг отступила и усмехнулась.

– Может, конечно, отдельная ниточка и тонка, – проговорила я, – зато она гораздо гибче, когда ее не спутывают и не держат другие нити.

Шадир шумно фыркнула и покачала головой, словно сожалея, что я так ничего и не поняла.

– Намайя все выше, – сказала она. – Ты готова?

Я быстренько перебрала в уме все, что мне понадобится. Вроде ничего не забыла. Мягкая, но прочная кожаная обувь, чтобы бегать по крышам. Кожаные перчатки, чтобы касаться перегретых камней и металлических перил. Орудия моего ремесла, надежно упрятанные по потайным карманам. Пара кинжалов на поясе и нож в голенище. И бурдюк – чтобы спасаться от свирепого жара солнечной двойни. Все при мне. Пора выдвигаться и посмотреть, что сегодня приготовила мне Судьба.

Я накинула белый капюшон, скрывая лицо от посторонних глаз, и повернулась к Шадир:

– Готова.

Та коротко кивнула:

– После дела вернешься сюда?

Я покачала головой:

– Нет, пойду прямиком в Гильдию. Ван меня ждет.

– Отлично. Передавай старому прохвосту привет. – Шадир улыбнулась и, ковыляя, сделала несколько шагов назад. Молочные глаза смотрели сквозь меня в небо. – Пусть Судьба улыбнется тебе, воробушек Спэрроу.

– И тебе, Шадир.

Я снова шагнула на балкон и на миг замерла под козырьком, глядя на город. Задание у меня было трудное, но если я все правильно рассчитала по времени, то до нужного места доберусь, как раз когда солнца окажутся в зените. А вот если я ошиблась… Впрочем, в обоих случаях приятного меня ждет мало.

Воздух над крышами уже рябил. Подойдя к краю балкона, я напоследок втянула в легкие относительно прохладного воздуха – после чего перемахнула через перила и очутилась под открытым небом.

Меня обдало жаром солнц, палящим и безжалостным. Перелетая через улицу, я бросила взгляд на копошащихся внизу людей. Ни один не поднимал головы. Посмотришь наверх – и в лицо ударят обжигающие лучи. Взгляды были опущены, капюшоны, накидки и платки натянуты поглубже – жители Ковасса спешили укрыться от солнечной двойни. Никто не видел фигуру в белом, которая взмыла над узкой пропастью между крышами и приземлилась на другой стороне улицы.

Едва коснувшись подошвами камней, я бросилась бежать. Передо мной простиралась «дорога воров» – бесконечная череда гладких каменных стен, черепитчатых крыш, полукруглых сводов и местами храмовых шпилей, возносящихся к солнцам.

В тени маленького сада на крыше я остановилась перевести дух. Адов Час был совсем близко, жар, пышущий от камней и кровель, был уже почти сопоставим с пыланием самих солнц. Под туникой я нащупала бурдюк с водой и достала его. Он был маленький, всего на несколько глотков, но этого хватит, чтобы поддержать силы. Возможно, мне и без питья удалось бы добраться до места назначения и обратно, но в Адов Час лучше не рисковать. Ван всегда говорил: «Почти все можно преодолеть, почти любой запрет обойти. Но только не солнца. Не пытайся с ними спорить – победа всегда будет на их стороне».

Вода была тепловатая, но все же освежила горло и смочила губы, которые совсем пересохли на обжигающем пустынном воздухе. Привалившись к деревянному столбу, я обдумывала следующий отрезок пути. Сад на крыше, с решетчатой кровлей и прозрачными белыми занавесками, достаточно надежно защищал от лупящих наотмашь солнечных лучей, но пекло все равно было невыносимое. Пот струился по шее и заливал глаза – от соли их защипало, я заморгала и утерла лицо рукавом.

И тут за сверкающими крышами я увидела силуэт. Некто в светлой одежде и капюшоне, как я, сидел на верху дальней башни и глядел на толпы внизу. Сидел так неподвижно, что, если бы не одежда и знакомый капюшон, его можно было бы принять за статую. За одну из тварей-оберегов, украшавших стены и крыши храмов. Я в изумлении всмотрелась в таинственный силуэт, недоумевая, кто еще такой отчаянный, что не прячется под крышу в Адов Час. Из Гильдии никто не рискнул бы – это я знала наверняка. Но тогда кто это?

Очередная капля пота попала мне в глаз, я зажмурилась и снова провела по лицу рукавом. А когда подняла взгляд, силуэт исчез.

Ладно. Может, и показалось. Мираж. По такой жаре немудрено. У кого, кроме меня, хватит дурости болтаться сейчас под открытым небом?

Как бы то ни было, надо сосредоточиться на деле. Адов Час достигнет пика через несколько минут, а я еще не добралась до цели. Запихнув бурдюк обратно под одежду, я стиснула зубы и выскользнула обратно в пекло.

Я снова помчалась по крышам, перепрыгивая через проулки и перемахивая через стены. Наконец я добралась до границы Садового квартала – одного из богатейших районов Ковасса, роскошнее которого только Дворцовый квартал. Здесь обитали купцы-толстосумы, и роскошь бросалась в глаза сразу, стоило только сюда попасть. Пыльная, однообразная окраска городских улиц резко сменялась яркими брызгами зелени, в ухоженных садах и палисадниках росли кустарники, виноград, даже цветы. Многие растения находились в тени или под импровизированными навесами, которые защищали их от прямых солнечных лучей, – и это, конечно, была демонстрация грандиозного богатства. Сажать и разводить растения исключительно красоты ради большинство людей считали бессмысленной тратой ресурсов, но главы торговых гильдий уже не знали, куда девать деньги, и использовали любую возможность, чтобы выставить свой достаток напоказ. Чем не способ уесть соседа – обсадить дом экзотическими кустарниками и вбухать кучу денег в специальную почву, удобрения и садовников, которые будут за ними ухаживать? Не говоря уж об огромных количествах воды, уходящих на эту прекрасную, но совершенно бесполезную зелень.

Иной раз логика богачей вводила меня в ступор. Но внезапное буйство растительности было не единственным признаком того, что я добралась до Садового квартала.

В самом центре во всем своем белокаменно-мраморном великолепии возвышался Храм Судьбы. Позолоченные шпили пронзали воздух и отблескивали светом солнц. Служительницы Храма и Ахсани – Верховная жрица Судьбы – окормляли души, вплетенные в Полотно, помогая им постичь свою долю и роль в истории мира. У всех у нас свое предначертание, а уж великое оно или малое, сокрушительное или ничтожное – оно в любом случае необратимо, как само время. Когда ты появляешься на свет, Судьба отводит тебе определенное место в мире. Король или крестьянин, купец или ремесленник, аристократ или бродяга – Судьба назначила тебе роль, и избавление одно – смерть. А то, что ты делал в промежутке, то, как ты прожил жизнь, определит твою судьбу, когда ты переродишься в следующем существовании.

Так, по крайней мере, гласит наше учение.

Не сводя глаз с громады храма, я продолжила свой путь по крышам. О Судьбе я думала мало. Я не философ, не книжный червь, и пусть я знаю все потайные лазейки в этом городе и могу вскрыть почти любой замок, но от всяких ученостей, если я слишком усердно о них размышляю, мозги у меня превращаются в кашу. В простонародье бытует поговорка: «Если тебе суждено быть свинопасом, будь лучшим свинопасом в королевстве». Свое дело я знала назубок. И в этом деле, предназначенном мне Судьбой, была очень сноровиста.

Спрыгнув в чей-то крошечный дворик, прикрытый решеткой, я сделала несколько глубоких вдохов, жадно глотая тенистый воздух. По времени я все рассчитала идеально. На улицах не было ни души. Ни один зверь не бродил по аллеям, богатые купцы почивали на хлопке и шелке, а стража толпилась под куполами караулок, дожидаясь, пока Соласти выйдет из зенита. На целый час город словно вымер.

Что, конечно, облегчало мою задачу – но не сильно.

Взобравшись на одно из самых высоких зданий, я с растущим трепетом окинула взглядом свою цель. Это было не жилище, не поместье толстого магната, купающегося в роскоши и богатстве. Моя цель маячила передо мной, и острые золотые шпили едва не пронзали небо, словно намекая: глупцы, даже думать не смейте!

Сам Храм Судьбы – вот куда я стремилась.

И как бы я ни вытесняла мысли о том, чтó мне предстоит, сердце поневоле забилось чаще. Никто не может обмануть Судьбу. Судьба знает все. Ее не обведешь вокруг пальца, ей не пустишь пыль в глаза. Она узнает о твоем приближении, о твоих намерениях раньше, чем те возникнут. Свою работу я выполняю хорошо, может, даже лучше всех в Гильдии, но и мне под силу не все. Сегодняшнее задание граничило со святотатством. Ноги бы моей здесь не было, если бы не Ван и не наш странный разговор прошлой ночью.

– Сними капюшон, Спэрроу. – Ван указал на мою голову, едва я переступила порог его кабинета.

Мастер Гильдии стоял за столом, на его обветренном лице залегали тени от лампы. Волосы у него были густые и темные, а глаза – еще темнее. Он был не молод и не стар, не красив и не уродлив – попробуй опиши. Просто Ван, и все. Отличительных черт у него было всего две: крошечный шрам на губе и отсутствующий средний палец на левой руке.

– Ты же знаешь правила, – продолжил Ван. – В мой кабинет – только с непокрытой головой. Я хочу видеть твои глаза, когда говорю с тобой. Так что капюшон долой.

– Да, сэр, – пробормотала я, откидывая капюшон. И тут же почувствовала себя беззащитной, словно все взгляды были устремлены на меня – хотя в помещении находились лишь я да Ван. Без капюшона мне всегда становилось не по себе, ведь так любой мог разглядеть меня – настоящую меня. Ничего не скроешь. Подозреваю, именно поэтому Ван и требовал «капюшон долой», когда говорил с членами Гильдии.

– Хорошо. – Мастер кивнул, и редкая, тусклая улыбка скривила его рассеченную губу. – Забавное ощущение – когда видишь лицо человека лишь время от времени. Каждый раз кажется, что ты стала старше.

Я усмехнулась:

– Вы меня ради этого позвали? Убедиться, что под капюшоном не прячется засохшая старая карга? Наверняка вы даже не знаете, сколько мне лет.

– Семнадцать лет, четыре месяца, тринадцать дней, – ответил Ван не задумываясь – впрочем, ничего другого я от него и не ждала. – Не считая тех недель, которые ты провела вне Гильдии, разумеется.

Ван нашел меня младенцем в брошенном, разоренном доме, рядом неподвижно лежало ссохшееся тело женщины – вероятно, моей матери. Он забрал меня в Гильдию, вырастил и выпестовал, и члены Гильдии признали меня за свою. Сколько я себя помнила, я жила среди воров и училась их уловкам и секретам, а потом сама пополнила их ряды – и весьма преуспела.

– У меня есть для тебя работа, – без предисловий объявил Ван. – На этот раз придется пойти одной. Никаких напарников – будешь работать соло. Я верю, что это задание тебе по плечу.

– Само собой!

Я навострила уши. В Гильдии то, что ты делаешь – или крадешь – в свое личное время, не касается никого, кроме тебя. Пока платишь процент и не привлекаешь внимания ни к себе, ни к Гильдии, можешь заниматься практически чем угодно. Другое дело – поручения Мастера Гильдии. Чтобы на них посылали в одиночку – вообще небывалый случай. Обычно члены Гильдии работали командами от двух до пяти человек – в зависимости от масштабов и сложности миссии. Меня частенько отправляли на дело с Джераном, с которым мы бок о бок росли. Его отец состоял в Гильдии, но на одном из заданий его схватили и бросили в тюрьму. Это произошло много лет назад, и с тех пор Джеран отца не видел. Работали мы слаженно, хотя в последнее время наши совместные вылазки больше напоминали товарищеские соревнования: какое бы поручение нам ни давали, мы постоянно пытались перещеголять друг дружку. Пару раз мы проходили по краю и даже получили выговор от Мастера Гильдии, мол, нужно относиться к делу более серьезно. Может, поэтому он теперь и отправляет меня на задание одну?

Внутри у меня все перевернулось. Ван никогда не оказывал мне явного предпочтения, обращался как с профессионалом и промахов не спускал, но я всегда значила для него больше, чем рядовой воришка или актив Гильдии. Я прекрасно помню его улыбки, терпение, с которым он учил меня взламывать замки и беззвучно передвигаться, одобрительные кивки, когда я выполняла сложное поручение. Он не выражал своей привязанности явно, но я чувствовала, что он мною гордится. Особенно когда я стала справляться с миссиями, за которые не брались даже самые умелые члены Гильдии.

Но в последние пару лет он ко мне будто бы охладел. Отстранился. Вплоть до того, что перестал говорить со мной о чем-либо, кроме работы. Я не могла уразуметь, в чем дело. Я недостаточно стараюсь? Он во мне разочаровался? Может, надо повысить ставки? Я пыталась. В последние несколько месяцев я рисковала все чаще, ставила себе все более и более опасные цели, лишь бы доказать Вану, что я лучшая. Несколько раз чуть не попалась, лишь чудом ускользала незамеченной – но на него, похоже, все это не производило никакого впечатления. Даже товарищи по Гильдии начали шептаться. В моей удаче есть что-то противоестественное, судачили они, никому еще не удавалось так часто искушать Судьбу и выходить сухим из воды. Но Ван продолжал отдаляться.

Впервые за несколько месяцев он позвал меня к себе в кабинет одну. Что бы за этим ни последовало, я обязана была не ударить в грязь лицом.

– Спэрроу. – От его тона у меня мурашки побежали по коже. Он продолжал сверлить меня взглядом – словно счищал один за другим невидимые слои, чтобы выяснить, что под ними. – Ты уже давно состоишь в Гильдии. Я растил тебя, обучал нашему ремеслу и много лет наблюдал, как развиваешься ты и твое дарование. Ты стала весьма прибыльным активом, и Гильдия тобой довольна.

Сердце у меня забилось чаще, внутри потеплело, но нельзя было показывать, как много для меня значит эта похвала. Так что я прибегла к средству, которое всегда меня выручало.

– Спасибо, – сухо ответила я. – Стать прибыльным активом Гильдии – просто предел моих мечтаний.

Ван поджал губы.

– Сарказм не мешало бы поумерить, – сказал он.

– Буду над этим работать.

Ван вздохнул.

– Итак, – проговорил он, – поступил запрос проверить твое мастерство и выяснить в точности, на что ты способна. Задание от самого Круга. Полагаю, не нужно объяснять, насколько это важно.

Я выпрямилась. Кругом именовали группу влиятельных людей, которые, по сути, владели и управляли Гильдией воров. Мастер Гильдии подчинялся им напрямую, но, насколько мне было известно, никто не знал их имен и никогда не видел их лиц. Они дергали за ниточки, отдавали приказы, но всегда оставались в тени и не показывались даже в самой Гильдии. Тем не менее дела они вели железной рукой, и те, кто переходил им дорогу, навлекали на себя массу неприятностей, а то и вовсе пропадали без вести.

Поручение от Круга означало, что на меня обратили внимание, а это было одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что меня считали ценным кадром, талант в Гильдии ценился, и от умелых воров не так легко избавлялись. Плохо, потому что, если я провалю задание, кто знает, что Круг со мной сделает?

Однако если это задание от Круга, от руководства Гильдии, Вану хочешь не хочешь придется меня замечать. Права на ошибку у меня нет. Это мой шанс произвести на него впечатление, и неважно, какие опасности меня ждут.

Я встретилась с Ваном глазами и кивнула, постаравшись улыбнуться как можно увереннее:

– Я исполню все, что Круг сочтет нужным мне поручить.

Ван изучал меня еще мгновение, потом пошарил на столе и выудил из свалки бумаг и монет свиток пергамента. Он был запечатан красным сургучом, но самой печати мне издалека не было видно. Несколько секунд Ван помешкал, глядя на свиток, – словно не мог решить, отдавать его мне или нет. Потом стиснул зубы и протянул свиток через стол.

Я хотела тут же цапнуть пергамент, но Ван отвел руку.

– Здесь не разворачивай. Приказ предназначен только для твоих глаз. Когда прочтешь, уничтожь свиток и никому про него ни слова не говори. Что там сказано, нельзя обсуждать ни с кем – даже со мной. Это ясно?

Я сглотнула:

– Что им от меня нужно? Спереть кольцо Верховного канцлера? Прямо у него с пальца?

Ван прищурился и губы сжал так, что шрам побелел.

– Ясно, я спрашиваю? – отчеканил он.

– Да, – ответила я и протянула руку за пергаментом. – Ясно.

– Это не игра, Спэрроу, – сказал он, по-прежнему не выпуская свитка, хотя мои пальцы на нем уже сомкнулись. – Признание Круга – большая честь, но провала они не потерпят. Если ты потерпишь неудачу, это нам обоим будет стоить жизни. Потому что я за тебя поручился. – Его взгляд стал жестче, голос заледенел. – Ты должна четко понимать, чтó стоит на кону.

Внутри у меня все оборвалось.

– Простите, – пробормотала я, чувствуя, как горечь разъедает душу изнутри. – Вы правы. Я отнесусь к этому поручению со всей серьезностью.

Он наконец выпустил свиток, но продолжил буравить меня взглядом. А я покосилась на пергамент и разглядела печать на сургуче – череп в короне. Такого герба я никогда раньше не видела.

По спине у меня побежали мурашки.

– Ступай, – промолвил Ван, подбородком указав на дверь. – Тебе наверняка не терпится ознакомиться с заданием и приступить к делу. Помни, Спэрроу, никому ни слова. С Кругом шутки плохи.

Я стиснула свиток и замешкалась, соображая: может, попытаться завязать разговор? В былые времена я часами торчала у него в кабинете, сидела на стуле, пока он работал, оттачивала свои умения на разных замках и ящиках, слушала, как он обсуждает с клиентами всяческие поручения, которые могла выполнить только Гильдия. Я была в курсе всех дел и махинаций Гильдии с тех пор, как научилась ходить. Но в последнее время дверь Вана была для меня закрыта. Только бы понять, как открыть ее снова!

Ван молча разглядывал меня, явно дожидаясь, пока я уйду. Лицо у него было каменное и непроницаемое. И я, закусив губу, кивнула и выскользнула за дверь, в тускло освещенные помещения и тесные коридоры Гильдии.

Закрывшись в своей комнате, я сломала печать и развернула свиток. Поднесла пергамент к мерцающему огоньку свечи и начала читать.

«Член Гильдии Спэрроу, до нас дошли сведения о твоем выдающемся таланте и мастерстве. Мы, члены Круга, желаем получить в свое распоряжение некий предмет и избрали тебя, чтобы ты его добыла».

Я закатила глаза. Получить. Добыла. Ох уж эта гильдейская манера выражаться! Забавно, как старательно мы избегаем называть вещи своими именами. И кого пытаемся обмануть? Мы Гильдия воров. Мы воруем. И нечего притворяться.

Я стала читать дальше.

«Предмет, который мы поручаем тебе достать, хранится в самом сердце Садового квартала. Член Гильдии Спэрроу, ты должна вынести из Храма Судьбы Гобелен Мира. Способ и средства выбирать тебе. Принеси потребное Мастеру Гильдии Вану до конца текущей недели. Ежели сие не будет исполнено, мы сочтем, что ты потерпела неудачу.

Ни с кем об этом задании не говори. Никого с собой не бери. Добудь Гобелен из Храма Судьбы, иначе Мастер Гильдии понесет ответственность за твой провал. Надеемся, что ты нас не разочаруешь.