Рейварская невеста. Эрлин
Он поднялся, но Касс перехватила его руку.
— Зан.
Эрхан обернулся.
Она не знала, что именно хотела сказать. Что любит? Он и так это знал. Что боится? Тоже знал. Что если с ним что-нибудь случится, весь мир для нее потеряет смысл? Это было слишком правдиво, чтобы произнести вслух в такое утро.
Поэтому Кассандра лишь крепче сжала его пальцы.
— Возвращайся ко мне, — шепнула она.
Зан долго смотрел на нее – так, будто хотел унести с собой каждую черту ее лица, каждую тень на ресницах, каждый вдох. Потом наклонился еще раз, поцеловал уже по-настоящему, глубоко и требовательно, словно ставил на ней невидимую печать поверх всех существующих, и только после этого отступил.
— Всегда, — пообещал он.
Когда дверь за ним закрылась, тишина уже не была такой мирной, как накануне. Она стала собранной. Настороженной.
Кассандра села на постели и на несколько секунд прикрыла глаза, приводя мысли в порядок. Бесполезно было убеждать себя, будто сегодня – обычный день. Даже воздух во дворце словно стал плотнее.
Жазе пришла почти сразу. Не одна – вместе с двумя молчаливыми служанками, несшими подносы, одежду и маленькие шкатулки.
— Доброе утро, эрлин, — поклонилась демоница. — Эрхан распорядился не задерживать вас.
Тон у нее был спокойный, но чересчур ровный, и Касс сразу поняла: волновалась не только она.
Быстро умывшись и позволив заплести волосы в более простую, чем обычно, прическу, Касс потянулась к привычному сари, уже машинально ожидая увидеть яркую ткань и легкую шальвар-камиз. Но на постели лежало совсем другое.
Темные, плотно сидящие штаны. Светлая рубашка из мягкой ткани. Камзол, скроенный почти по инастским правилам – удобный, не слишком широкий, с высоким воротом и плотными застежками.
Несколько секунд Касс просто смотрела на этот наряд.
— Сегодня без рейварской роскоши? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал легко, но в груди что-то недовольно дернулось, не желая возвращаться к образу Кассандры Райтингем.
К жизни эрлин Касс слишком быстро привыкла.
— Сегодня эрхан предпочел удобство, — ответила Жазе и помогла ей подняться.
Одежда села безупречно. Слишком безупречно, чтобы быть просто одеждой.
Когда Касс продела руки в рукава рубашки, ткань едва ощутимо скользнула по коже, прохладная, как вода над источником. На внутренней стороне манжет проступили тонкие, почти незаметные нити вышивки. Не узор – плетение. В швах камзола прятались крошечные вставки-накопители. Пуговицы оказались не простыми металлическими кругляшами, а маленькими артефактами, в которые было влито столько заботы, что Касс стало трудно дышать.
Она застыла, проводя пальцами по плотному борту камзола.
— Он и сюда вплел защиту, — прозвучало совсем не как вопрос.
Жазе не стала делать вид, будто удивлена ее проницательностью.
— Да, эрлин.
— И рубашка?
— Да.
— И штаны?
— Да.
Кассандра невольно прикрыла глаза. Конечно. Зан не мог иначе. Он защищал ее так, словно мир только и ждал возможности отнять ее у него. Словно не понимал главного: без него самой жизни ей не нужно будет.
Эта мысль вспыхнула острой, почти злой нежностью. Касс поправила ворот, расправила плечи и тихо выдохнула.
Завтрак подали в покои. Никаких долгих разговоров, никакой обычной неторопливости. Горячий чай, лепешки, немного фруктов, сыр, мед. Касс почти заставляла себя есть, понимая, что на пустой желудок будет только хуже. Впрочем, Жазе следила за ней с таким видом, будто была готова лично проследить за каждой ложкой.
Зан вернулся ровно к тому моменту, когда Касс допивала чай. Он уже был окончательно собран: темно-синяя военная форма, перевязь, холодная сосредоточенность во взгляде. Только когда его глаза скользнули по райрин, задержавшись на камзоле и волосах, в них мелькнуло что-то более теплое.
— Так лучше, — произнес он негромко.
— Даже не спросишь, нравится ли мне?
— Нет, — без тени раскаяния ответил Зан. — Сегодня мне важнее, чтобы это спасло тебе жизнь.
Спорить Кассандра не собиралась. Поэтому она только подошла ближе и привычным движением поправила ворот мужского сюртука.
— Тогда пойдем. Пока я не передумала и не потребовала запереть нас в спальне до конца недели.
— Это был бы лучший из всех возможных планов, — пробормотал Зан, накрывая ее пальцы своей ладонью.
В портальном зале было прохладно и слишком многолюдно. Магистры уже ждали, тихо переговариваясь между собой; солдаты стояли дальше, у стен; Кастэ опирался на трость и делал вид, будто совершенно спокоен. Дартариза видно не было – к границе он и не собирался, но почему-то Кассандре казалось, что хотя бы пару слов напутствия владыка скажет.
Вероятно, у него были более важные дела. А в успехе экспедиции он даже не сомневался.
Касс привыкла к тому, что порталы чаще всего открывал Зан. Его магия делала это легко, почти небрежно, словно сам переход подчинялся ему охотнее, чем остальным. Но сегодня у круга стоял один из магистров-демонов – высокий, худой, с резкими чертами лица и длинными серыми пальцами, уже державшими в воздухе сложную вязь плетения.
Кассандра сразу поняла почему: Зантаризу нельзя было тратить силы ни на что лишнее.
Портал вспыхнул ровным голубоватым светом. Не таким, как у Зана – у него магия всегда казалась живее, ярче, опаснее. Полной синевы и снежинок. Этот переход был больше похож на стоящую воду, чем на морозную свежесть.
Зан взял Касс за руку прежде, чем кто-либо успел что-то сказать, и повел за собой.
Шаг через магическую арку занял одно мгновение. Мир сместился, дрогнул, вывернулся наизнанку и тут же собрался обратно.
Под ногами оказалась уже знакомая поляна недалеко от границы. Холодный утренний воздух ударил в лицо, пронося за собой запах сырой травы, листвы и далекого металла. Здесь не было дворцового тепла, мягких ковров, стен, способных удержать иллюзию безопасности. Только лес, светлеющее небо и напряжение, натянутое между деревьями не хуже тетивы.
Их уже ждали.
Несколько лошадей беспокойно перебирали ногами, выпуская облачка пара. Отряд Зана стоял чуть поодаль, собранный и молчаливый. Дазир первым шагнул вперед, приветствуя эрхана коротким наклоном головы. Солдаты, магистры, воины его личного отряда – все выглядели так, будто давно перестали воспринимать сегодняшний день как абстрактную угрозу. Теперь это было событие с точкой на карте, со временем, с конкретным местом, где ошибаться нельзя.
Зан помог Касс сесть в седло, задержав ладони на ее талии на миг дольше необходимого.
— Не геройствуй, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она.
Касс посмотрела на него сверху вниз.
— Только если ты не станешь.
Уголок его губ дрогнул.
Путь к выбранному месту занял не слишком много времени, но Кассандре показалось, что они едут бесконечно. Лес редел, деревья расступались, и воздух становился иным – тяжелее, холоднее, как бывало рядом с самой завесой. Впереди, где магия всегда ощущалась натянутой до звона, сегодня с раннего утра активизировалась одна из нестабильных нитей. Именно ее магистры выбрали точкой удара: слабое место, которое можно было превратить в точку распада, если все расчеты окажутся верны.
Когда они добрались, там уже все было готово.
Мраморные колонны, возведенные заранее, белели в утренней дымке. Артефакты в держателях тускло мерцали, будто спали вполглаза. По периметру рассредоточились воины – не для красоты и не для ритуала. Их обязанностью было закрыть собой эрхана и эрлин, если по ту сторону полога окажутся враги, если Инаст решит, что момент слишком удобен, чтобы не перевести противостояние в более серьезную фазу.
Мысль об этом заставила Касс крепче стиснуть поводья.
Она спешилась сама, не дожидаясь помощи, и почти сразу ощутила, как незримое давление завесы коснулось кожи. Тихий гул магических нитей в миг стал привычным.
Магистры говорили коротко и по делу. Проверка накопителей. Последняя сверка фазы. Уточнение о том, где должна стоять Касс, где пройдет внешний круг, в каком случае вмешиваются солдаты, а в каком – никто не имеет права нарушать контур. Кастэ, как обычно, не повышал голос, и именно поэтому его слова звучали особенно весомо.
— Вы оба знаете схему, — сказал он, переводя взгляд с ученицы на эрхана. — Поэтому сейчас я скажу не как магистр, а как тот, кто слишком долго вас учил. Никакой самодеятельности сверх оговоренного. Даже во имя любви, долга, короны и прочих громких слов.
— Погрешность минимальна, — произнес один из магистров. — Нить действительно нестабильна. Если начинать, то сейчас.
Зан кивнул, принимая это как приказ, хотя не подчинялся здесь никому.
Потом повернулся к Касс.
Никаких лишних слов между ними не осталось. Все важное было сказано раньше – в спорах, признаниях, в молчании, в поцелуях на рассвете и в серебре узоров на ее руках.
Он взял ее ладонь, сжал крепко, но осторожно.
— Пора, райрин.
Кассандра ответила ему тем же пожатием. Сердце билось так сильно, что, казалось, эхом отдавалось в воздухе.
Они вместе сделали первые шаги к своим местам, сосредоточившись друг на друге и завесе, которой предстояло перед ними пасть.
Насыщено-красные знамена Рейвара развивались на ветру. Ярко-голубая вышивка в виде цветка юнайса и птички райрин колыхалась, создавая эффект ожившей картинки. Но никто не смотрел на это великолепие: все взгляды были устремлены вперед, туда, где эрхан Зантариз собирался разрушить защитный полог на границе с Инастом.
— Ты все еще можешь отказаться, — сжав тонкую ладошку, произнес демон, прекрасно зная, что получит в ответ.
— Даже не надейся!
Его прекрасная райрин сильнее поджимала губы, сияя яркими голубыми глазами. Упрямая. Порой – невозможная. Но никакой иной женщины рядом с собой Зантариз никогда не захотел бы видеть.
Вероятно, этот момент принятия Кассандра уловила: напряжение ушло из ее тела, а лицо озарила нежная улыбка.
— Все будет хорошо, — ее правая рука взметнулась вверх, чтобы прижаться к щеке Зана, обнимая и лаская, порождая этим сразу сотни совершенно лишних сейчас желаний: схватить, присвоить, унести куда-то очень далеко. Бороться с ними каждый день – самая сладкая пытка в жизни эрхана. — Мы все предусмотрели. Все просчитали, ты же знаешь. Тебе не о чем волноваться!
Зан осторожно обхватил пальцами девичье запястье, чтобы потянуть руку ниже и поцеловать в центр ладони. Касаться райрин – потребность, от которой никуда не деться.
— Я всегда буду волноваться о тебе.
Кассандра улыбнулась и потянула край камзола, проверяя, не перекрестились ли серебристые нити защиты, навязанной мужем. Схему она знала наизусть: где находились накопители, какой импульс примет нить в руках Зантариза, как противофаза разрушит плетение. Знала – и все равно прогоняла в уме каждый шаг.
— Готовы? — громко спросил Кастэ.
Он, как и остальные магистры-демоны, находился на достаточном удалении и от границы, и от эрхана с эрлин: за возможной областью поражения, которую удалось рассчитать весьма примерно. И все же лучше там, чтобы Кассандра могла не волноваться хотя бы за своего учителя.
— Давно, — ответил Зантариз, не отрывая взгляда от Касс. — Но лучше перепроверить еще раз.
Мраморные колонны озарились блеском магических импульсов. Замурованные в каменные держатели накопители – тускло-синие, ярко-зеленые и мутно-красные – ответили тихим гулом, сообщая о своей готовности немедленно отдать массы вложенной в них магической силы.
Кассандра сглотнула. В аудиториях университета она ломала модели без последствий; сегодня последствием станет сам горизонт.
Эрхан поднял руку, и на площадку опустилась такая тишина, словно все присутствующие вмиг испарились. В нескольких шагах впереди затрепыхалась завеса: словно знала, что сейчас ее не станет, и напоследок упрямо сопротивлялась, напоминая о себе красивыми, но опасными радужными переливами.
— Если отдача окажется сильнее расчетной, — прошептала Касс, наклоняясь ближе, — остановись. Накопители справятся. Твое геройство будет излишним.
Зан усмехнулся без радости.
— Если так, обещай мне открыть портал и скрыться во дворце раньше, чем я начну геройствовать.
Они оба знали, насколько невыполнимы подобные обещания, поэтому оба промолчали.
Кассандра сжала ладонь мужа в последний раз – коротко, как удар сердца, – и отступила за рунический круг. Не потому что хотела. Потому что так требовала схема, и спорить с собственными расчетами Кассандра не собиралась, даже если сердце требовало обратного.
Эрхан шагнул вперед. Родовая печать на его коже вспыхнула синим, словно второе знамя рядом с красными полотнищами Рейвара. Нить потянулась из его пальцев – толстая, неумолимая, смертельная. Накопители ответили единым вздохом; где-то в глубине колонн что-то щелкнуло, как взведенный арбалет.
Кассандра считала про себя, не отрывая глаз от Зана: три… два… И в ту же секунду, когда нить коснулась невидимого полога, земля под ее ногами едва заметно дрогнула.
Не от страха. От того, что мир, столько лет державшийся на искусственной границе, наконец-то сдвинулся к цельности – и в этом сдвиге было столько же надежды, сколько и риска.
Зантариз не оглянулся. Ему не нужно было видеть Касс, чтобы чувствовать ее присутствие – как якорь, как обещание, как причина, по которой магическая преграда обязана была пасть немедленно, а не стоять годами, разъедая чужие судьбы тишиной между государствами.
Демон обещал своей райрин, что уничтожит все границы между ними. Он собирался исполнить это обещание.
И словно в страхе от его решимости полог вздрогнул.
Глава 10
Сначала все действительно шло так, как и должно было.
Нить в руках Зантариза наливалась силой медленно, но неумолимо, как если бы он вытягивал из самого воздуха не магию, а чужую волю, намеренную любой ценой удержать границу целой. Накопители отзывались один за другим: сначала ровным гулом, потом все более низким, натужным, и Кассандра почти физически ощущала, как заключенная в них мощь послушно уходила в схему, подчиняясь тому, кто стоял в центре внутреннего круга.
Зан не двигался. Только его пальцы чуть сильнее сжимались, удерживая магические потоки, и родовая печать на груди вспыхивала все ярче, вторя знаку на запястье Кассандры – эрлин этого не видела, но чувствовала. Внешний контур работал именно так, как они рассчитывали: принимал избыточную волну, отводил ее в кольцо артефактов, гасил хвосты. Даже завеса впереди уже не просто дрожала – начинала рваться, местами истончаясь до почти прозрачного марева.
Кассандра считала удары собственного сердца, чтобы не сорваться в бесполезную панику. Один импульс. Второй. Третий. Мраморные колонны светились все сильнее, а камни накопителей тускнели, пустели, выгорали, отдавая запасенную силу без остатка. Еще немного, и плетение действительно должно было разойтись.
Эрлин даже делать ничего не нужно было: ее сила, заключенная в рунический круг, как якорь удерживала нескончаемый поток силы Зантариза, позволяя ему творить историю.
Это было красиво. Это было невероятно. Это было действенно – настолько, что Касс почти поверила в победу.
И именно в этот момент воздух справа от основной точки удара взвился искрами.
Не так, как это происходило раньше на тренировочных моделях. И не так, как в редких описаниях нестабильностей, которые Касс читала в старых записях мужа. Там нити всегда рвались в отдалении друг от друга, будто сама ткань полога не позволяла двум слабостям возникнуть рядом. Сейчас же новый всплеск родился почти вплотную к первому – внезапный, хищный, невозможный.
Кто-то из магистров выругался. Громко. Ему вторил кто-то из солдат, и за спиной райрин все пришло в движение, но обернуться она себе не позволила.
Вторая нить взметнулась вверх радужным вихрем и тут же потянулась к первой, как живая. Не помогая – пожирая. Вся схема, еще секунду назад выверенная до последней капли магии, дернулась, будто в нее вцепилась чужая рука. Поток, который Зан направлял в первую нестабильность, утянуло в сторону. Контур под ногами Кассандры дрогнул. Один из накопителей треснул с сухим звуком.
Нет.
Она поняла все сразу. Не умом даже – телом, той частью себя, которая неделями жила в расчетах. Удерживать две нестабильные нити одновременно было невозможно. Ни в этой схеме и ни в какой другой. Не с тем объемом силы, который подчинялся Зану и уже уходил в разрыв. Любое усилие удержать обе нестабильности сожрет все, что было в накопителях, а потом примется за того, кто стоит в центре.
За Зана.
Кассандра увидела, как он резко выпрямился, как напряглись его плечи, как по руке, удерживающей нить, пробежал болезненный судорожный свет. Даже с расстояния было ясно: демон не просто тянул поток – он держал его на собственной воле, на собственном резерве, уже начиная подмешивать туда самого себя.
Еще несколько мгновений – и он начнет выгорать.
А потом две сцепившиеся нити взорвутся точно перед ним.
Резонанс. Поглотители. Защитное кольцо. Все это переставало иметь значение. Их схема не была рассчитана на вторую точку разрыва, возникшую так близко. Нужно было или отступать немедленно, признавая провал, или дать Зану силу, которой у него сейчас не хватало, чтобы продавить обе нити одновременно прежде, чем они сожрут друг друга и его вместе с ними.
Касс уже знала, что выберет.
Она рухнула на колени у внешнего круга, игнорируя окрик Кастэ и чей-то приказ оставаться на месте. Пальцы сами вцепились в меловые линии и серебряные вставки под ногами. Схема. Не полная переделка – на это не было ни времени, ни возможности. Только сдвиг. Разворот. Изменить вектор приема так, чтобы контур не гасил отдачу, а пропускал часть потока через нее в центр.
Это было безумием. Мысли, знаки, цифры – все это проносилось перед глазами эрлин, пока она ломала ногти о землю и камни, пытаясь изменить руны на те, чтоб были нужны.
Даже если она ошибается, и это может убить их обоих – плевать. Без Зантариза жить Кассандра все равно не сможет. Да и не собиралась.
— Касс! — голос Зана ворвался в мысли резко, как удар хлыста. — Уйди!
Кассандра даже не подняла головы.
— Нет.
Серебристые мехенди на ее руках вспыхнули, отзываясь на движение пальцев. Линии под ногами сопротивлялись – чужая схема, уже запущенная, не желала перестраиваться. Касс прикусила губу до крови и резко вдавила ладонь в один из узловых артефактов. Тот хрустнул, отзываясь болью в запястье, но сдвинулся. Внешний круг дрогнул еще раз.
— Кассандра! — теперь это был уже не приказ, а почти ярость. Почти страх. — Немедленно!
Она вскинула голову. Зан стоял в центре света, прекрасный и страшный, словно высеченный из самой враждебной магии этого места. Из носа у него уже текла тонкая темная струйка. Алые глаза горели неестественно ярко. Он все понимал. И именно поэтому требовал от нее уйти.
Поздно.
— Ты не удержишь их один! — выкрикнула Касс в ответ, впервые не заботясь о том, кто ее услышит и как это прозвучит со стороны. — Просто не хватит сил!
Зан и сам это знал: все было видно в том, как на мгновение дрогнула нить в его руке.
Касс не стала ждать. Последний штрих она вносила в контур почти вслепую, доверяясь не расчету – времени на него уже не было, – а тому самому чувству правильности, которое когда-то помогло ей создать кольцо для Зана. Линии на земле вспыхнули иначе: не ровным кругом, а вытянутой дугой, открытой к центру.
Этого должно было хватить. Или не хватить вовсе.
Эрлин сорвалась с места прежде, чем кто-то успел ее остановить.
Краем глаза Касс увидела, как рванул вперед кто-то из солдат, как Кастэ вскинул руку, как магистры за пределами безопасной зоны закричали что-то одновременно. Но все это стало неважным. Существовала только дорожка между кругами, ревущий свет и Зан, который упрямо продолжал держать обе нестабильности так, словно мог своим желанием заставить мир подчиниться.
Кассандра влетела в центр, почти ослепнув от вспышки, и обняла мужа со спины, прижимаясь к нему всем телом. Его камзол под пальцами был горячим, почти обжигающим. Магия билась в нем, как загнанное в клетку пламя.
— Что ты творишь? — хрипло выдохнул Зан, и в его голосе было столько ужаса, что у Касс на миг дрогнуло сердце.
— То, что должна, — прошептала она ему в плечо, зажмурившись и открываясь потоку так, как никогда прежде не открывалась никому, кроме него. — Либо вместе, либо никак. Просто сделай это.
Сначала ей показалось, что ее разорвет.
Сила рванулась через измененный контур в одно мгновение. Не мягко, не бережно – беспощадно. Из груди словно выдернули воздух, из костей – тепло. Касс вцепилась в Зана крепче, не давая себе отшатнуться. Ее резерв, ее печать, ее серебряные узоры, его метка над сердцем, их связь – все, что между ними было, внезапно перестало быть абстракцией и стало живым каналом, широко распахнутым между двумя телами.
Зан глухо зарычал. Не протестуя – принимая.
А потом ударил.
На этот раз нить не металась между двумя всплесками. Она прорезала их обе сразу, напитанная уже не только силой накопителей и волей рейварского эрхана, но и тем, что Касс отдавала ему без остатка. Первая нестабильность вспорола плетение, вторая вместо того, чтобы пожрать ее, схлопнулась навстречу. Мир вокруг них загудел, затрясся, застонал, как огромное существо, которому ломали сросшийся криво перелом.
Колонны вспыхнули так ярко, что исчезли в белом свете. Где-то позади трещали артефакты. Земля под ногами качнулась, и Касс в последний момент поняла, что еще секунда, и она просто рухнет от гудящей вокруг силы.
Но вместо этого рухнула… стена.
С оглушительным треском, с клубами пыли, с хрипом уходящей магии, с порывом воздуха, ударившим так, будто мир людей и мир демонов разом вдохнули полной грудью после долгого удушья. Радужная завеса впереди рассыпалась на рваные ленты света и тут же начала исчезать, оседая в ничто.
Касс не сразу осознала, что стоит на ногах только потому, что Зан держит ее. Или она его.
Он развернулся в ее руках так резко, словно не верил, что они еще могут двигаться, и поймал лицо своей льдинки ладонями.
— Райрин...
Она не дала Зану договорить – сама потянулась вперед, целуя с отчаянием и радостью, с привкусом гари на губах и соли на щеках. На один короткий миг не было ничего, кроме этой победы, кроме его рук, кроме ощущения, что невозможное все-таки стало возможным.
— Мы сделали это, — прошептала Касс, уткнувшись лбом в его лоб.
Зантариз смотрел на нее так, будто весь остальной мир действительно перестал существовать.
— Да, — хрипло ответил он. — Моя невыносимая льдинка! Мы же договорились – без геройств!
Наверное, Кассандра улыбнулась шире, если бы в следующую секунду ветер не переменился.
Пыль еще не успела осесть. Дымное облако, рожденное рухнувшей завесой, расползалось между остатками колонн и рваными полосами выжженной травы. И там, по ту сторону того, что еще минуту назад было непроходимой границей, начали проступать фигуры.
Сначала только тени. Потом – очертания людей. Несколько. Вооруженные. Неподвижные лишь на первый взгляд.
Кассандра ощутила, как тело Зана мгновенно напряглось: усталость никуда не исчезла, но поверх нее уже поднималась новая, холодная готовность к бою. За спиной закричали солдаты, послышался топот, лязг выхваченного оружия.
Победа продлилась меньше минуты.
И, глядя в темные силуэты, выступающие из дыма туда, где только что пала граница, Кассандра поняла: самое страшное, возможно, только начиналось.
Глава 11
Их было не слишком много – меньше, чем воинов за спиной Зана и Кассандры. Но, когда пыль немного улеглась, стало видно, что большую часть нежданных гостей с Инаста составляли… женщины.
И этот факт не на шутку напугал эрхана.
— Уходи, Кассандра! — сурово заявил он, пряча жену за спину.
— Что? Почему? — не поняла эрлин. Никакого желания оставлять мужа одного, когда его внутренние резервы на нуле или почти на нуле, у Касс не было.
— Это шахза, — не отрывая взгляда от медленно приближающихся фигур, ответил Зантариз.
Кассандра помнила, как эрхан рассказывал ей про них: ведьмы, полукровки людей и демонов, живущие на границе. Темные ведьмы, совершающие ужасные ритуалы. Зан сказал, что Шейна была такой же, но в своей старой кормилице эрлин никогда не чувствовала зла.
В женщинах, которые шли впереди, это зло было явственно ощутимо.
Они были разного возраста – молодые и старые; разного телосложения – стройные и пухлые; с разным цветом волос. Но у каждой – темный, тяжелый взгляд. Опасный.
— Уходи! — снова повторил Зантариз, несильно отталкивая Касс от себя. Взгляда от ведьм он так и не оторвал.
— Нет! — стояла на своем райрин. — Я тебя не оставлю!