Лишенная судьбы. Книга 1

Но с какой бы целью путешественники ни являлись в Ковасс – ради наживы, из любопытства или в надежде затеряться в далеком многолюдном городе, – все они не могли миновать Портового квартала. Где, сами того не ведая, попадали в поле зрения Гильдии воров, которая бдительно отслеживала все, что проходило через ее владения. И если намечалось выгодное дельце, начинала действовать.

К тому времени, когда я добралась до Портового квартала, Адов Час кончился и улицы снова стали оживать. По мере того как Соласти спускалась по небосклону и жар спадал, город пробуждался: торговцы возвращались в свои лавки, попрошайки снова рассаживались на углах и тротуарах, а домохозяйки осторожно высовывались из-за дверей, проверяя расположение солнц.

Я спрыгнула с крыши и, приземлившись в тенистом переулке, с облегчением перевела дух. Крыши – открытое пространство и, наверное, самый быстрый способ перемещаться по городу, но там все время приходится прыгать, бегать и ловить равновесие. Уставшая, взмокшая и раздраженная, я, честно говоря, не хотела тратить больше сил, чем необходимо. На узких улочках Портового квартала среди неотесанного здешнего люда мне было привычно и комфортно. Это моя территория – эти трущобы мне роднее, чем любая другая часть города.

– Спэрроу!

Из прилегающего переулка вынырнул человек. Ловко обогнув прохожего, бредущего по тротуару, он приветственно поднял руку и с улыбкой шагнул ко мне. Одет он был, как я и большинство людей вокруг, – в свободную тунику с капюшоном, служащим для защиты от солнца. Когда он поднял голову, под капюшоном мелькнули смеющиеся миндалевидные глаза и клочкастая бороденка, героически силящаяся прорасти на юном, еще гладком лице.

Внутри у меня все всколыхнулось, но я постаралась не обращать внимания на это ощущение. С Джераном я знакома сто лет – мы дружили с детства. Когда его отец угодил в тюрьму, это стало для Джерана серьезным ударом. Мы всегда соперничали, всегда старались превзойти друг дружку, но в последнее время я не могла отделаться от чувства, что Джеран резко повзрослел. Его интерес ко мне явно изменился, иногда он подолгу засматривался на меня, и взгляд у него при этом был изучающий. Я не слепая. Я понимала, что происходит. Но встречных шагов не предпринимала, придумывала всяческие отговорки, а когда казалось, что дело грозит зайти слишком далеко, просто вставала и уходила. Не то чтобы Джеран был мне несимпатичен – нет, я и сама о нем иногда думала… в этом смысле. Просто у меня не было уверенности в том, хочу ли я вступать на эту скользкую дорожку. Все-таки проще – и надежнее – обходиться без сильных чувств.

– Джеран. – Я улыбнулась, когда он поравнялся со мной. – Ты что здесь делаешь?

– Тебя ищу, – легко ответил он. – На базе тебя не было, из чего я сделал вывод, что ты отсиживаешься где-то в другом месте. – Он покосился на меня и ухмыльнулся: – Что случилось – не успела вернуться до Адова Часа, пришлось пережидать?

Я поморщилась:

– Что-то в этом роде.

Ох, знал бы он! Я украла Гобелен Мира из Храма Судьбы в самую жаркую пору Адова Часа. Столько слов, которые пишутся с большой буквы, – а я даже рассказать об этом никому не могу.

Джеран хихикнул.

– Иногда я не понимаю, почему все твердят, что ты одна из лучших. – Он вздохнул. – Тебе ведь просто везет – раз за разом.

Я усмехнулась.

– Знаешь, я слыхала, что от зависти борода плохо растет. – Я невзначай почесала подбородок. – Да и потом, согласно нашему Учению, такой вещи, как везение, не существует. Так что, наверное, придется признать, что я и есть лучшая.

Джеран, поглаживая подбородок, нахмурился.

– И уж точно самая скромная, – пробормотал он, закатывая глаза. Я хмыкнула. – Ладно, куда сейчас-то направляешься? Обратно на базу?

Я кивнула:

– Надо отчитаться Вану.

– После планы есть?

– Скорее всего, нет.

Только если Круг не даст мне еще какое-нибудь особое поручение. Надеюсь, что обойдется. После гобелена страшно даже строить догадки, что еще они удумают. Пробраться во дворец и «раздобыть» кольцо из носа любимой наложницы короля?

– А что? – спросила я у Джерана.

Он пожал плечами.

– На Верхнем рынке сегодня вечером будет выступать цирк укротителей огня, – отозвался он. – Мы с Давином собираемся сходить. Хочешь с нами?

Я вскинула голову.

– И с какой же целью мы планируем посетить представление? – невинным голосом поинтересовалась я. Подобные шоу означали, что в одном месте соберется большая толпа людей, которые будут очень мало внимания обращать на то, что происходит рядом – даже в их собственных карманах. Пощипать народ можно на славу, но представление толком не посмотришь. – Ради развлечения или по долгу службы?

– Исключительно ради развлечения, – с ухмылкой заверил меня Джеран. – Ну только если не представится случай, которым будет грех не воспользоваться…

– Само собой. – Я поразмыслила, потом пожала плечами. – А что, звучит годно. Если Ван не подкинет мне работенки на вечер, я с вами.

Он кивнул, и мы двинулись дальше по Портовому кварталу, лавируя между попрошайками, моряками, рабочими и прочим людом, вернувшимся к жизни после того, как Адов Час завершился. Свернув с главной улицы, мы попали в Складской ряд. Громоздкие строения из камня и дерева обступили нас, нависли сверху. Сам воздух изменился, стал сухой, затхлый, какой-то застоявшийся. Он был подернут пеленой – не белой, не дымчатой, а янтарного цвета, как небо перед песчаной бурей. Мелкая пыль усыпала поверхности, облепила все, в том числе шагающих по улицам людей. Чтобы не дышать песком, прохожие прикрывали лицо тканью – только глаза блестели сквозь тряпье. Я натянула на нос шарф, пониже опустила капюшон и вдохи постаралась делать помельче – пыль липла к одежде, проникала во все щели.

– Ненавижу эту часть города, – пробормотал Джеран. Его голос звучал глухо из-за повязки, которой он замотал нос и рот. – Как эта пыль после Адова Часа поднимется – дышать нечем. Чего бы Вану не переехать в местечко поприличней!

– Да не ной ты, – отозвалась я. – Потому он тут и сидит, что без острой необходимости люди сюда нос не суют.

– Как я их понимаю, – пробормотал Джеран.

Дорога, по которой мы шли, резко оборвалась, упершись в вереницу пирсов, верфей и каменных доков.

Воздух был сухой и горячий, но я поежилась. За пирсом раскинулось Прахово море – бесконечный простор катящихся волн и колышущихся песков, которые, вздымаясь и опадая, тянулись до самого горизонта. На поверхности танцевали песчаные вихри – миниатюрные торнадо, поднятые ветром. Волны разбивались о пирс, и бриз подхватывал брызги золотистой пыли. Предания гласили, что много тысяч лет назад здесь был огромный водный океан, полный жизни, растений и рыб – таких огромных, что могли проглотить человека целиком. Но у меня даже воображения не хватало такое себе представить.

Трое кряжистых моряков с замотанными лицами, тащившие на каждом плече по бочке, оттеснили нас с Джераном на обочину. Как только Адов Час заканчивался, в доках снова поднималась суета. У причалов покачивались на волнах песочные ялики – паруса бились на ветру. На верфи, словно гигантский жук, растопырился пескоход – пар с шипением вырывался из четырех его суставчатых ног.

Пескоходы всегда поражали меня. Маленькие деревянные парусники, усеивавшие доки, были быстрые и юркие, но далеко на них не уйдешь – день хода от города, не больше. Ветра на просторах Прахова моря жестоки и непредсказуемы, смертоносные песчаные бури налетают откуда ни возьмись. Они разметывают деревянные корабли, будто сухие листья, швыряют их на скалы и рвут в клочья паруса. Песок соскабливает краску с корпусов и плоть с костей, а солнечная двойня в открытом море шпарит еще безжалостней. Уплывать далеко от берега опасно.

Но могучим пескоходам ветер не помеха. Они по океану не плывут – шагают. Длины их суставчатых ног хватает, чтобы дотянуться до дна – на самых популярных маршрутах глубина песка достигает всего пяти-восьми метров. Человеку, чтобы утонуть или задохнуться, этого более чем достаточно – но пескоходы без труда нащупывают твердь. Моряки уверяли, что в Праховом море есть места гораздо глубже, но пескоходы держались торных троп и в неизведанное не пускались. А кто пускался, тот редко возвращался.

Прикрыв глаза ладонью, я вгляделась в неподвижный пескоход. Интересно, как он устроен внутри? Овальный корпус сделан в основном из дерева – наверное, потому, что громаду из металла солнца быстро превратят в печку, особенно в Адов Час. Но ноги у него из меди и железа. Огромные поршни перемещают их вниз и вверх, вперед и назад. В движение их приводит пар, который по сложному переплетению труб поступает из здоровенных бойлеров, закрепленных у пескохода под брюхом.

Я даже не пыталась сделать вид, будто что-то в этом понимаю, но в глубине души – так глубоко, что никогда не решилась бы сказать об этом вслух, – я лелеяла сокровенную мечту: однажды пересечь на пескоходе Прахово море и увидеть страны, лежащие за ним. Это была опасная фантазия. Если ты член Гильдии, то связан с ней на всю жизнь. Ван, Гильдия и Круг никогда меня не отпустят – только если мне удастся сколотить изрядное состояние и купить себе свободу. Но для этого надо предложить Гильдии и Кругу столько денег, чтобы они не смогли устоять. Само собой, пока что эта мечта была совершенно недостижима, но у себя в комнате под полом я хранила ларчик, куда складывала самые затейливые вещицы из того, что крала, – в надежде, что рано или поздно накоплю достаточно.

– Спэрроу. – Джеран шагнул ко мне. Посмотрел на пескоход, потом на меня – и легкая морщинка прорезала его лоб. – Пойдем. Моряки уже смотрят на нас косо.

Я встрепенулась:

– Да-да. Прости…

Джеран знал о моей страсти к пескоходам, но не разделял ее. Для него Ковасс был домом, чужие края его не интересовали. Он не стремился увидеть, что находится за городскими стенами, и не понимал, почему меня тянет невесть куда поглазеть невесть на что. Более того, сама мысль об этом его пугала.