Колючка для высшего эльфа или сиротка в академии

Девятая глава

Кириэль.

Две недели назад.

— Все четыре стихии? — синхронные восклицания наполнили небольшой затемненный зал с круглым столом.

— Позвольте внести ясность, мои добрые друзья, — Аурелиус Дуэйд ответил в своей привычной манере, неторопливо растягивая слова с акцентом жителя Санталейских земель, из-за чего создавалось ощущение, что высокородный говорил с мягким сарказмом. Возможно так и было. — Она имеет не только предрасположенность к управлению четырьмя стихиями. Ситуация куда серьезнее - у девушки обнаружились способности в мире с крайне слабым магическим потенциалом. Абсурдно, но факт остаётся фактом. Одаренная объявилась и что прикажете с этим делать? Опасный дар необъяснимого происхождения. Рисков много, а времени для грамотных поступков крайне мало.

Аурелиус безразлично устремил взор в потолок в ожидании решения совета.

Повисла пауза.

Кириэль Найтвейн, неотрывно наблюдая за дискуссией по случаю совершенно вопиющей и непредвиденной ситуацией, заинтересованно приподнял бровь.

Впервые на тайном собрании глав магических кланов ему было не скучно. Что касается Аурелиуса, то он демонстрировал игру на публику. Его предложение только что было озвучено без слов. Завуалированно он подвел всех присутствующих к мысли о том, как стоит поступить с «одаренной», а теперь ждал, когда члены совета озвучат это за него. Жестокость родного дяди могла бы удивить, но вот незадача - Кириэль, к личному своему омерзению, разделял позицию Аурелиуса.

На протяжении истории взаимодействия рас — люди неоднократно создавали сложности. Но одно событие особенно запомнилось всем. Тогда клан серебряного ветра пострадал особенно и до конца так и не оправился.

Но если с представителями мира Эватона эльфийские кланы привыкли мириться, то вот с представителями чуждого мира - нет.

— Девушкой может заняться земной ковен, а нам достаточно ограничиться косвенной поддержкой их решения, — последовало одно из предложений от одного из членов небольшого тайного собрания, имя которого Кириэль так не запомнил.

— Земной ковен отказался заниматься проблемой. Они в нашу юрисдикцию хотят одаренную передать. Ссылаются на отсутствие у себя компетенции по данному вопросу, — Кадан Эштер, до этого хранивший молчание, поднялся из-за стола. В его руках сверкнул блестящей печатью свиток. Надломив серебристый сургуч, Эштер развернул бумагу, зачитав, — ковен бурого мира или земли, образно выражаясь, известили нас в устной и письменный форме, что не заинтересованы в самостоятельном решении проблемы, сославшись на то, что магия четырех стихий не является типичной для их мира.

— А они в курсе, что для нас такие одаренные как бы так же не типичны…гм, по крайней мере в настоящее время?

— В курсе, — кивнул Эштер и снова уткнулся в свиток, — именно так и сообщили «мы в курсе, но нас …— Эштер осекся, выдохнул, — прошу прощения, благородные господа, здесь, если я правильно понял, присутствует высказывание их эмоций в оскорбительной для нас форме.

— Неудивительно, — Аурелиус Дуэйд презрительно скривил губы, — людская раса бурого мира - истинные варвары, неспособные достойно выразить мысль.

Кириэль, наблюдая за дядей, улыбнулся уголком губ. Всего навсего ругательство, а столько потрясений. Ему на секунду представилась битва с землянами. Пару ругательств и благородные в нокауте.

Тем временем Эштер продолжил:

— Думаю, наши коллеги с бурого мира попытались нам донести свою позицию вполне четко и к моему сожалению - аргументированно. Их мир не готов к одаренным с магией четырех стихий. У нас, несмотря на все сложности, есть кое-какие ресурсы и возможности взять под контроль юную магичку. Земной ковен отправит к нам девушку и я предлагаю зачислить ее в мою академию для обучения и дальнейших наблюдений.

Последние слова эхом задребезжали в ушах всех присутствующих.

Повисла долгая и гнетущая пауза.

Ее нарушил демонстративный смех Аурелиуса и несколько громких хлопков в ладони.

— Аплодирую стоя, — хохотнул высокородный эльф, — мой друг, с вашей стороны это так благородно, но неужели вы серьезно? Прошу, порадуйте меня и сообщите, что пошутили.

— Нет, отнюдь, я серьезно, — качнув головой, Эштер повернулся к остальным, — маг четырех стихий крайне редкое явление с удивительными возможностями. Его появление…

— Еще и очень опасное явление, — оборвал коллегу на полуслове высокородный Дуэйд, — мой друг, мне вам стоит напомнить о том, сколько трагедий произошло в прошлом из-за носителей такого мощного дара?

— Ну что вы, я прекрасно владею историей, — облокотившись костяшками пальцев на столешницу, Эштер подался вперед. Между ним и Дуэйдом сильно накалилась атмосфера. Настороженные взоры остальных участников собрания устремились на двух мужчин. — Событий было много и созидательных и разрушительных, а маги четырех стихий находились по обе стороны баррикад, как и представители всех кланов. Сейчас нам выпала редкая возможность, получить ответы на возникшие вопросы и я считаю удачей, что земной ковен передает нам полномочия на судьбу их сородича.

— Это меня и пугает, — Аурелиус Дуэйд отмахнулся, словно сбрасывая с себя ненужное напряжение, — землянка! ЗЕМЛЯНКА! Здесь! Среди нас? Вы слышите себя, друг мой?

С каждым словом из уст высокородного выплескивалось плохо скрываемое раздражение. От прежнего спокойствия не осталось и следа.

Мгновение и он обуздав вырывающиеся на волю эмоции, обратился к членам совета. Обрисовывал возможные ужасающие перспективы прибытия чужачки в Эватон. Наконец он приблизился к своему предложению:

— Уничтожить, обезвредить! Это лучшее, что мы можем сделать.

По залу прокатилась волна горячих обсуждений, сомнений, и…поддержки.

— Друзья мои, коллеги, — скрестив руки на груди, высокородный окончательно обуздав эмоции, заговорил тихо, но вкрадчиво, — я понимаю, что мое предложение некоторыми из вас воспринимается как вопиющая жестокость, но речь о безопасности.

— Уничтожать каждого, кто рано или поздно может стать опасным, на основании только предположений - это ваша позиция касательно всего или только одаренной с земли? — копируя тон высокородного поинтересовался Эштер.

Очередная пауза и мужчины сцепились взглядами, от их аур разошлись электрические разряды, оповещающие, что их искры готовы к поединку.

Кириэль оттолкнулся от стены. Участвовать в споре он не собирался, но ситуация слишком приблизилась к грани. Дядя ни в какую не желал уступать, а Эштер вцепился в девченку, будто это была его родная дочь, что в принципе невозможно.

Найтвейн пробежался взглядом по остальным благородным мужам собрания.

Нет. Они не спешат склонить чашу весов.

Тихо дискутируют, разделившись на групки, переглядываются, но каждый словно рассчитывает выбрать нейтралитет. Никто из благородных глав не желал брать ответственность за преступление и обрекать одаренную землянку на смерть, но и встать на защиту - тоже.

Обернувшись к дяде, Кириэль мысленно выругался и стиснул зубы.

Для чего эта «одаренная» в их мире? Главы кланов веками оберегали хорошо выстроенные границы, особенно от жителей земли.

Нет, с разными мирами были разные уровни взаимодействия, при этом дипломатические отношения - главы Эватона стремились выстроить со всеми представителями соседних и дальних миров.

В то время как с некоторыми иными территориями существовали вполне себе дружественные связи и порталы для частого взаимодействия, с другими - создавались незримые стены, ограничивающие сотрудничество.

Земля была именно таким миром.

Редкий обмен корреспонденции и один единственный известный действующий портал, доступ к которому имел только глава земного ковена и его приближенные. И ковен очень трепетно хранил тайну от земных правителей, в обмен на редкие артефакты. Кланы мира Найтвейна не были заинтересованы в земле, ведь бурый мир имел крайне слабый магический потенциал.

С любыми утечками информации земляни разбирались сами, так же как и с внезапно открывшимися дополнительными порталами. И такое иногда случалось.

Каждая сторона обоих миров долгое время соблюдала четко оговоренные правила, но появление нового одаренного мага - перечеркнуло выстроенный баланс.

До сих пор в воздухе висел отравляющий спокойствие вопрос - что способствовало появлению способностей у совершенно обычной девчонки с примитивной для ее мира биографией?

Случайность?

Вмешательство богов?

В ее биографии присутствовали упущения и нечто новое может открыться со временем?

Другая причина?

Расследованием дела занимался земной ковен, в начале заявив, что вмешательства «соседей» на потребуются. Гарантировали прислать отчет в обговоренные сроки.

Сроки подошли к концу и…Они решили просто прислать девицу, спихнув проблему на глав Эватона.

А как и большинство представителей его расы, Кириэль не воспринимал людей как равных. Не считал человеческих магов достойными противниками. Разница между ним и его дядей и некоторыми другими высокородными была лишь в том - что к людям особой неприязни он не испытывал, просто пренебрежительно относился к их способностям, а дальше было безразличие.

Но одаренная вполне могла стать исключением.

Маг с опасным, мощным даром, из мира, в котором вообще отсутствовали сильные, даже по человеческим меркам маги - разве это не достойно его внимания?

Интереса - точно.

Впервые ему стало не безразлична судьба какой-то примитивной человечки, волшебным образом получившей редкую способность.

Она не успела появиться, а уже навела шума.

Мысленно усмехнувшись, Кириэль еще раз проанализировал обстановку в зале, вспоминая, когда участники собрания в последний раз так оживленно беседовали, спорили, нервничали, стряхнув с себя нафталиновую пыль.

«Потрясающе, будет весело» - усмехнувшись, молодой высокородный заговорил, обращаясь только к своему дяде:

— Может нам стоит более подробно разобрать пакет сведений об одаренной? Вы не считаете, что мы многое упустили?

— Кириэль? — высокородный дядя среагировал мгновенно. Видимо не ожидал, что племянник вклинится в активный спор.

— Этим я и хочу заняться, — спокойно пояснил Эштер, — в моей академии одаренная будет под наблюдением, сможет пройти необходимое обучение для обуздания способностей. Возможно я смогу выстроить диалог и больше узнать о случившемся при приобретении дара.

— И конечно вы берёте ее под свою полную ответственность? — Найтвейн, обращаясь к Эштеру, покосился на дядю.

— Разумеется.

— Идеальное решение.

— Нет, — Аурелиус Дуэйд выпав из оцепенения, напомнил о себе, ударив пальцами по столу, — решение спорное. Мне интересно, друг мой, по какой программе вы будете обучать девушку, если большая часть знаний утеряны?

— По индивидуальной, — спокойно ответил Эштер, — для преподавательского состава академии Голденхол индивидуальные программы не в новинку.

— Вот как? — Дуэйд скривился, но больше ничего не говорил. Не спорил. Лишь цепким взглядом оценил обстановку. Задержался на Найтвейне.

По помещению расходились волны согласия, положительных оценок «мудрого решения» и заинтересованность побыстрее выяснить результаты.

Как они вообще себе представляли получение результатов и на что в итоге рассчитывали - на ясно.

Аурелиус Дуэйд утратив поддержку, визуально словно смирился, но Кириэль точно мог сказать - в дяде бушует пламя.

Проигрывать и оказываться неправым - высокородные не любили.

Десятая глава

— Колючка, моя Колючка…

— Найтвейн, что с тобой? Я ничего не понимаю.

Действительно ничего не понимаю. В прямом смысле.

Пячусь назад, а он с каждым шагом, сокращая расстояние, движется на меня и от этого мое сердце колотится как сумасшедшее, до отголоска барабанной дроби в ушах.

Упираюсь поясницей во что-то.

Кажется декоративный столик.

С него на пол падает то ли ваза, то ли статуэтка. Нечто керамическое разбивается на осколки.

С растерянностью и испугом оборачиваюсь, и высокородный резко останавливается.

— Ты меня боишься, Колючка?

— Странный вопрос…— ой, в этот момент я ловлю его взгляд полный печали, недопонимания. Я поспешно соображаю, что ответить, — не знаю. Может и боюсь. Ты странно себя ведешь.

Я пропускаю момент, когда он поднимает руку и касается кончиками пальцев моего подбородка и от этого прикосновения я замираю.

— Не бойся, Колючка, я не причиню тебе вреда.

— Да ты уже мне его причинил. И хватит называть меня — Колючкой!

— Я постараюсь, — неожиданно быстро соглашается высокородный. Его ладонь накрывает мою щеку, — Оксана, верно?

И меня его вопрос злит.

Вспыхиваю и скидываю его руку с моего лица.

— Ты даже не знаешь толком, как меня зовут, не трогай меня!

— Наматеа, — он снова потянул ко мне ладонь и я вместо того чтобы дернуться, отойти — опешив, стою на месте.

Высокородный проводит рукой по моим волосам и зажимает пальцами прядь. Странно непривычно. Его действия похожи на проявление мужского внимания к девушке.

Произносит глядя в глаза:

— Наматеа. Только моя, навсегда, Наматеа.

У меня от тембра его голоса дыхание оборвалось. Слишком непривычный, успокаивающий. Исчез привычный холод, надменность.

Что происходит?

И что такое «Наматеа»?

Надеюсь, не очередная попытка меня оскорбить?

Кажется, у меня начинается паника.

— Найтвейн, очнись, — я сама подаюсь вперед и хватаю ладонями его лицо…

Только чтобы вразумить, но он реагирует еще страннее. Накрывает мои ладони своими и его кожа обжигает своим прикосновением, словно раскаленные угли.

Я тут же отдергиваю руки.

— Найтвейн! Кириэль? Что с тобой?

— Всё прекрасно, я осознал…

Он недоговаривает.

Смягчившийся взгляд внезапно наполняется холодом и агрессией, будто он готов убить. Но похоже не меня.

Смотрит выше моей головы и я оборачиваюсь.

В дверях с кружкой в руках стоит Харт. Заспанный, словно только проснулся и открыв рот, переводит взгляд с меня на высокородного.

— Неожиданная встреча, — заспанным голосом произносит он, — привет еще раз, Ксю.

«Ксю» из уст темного вызывает у Кириэля мгновенную реакцию.

Чувствую, как пар срывается с моих губ, температура понижается, окна покрываются инеем, а лицо самого Найтвейна приобретает хищные очертания.

Он отодвигает меня себе за спину и выходит вперед, а я только недовольно пискнуть успеваю.

— Эй, Найтвейн, ты чего? — Харт подозрительно щурится.

— Тот же вопрос к тебе, темный, — Найтвейн поворачивает голову в мою сторону, — почему он назвал тебя «Ксю»?

— Прозвище такое мне придумал, — фыркаю я, — в чем проблема? Лично мне так больше нравится, чем твоя Колючка.

— Неужели?

Вот теперь в помещении стало не просто прохладно, а до дрожи морозно. Мне в этот момент даже жалко стало Харта, он толком не проснулся, а на него уже высокородный кидается.

И на меня кстати тоже.

— Ты с темным в таких хороших отношениях?

— Не сказала бы, но точно он ко мне добрее, чем ты, — отвечаю зло.

Ой, а вот это видимо было лишним.

Найтвейн стискивает зубы, словно от боли.

Харт вообще, пытаясь сообразить, что происходит, задумчиво отпивает из кружки. Попутно зевает и словно немного очнувшись, взирает на меня как на преступницу.

Все что он хочет мне сказать, легко читается на его лице: «что ты сделала с высокородным?»

Вслух он произносит другое:

— Ксю, можно тебя на пару слов?

— Никуда она с тобой не пойдет, — холодно и с акцентом на каждое слово рычит Найтвейн.

— Эй? Я свободный человек, не указывай мне!

Не могу терпеть, когда мной командуют, особенно Кириэль Найтвейн. У него вот вообще никаких прав указывать мне куда и с кем идти — нет.

— Ксю…?—напряжено тянет Харт, а на лице его расцветает немая фраза «у тебя проблемы».

«Да знаю я, знаю. Харт, не нервируй. Сама в шоке» — мимикой отвечаю ему.

Найтвейн замечает. Мрачнеет, как небо перед штормом. Его взгляд выдержать непросто. Он буквально прожигает, но мне почему-то от него становится грустно.

На мгновение ловлю свое отражение в его зрачках и время будто замедляет свой бег.

— Кхе, кхе, — темный предпринимает попытку привлечь мое внимание, — Ксю?

Мое отражение в глазах высокородного словно накрыла тьма. Лицо Найтвейна искажает хищная усмешка.

Он делает движение в сторону Харта.

Медленный шаг.

Второй.

Предчувствие плохого моментально пропитывает мое сознание.

Оббегаю высокородного, преграждая ему путь:

— Найтвейн, похоже тебе сейчас нехорошо.

— В жизни лучше себя не чувствовал, — он наклоняет голову на бок. Оценивает меня, но ненадолго. Темный снова его цель.

— Кириэль, — вцепляюсь в плечи высокородного и он переключает свое внимание на меня. Каменные мышцы расслабляются. Их немного покидает напряжение. — Кириэль, кажется, я немножко неправильно кафи приготовила. Возможно, он чуть-чуть испортился. Думаю, тебе нужно к лекарю.

Бегло покосилась в сторону темного. Идею с лекарем — Харт одобрял.

Других мыслей в голову не пришло. Как еще быть?

А вот Найтвейн так не считал.

— Ошибаешься, моя Колючка. Кафи не причем.

— Кириэль, послушай…

— Ого, ты его уже по имени называешь? — присвистнул темный.

Глаза высокородного опасно сузились.

— Нарываешься? — холодно бросил темному высокородный.

Харт напрягся и медленно поставил кружку на стол, перед этим сделав еще один глоток.

— Что вы оба удумали? — растерянно захлопав ресницами, я никак не могла переварить происходящее.

Они же не драться собираются?

Или…

Схватившись за голову, я ринулась спасать ситуацию накалившуюся до предела.

— Харт! Найтвейн! Прекратите!

— Подожди минуту, Колючка, я с ним быстро управлюсь, — пугающе спокойным голосом сообщил высокородный.

Видимо, по версии Найтвейна, меня это заявление должно было утешить.

— Размечтался, я темный из туманного леса, а не твои прихвостни, — огрызнулся Харт.

— Думаешь, минуты не хватит?

— Думаю, я тебе не по зубам. Хочешь подраться? Давай!

— Стойте! — вскрикнула я.

Окончательно осознав, что эти двое не шутят, я в последней попытке хоть как-то их остановить, накрыла ладонью браслет — блокатор.

Пусть я разнесу всю эльфийскую башню, но разборок эльфов из—за недоразумения не допущу.

К Харту у меня есть вопросы, касательно его «чудесных» советов. Но это потом.

Сейчас цель — остановить конфликт.

Я сжала обруч, охватывающий запястье, зажмурилась…ой что щас будет. Эмоции бушуют и я даже не пытаюсь их сдержать.

Но внезапно меня словно оттолкнуло нечто невидимое и между Хартом и Найтвейном выросла мерцающая преграда.

Конечно наши взгляды устремились в сторону источника.

— Молодые люди, попрошу вас успокоиться, — профессор Фридрих Райм стоял в дверях, а с его вытянутой вперед ладони паутинкой ползли сияющие нити магии, разделяющие помещение на две части. — я понимаю, молодость, кровь бушует, но это не повод теряя голову, срываться на агрессию, — философски заявил Райм.

— Прошу всех успокоиться, — повторил профессор Райм, так удачно и неожиданно появившись.

Харт пожимает плечами и всем видом демонстрирует, что в общем-то не против успокоиться. А вот высокородный явно не собирается.

Прикоснулся к мерцающей преграде и от кончиков его пальцев плавными волнами разошелся иний.

— Он замораживает вашу «стену», — я испуганно прижимаю ладонь к губам.

Профессор хмурит брови.

– Благородный Найтвейн, успокойтесь, — Требовательно, но спокойно обращается к высокородному Фридрих Райм.

— Уберите преграду, – требует высокородный.

— Будьте добры, уважаемый Найтвейн, не отдавайте мне приказов и делайте то, о чем я вас прошу на правах преподавателя.