Эффект Хадли
Энн разразилась саркастической тирадой, отыгрывая каждую реплику с подчеркнутой интонацией. В финале она неловко задела стоящий на стойке коктейль и опрокинула его на себя.
— Черт! — Она резко вскочила и принялась отряхивать кофту.
Томми с пониманием поджал губы и покачал головой.
— А нечего быть такой злюкой, — не без удовольствия заметила Джул.
Джей вернулся через пару минут.
— Так, народ. Говорят, часто ошивается в другом местечке. В баре «Карма» на Лейк-стрит. Может, и сейчас туда пошел. Дальше сами.
— Лейк-стрит, — повторила Энн, Джей кивнул.
— Только не создайте себе еще больше проблем.
Энн перегнулась через стойку и чмокнула Джея в щеку, после чего мгновенно сорвалась с места и направилась к выходу.
— А меня она так не целует… — обиженно заметил Томми и поспешил следом.
— Эй, Энн. А деньги за коктейли? — Джей скрестил руки на груди и усмехнулся.
— Милый, верну все с процентами! — крикнула она, сама толком не понимая, как именно это сделает.
Джей только покачал головой. Джул пожала плечами и лениво поплелась за остальными.
— Черт бы вас побрал… а ведь мог быть классный вечер. — Она вскинула руки к потолку, выбегая из бара.
Теперь троица быстро шагала по ночным, плохо освещенным улицам хорошо знакомого им района в сторону нужного адреса. Где находился этот бар, знали все. Один из самых неблагополучных кварталов, каких в их городе было предостаточно. Место, где даже копы появлялись редко — слишком хлопотно.
Поворот за поворотом — фонарей становилось все меньше, а вот сомнительных машин и еще более сомнительных личностей — хоть отбавляй.
Джул и Томми, как назло, не замолкали ни на секунду. Они переругивались по поводу всего подряд — кто кого должен был прикрывать, правильно ли Энн выбрала тактику, стоило ли вообще связываться с этим странным типом. Томми то и дело отпускал дурацкие шутки про «романтическое свидание» подруги, а Джул подливала масла в огонь, подкалывая их обоих. Они громко смеялись, толкали друг друга локтями и, казалось, вообще не осознавали серьезности ситуации.
Энн шла впереди, стиснув зубы, и чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Они двигались слишком медленно. Каждая их перепалка, каждый дурацкий смешок задерживали ее на несколько лишних секунд. А этот парень — Винни — уже наверняка давно скрылся. Если они вообще шли в правильном направлении.
— Вы можете заткнуться? — процедила она сквозь зубы, не оборачиваясь. — Мы не на прогулке.
— Не кипятись, Энн, — лениво бросил Томми, даже не ускоряя шаг. — Успеем. Он же не телепортируется из города. Где-то да найдем.
Энн остановилась, резко развернулась и посмотрела на них так, что оба мгновенно сбавили тон. Спорить с ней в таком состоянии никто не рисковал. Они переглянулись, пожали плечами и наконец замолчали.
Энн развернулась обратно и зашагала дальше — быстро, почти бегом.
— Давайте быстрее, — сквозь напряжение бросила Энн, оглядываясь через плечо.
Они прошли еще один дом, и в этот момент через дорогу внезапно вынырнула фигура. «Некто» в огромной вельветовой куртке резко выскочил из-за угла и со всех ног понесся вдоль улицы.
Все произошло слишком быстро. Но интуиция сработала раньше мысли.
Это был он. Конечно, это был он!
— Стой! Эй, стой! — крикнула Энн. — Это он!
Томми и Джул сначала ничего не поняли, но все равно рванули следом.
Парень на ходу обернулся — и, похоже, узнав Энн, неожиданно не ускорился, а остановился, скидывая с плеча лямку своей огромной сумки.
Им понадобилось всего несколько десятков футов, чтобы его догнать, но даже этого хватило, чтобы дыхание сбилось.
Энн почти влетела в него, тяжело дыша..
Глава 3. Взаимовыгодное сотрудничество
Пока Энн стояла, пялилась на чудилу и пыталась прикинуть, что к чему, следом подоспели Томми и Джул. Они, правда, остановились чуть поодаль, потому что ситуация все еще не требовала их вмешательства. В их компании эта схема была отработана годами. Энн прекрасно знала, что в правом кармане у Томми лежал кастет и друг точно не упустил бы тот самый момент, когда потребуется его применить. Джул тем временем застыла в своеобразной боевой готовности. Весь ее вид говорил о том, что она, как дикая кошка, готова броситься в бой в любой момент. И тогда пиши пропало. Джул в зависимости от ситуации могла не только завизжать как резаная, но и вцепиться в волосы, если посчитала бы это нужным.
Винни же выглядел так, будто его беспокоила вовсе не эта ситуация. Он, осознав, что погоня прекратилась, застыл на полушаге. В руках он все еще мял свою вельветовую куртку, которую пытался запихнуть в сумку на бегу, и сейчас, казалось, его волновало только это. Он лихорадочно оглянулся по сторонам, будто выбирая путь к отступлению, и Энн поймала себя на мысли, что в его глазах вспыхнул какой-то дикий, безумный блеск.
— Ты… — начала Энн, не зная, что именно собиралась сказать дальше.
Но озвучить фразу до конца у нее не получилось. Парень все-таки управился со своей курткой и заталкал ту в сумку, а потом резко выпрямился, повернулся к девушке лицом и схватил ее за плечи. Да так судорожно и отчаянно, будто Энн была его последним шансом. И черт его знает, шансом на что. Но Энн замерла, мысленно проклиная себя за это. Его сбившееся горячее дыхание коснулось ее лица, а холод от ладоней чувствовался на плечах даже несмотря на ткань худи. Энн не хотела признаваться в этом даже самой себе, но этот контраст завораживал.
Девушка подняла глаза, и их взгляды встретились.
— Ты… — снова попыталась она, уже совсем не так уверенно.
У него ведь действительно были странные и такие глубокие глаза. Энн всегда знала, что по глазам можно сказать про человека многое. Например, понять, насколько тяжела или легка его жизнь или как он относится к тому, с кем разговаривает в данный момент. К Энн эти знания пришли с практикой воровства. Потому что так или иначе, когда тянешь кошельки из карманов, тебе приходится становиться не только отличным собеседником, но и психологом по совместительству. Так вот, обычно она многое могла сказать про человека, лишь заглянув ему в глаза. Но этот парень… с ним явно было что-то не так. Его глаза буквально сбивали с мысли и заставляли теряться в догадках. Кто он такой? В этот раз Энн и близко не могла ничего прочитать. И от этого становилось не по себе.
— У меня твой паспорт, — сказал он, не отпуская ее плечи.
И это окончательно выбило Энн из колеи.
— Да ну, серьезно? — вскрикнула она, выпадая из ступора и уже собираясь отстраниться.
В этот момент послышался знакомый звук мигалок. Энн оглянулась на шум. Полицейская машина, словно по злой насмешке судьбы, заворачивала прямо на эту улицу. Совпадение? Как бы не так.
Энн быстро все поняла.
В этом районе копы появлялись редко. И никогда случайно. Чаще всего копы заглядывали сюда, когда им нужно было разобраться с кем-то конкретным. И похоже, этим кем-то был Винни, который успел натворить достаточно дел, раз уж за ним устроили погоню с «фанфарами». Сколько чести!
На мгновение Энн даже испытала удовольствие и заулыбалась злорадно. Она была бы только рада подставить этого говнюка. Посмотреть, как его повяжут. Как он начнет выкручиваться. Предвкушение страха в его глазах было почти сладким.
— У меня твой паспорт, — повторил он уже жестче. — Помогай.
И на этот раз до нее дошло мгновенно.
Если копы повяжут их, вряд ли будут разбираться, кто они друг другу. У него в кармане найдут ее документы, черт его знает, чем это обернется. Кроме того, он мог сказать все, что угодно.
Он снова ее переиграл.
Просто, быстро — как будто заранее все просчитал.
И, черт возьми, они в этом были слишком похожи.
Энн не успела понять, почему делает именно это. Просто ничего лучше в голову не пришло, а копам попадаться она не собиралась. Нет уж, не сегодня. Она не доставит им такой радости. Так что теперь на какое-то время им придется стать союзниками, ведь если потонет он, то обязательно утянет ее с собой.
Поэтому она уверенно шагнула к нему, схватила за плечи и с силой согнула пополам, создавая видимость, будто его вот-вот вывернет наизнанку. Она даже удивилась, откуда у нее взялись силы, чтобы вот так просто, как мягкой игрушкой, управлять этим почти двухметровым чудилой. Видимо, она вложила в этот «акт спасения» всю свою злость. Казалось, задумка вполне удалась. Со стороны картина выглядела так, будто пьяного парня тошнит, а девушка склонилась над ним и помогает прийти в себя.
— Играй, — прошипела она ему в макушку. — Дыши, как будто тебя сейчас вывернет.
— Ты больная, — прохрипел он, но через секунду выдал такой натуральный звук, что Энн скривилась и на мгновение сама поверила в реалистичность происходящего. Да что уж там, ее и саму замутило.
И вот, пока она смотрела на его согнутую спину, ей вдруг с отвратительной четкостью вспомнился совершенно другой переулок. И вечер другой.
Ей было семь, когда рак забрал ее мать. Болезнь развивалась и жрала организм чудовищно быстро. Примерно за год от ее улыбчивой, живой и яркой мамы не осталось и следа. Вместо нее теперь была бледная, исхудавшая почти до анорексии тень. Но тогда она все еще была рядом, хоть в каком-то виде. Очень скоро не осталось и этого. Энн помнила запах больничных простыней и то, как мать гладила ее по голове сухой, горячей рукой. Она шептала маленькой Энн: «Держись, малышка. Ты сильная».
«Сильная». Это слово для Энн оказалось настоящим проклятием.
Потому что ей и правда пришлось стать сильной. И довольно рано для ребенка ее возраста. После смерти матери ее забрала на «воспитание» тетка. Тетка эта приходилась сестрой отцу Энн. Но вот отца Энн в глаза никогда не видела, да и мало что знала о нем. Только то, что он сидел в тюрьме за хищение в особо крупных размерах. Мама не любила о нем говорить, и Энн решила, что никогда не станет его искать. А тетка Энн была воплощением злобы и недовольства. Она вечно поливала всех грязью, а от ее тяжелого взгляда хотелось провалиться сквозь землю. Она называла Энн исключительно обузой. То есть это и правда было настолько часто, что Энн в какой-то момент откликалась на это слово чаще, чем на свое имя. А еще тетка не упускала возможности напомнить Энн о том, что ее мама мертва и никому она в этом мире на самом деле не нужна. Мол, ей дают крышу над головой и еду. И вот уже только за это Энн должна быть благодарна тетке по гроб жизни. Но и к этим аргументам были вопросики.
Еды дома почти не бывало, а на карманные расходы давались копейки или не давалось ничего. И когда Энн в пятнадцать впервые попалась на краже — украла, чтобы поесть, потому что тетка в который раз «забыла» оставить деньги на обед, — та сказала: «Ну вот, я всегда знала, что из тебя вырастет воровка. Вся в отца». Она даже не спросила, почему Энн это сделала.
С тех пор Энн усвоила главное правило: рассчитывать можно только на себя. Никто не придет, не спасет, не вытащит. Никто не впишется, если ты попадешь в беду. Только ты сама. И, может быть, Томми с Джул, но они такие же потерянные, как и она. Они держатся вместе, потому что вместе выживать проще. Но если придется выбирать, каждый будет спасать свою шкуру. Но сейчас все работали на удивление слаженно.
Джул и Томми после короткого ступора тут же подхватили игру: зашептались, изображая беззаботную болтовню. Томми даже сделал вид, что поправляет воротник Джул, будто у них тут тоже свои «дела».
Полицейская машина замедлилась.
— Эй, ребята, у вас все в порядке? — из открытого окна высунулся полицейский.
Томми повернулся к нему, изображая легкое удивление.
— Да, все нормально, офицер. Друг перебрал немного, домой ведем. — Он кивнул в сторону Энн и согнутого Винни.
— А не пробегал ли тут парень? В такой… странной куртке, на пару размеров больше его самого? — полицейский прищурился, разглядывая их.
— Пробегал, — лениво бросил Томми. — Вон туда свернул, во дворы. Мы еще так удивились, куда это он. Даже подумали, может, придержать его, но… Видите, друг совсем плохой. — Он развел руками, изображая бессилие и снова кивая в сторону издающего поразительно правдоподобные звуки Винни.
Полицейские еще пару секунд наблюдали за ними, но, видимо, потеряли интерес. Машина тронулась и скрылась за поворотом.
Энн все еще стoяла над Винни, придерживая егo за плечи.
— Уехали, — сказала она, выпрямляясь и делая шаг назад.
Винни выпрямился медленно, не спеша. Поправил кофту, засунул руки в карманы. Выглядел при этом так, будто ничего особенного не произошло. Будто его только что не спасали от полицейской машины, пригибая к земле в грязном переулке.
— Оригинально, — усмехнулся он. — Признаюсь, не ожидал от тебя такой смекалки.
— Заткнись, — отрезала Энн, кидая в него убийственные взгляды.
Она резко отстранилась, одернула кофту и сделала шаг назад.
— Ты явно чем-то недовольна, но вот никак не могу понять, чем именно, — подчеркнуто беззаботно кинул он, вновь принявшись возиться с сумкой, чтобы вытащить свою куртку обратно. Энн скрестила руки на груди.
— В кого ты такой засранец? — почти прошипела Энн, и это вызвало у него очередную усмешку.
Губы красивые, надо признать. Как и все в его холодном лице.
Но Энн упрямо отогнала эту мысль.
— Может, спасибо скажешь за помощь и вернешь паспорт с деньгами? Твои липкие ручонки прихватили лишнее.
Джул и Томми стояли чуть в стороне, наблюдая за происходящим с откровенным интересом. Им только попкорна не хватало.
Винни тем временем невозмутимо натянул свою огромную куртку и закинул на плечо сумку. Болтать он, видимо, не собирался.
— Ты не с того начала. Сначала твои липкие ручонки, — сказал он и ткнул пальцем в Энн, — полезли в мой карман — за деньгами и побрякушками. А все остальное было уже потом, — спокойно бросил он, лениво похлопывая себя по карманам.
— Да хватит. Можно подумать, ты не обчистил бы меня первым при первой возможности! Документы верни! — взвизгнула она, теряя самообладание.
Ей не нравилось, когда ее загоняли в угол. Проигрывать — тем более. А Винни делал это с пугающей легкостью.
Он замер, разглядывая ее с той же ленивой усмешкой.
— Но мы этого уже не узнаем, верно? Зато точно знаем другое: как ты первая пыталась стащить мои деньги. И как совершенно бездарно это у тебя вышло. Ах, ну да. Точнее, не вышло. Все просто. Не умеешь — не лезь.
Он говорил спокойно. Почти весело. Это бесило Энн сильнее всего.
— Что за бред ты несешь? Я еще могу стерпеть твою фамильярность, но обвинять меня в непрофессионализме — это уже слишком. Ты вообще представляешь, сколько дел я провернула?
Паспорт на секунду отошел на второй план.
Томми лениво прислонился к стене, понимая, что быстро это не закончится. Джул продолжала наблюдать за перепалкой с живым интересом.
— Да брось. Сплошное любительство. Тебя спасает милое личико — и только. Просто раньше тебе не попадались те, кто работает профессионально. А теперь — попался. И вот, ты провалилась с треском. И теперь очень невежливо требуешь свои документы назад.
Винни чуть склонил голову набок, рассматривая ее, будто какую-то забавную, но совершенно не опасную зверушку.
Энн чуть не взорвалась от злости. Не то чтобы она считала себя безупречным профи. Нет, она знала, что во многом ее «феноменальный успех» в этом деле обусловлен банальной удачей. Но слушать подобное было ой как неприятно, особенно от него. Потому что это все равно что признать: она худшая в том, что делает лучше всего. Ладно, не худшая, но талантами не блещет.
Она вспомнила свою первую неуклюжую кражу в четырнадцать. Тогда был голодный вечер, потому что тетка ушла к какому-то очередному мужику, оставив холодильник пустым. Энн пошла в маленький продуктовый магазин на углу, долго ходила между рядами, а потом просто сунула батон хлеба и пачку дешевой колбасы под куртку и вышла на улицу, стараясь не отсвечивать. Ей было до смерти страшно в тот момент, но в итоге все прошло как по маслу, и никто ее не заметил. Продавец даже не посмотрел в ее сторону.
Тогда она посчитала это неким знаком.
А потом были еще кражи. Много. Она приноровилась, научилась чувствовать людей, угадывать, кто клюнет на улыбку, а кого лучше обходить стороной. Нашла компанию — сначала просто каких-то бунтующих подростков, потом подвернулись Томми и Джул. Их жизнь тоже была похожа на пороховую бочку, и им тоже нужно было выживать. Поэтому они стали держаться вместе.
Но Энн никогда не училась по-настоящему. Не знала ни приемов, ни техник, ни того, как заметать следы. Она импровизировала. И до сегодняшнего дня ей везло.
А теперь этот парень с холодными глазами смотрел на нее и говорил правду. Рано или поздно удача от нее отвернется, и тогда…
Энн тряхнула головой, отгоняя мысли. Не сейчас. Сейчас не время для рефлексии. Сначала нужно забрать паспорт, а потом можно будет сколько угодно ненавидеть себя за бездарность.
— Я… ты… — она даже не знала, с чего начать.
Винни усмехнулся, достал из кармана ее документы. Потом отсчитал часть денег — ровно столько, сколько, по его мнению, она заслужила, и сунул ей в руку.
— Держи. И процент — за помощь с копами. Я бы и сам справился, но так и быть. — Он спрятал оставшиеся деньги обратно в карман. — Чао.
И, не дожидаясь ответа, развернулся и поспешил прочь — быстрым, уверенным шагом, в том же направлении, куда и бежал до этого.
Энн осталась стоять на месте. Все вроде бы закончилось как нельзя лучше. Документы вернули, часть денег тоже. Можно было выдохнуть.
Но что-то внутри не давало покоя.
— Придурок! — крикнула она ему вслед.
Он даже не обернулся.
Полное игнорирование оказалось хуже, чем грубый ответ.
— Пойдем, Энн. Какой-то псих, — наконец фыркнула Джул, дернув ее за рукав.
Томми что-то добавил, уже удаляясь. Энн взглянула на паспорт в руке и задумалась о своей жизни, застрявшей между двумя неблагополучными районами, в бесконечной череде краж и рискованных авантюр. Она не выбирала эту жизнь, она просто оказалась в ней, словно проиграв в лотерею.
«А что, если бы все могло быть иначе?» — мелькнула мысль.
Что, если бы у нее появилась возможность вырваться из этого болота, учиться, жить без постоянного страха. Она даже не представляла, каково это — просыпаться без мысли о необходимости украсть, чтобы выжить. Чудес она не ждала, но, стоя в этом грязном переулке, под лай собаки и пьяные крики местных обитателей, она вдруг задалась вопросом: а есть ли другой путь?
«Глупости», — одернула себя Энн.
Надежда — это слабость, а слабость в этих местах убивает.
Энн бросилась за друзьями.
Разговоры ребят звучали на фоне, Энн их почти не слышала. Она еще пару раз обернулась. Но фигура Винни давно растворилась в темноте.
Глава 4. Удивительный день
Энн любила приходить в местный городской парк, потому что казалось, будто это единственное место в их захолустье, где можно почувствовать себя нормальным человеком. Здесь было чисто и ухоженно, что являлось прямой противоположностью всему остальному району. Энн любила прийти сюда и плюхнуться прямо на траву. Вытянуть ноги, понежиться на солнышке и почитать. По выходным здесь собирались мамочки с колясками, влюбленные парочки, которые шептались на скамейках, и редкие одиночки вроде Энн, которые приходили сюда за тишиной и спокойствием. Нахождение здесь являлось некой медитацией. Особенно если ты привык проводить время в шумном и грязном районе вроде того, откуда и была Энн.
И вот теперь она сидела на траве, прислонившись спиной к стволу старого дуба, и сжимала в руках конверт. Это был конверт от клиники «Медика», что обслуживала их район по государственной страховке. Вообще про эту клинику было много плохих отзывов, и врачи там работали так себе. Не самый лучший выбор, но платную частную клинику она, разумеется, не могла себе позволить.
А плановый осмотр Энн проходила каждый год строго по расписанию. И дело было вовсе не в излишней мнительности. Дело в том, что была у нее одна странная особенность. С детства она не могла чувствовать боль, как ее чувствуют нормальные люди. Ну, или, если быть точнее, почти не могла чувствовать. Впервые это стало заметно, когда ей было лет семь. Тогда она свалилась с велосипеда и разодрала обе коленки в мясо. Раны были страшные. Девчонки, с которыми она гуляла, разбежались с криками, а она совершенно спокойно поднялась на ноги и пошла домой. Она понимала, что раны выглядят ужасно, но все равно практически ничего не чувствовала. Легкое жжение ощущалось, но не более того. Энн не плакала и не истерила. Просто пришла к тетке и сказала, что, наверное, следует как-то обработать раны. Когда тетка увидела кровавые следы, поднялся страшный переполох. А в двенадцать у Энн случился аппендицит, а она ходила с ним неделю, списывая легкий дискомфорт на несварение. Когда она наконец попала в больницу, врач посмотрел на показатели Энн и ахнул. Он сказал, что аппендикс едва не разорвался и если бы она еще проходила в таком состоянии пару дней, то исход был бы плачевным. Врач сказал: «Да как же ты так ходила? Ты вообще что-нибудь чувствуешь, девочка?» Она честно ответила: «Не особо». С тех пор и завела привычку раз в пару лет делать полный чекап организма, чтобы не пропустить что-нибудь серьезное. Лучше перебдеть, чем второй раз попасть на операционный стол с чем-нибудь вроде гнойного перитонита.
Обычно Энн вообще не переживала за результаты, потому что никогда у нее ничего серьезного не находили. Да и несерьезного даже не находили. Здорова как лошадь, хоть завтра в космос лети. Так что и сейчас она без задней мысли вскрыла конверт и достала листок, бегло оглядывая его.
Взгляд скользнул по строчкам: гемоглобин в норме, лейкоциты тоже, все показатели крови стандартные, никаких отклонений. Она уже хотела сложить листок обратно, когда заметила строчку в самом низу, напечатанную жирным шрифтом:
«Обнаружен нейроотличный ген».
Энн замерла.
Она перечитала один раз, другой, третий. Она понятия не имела, что это может значить. Беспокойство и тревога волнами разливались где-то в районе солнечного сплетения. Она больна? Никогда в результатах анализа она не видела ничего подобного.
— Что за бред? — прошептала она себе под нос.
Она снова пробежалась глазами по строчкам, будто надеялась, что ошиблась. Но нет. Буквы были одни и те же.
— Ошибка, — сказала она вслух, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Сто процентов ошибка. Надо будет позвонить в клинику, спросить, что они там понаписали.
Она сунула листок обратно в конверт, но почему-то не выбросила. Спрятала в карман худи, будто это могло что-то значить.
— Да ну его, — пробормотала она, отгоняя мысли. — Позвоню завтра, разберусь.
Она просидела в парке еще какое-то время, а затем пошла в сторону дома. В кармане завибрировал телефон. На экране отобразился незнакомый номер.
— Алло? — ответила она, не скрывая удивления.
— Энн Роуд? — раздался в трубке вежливый женский голос.
— Да, — настороженно ответила девушка.
— Вас беспокоят из клиники «Медика». Результаты ваших анализов выявили некоторые уникальные особенности, которые очень интересуют руководство Академии Хадли. Мы передали им копию документов. На ваше имя поступило ценное письмо. Оно ожидает вас в почтовом отделении на Грейв-лейн. Рекомендуем забрать его сегодня.
Энн хотела спросить, что вообще происходит и что это еще за письмо, но в трубке раздались короткие гудки. Она уставилась на телефон, не веря своим ушам.
Академия Хадли? Ценное письмо? Что за черт сегодня вообще происходит?
Долго не думая, она направилась на почту. Ей хотелось поскорее узнать, в чем дело. Ноги несли ее сами, а в голове пульсировала одна мысль: очевидно, это как-то связано с тем дурацким анализом.
На почте ей вручили плотный конверт из бархатной на ощупь бумаги. Энн ошарашенно крутила его в руках и все не могла понять, что к чему. На обратной его стороне красовался тисненый золотом герб Академии Хадли. Стилизованные буквы «А.Х.» с расправленными крыльями, похожими на птицу. Энн разорвала конверт дрожащими руками.
Внутри было вложено письмо, напечатанное на официальном бланке и подтвержденное печатью. Энн пробежала глазами по строчкам:
«Уважаемая Энн Роуд!
На основании анализов, проведенных в клинике «Медика», у вас выявлены уникальные личностные особенности. В связи с этим Академия Хадли приглашает вас на бесплатное обучение.
Ваше присутствие необходимо завтра в 9:00 по адресу: Академия Хадли, центральный корпус. При себе иметь личные вещи (одежда, обувь, предметы личной гигиены). Проживание и питание оплачиваются академией.
С уважением,
приемная комиссия Академии Хадли».
Энн перечитала письмо несколько раз, но все равно никак не могла поверить.