Медведь для огненной волчицы
— Держись, Норд.
Я не ответила, потому что внутри немного отлегло. О моей странной ситуации студенты не догадались. Списали всё на боль.
Дея выходила последней. На меня не смотрела, но замедлилась на секунду, будто хотела что-то сказать. В конце концов передумала и пошла дальше.
Дверь зала закрылась, и первое, что я сделала, — сжала крепко бёдра. Это получилось в одно стыдное движение внутренних мышц, чтобы через давление сбросить хоть часть того, что во мне бурлило. Не очень вышло. Я даже не сразу поняла, что это сделала. А после, кажется, покраснела от осознания того, что моё тело научилось этому само. Щёки горели.
Подойдя к двери, Велд закрыл её на задвижку и развернулся. Затем приблизился ко мне и остановился в двух шагах.
— Что ты делала в деревне, когда выпускала когти? — спросил он.
Голос у него был спокойный, чуть ниже обычного. Теперь я слышала разницу, когда мы находились только вдвоём.
— Я никогда не выпускала по одному когтю. Всегда полностью обращалась.
— Тебя кто-то этому учил?
— Дед показывал, но это нам там ни к чему. У нас леса. Обернулся и побежал. И он никогда не говорил, что это надо делать по секундам. Только по ощущениям.
Брен молчал, а я смотрела на носки его форменных ботинок, начищенных до блеска.
— По ощущению, Норд, работает, пока ты в деревне и твой противник — кабан, — произнёс мужчина. — Здесь ты так себе руку оторвёшь или локоть. Можно плечо повредить. На твой выбор.
Я впервые подняла взгляд, потому что уже хотела увидеть его глаза. Он смеялся надо мной? Отчитывал меня? Увидел, что со мной происходило? Или я смогла всё скрыть?
Но Велд смотрел на меня совершенно спокойно. Тёмно-каштановые волосы у него были влажные у висков. На шее ходил кадык, когда он говорил, и мне хотелось на неё любоваться, потому что сегодня она открыта: воротник у формы низкий.
Одновременно со всем этим меня разрывало на части. Не понимала, почему он не отпустит меня сейчас просто убежать и забыть всё.
Когда мне страшно, язык работает всегда быстрее головы. И этот раз не был исключением.
— Господин Велд, — начала я деревенским голосом, который включался, когда я видела угрозу. Сейчас я чувствовала колотящее возбуждение, и оно меня пугало до мушек перед глазами. — А вы всех кадеток в зале запираете один на один или мне выпала такая честь?
Лесные боги! Я сама не поверила, что это произнесла.
Брен долго смотрел на меня, и от этого по позвоночнику пронеслась мелкая волна мурашек.
Зря это сказала. Не стоило.
— Норд, если бы я хотел, чтобы пошли слухи, я не стал бы закрывать дверь. Я бы её открыл и встал бы к ней спиной, чтобы любой, кто заглянет, хорошо увидел тебя у стены с разорванным рукавом. Слухи так рождаются. — Он о чём-то задумался, а после добавил: — А если бы я хотел женщину, кадет, слухов бы не было. Об этом просто знали бы все. Я закрыл дверь, чтобы кадет Лейн, если решит вернуться под предлогом забытой перчатки, не увидела, как вас корчит от боли. Поэтому оставим эту тему.
У меня во рту стало ещё суше, а внутри чувствовала себя так, будто кто-то окатил ледяной водой.
Значит, вот как. Он меня не то что не хочет. Велд меня даже не заметил как женщину. Для него я обычная кадетка, которую надо не позорить перед соседкой по комнате.
А всё моё состояние — это только моя реакция в одну сторону.
Это даже хуже позора перед группой.
Ком в горле расширился, и я сглотнула.
— Поняла, господин Велд, — произнесла я спокойно. — Если мы всё выяснили, могу я идти?
— Нет, не можешь, — отрезал мужчина, и я снова непонимающе взглянула на него, а он продолжил через секунду: — Каждый день ты будешь приходить сюда за час до общей группы. Мы будем работать с частичным обращением с самого начала. Начнём с дыхания и дальше по списку. Пока не научишься чувствовать, где ты останавливаешься.
— У меня в шесть построение, — попыталась возразить я.
— Ты будешь здесь в пять. На построение успеешь.
— А если откажусь? — не унималась я.
Нет! Это будет невыносимая пытка ещё и каждый день с ним наедине тренироваться.
— Тогда я подам рапорт куратору и напишу там, что ты не соответствуешь физическим стандартам частичного обращения. Это порядок академии, а не угроза, кадет. После такого рапорта тебя отчислят в течение трёх недель.
— Вы это сейчас серьёзно? — взвилась я.
— Вполне. У тебя два пути. Ты можешь пойти к куратору сама и попросить о переводе в другую группу. Тебе, скорее всего, откажут, но право такое у тебя есть. Или ты можешь явиться сюда завтра в пять.
Я не верила своим ушам. А когда мне спать? Хотя этот вопрос меня волновал в последнюю очередь. Что мне делать со всем этим? С моей ненормальной тягой к нему?
Но вслух я произнесла:
— Хорошо, господин Велд. Тогда увидимся завтра.
Он сделал один шаг ко мне и остановился на таком расстоянии, где я чувствовала тепло его тела. Он был выше на целую голову, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо.
Велд внимательно меня изучал. Ни единой эмоции.
— Норд, — тихо произнёс он. — У тебя все мышцы напряжены так, что дрожит тело. От боли это… — Мужчина наклонил голову набок. — Или от чего-то другого? Я не знаю.
Я не могла сейчас отвести взгляд. И меня действительно мелко колотило. Спину прошибало холодным потом, а пальцы на руке дёргались сами. В груди сбилось дыхание на несколько секунд.
Велд смотрел на меня и ждал ответа, а я не знала, что ему сказать. Он своей фразой уже всё обрисовал и при этом ничего не сделал.
— В любом случае, — пробормотал он наконец, — тебе надо отдохнуть.
Сказав это, Брен отступил на шаг. И этим сделал только больнее, показав, что даже на таком расстоянии он ничего не чувствует.
А после он пошёл к двери. Там остановился и чуть обернулся.
— И, Норд, я знаю, что альфы не плачут. Кричать — это другое дело. Когда кричишь, в зверя меньше уходит. Он не забирает лишнего.
— Поняла, господин Велд, — сухо ответила я.
Мужчина ещё одну секунду постоял и затем вышел, закрыв за собой дверь.
А я сползла спиной по стене на пол.
Ноги подо мной подкосились сами оттого, что я больше не могла стоять. Меня колотило.
Дед учил меня уходить в дыхание, когда что-то болит.
Закрыв глаза, я попыталась сделать вдох. Но сразу же открыла, потому что мысли в голове меня не радовали.
Он меня не хочет и сказал об этом прямо. Это было правдой, по его лицу увидела. Оно совсем не изменилось.
А я его хочу. Да. Огонь изнутри продолжал гореть, а между ног было влажно и жарко.
Это, мать твою лисицу, моя проблема, а не его.
Я закусила губу и несколько минут так сидела. Ждала, пока лицо перестанет пылать.
Тогда я поднялась и пошла к двери.
До комнаты добралась, не глядя ни на кого. Дея на своей койке читала какую-то очень заумную книжку. Только подняла глаза, когда я вошла, и посмотрела на мою руку.
Не дожидаясь колких реплик, я взяла из шкафа чистую рубашку, полотенце и мыло и пошла в общий душ. Там было пусто.
Я сняла форму и включила холодную воду. Встав под неё, задохнулась. Но мне это сейчас надо, чтобы остыть.
Долго ждала, может, минут десять. Пока не начали неметь конечности.
Внутри всё немного успокоилось, но не ушло насовсем.
Сейчас надо в медблок, чтобы положили мазь на кисть.
А завтра…
Разберусь со всем. Я же альфа. Пусть это будет как переболеть болезнью. Скоро пройдёт.
Глава 7
Айла
Общежитие в четыре тридцать пять — это тебе не деревня. Там в пять утра куры уже орут, и дед топчется на крыльце с трубкой, а во дворе так холодно, что всё тело сводит.
В академии в это время царила полная тишина. Коридор заливало зелёным светом, а ковровая дорожка глушила шаги. За каждой дверью спали студенты. Одна из них, моя соседка, пообещала при следующем удобном случае пересыпать всё подряд солью. Дея мстить умела.
Одевшись в серую майку с широким вырезом и такие же штаны, я вышла из комнаты.
Уже совсем скоро я стояла у зала перед закрытой дверью и злилась на себя за то, что пришла рано.
Но раз уж тут очутилась, я толкнула дверь и неожиданно для себя обнаружила, что Брен уже был там.
Зал встретил меня прохладой и полутьмой. Свет только над матами, и то тусклый. За окнами стояла темень.
Сегодня он так оделся, что я в первую секунду даже не поняла, что это Велд. Серая майка и штаны. И босиком. Ни кителя, ни серебряных знаков. Огромный мужик с кучей мышц. На предплечьях и груди красовались витиеватые татуировки.
Я замерла на мгновение и поняла, что у меня сбилось дыхание. Глазами почти раздевала. Изучала шею, плечи, выступающие вены на руках, которые обычно скрывал мундир.
Брен ничего не сказал. Смотрел на меня и молча ждал, когда я отомру.
Закрыв за собой дверь, я сняла кроссовки и поставила их в угол у порога. Прошла по мату.
От вида мужчины у меня сжимало низ живота. Соски под тонкой майкой встали мгновенно, как от холодного ветра. Похотливая волчица во мне села на задние лапы и подняла нос.
Мать твою лису!
Я дошла до середины зала и остановилась на расстоянии. Дальше идти было нельзя.
— Господин Велд.
— С добрым утром. Хорошо спалось? — Он сделал шаг ко мне.
— Хорошо, но недолго. И всё из-за вас.
— Как рука? — проигнорировал Брен мою колкость.
— Почти прошла. — Я демонстративно покрутила кистью.
— Хорошо. Тогда начнём с дыхания. Нужно дышать через нос в живот. Не в грудь. Вперёд.
Набрав в лёгкие воздух, я начала делать, как он сказал, а сама следила за ним. И за собой тоже.
Волчица во мне обнюхивала всё и чуть подрагивала кончиком хвоста. Вот странно, в деревне она редко появлялась, а тут будто мёдом намазали.
Стараясь ни о чём не думать, я закрыла глаза.
— Открой! — произнёс Брен. — Тебе темнота сейчас не нужна. Подними правую руку. Пальцы врозь. Смотри на большой и выпусти коготь только на нём.
Он сложил руки на груди и внимательно смотрел на меня. А от этого взгляда по коже бегали толпой мурашки.
Я послушно выпустила коготь, и меня тут же прострелило болью, словно кость сжали пассатижами. Но в отличие от первого раза, сейчас я могла это контролировать.
— Хорошо, теперь втяни его назад.
Стоит тут, команды раздаёт. Зачем это вообще всё надо? Если будет враг, сразу в оборот, и все дела. К чему эти частичные обращения?
Но приказу я подчинилась, и кость болеть перестала.
— Ещё раз с тем же пальцем, — бросил Велд.
Стиснув зубы, я делала то, что он говорил. Так по одному пальцу мы прошлись по двум рукам.
Минут через десять у меня по лбу шёл пот от напряжения. Держать канал открытым только на одном пальце — это как продеть нитку в игольное ушко на весу.
Но Брен мучил меня дальше. И уже совсем скоро по руке поползли капельки.
В какой-то момент я почувствовала, как между лопатками что-то хрустнуло и коготь вылез криво, согнувшись не в ту сторону.
— Стоп! — приказал Велд. — Ты уходишь в руку. У тебя канал идёт по позвоночнику. Если ты не держишь его в конкретной точке между лопатками, то у тебя всё вырывается вниз по руке. Ты пробуешь удержать волей, но так не получится. Это временно. Дальше нужна точка, и тело должно знать, куда упирается.
— Я не знаю, о чём вы говорите, господин Велд, — прошипела я.
Он секунду на меня смотрел, а после произнёс:
— Норд, нужно показать точнее. Я могу это сделать, если разрешишь.
На этом я немного зависла, потому что не поняла, чего Брен хочет сделать. Показать как? В любом случае я не могла отказаться. Даже если бы это значило, что он подойдёт ближе. Поэтому я кивнула.
— Вслух, кадет, — сказал он.
— Да, господин Велд.
Брен отделился от стены и подошёл ко мне. Делал это медленно и бесшумно. Как и в баре. При всей своей комплекции это невозможно.
Я же перевела взгляд в пол, чтобы перестать его рассматривать.
Мужчина обошёл меня и остановился за спиной. Ближе, чем полагается преподавателю. Но я вида не подала.
— Подними правую руку, — приказал он низким голосом. — Кисть держи свободно. Как раньше.
И как только я это сделала, его правая ладонь легла мне на запястье. И под ней оно вдруг показалось мне хрупкой веточкой.
Я почувствовала, как он поправил мне хват, сдвинув большой палец на полсантиметра. А после разжал остальные. И всё это в полнейшей тишине.
Затем он сделал то, от чего моё сердце застыло и дальше заколотилось в бешеном ритме.
Ладонью другой руки Брен скользнул под майку снизу, и она легла на мою голую кожу. Я ощущала её жар и тяжесть. Она у меня накрыла весь низ спины, отчего волоски встали по всему позвоночнику.
— Смотри на пальцы, Норд, — тихо сказал он. — Сосредоточься.
Да как это вообще возможно?
Но я собрала остатки разума и уткнулась взглядом в большой палец.
В эту же секунду Велд медленно провёл ладонью по позвоночнику вверх. Делал это как врач, который ищет позвонок. Пальцы давили по одному и отсчитывали.
Но для меня это выглядело иначе. Я даже перестала слушать, что он мне говорил. Слова пролетали вибрацией мимо.
— Поясничный, грудной, ниже лопаток, — доносилось откуда-то издалека. — Здесь узел. Вот он у тебя рвётся. Чувствуешь?
Единственное, что я сейчас чувствовала, — это широкую ладонь на моей спине. Но в какой-то момент он что-то нажал, и я чуть не взвыла в голос.
— Да, — выдохнула я почти хрипло.
— Хорошо. Теперь попробуй вытащить большой палец. Держи ощущение здесь, — снова нажал он в то место.
Я подчинилась, и коготь вышел как по маслу. Так же спокойно втянула его обратно.
— Ещё, — бросил мужчина.
Пока я меняла пальцы, его ладонь не уходила. Во мне начинало всё загораться. Я как дура плавилась от прикосновений.
— Так, хорошо. Запомни эти ощущения. Дальше будешь делать сама.
Он должен был убрать руку, ведь задача выполнена и точка найдена, но Велд медлил.
Несколько секунд мужчина ещё не двигался. Отчего меня накрывало внутри жаром.
В конце концов по коже под его пальцами пошли мурашки волной. Я не могла их остановить, и он это почувствовал, потому что опустил руку. Но сделал это не спеша и как будто бы невзначай провёл ладонью по пояснице. Или мне так показалось?
— Ещё десять раз, — сказал он спокойным голосом. — С каждым пальцем и обеими руками. Держи точку.
Мужчина вернулся к дальней стене, а я стояла посреди зала, красная и злая на себя, поскольку снова навыдумывала того, чего нет и не будет.
Мы занимались ещё сорок минут. Велд больше не подходил, только давал указания.
К концу у меня по вискам шёл пот. Майка на спине намокла, а ноги ныли от неудобной стойки. Но пальцы всё делали чисто. Когти вылезали и убирались по моим приказам.
— Свободна, — кивнул Брен наконец.
Ну вот и подошла к концу эта странная тренировка.
Я чуть отдышалась и пошла к двери. Там надела кроссовки. И, уже взявшись за ручку двери, обернулась.
Мужчина стоял, скрестив руки и прислонившись к стене. Всё в той же позе. Но его взгляд был тяжёлым.
— Господин Велд, почему вы это делаете? — задала я мучивший меня вопрос.
Он ответил не сразу. У него в голове бегали какие-то мысли.
— Ты способная, Норд. Просто тебя плохо научили, а переучивать всегда сложнее, — ответил Брен.
Я ждала ещё какого-то продолжения. Наверное, что он ко всем так относится и у многих проводит персональные тренировки. Мне хотелось за что-то зацепиться, чтобы выкинуть все иллюзии.
Но Велд больше ничего не добавил.
Поэтому я вышла в коридор. До построения ещё пятнадцать минут. Успею в душ сходить.
Там еле прорвалась к кабинке, потому что все были заняты. У раковины кто-то чистил зубы. Две девчонки смеялись, прихорашиваясь перед зеркалом.
Встав под холодную воду, я немного остудилась и смыла с себя запах зала. И внизу живота всё пылало раскалёнными углями. Но ледяная вода до той точки не доходила. И это злило.
Волчица во мне довольно помахивала хвостом. И на неё я тоже зуб точила.
А ещё я в последний момент поняла, что моя рука сама скользнула по животу вниз. Мне так хотелось сбросить это тянущее давление.
Но я в секунду опомнилась и отдёрнула ладонь.
— Сучье вымя, — ругнулась я себе под нос. — Ты что, дура?
Это не мой мужик. Он преподаватель. Мне двадцать, а ему тридцать с чем-то. Велд — альфа-медведь горного клана. У него на лбу написано, что он ищет жену из своих. А я — деревенская девка из клана, которого почти нет. Я сюда учиться приехала и не буду думать ни о чём другом.
Но всё же в голове вспыхивали картинки с его рукой под моей майкой.
Твою ж!
Я ударила ладонью по кафелю. Но после взяла себя в руки и, быстро помывшись, спустилась на построение. Там шла своя жизнь.
Ничего. Эти дополнительные занятия же не вечные. И когда-нибудь меня уже не надо будет тренировать. А сейчас нужно поесть и заниматься.
Глава 8
Брен
Я уже второй час сидел в своём кресле и пытался заполнить табели. Всё впустую. Перед глазами стояла она, а не документы.
Вчера утром я перешёл черту, показывая приём. Айла молча тренировалась, но я чувствовал, как у неё под моей рукой растекалось тепло к пояснице и бёдрам. Девушка пыталась не выдать предательскую дрожь. Я тоже старался держать себя в руках. Но у меня в паху уже всё затвердело. И я ещё час после её ухода ходил по залу и не мог выровнять дыхание.
Сейчас меня стояло только от одного воспоминания об этой минуте. Даже без её присутствия. От мысли о пояснице, проскочившей у меня в голове.
Чёрт возьми, мне тридцать три года! Своё тело я знал вдоль и поперёк. У альф-медведей моего клана эта штука работала жёстко: если тело выбрало — дальше будет реагировать только на неё. Глушить без последствий можно, конечно. Максимум месяц. После организм сломается по-своему, и никакие уставы уже не спасут.
Всё это я понял ещё в ту секунду, как увидел её в баре. Сначала зацепился за волосы, а дальше голова быстро всё схватила: цвет, кровь, старуха в горах. Уже в первую минуту я знал, что всё это не случайно.
Когда она спросила про поцелуй в аудитории, я ещё хоть что-то соображал, но уже тогда ощущал, как её зверь тянется к моему.
Я приказал себе даже не думать о ней. Ведь нас разделяли возраст и академический устав.
Дед её сюда прислал не мужикам хвосты крутить, и если узнает, что на неё смотрит взрослый мужик и пускает слюни, как щенок, он придёт в бешенство.
Да, у меня были свои принципы, но сейчас все они шли на хер, потому что тело не слушалось. Оно помнило, как колотился пульс девушки, когда я её целовал в баре. Как у мелкого зверя. А когда я стоял близко к ней, то боролся с тем, чтобы не впиться в её шею.
Я закрыл документы и погасил лампу. Всё моё тело было напряжено.
Усмехнувшись самому себе, я снял с крючка китель и вышел в коридор. Ей двадцать лет, и она кадетка первого курса — это всё, что мне нужно помнить.
На следующий день я зашёл в общую столовую в обед. Здесь в это время полно народу. За преподавательским столом рядом со мной села женщина из соседнего ведомства. Она — человек. Приехала на две недели и инспектировала что-то.
С виду аккуратная. Лет тридцати с небольшим. На ней было тёмно-красное платье и чёрный жакет. Общалась уважительно и вежливо, ничего лишнего себе не позволяла.
Я спокойно ел и отвечал на её вопросы. А сам в это время смотрел в зал. Знал, что сейчас придёт Айла, потому что всё внутри на неё реагировало.
И да, боковым зрением я заметил, как она вошла. Взяла поднос и направилась к раздаче.
Как всегда, прекрасная, с косой через плечо и чуть нескладной походкой. Но от этих её необычных мелочей я дурел.
Айла заметила меня, ведь у деревенских всегда острее чутьё. Они поэтому быстрее понимают, где опасность.
Женщина рядом пошутила и засмеялась. А мне настолько было на неё наплевать, что я её имя никак не мог вспомнить. Габриэла, Гардиэла… Да без разницы.
И тут она положила мне пальцы на предплечье, привлекая моё внимание. Жест, может, даже в какой-то мере кокетливый, и в другой раз я убрал бы руку. Но не сегодня.
В эту секунду в моём заблудившемся в своих чувствах сознании мелькнула мысль, что это надо использовать для дела.
И я специально повернулся вполоборота и накрыл своей ладонью её. Да ещё и нашёл слова, чтобы какую-то ересь на ушко прошептать, отчего эта мадам вспыхнула и пуще прежнего залилась звонким смехом.
Пусть Айла увидит, и в её деревенской голове сложатся картинки, что у профессора Велда могут быть женщины, которые ему интересны. И это нормально. Нужно, чтобы она взглянула и отошла от меня как можно дальше. Перестала на меня смотреть так, как вчера. Нам просто необходимо затоптать зародыши чувств.
На долю секунды схватило жгучее желание, чтобы она увидела и обожглась. Я старался его не подавлять в себе.
Айла прошла мимо нашего стола, не повернув головы и не замедляя шага.
И внутри у меня глухо взорвались и рассыпались горячие искры. Словно я, взрослый мужик, ждал, что молодая волчица меня заметит и сделает что?..
И это стало для меня откровением. Что во мне могут просыпаться такие странные ощущения.
— А вы вечером свободны? — вырвало меня из мыслей вопросом Габриэллы… или как её там?
— Нет, — ответил я сухо. — У меня работа.
Она отняла руку и уже через пару минут испарилась. А я почти залпом допил кофе, при этом сумел обжечь себе язык и пошёл на выход.
На мгновение кинул взгляд в сторону Айлы. Девушка сидела спиной ко мне и не оборачивалась.
Хорошо. Так и надо. Именно этого я и добивался.
Только внутри играла злость. Будто я не выиграл ход, а по-детски облажался.
Из столовой я сразу же направился в преподавательский корпус. За углом у окна стоял полковник Меркер. Он был в форме, руки за спиной. Мужчина рассматривал то, что творится на улице.
Мы немного с ним поговорили, и, когда я уже собирался уходить, зацепился взглядом за Айлу. Она шла одна через плац к общежитию.
— Как ваша группа в этом году? — спросил Меркер с вежливой улыбкой. — Слышал, интересный набор.
— Да всё как обычно, полковник. Работаем, — отмахнулся я.
— Красные волосы редко встречаются, не так ли? — Он посмотрел на Айлу.
Мир на мгновение остановился. Значит, он тоже в курсе, что это не обычная девушка.
— Не обращал внимания, — сказал я спокойно.
Его жёлто-карие глаза опасно сверкнули, а тонкие губы ещё больше растянулись.
— Хорошая работа, профессор. Держитесь такого подхода.
И ушёл по коридору в сторону своего крыла.
А я так и стоял у окна и разбирал в голове сказанное.
Меркер не спрашивал про группу. Он предупредил, что знает, кто она, и видит, куда я смотрю. Что за ней ведётся наблюдение. Ему от меня ничего не нужно. Этот засранец просто уведомил меня о том, что у него на девчонку планы. Это было предупреждение.
Значит, за Айлой наблюдали, и делал это не полковник лично. За ним стояла служба. Деда её взяли на карандаш, наверное, в тот же вечер, как она получила направление в академию.
И я тут был не единственный, кто уловил у неё эти волосы и смотрел в сторону Айлы с интересом. Только у меня был свой интерес. Довольно-таки дурной и вовсе не служебный.
Твою мать!
Я пока никого в это не втянул. Ни клан, ни Хальгара, ни её деда. И это делать нельзя. У меня ещё ничего не было, кроме собственных домыслов, что ей тут небезопасно.
Будем разбираться по ходу дела. Но теперь я глаз с неё не спущу. Не дам Меркеру использовать её. Пусть выкусит, ублюдок.
Глава 9
Айла
Сегодня у нас должен был быть спарринг, и пары выбирали жребием. Брен пустил свою офицерскую фуражку по рядам, и мы тянули из неё бумажки. По неприятному стечению обстоятельств я оказалась в паре с Деей.
Она подняла на меня свои ледяные глаза и улыбнулась одним уголком рта.
За месяц у нас с ней натянулись все струны вражды. Мелочи, если разбирать по одной. Например, моё полотенце оказалось в её шкафу, а учебник по кастовой физиологии к утру перекочевал на её койку. И таких уколов за день набирался десяток.
Я тоже платила. Её духи однажды случайно пролились в раковину, а щётка для волос оказалась каким-то странным образом под моей койкой в пыли.
Мы обе делали пакости друг другу и знали, что вторая тоже умеет.
Брен встал у стены, скрестив руки на груди. Сейчас в зале все зашевелились. Кадеты ставили тренировочные маты в круг.
Когда нас назвали, мы с Лейн вышли одновременно, с двух сторон. И разошлись по своим меткам. Дея стояла в изящной стойке. Я бы даже сказала, балетной. Но годами отработанной. Моя стойка не отличалась грациозностью. Всё как дед учил. А его интересовало не то, как это выглядит, а результат.