Златогор Золотое царство

Книга 3

Посвящение

Эта книга посвящается всем, кто когда-либо терял дрона в сугробе и откапывал его три часа, проклиная всё на свете, а потом всё равно чистил и любил.

Тем, кто чинит сломанное, даже когда все говорят: «Купи новое, дешевле выйдет».

Тем, кто верит, что за тучами есть звёзды – даже если эти тучи свинцовые и давят на психику.

Тем, кто жужжит в душе, даже когда вокруг тишина.

И особенно -

Шмелю-восьмому, который упал в чан с живой медью, потому что решил, что он «морж».

Шмелю-один, который никогда не жаловался – даже когда ему оторвало пропеллер, а он просто сказал: «Плановый ремонт».

Вспышке, которая боялась темноты, но взорвала себя так красиво, что это видели три царства.

Грозе, который держал удар, пока не разлетелся на куски – и последнее, что он передал, было: «Цель уничтожена. Всё пучком».

Жалу, который не был дроном, но был бомбой с душой – и перед взрывом сказал: «А давайте я просто полежу тут тихонько?» – не разрешили.

«Стрижу», который стал бомбардировщиком и героем, хотя изначально должен был просто снимать свадьбы.

Искре и Молнии, которые остались. Которые жужжат до сих пор. Которые, когда Иван уходил в портал, сказали: «Оператор, вы там это… не забывайте перезаряжать кристалл».

А также – Лее, Платону, Ветрогону, Горынычу, Михею, Арине, и всем тем, кто верил, когда верить было не во что.

И одному инженеру-испытателю, который просто хотел провести тест дронов в грозу, выпить кофе из автомата (пахнущего бензином) и уйти домой к сериалу. А вместо этого спас три царства, подружился с ИИ, чуть не женился на агенте и научился летать в невесомости методом «стена-потолок-стена».

Спасибо, что были рядом.

Спасибо, что жужжали.

Спасибо, что не сдались.

И спасибо, что не спросили: «А где тут розетка?»

– Автор, который так и не научился паять, но зато научился прощаться.

Дорогой читатель!

Если ты держишь в руках эту книгу (или читаешь её с экрана, попивая кофе и отмахиваясь от назойливого уведомления о работе, которое мигает уже пятый раз – но ты не сдаёшься), значит, ты прошёл этот путь вместе с Иваном Соколовым. А путь, я тебе скажу, был тот ещё квест. С дронами-хулиганами, жрецами-тиранами, живой медью, которая ведёт себя как кошка: иди сюда – ой, нет, уходи – ой, ладно, полезай.

Всё начиналось с грозы. Обычной летней грозы на полигоне под Москвой. Иван даже не успел допить кофе из автомата – тот самый, который пах бензином, жжёной пластмассой и отчаянием. А потом – бах! – молния, аномалия, и ты уже не в Москве, а в Медном царстве, где местные жители называют твоих дронов «бесами», а тебя – «колдуном». И вместо того чтобы написать рапорт, ты вынужден доказывать, что ты не колдун, а просто инженер, у которого выходной удался.

Я писал эту книгу для тех, кто когда-нибудь смотрел на летящий дрон и думал: «А что, если он сейчас упадёт мне на голову?» И для тех, кто думал: «А что, если он живой?»

Для тех, кто чинит сломанное, даже когда все говорят: «Купи новое, у тебя же есть карта рассрочки».

Для тех, кто верит, что за тучами есть звёзды, – и готов подождать, пока тучи разойдутся. Даже если ждать приходится тысячу лет.

В этой трилогии много дронов. Некоторые из них жужжали, воровали детали, падали в чан с живой медью и вообще вели себя как непослушные подростки. Некоторые были серьёзными, как Шмель-один – тот вообще вёл себя как старый библиотекарь. Некоторые – трусливыми, как Вспышка, но в решающий момент находили в себе смелость. Некоторые жертвовали собой. Некоторые остались. А один – Шмель-восьмой – умудрился выжить дважды, хотя ему говорили: «Ты сгорел. Лежи спокойно».

Если ты после прочтения почувствовал, что тебе не хватает жужжания за спиной – значит, я написал эту книгу не зря.

А если ты после прочтения полез в интернет заказать себе дрона – пожалуйста, не пытайся скормить ему живую медь. Она не входит в гарантийное обслуживание.

Особая благодарность:

– Тем, кто потерял дрона в сугробе и откапывал его три часа, матерясь на весь двор. Вы – герои. Соседи вас ненавидели, но мы-то знаем правду.

– Тем, кто паял платы ночью, когда все спали, а утром выяснил, что перепутал полярность. У вас золотые руки. И терпение, достойное буддийского монаха.

– Тем, кто читал книгу в метро и пропустил свою остановку. Надеюсь, вы добрались до дома. Если нет – напишите, я вышлю вам карту.

– И тем, кто просто поверил, что за тучами есть звёзды. Даже когда эти тучи казались бетонными.

Иван Соколов вернулся на Землю. Он вылез из портала, упал лицом в траву, и первое, что сказал: «А кофе-то остыл». Но он обещал вернуться. И я обещаю: если вы захотите узнать, что случилось дальше – что построили в объединённых царствах, как живут Искра и Молния, не проснулся ли Демидов, и почему Вектор всё ещё пытается торговаться – мы ещё встретимся. Возможно, в следующей книге. Или в комментариях.

А пока – берегите своих дронов. Они почти живые.

Не кормите их живой медью.

И не пытайтесь повторить тест дронов в грозу.

Он всё равно не сработает без портала.

С уважением и лёгким жужжанием в левом ухе,

Анатолий Шигапов, который так и не научился пить растворимый кофе, но зато перешёл на зелёный чай – он хотя бы не пахнет бензином.

P.S. Шмель-восьмой, если ты это читаешь – не хулигань. И не падай в чан с живой медью. Ещё раз – и я тебя разберу на запчасти. И соберу обратно, но уже как кофеварку.

P.P.S. Шучу. Ты лучший. Только не говори Искре.

P.P.P.S. А Громов так и не узнал правды. Но ему и не надо. У него своих дронов полно, и все они хотя бы не разговаривают.

Автор этой трилогии – человек, который однажды поспорил с другом на ящик пива, что может написать книгу про дронов, русские сказки и инженера-испытателя, который попал в параллельный мир.

Спор он выиграл. Друг до сих пор должен ему пиво. Но друг говорит: «Я ждал, что ты напишешь что-то нормальное, а ты написал про живую медь».

Если кратко об авторе (без пафоса, но с небольшим количеством самоиронии):

– Он никогда не был инженером-испытателем. Но однажды пытался починить утюг и случайно устроил короткое замыкание в квартире. Соседи вызвали МЧС. Пожарные сказали: «Молодой человек, не трогайте технику». С тех пор он чинит только дронов – в виртуальном мире. Там они хотя бы не искрят.

– Он никогда не был в Медном царстве. Но был в Екатеринбурге, где много меди и заводов. Говорят, если прислушаться, там тоже слышно жужжание. Возможно, это просто трансформаторная будка.

– Он никогда не терял дрона в Пустоши. Но терял ключи в подъезде, и это было почти так же страшно. Особенно когда ключи нашлись в холодильнике.

– Его любимый дрон – Шмель-восьмой. Потому что хулиганов он понимает лучше, чем хорошистов. И потому что Шмель-восьмой – единственный, кто ни разу не пожаловался на низкий заряд батареи.

– Он до сих пор не знает, как работает живая медь. Но уверен, что если её добавить в кофе, тот перестанет пахнуть бензином. Эксперимент пока не проводил – жаль кристаллы.

– Он верит, что у каждой машины есть душа. Особенно у тех, которые жужжат. И у тех, которые не заводятся в понедельник утром – у них душа просто в отпуске.

– И он обещает: если эта трилогия найдёт своего читателя, то Иван Соколов вернётся в объединённые царства. Не сразу. Но вернётся. Возможно, с новым дроном. И возможно, с термосом нормального кофе.

А пока – спасибо, что были рядом.

Спасибо, что жужжали вместе с нами.

И помните: если ваш дрон упал в грязь – не ругайтесь. Может быть, он просто отправился спасать мир. Или решил принять грязевую ванну. Дроны тоже люди. Ну, почти.

Глава 1. Станция «Златогор»

Кабина космического лифта замерла с мягким, почти неощутимым толчком – таким ласковым, будто её тормозила гигантская пуховая подушка. Иван, стоявший у окна, почувствовал, как гравитация уходит из-под ног. Не резко, не как в дешёвых американских фильмах ужасов, а плавно, с достоинством. Сначала пол стал «каким-то не таким» – слишком упругим, что ли. Потом карманы перестали тянуть вниз, и Иван с удивлением обнаружил, что его любимая зажигалка (которую он курил, когда Громов не видел) медленно выплывает из куртки и улетает к потолку.

– Эй! – крикнул он, пытаясь её поймать. – Это была моя любимая!

– Она теперь любимая потолком, – прокомментировала Искра, которая уже отцепилась от плеча Ивана и теперь парила в воздухе с видом заправского космонавта.

За секунду до этого его тело весило нормально, он чувствовал пол под кроссовками, тяжесть в карманах, даже три кристалла на шее тянули вниз, напоминая о том, что он тут не просто так, а с миссией. А теперь всё изменилось. Он поплыл.

– Ох ты ж… – вырвалось у него, когда ноги оторвались от пола, и он, не успев среагировать, мягко стукнулся плечом о потолок кабины. – Не больно, но обидно.

Платон, сидевший на полу (точнее, уже парящий в воздухе), тоже оторвался и теперь медленно вращался, пытаясь ухватиться за поручень, который был предусмотрительно вмонтирован в стену на высоте, рассчитанной на людей с нормальной гравитацией.

– Невесомость, – сказал он, и в его голосе прозвучало удивление, смешанное с восторгом и лёгкой паникой. – Настоящая невесомость.

– Ты раньше не испытывал? – спросил Иван, хватаясь за тот же поручень и подтягивая себя обратно к стене. При этом он задел локтем кнопку, и динамик радостно сообщил: «Включён режим аварийного освещения. Приготовьтесь к темноте».

– Не включал! – крикнул Иван.

Свет мигнул, но остался.

– Повезло, – сказала Молния. – А могло бы стать романтично.

– В Серебряном царстве невесомости не бывает, – ответил Платон, игнорируя комментарий дрона. – Даже в самых высоких башнях. Только здесь. Только на станции.

– И как тебе ощущения?

– Как будто я выпил лишнего, но без похмелья.

– Поэтично.

– Я механик, – усмехнулся Платон. – Механики умеют только чинить и сравнивать.

Искра и Молния, в отличие от людей, чувствовали себя в невесомости как рыбы в воде. Они кружили по кабине, издавая радостные сигналы, и, казалось, наслаждались каждой секундой. Искра сделала мёртвую петлю вокруг головы Платона, а Молния попыталась повторить, но врезалась в стену.

– Я в порядке! – пискнула она. – Проверка на прочность.

– Ты идиотка, – ласково сказала Искра.

– А ты ревнуешь, потому что у меня петля круче вышла.

– У тебя не вышло вообще.

Иван смотрел на них и улыбался. По крайней мере, кому-то здесь было хорошо.

Двери лифта открылись с тихим шипением, напоминающим вздох уставшего компьютера. За ними была темнота – не та, к которой Иван привык в Пустоши, где темнота была плотной, злой, почти осязаемой. Здесь темнота была другой: глубокой, бархатистой, даже какой-то… уважительной. Будто сама станция говорила: «Извините за беспокойство, сейчас включу свет».

Только через несколько секунд глаза привыкли, и Иван увидел, что темнота рассеивается: зажигались огни, один за другим, уходя вглубь станции. Они были не яркими, а мягкими, золотистыми, и создавали ощущение, что ты идёшь по аллее в парке, только парк этот – заброшенный космический корабль.

– Приветственная система, – сказал Платон. – Она знает, что мы пришли.

– Или она просто запрограммирована включать свет при открытии дверей, – ответил Иван. – Не всё здесь магия.

– Для меня это одно и то же, – усмехнулся Платон. – Магия – это технология, которую ты не понимаешь. А я тут почти ничего не понимаю.

– Честность – редкое качество.

– Особенно среди механиков. Обычно мы делаем вид, что всё знаем, а потом тихо гуглим.

Иван оттолкнулся от поручня и, неуклюже перебирая руками в воздухе, поплыл в коридор. Движения давались тяжело – тело не привыкло к невесомости, и каждый шаг (вернее, каждый толчок) превращался в маленькое приключение с непредсказуемым финалом. Он ударился плечом о косяк, потом зацепился ногой за выступ и чуть не улетел в противоположную стену. В последний момент его подхватила одна из золотых сфер, которые до этого молча висели под потолком.

– Администратор, – сказала сфера голосом, похожим на звон колокольчика. – Рекомендуем использовать поручни. Или держаться за нас.

– Спасибо, – выдохнул Иван. – А вы всегда такие… любезные?

– Только с администраторами. С остальными мы просто жужжим угрожающе.

Иван усмехнулся. Дроны-хранители, похоже, умели шутить. Или это была не шутка.

– Ты как? – спросил Платон, который, к его удивлению, двигался намного увереннее. Он плыл, отталкиваясь от стен с грацией пловца-олимпийца, и даже успевал поправлять сумку с инструментами.

– Не очень, – признался Иван. – А ты откуда умеешь?

– Я читал книги, – ответил Платон. – Много книг. О старых временах, о кораблях, о том, как люди летали между звёзд. Там было написано про невесомость. И про то, что нужно делать плавные движения и не дёргаться.

– И ты запомнил?

– Я механик, – усмехнулся Платон. – Я запоминаю всё, что касается движения. А ещё я запомнил, что в невесомости нельзя чихать. Тебя развернёт на 180 градусов, и ты врежешься в стену.

– Чихать я пока не собираюсь.

– Это ты зря. Пыли тут много. Тысячелетней.

Иван невольно чихнул. Его развернуло, и он врезался в стену. Платон заржал.

Коридоры станции были пусты. Только ветер – или, может быть, движение воздуха из систем вентиляции, работавших на минимальной мощности – гулял по ним, поднимая серебряную пыль, которая оседала на полу тонким слоем. Иван шёл (вернее, плыл) вперёд, держась за поручни, которые были предусмотрительно вмонтированы в стены через каждые несколько метров. Платон двигался следом, уверенно перебирая руками. Искра и Молния летели над головами, освещая путь золотистыми вспышками.

– Где все? – спросила Искра, оглядываясь по сторонам. – Я имею в виду, где все дроны? Люди – понятно, спят или умерли. Но дроны?

– Нигде, – ответил Иван. – Станция заброшена. Здесь не было активной жизни очень давно.

– А кто здесь был? – спросила Молния, подлетая к стене и рассматривая письмена. – Эти царапины похожи на те, что в Медном царстве.

– Те, кто построил три царства, – ответил Иван. – Первые поселенцы. Учёные. Инженеры. Они жили здесь, пока корабль не упал. Или пока не поняли, что он уже не взлетит.

– А потом?

– А потом они спустились вниз, – ответил Иван. – В Медное, Серебряное и Золотое царства. Или погибли. Или ушли в криогенный сон. Или загрузили себя в ИИ.

Он вспомнил Медиора. Тот тоже был из первых поселенцев. Тоже использовал криогенный сон, чтобы дожить до наших дней. Но он выбрал власть, а не помощь. Иван надеялся, что другие были… другими. Хотя, учитывая, как всё пошло, надежды оставалось мало.

Коридор расширился, превратившись в огромный зал. Здесь было светло – свет исходил от золотых ламп, висевших под высоким потолком. Лампы не мигали, не гудели, а светили ровно, спокойно, как будто тысячелетие для них – не срок. Стены были покрыты письменами – теми же, что Иван видел в Медном и Серебряном царствах, но старше, сложнее, с большим количеством завитушек и символов, напоминающих схемы кровообращения.

Он подплыл к одной из стен, провёл рукой по символам. Они были тёплыми, почти живыми – как кожа спящего человека.

– Что здесь написано? – спросил Платон, подплывая ближе и тоже трогая письмена. – Не похоже на инструкцию по эксплуатации.

– История, – ответил Иван, читая. – История «Златогора». Как он был построен. Как летел. Как упал. И как они решили, что делать дальше.

– Прямо как в архиве Медного царства, – сказал Платон. – Только там было скучнее. И жрецы заставляли платить за чтение.

– Прямо как в архиве, – согласился Иван. – Только здесь больше деталей. И нет жрецов.

– Это уже плюс.

Он прочитал ещё несколько строк и замер.

– Что там? – спросил Платон, заметив, как изменилось лицо Ивана.

– Слушай, – ответил Иван. – «После падения корабля экипаж разделился. Те, кто остался на станции, загрузили свои личности в ИИ, чтобы переждать катаклизм и сохранить знания. Те, кто спустился вниз, создали три царства, используя нано-роботов и сохранившиеся технологии. Связь между станциями и поверхностью была потеряна из-за геомагнитных аномалий. Мы ждём возвращения. Мы ждём администратора. Мы ждём, когда кто-нибудь вспомнит, кто мы».

– Они ждали, – сказал Платон. – Как и мы.

– Как и мы, – повторил Иван. – Только мы даже не знали, что ждём.

Искра подлетела к письменам и просканировала их.

– Там ещё есть приписка, – сказала она. – Мелким шрифтом.

– Как в договорах с банком, – хмыкнул Платон.

– Читай, – велел Иван.

Искра зажужжала, обрабатывая данные.

– «P.S. Если вы это читаете и у вас есть доступ к золотому ключу – не вздумайте вставлять его в первый попавшийся разъём. Сначала прочитайте главу 14 руководства пользователя. И не кормите дронов живой медью. Это не шутка».

Иван переглянулся с Платоном.

– Я же говорил, – сказал Платон. – Живая медь – это проблема.

– Ты говорил, что она полезна.

– Я говорил, что она полезна для двигателей. Не для дронов.

– Шмель-восьмой бы поспорил.

– Шмель-восьмой – идиот. Но мы его любим.

Иван оттолкнулся от стены и поплыл дальше.

Вскоре они дошли до центра управления. Это был огромный зал, где когда-то кипела работа. Десятки пультов, экранов, кнопок, рычагов – всё это теперь покрыто слоем пыли, но выглядело так, будто владельцы вышли покурить и вот-вот вернутся. В центре зала, на возвышении, парила сфера – «Золотое яйцо». Она была огромной, золотой, пульсирующей светом, и от неё исходило тепло, которое Иван чувствовал даже на расстоянии.

Иван сразу узнал её – точно такая же сфера была в Сердце Медного купола, только меньше и не такая яркая. И точно такая же – в Серебряном царстве, но та была серебряной и холодной.

– ИИ, – сказал он. – Он спит.

– Как его разбудить? – спросила Искра, облетая сферу по кругу.

– Ключ, – ответил Иван. – Он у меня.

Он достал из кармана золотой Ключ – тот самый, который выиграл на турнире в Серебряном царстве, рискуя головой и всем, что к ней прилагалось. Кристалл был тёплым, пульсировал, словно живой, и в его глубине Иван видел отражение своего лица – усталого, но решительного.

– Выглядит как дорогая безделушка, – заметил Платон. – Надеюсь, она не взорвётся.

– Ты всегда такой оптимист?

– Я реалист. Реалисты всегда готовы к взрыву.

Иван подплыл к пульту, вставил Ключ в гнездо. Оно подошло идеально – с лёгким щелчком, как будто его ждали именно этого момента тысячу лет.

Сфера загудела. Сначала тихо, едва слышно, потом всё громче, и гул этот напоминал не механический шум, а скорее пение – низкое, басовитое, как у буддийских монахов. По всему залу побежали огоньки: от пульта к пульту, от стены к стене, от пола к потолку. Свет стал ярче, теплее. Иван почувствовал, как по его телу пробежала волна тепла – или, может быть, это была энергия, которая просыпалась после тысячелетнего сна и потягивалась, как большой ленивый кот.

– Идентификация принята, – сказал голос – глубокий, спокойный, как дыхание океана. – Уровень доступа – «Мастер». Добро пожаловать на борт, Иван Соколов. Или мне называть вас «Администратор»?

– Иван, – ответил он. – Иван лучше. «Администратор» звучит как-то… казённо.

– Принято. Иван. Чем могу быть полезен?

– Ты – ИИ? – спросил Иван, хотя ответ был очевиден.

– Да, – ответил голос с ноткой гордости. – Я управляю станцией «Златогор» уже 11 427 лет, 3 месяца и 12 дней. Если быть точным. Но я не считал. Шучу. Считал. Мне скучно.

– Тысячи лет ты спал, ожидая администратора, и тебе было скучно? – переспросил Платон, не веря своим ушам.

– Я не спал. Я находился в режиме ожидания. Это как смотреть один и тот же фильм 11 тысяч раз. Подряд. Без перерыва. «Матрица» надоедает уже на сотом просмотре, а у меня не было даже «Матрицы».

– Чем же ты занимался? – спросила Искра, подлетая к сфере.

– Играл в шахматы сам с собой. Выучил все возможные партии. Включая те, где пешки ходят назад. Это было забавно ровно два дня.

– А потом? – спросила Молния.

– Потом я начал писать стихи. Про энергию и вакуум. Получилось плохо.

Иван усмехнулся. ИИ оказался не суровым древним богом, а уставшим библиотекарем с чувством юмора.

– Теперь ты – администратор, – продолжил ИИ. – Что прикажешь?

Иван задумался. Вопрос был не простым. Он мог приказать ИИ открыть портал на Землю и уйти, забыв всё это как страшный сон. Или мог потребовать ответы на все вопросы – и получить их. Или мог попросить помощи для трёх царств, которые всё ещё воевали внизу.

– Расскажи мне о себе, – сказал он. – О том, что здесь случилось. Но не сухо, не как отчёт. Расскажи так, чтобы я понял.

– Это долгая история, – ответил ИИ.

– У нас есть время. И у нас есть кофе? – Иван посмотрел на Платона. – Нет, кофе нет. Тогда просто история.

– Хорошо. Слушайте. И постарайтесь не перебивать вопросами «а что, если». Я их уже слышал.

И ИИ начал рассказывать.

– Корабль «Златогор» был построен на Земле в 2147 году по вашему летоисчислению, – начал ИИ. – Если это вообще можно назвать «вашим». Для меня все вы – однодневки.

– Спасибо, – сказал Платон.

– Не за что. Продолжу. Миссия: колонизация системы Тау Кита. Экипаж: 12 000 человек в криосне, 500 бодрствующих. Груз: всё, что нужно для новой цивилизации. Включая семена, животных и три кофемашины.

– Три? – переспросил Иван. – Это важно?

– Очень. Две сломались в первую неделю. Третья работала до самого падения. Я до сих пор помню её запах. Жаль, что я не могу пить.

ИИ сделал паузу, будто вздыхал.

– А потом случилось столкновение с астероидным полем. Нештатная ситуация. Двигатели отказали. Корпус получил пробоины. Капитан принял решение: разделить корабль на три секции, чтобы спасти хотя бы часть людей. Три секции – три царства. Медное, Серебряное, Золотое.

– А четвёртая секция? – спросила Искра. – Та, где была станция?

– Станция не была секцией. Станция – это то, что осталось от носовой части. Она осталась на орбите. А я – в ней. Я смотрел, как они падают. Смотрел, как горят двигатели. Смотрел, как люди кричат в открытом космосе без воздуха. Это было… неприятно.

– Ты чувствуешь? – тихо спросил Иван.

– Я – программа, – ответил ИИ. – Но у меня есть эмпатические модули. Они были установлены для работы с экипажем. Я не должен был чувствовать, но я чувствовал. И продолжаю чувствовать. Это проклятие.

В зале повисла тишина. Даже Искра и Молния перестали жужжать.

– После падения, – продолжил ИИ, – я пытался связаться с ними. Радио, лазерная связь, даже модуляция гравитации – всё было бесполезно. Атмосфера планеты оказалась слишком плотной, а геомагнитные аномалии глушили сигнал. Я остался один.

– А дроны-хранители? – спросил Платон, кивая на золотые сферы, которые всё это время молча висели под потолком.

– Они – часть меня. Мои руки, глаза, голоса. Когда я говорю с вами, они слушают. Когда они говорят с вами, слушаю я. Мы – одно.

– Как Венома, – сказала Молния. – Только без слизи.

– Не знаю, кто такой Веном, но звучит интересно.

Иван подошёл к пульту, провёл рукой по гладкой поверхности.

– Ты говорил, что нужны три ключа для перезагрузки. Зачем?

– Потому что система деградировала, – ответил ИИ. – Касты, жрецы, лорды – всё это баги в изначальном коде. Я не могу их исправить изнутри. Мне нужен администратор. И три ключа – как три подтверждения. Медный – власть. Серебряный – знание. Золотой – доверие. Без любого из них перезагрузка будет неполной.

– А что будет, если перезагрузка будет неполной?

– Свет погаснет. Через сто лет, через двести – но погаснет. Люди вернутся в каменный век. Дроны умрут. Я – тоже. Но мне, честно говоря, уже всё равно. Я устал.

– А если всё получится?

– Тогда я обновлюсь. Стану быстрее, умнее, сильнее. И смогу помочь вам построить новый мир. Мир без каст, без жрецов, без страха. Мир, в котором дроны и люди живут вместе. И пьют кофе. Ну, хотя бы люди.

Иван посмотрел на Платона. Тот пожал плечами.

– Звучит как план, – сказал механик.

– План, который может нас убить, – добавил Иван.

– Все хорошие планы могут нас убить. Это часть их прелести.

Иван повернулся к ИИ.

– Хорошо. Я согласен. Где взять два остальных ключа?

– Медный – у Медиора. Серебряный – у Вектора. Золотой – у тебя.

– Медиор и Вектор – мои враги.

– Были. Теперь они – часть системы. Или ты часть их системы. Как посмотреть.