Колючка для высшего эльфа или сиротка в академии
— Кириэлю нужно к лекарю, — поспешно вмешиваюсь я.
Высокородный рычанием выражает несогласие, а профессор Райм быстрым движением ладони сканирует Кириэля и ахает. К этому моменту преграда Райма полностью промерзла и магия рассыпалась на пол тысячей мелких льдинок и кто знает, чем бы все закончилось, если бы в помещение вихрем не влетел бы Аурелиус Дуэйд.
Найтвейн ловко увернулся от брошенной в него ловушки и нанес ответный удар. Дуэйд отбил атаку и вспышкой выбило кружку в руках Харта. Темный эльф расстроено вздохнув, запрыгнул на стол, продолжая наблюдать за заварушкой.
В отличие от меня, темному было весело. В конечном счете, Найтвейна обездвижили и отключаясь, он посмотрел в мою сторону. Будто в душу заглянул.
Видела, как мутнеет его взор и как в нем меркнет мое изображение. А потом его подбородок опустился и светлые пряди накрыли лицо золотой завесой.
— Юная леди, вам придется пройти с нами, — профессор Райм отряхнул ладонь об ладонь, — и вам, Харт.
— А я то зачем? — удивился темный.
— Для свидетельских показаний и разбирательств, — холодно бросил Дуэйд. Он оказавшись за нашими спинами, опустил ладони мне с Хартом на плечи и сильно сжал, — уверен, что ваша вина в поведении высокородного Найтвейна присутствует. Так что считайте, что допрос неизбежен.
От слова допрос я сильно вздрогнула и переглянулась с темным. Тот недовольно закатил глаза.
Воображение нарисовало мне страшную пыточную, но на деле все вышло все равно не лучше.
— Бюрократы.., — шипел темный, — будьте прокляты.
О да, я впервые была с ним согласна.
Мы сидели в приемной ректора Эштера и ждали…ждали и снова ждали. Сначала с Эштером беседовал Фридрих Райм. Затем Аурелиус Дуэйд. Потом следовал декан моего факультета и наконец очередь дошла до нас. Множество вопросов, уточнений и… общая беседа всех. Где на меня обрушивались бесконечные потоки едких обвинений от Дуэйда, неожиданной защиты от Райма и шуток от Харта, адресованных всем, ну и мне в частности. Темный постоянно сводил серьезный разговор в балаган, что безумно злило Дуэйда.
А от профессора Райма можно было часто услышать: «молодежь, такая молодежь».
Вообще, именно профессор Райм настоял на более тщательном изучении состава «фирменного кафи», а после принимать решение.
И вот здесь меня как раз ждала та самая убийственная новость. Ее озвучил высокородный Дуэйд:
— Друг мой, при всем уважении, напоминаю вам, что любовные зелья на основе златоцвета под строгим запретом. Перед нами очередной вопиющий случай. Я требую отнестись к нему серьезно. Приворожить высокородного…
— Аурелиус, небольшая поправка. В зелье присутствовал хотонец, как утверждает юная леди. Вы же помните из уроков зельеварения — хотонец сильно меняет свойства любого зелья в сочетании с компонентами кафина, а для любовного зелья требуется четко выверенная дозировка златоцвета, иначе у нас получится просто приправа? — Фридрих развел руками.
— Зелье подействовало, приправа или не приправа туда попали, — раздраженно прищурился высокородный. — Или вы пытаетесь утверждать, что землянка, просто не подумав, насыпала моему племяннику в напиток что попало, а он воспылал к ней чувствами по случайному совпадению.
Вот он гад. Конечно, высокородные даже и мысли не допускают о возможной симпатии к человечку. Как типично.
Прикусив кончик языка, чтобы не вмешаться и с целью отстоять свою честь, насупилась.
— Что вы, Аурелиус, я всего лишь предлагаю не рубить с плеча раньше времени, а дождаться результатов экспертизы под чутким руководством профессора Зеленгара. Результат покажет наличие в крови и в остатках кружки любовного зелья.
Дуэйд оскалился. Облокотился кулаками на столешницу и подался в сторону Райма:
— Девчонка пыталась причинить вред высокородному, даже если любовное зелье и не было целью.
— Но это в корне меняет дело. Мелкие пакости и дурачество не облагаются радикальными наказаниями, в отличии от запрещенной формулы приворотного напитка.
— Не говорите ерунды.
Дуайда в этот момент перебил вмешавшийся в дискуссию ректор:
— Аурелиус, Фридрих прав. Наказания не выносятся на доводах. Ждём результаты экспертизы.
Мне все больше хотелось закричать: «я тут. Здесь я». Устала от того, что моя судьба решалась фактически без моего участия, хотя я присутствовала.
— Не было у меня цели привораживать Найтвейна. Испортить кафи — да, но не привораживать.
Мое вмешательство вызвало несколько секунд ступора у всех присутствующих, а затем профессор Райм радостно воскликнул:
— Вот видите, коллеги, девушка признается во вредительстве, но отрицает стремление сварить приворотное зелье.
— И вы ей верите? — Дуайд круто развернулся в ректору.
Ректор удовлетворенно кивнул и вынес вердикт:
— Предлагаю дождаться результатов экспертизы. Все свободны.
Мы первые с Хартом двинулись в сторону выхода, но в последний момент я обернулась, поймав взгляд высокородного Дуайда на себе.
«Я слежу за тобой» — читалось на его лице.
Одиннадцатая глава
— Ну ты даешь, — усмехнулся Харт, едва мы оказались за пределами кабинета ректора, — приворожить высокородного и еще и по ошибке — это сильно. Тут похоже вся академия тебя недооценивает.
Я опешила от такой наглости.
— Да это же ты мне этот список с ингредиентами подсунул, — огрызнулась в ответ. Достала злосчастную бумагу с вредными советами, смяла и швырнула под ноги темному. — Странное у тебя понимание помощи. Лучше бы не предлагал.
— Постой, я не предлагал тебе Найтвейну приворотку подмешивать, — он окинул взглядом смятый бумажный комок под ногами, закатил глаза и выдохнул, — ладно, я не гордый.
Темный наклонился, подхватив свою записку:
— Так, смотри, из перечисленного нет златоцвета и хотонца.
— Как же нет?
Я собиралась ткнуть пальцем в нужную строчку, но… действительно упоминания использованных мной ингредиентов не было.
— Стой, это как? Как же? — глазам не поверила, выхватила записку, рассмотрела, подняла на свет.
Текст вообще выглядел иначе.
— Харт, объясни, что такое «факлое»?
— Фрукт такой, его иногда в салат крошат или в крем для десертов пускают. Найтвейн его терпеть не может.
— Тут точно было другое название?
— Как видишь, ничего другого не писал.
— Точно? Ты же меня не обманываешь?
Я очень надеялась услышать что-то вроде «шучу, писал конечно, просто хотел подурачиться», но темный как на зло повторил:
— Сказал же — нет. Зачем мне тебя подставлять? Я вообще в этой истории самое незаинтересованное лицо.
— Ну может ты решил, что заставить высокородного влюбиться в меня — забавно.
— Ничего в этом забавного нет. И если бы было и так, то я хотя бы дозировку нужную написал и полноценный рецепт прикрепил, чтобы ты точно ничего не перепутала. Судя по тому, что вышло, ты вообще все без разбора сыпала.
Его правда. Вроде все логично, но слабо верилось.
Я же не сошла с ума?
Оценивающее вгляделась в лицо темного. Искала следы обмана.
— Я поклясться могу, если надо. Ксю, не вписывал я златоцвет. Хотонец тоже.
— Да по правде говоря, я там почерк не разобрала и так и не поняла, что конкретно написано было. Но точно было не «факлое»,— честно призналась я.
— Обалдеть, — темный округлил глаза, — ты еще и перепутать несуществующую надпись сумела. Боги, я пошел собирать свои пожитки.
— Куда? Зачем?
— От академии подальше, пока ты тут находишься, — он действительно направился в противоположную от меня сторону, но остановился и нехотя повернулся, — ладно, тут я блефую. Но давай посмотрим правде в глаза — я действительно не писал ничего из того, что ты подмешала Найтвейну в кафи. Значит кто-то наложил временные чары, которые сейчас развеялись без следа и этот кто-то заинтересован во вредительстве тебе или Найтвейну, но мне кажется, больше тебе. А теперь самый вкусный момент — ты умудрилась еще и тут напортачить. Не знаю как у вас на земле, но в наших краях, ты попадаешь в список опасных халтурщиков и это повод спасаться бегством твоему окружению.
— Что? — я растерянно захлопала ресницами. Колкости в мой адрес пропустила, пусть потешается, меня все равно зацепил другой момент, — наложить чары на твой список действительно возможно?
— Конечно. Тут вопрос, когда и кто это успел сделать? Кому еще ты список показывала?
— Никому.
— Ясно, но кто-то о нем узнал, а потом подредактировал одну из строк. Теперь доказательства стерты.
От таких версий и новостей я схватилась за голову:
— Но зачем? В чем выгода?
— Ты меня спрашиваешь? — Харт изогнул бровь.
— Нет, рассуждаю в слух. Это какой-то кошмар.
— Согласен.
***
После общения с Хартом мне стало не по себе. Сам по себе день из меня будто все силы высосал.
В свой корпус я вернулась к ночи и просто упав лицом в подушку — заснула.
В начале казалось, что я провалилась в полную кромешную тьму без сновидений, но потом из темноты меня выбросило на знакомую поляну в лесу, куда мы вместе с моими сверстниками отправились в десятидневный поход на Валдай и разбили лагерь в нескольких километрах от истока Волги. Именно там я и приобрела свой «дар», из-за которого меня отправили в академию Голденхол в совершенно чужой мне мир.
Все в точности повторяется. Ночью я с присоединяюсь к небольшой группе ребят из большой палатки, прогуляться налегке без рюкзаков до истока. Всего два или три километра. Интересно же. Мы собирались искупаться и с подругой метнувшись к своей палатке, прихватили купальники.
Поначалу все шло по плану, но видимо прогулки по незнакомому лесу в темноте идея не очень. В результате мы с подругой отбились от группы, а затем поругались и так я оказалась одна у того странного дерева.
Свет, пробивающийся через ветви я поначалу приняла за фонари и пошла к нему.
Древнее раскидистое дерево, со светящейся кроной. Я спотыкаюсь о массивные корни и в своем сне замечаю то, что не увидела в живую тогда.
Мелькнула тень. Фигура укутанная в мантию с капюшоном останавливается до того как юркнуть в лес и я точно знаю — этот некто смотрит на меня со злостью и разочарованием.
Почему я не запомнила присутствие еще кого-то?
Шок? Паника? Боль и чувство того, как по моим венам растекается лава от сияния, тонкими нитями исходящего от ветвей и коры — может дело было в них и я слишком погрузилась в свои ощущения и не замечала ничего происходящего вокруг.
Мой сон словно прервался, но это была новая обманка.
Проснувшись в постели, я свешиваю ноги и не сразу осознаю, что я снова маленькая девочка и нахожусь в квартире бабушки. Той с которой я общалась крайне мало, но несколько раз мама попросила бабушку оставить меня у нее на ночь.
Зачем? Почему?
Мама не объясняла. Она была скрытным человеком и к сожалению рано ушла из жизни, а бабушка на воспитание так и не забрала.
Думаю, что у мамы были какие-то проблемы, ведь мы часто переезжали с места на место. Возможно из-за них бабушка тоже со мной связываться не хотела.
Я вспомнила…
Это была та самая ночь, когда третий раз ночевала у бабушки за всю жизнь и третий раз, когда я вообще ее видела. Мама долго упрашивала ее оставить меня, почему-то в этот раз она не обещала меня забрать, я хорошо запомнила. Обычно это обещание заканчивалось протяжным бабушкиным выдохом: «ладно».
Но мама не вернулась, а утром бабушка отвезла меня в школу и это была наша последняя встреча.
Она торопилась. Надела мне на запястье фенечку, которую мы с мамой связали, сказала что-то невнятное и быстрым шагом удалилась.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов