Эффект Хадли
«Бесплатное обучение. В Академии Хадли. Для меня? Чего?» — крутилось в ее голове.
Она хотела рассмеяться, но вместо этого почувствовала, как к горлу подступил ком.
— Они ошиблись, — прошептала она. — Сто процентов ошиблись.
Но письмо было настоящим.
Она стояла посреди улицы, сжимая в руках конверт, и чувствовала, как ее жизнь только что разделилась на «до» и «после».
«Надо хватать удачу за хвост. Наверное», — сказала она себе.
Однако сейчас ей предстояло пойти в бар, где ее с нетерпением ожидали друзья, чтобы привычным образом провести «досуг». У Энн много разных мыслей крутилось в голове, начиная от самой простой: стоит ли говорить о письме друзьям? И заканчивая довольно сложной: нужно ли ей вообще идти в академию завтра?
Уже позже Энн сидела в баре, крутила в руках стакан со своим напитком и смотрела, как Томми активно кивает под долбящую музыку, без стеснения тыкая пальцем в мужчину средних лет, который сидел за столиком и глушил одну стопку за другой.
— Говорили, у вон того толстый кошелек. — Томми был на удивление бодр.
Энн посмотрела на друга.
— А ты с ним справишься, если что?
— Ну ты как-то это… не доводи, в общем. Давай по-тихому и свалим в другое место, — выдал он, причем довольно громко, параноидально озираясь по сторонам.
Энн закатила глаза. Как бы она ни старалась, мысли были заняты другим — конвертом из Академии, который лежал у нее в кармане, и письмом, которое она перечитывала уже раз десять.
Она должна была сказать им. Томми и Джул. Но не могла подобрать слов. «Ребята, я, наверное, уезжаю в Академию Хадли. Что скажете?» Она прекрасно знала, что они скажут. Сама бы отреагировала так же. Уйти отсюда к сытной жизни означало предательство. Их дружбы, их семьи. Она собиралась бросить их и чувствовала себя паршиво в связи с этим.
— Ла-а-адно. Балбес.
Она отвесила ему легкий подзатыльник и, пританцовывая, подплыла к столику мужчины.
Все шло по привычной схеме. Она улыбалась, смеялась, делала вид, что ей интересно. Но как бы ни старалась, постоянно возвращалась мыслями к письму. Академия. Шанс начать новую жизнь. Возможно, единственный.
Энн почти не вслушивалась в сальные шутки толстяка, который с каждой рюмкой становился все навязчивее. Она смотрела на его оттопыренный карман, где ее дожидался пухлый кошелек, и думала: «А может, ну его? Может, стоит просто остановиться прямо сейчас?».
Страх перед неизвестностью давал о себе знать. Если она бросит эту жизнь, что будет с ней дальше? Вдруг ничего не получится? Что, если ее вышвырнут из Академии и все станет только хуже?
Она потягивала свой напиток, пытаясь заглушить внутренний голос. Но он не умолкал.
«Что ты здесь делаешь? — шептало что-то внутри. — Зачем ты делаешь это? Ты же решила…»
Кажется, она просто не знала, как иначе. В их городишке толком не было работы, не было денег, не было будущего для такой, как она. А были бары, толстые кошельки пришлых богачей и навыки, которые она оттачивала годами.
— Заткнись, — прошептала она себе под нос.
Наконец Энн приготовилась действовать. Еще один шот, который мужчина опрокинул в себя, пара шуток для поддержания беседы. Она опустила взгляд на карман — кошелек был на месте. Мужчина потянулся к ней, чтобы обнять, и в этот момент ее пальцы скользнули в его карман.
Все прошло гладко. Кошелек перекочевал в ее карман, а мужчина даже не заметил.
— Мне нужно отойти, — сказала она, поднимаясь. — Скоро вернусь.
Она хотела подойти к друзьям, но не нашла глазами Тома и Джул там, где они должны были ее ждать. Ей стоило бы выйти на улицу, но внезапно для Энн ее настигло состояние неконтролируемого нарастающего ужаса. Кажется, она читала в какой-то статье по психологии, что так проявляются «панические атаки». Особо не анализируя, она кинулась к женскому туалету, который был в конце коридора — подальше от чужих глаз. Залетела в свободную кабинку, закрылась и прислонилась спиной к стене. В руке был кошелек. Она выиграла.
— Твою мать, — прошептала она, чувствуя, как колотится сердце.
На нее накатила новая волна паники. Что, если он хватится? Что, если заметит? Что, если за ней уже идут? Она не понимала, что с ней творится: такие мысли и ощущения были в диковинку. Она вытащила деньги, сунула в карман джинсов, а пустой кошелек бросила в мусорное ведро.
— Она должна быть где-то здесь! Ищите эту… Она забрала мои деньги!
— Да, мистер Тейт, успокойтесь.
— Ищите, мать вашу!
Энн замерла. Голоса доносились откуда-то из коридора, но быстро приближались. Она прижала ладонь ко рту, стараясь дышать тише.
«Не паникуй, — сказала она себе. — Просто сиди тихо».
Но сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю округу.
— Осмотрите здесь, — раздался командный голос.
Энн вжалась в стену, не дыша. В кабинке было маленькое окно — форточка, ведущая в темный переулок за баром. Она не раздумывала. Вскочила на унитаз, нащупала ногами край подоконника и, подтянувшись на руках, начала протискиваться наружу.
— Здесь никого, — сказал кто-то в туалете.
— Проверьте остальные кабинки.
— Все открыты, кроме…
Энн вывалилась на мусорный бак, больно ударившись коленом, спрыгнула вниз и бросилась бежать. Один кед слетел с нее из-за дурацкой привычки плохо завязывать шнурки, но искать его времени не было.
Она не оглядывалась. Просто бежала. По переулкам, через дворы, мимо мусорок и спящих бомжей, пока легкие не загорелись огнем.
Только завернув за угол какой-то подворотни, где даже днем ходить было страшно, она остановилась.
Опираясь руками о колени, стараясь отдышаться, она пыталась прийти в себя. Сердце бешено колотилось. В голове шумело.
Мокрая и грязная, она села прямо на асфальт, обхватила голову руками и закрыла глаза.
— Идиотка, — прошептала она. — Полная идиотка.
Вскоре Энн поднялась на ноги, отряхнула джинсы и, прихрамывая на босую ногу, побрела к выходу из переулка. Вся эта ситуация натолкнула ее на удивительно здравую мысль: предложение академии надо принимать, иначе недолго ей осталось жить в таком режиме. Либо прибьют, либо посадят.
В кармане завибрировал телефон — Томми.
— Ты где? — спросил он, не здороваясь. — Мы тебя потеряли. Тот мужик психанул, охрану привел. Думали, ты встряла.
— Встряла, но выкрутилась, — ответила Энн. — Встречаемся у «Старого фонаря» через десять минут. Есть разговор.
— О чем?
— Придешь — узнаешь.
Она сбросила вызов.
«Старый фонарь» был их запасным местом — маленькая круглосуточная забегаловка на окраине города, где можно было не бояться, что кто-то из клиентов бара узнает их. Копы сюда не заглядывали, местные сидели по углам и не лезли в чужие дела. Идеальное место, чтобы перевести дух после провала.
Энн зашла внутрь, заказала три кофе и села за самый дальний столик. Нога замерзла: она наступила в какую-то лужу по пути.
Минут через десять в дверях показались Томми и Джул. Оба выглядели встревоженными. Джул с порога накинулась:
— Ты чего творишь? Мы за тебя переживали вообще-то!
— А вы-то куда свалили? И я, по-твоему, в спа-салоне была? — огрызнулась Энн. — Садитесь уже.
Они сели напротив. Томми взял кофе, сделал глоток и выругался, поморщившись: обжегся.
— Ну, рассказывай. Что за срочный разговор?
Энн выдохнула. Достала из кармана худи конверт — помятый, с перечитанным уже раз двадцать письмом, — и положила его на стол.
Томми и Джул уставились на конверт, потом на нее.
— Это что? — спросила Джул.
— Откройте, — сказала Энн.
Томми взял конверт, вытащил письмо. Они читали его по очереди — сначала Томми, потом Джул. Молчали. Тишина затянулась.
— Это шутка? — наконец спросила Джул, поднимая на Энн глаза.
— Нет.
— Академия Хадли? — переспросил Томми, будто не верил своим глазам. — Та самая?
— Та самая.
— И ты… ты собралась туда? — голос Джул дрогнул.
— Завтра утром, — ответила Энн.
Повисла пауза.
— А мы? — спросила Джул тихо. — Ты нас бросаешь?
— Не бросаю, — сказала Энн, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Но это мой шанс. Единственный. Я не знаю, по какому принципу они выбирают кандидатов на обучение у них, но по какой-то причине я им подошла. Вроде как… я должна попробовать.
— А если они все-таки решат, что не подходишь? — спросил Томми.
— Если нет — вернусь.
— Некуда будет возвращаться, — выпалила Джул, и эти слова повисли в воздухе, как приговор.
Энн не знала, что ответить. Она смотрела на подругу и чувствовала, как между ними растет трещина.
— Джул…
— Нет. — Та поднялась. — Ты все решила. Тебе наше мнение не нужно.
— Нужно!
— Тогда оставайся.
— Я не могу, — выдохнула Энн.
— Значит, все правильно. — Джул кивнула. — Мы тут, а ты там. Удачи, Энн.
Она развернулась и вышла.
Томми помедлил.
— Она просто не хочет тебя терять, — сказал он, глядя в окно, за которым скрылась Джул.
— Я знаю.
— И я тоже не хочу, — добавил он, поднимаясь. — Но если это твой выбор… надеюсь, ты не облажаешься.
Энн вытащила награбленные деньги из кармана и положила на стол перед Томом.
— Возьми. У толстяка сперла.
Том помедлил секунду, но молча сунул деньги себе в карман. Он пожал ее плечо и вышел следом за Джул.
Энн осталась одна.
Кофе остыл. А на столе лежал конверт, который должен изменить всю ее жизнь.
Она убрала его в карман, поднялась и, прихрамывая, вышла на улицу.
Тетке она рассказала все тем же вечером. Та только махнула рукой — вали, мол, мне же легче будет.
Энн собрала рюкзак. С собой закинула только то, что было ее. А принадлежало ей не так много вещей: пара футболок, джинсы, запасные кеды на случай, если эти развалятся окончательно, старая толстовка с заплаткой на локте — некрасивая, зато теплая. И фотография. Старая, потрепанная, с загнутыми углами, на которой мама смеялась, запрокинув голову, а маленькая Энн сидела у нее на руках и, кажется, пыталась стащить с нее солнцезащитные очки. Энн не помнила тот день — слишком мала была, — но фотографию хранила как величайшее сокровище.
Она легла, накрылась старым пледом и уставилась в потолок. Завтра начнется новая жизнь. И она очень хотела верить, что у нее все получится.
Глава 5. (Не)приветливая Академия Хадли
На следующий день Энн подскочила раньше, чем прозвенел будильник, хотя обычно она любила как следует поспать. Она оделась, закинула свою небольшую сумку со скромными пожитками на плечо и выскочила на улицу, оставляя за спиной и ненавистную теткину квартиру, и всю эту давно доставшую ее жизнь. На последние деньги она вызвала такси.
Поездка длилась минут тридцать, и все это время Энн не могла усмирить дыхание. Сердце бухало так сильно, что она даже начала переживать в какой-то момент. Было бы обидно склеить ласты, не доехав получаса до новой счастливой жизни. Но она отмахнулась и откинула дурные мысли из головы. Решила, что сейчас ей некогда об этом думать. И если вдруг ее организм решил устроить забастовку и организовать сердечный приступ, то ему придется подождать. Он выбрал очень неподходящий момент.
Обшарпанные виды привычного района Энн сменялись пригородными пейзажами. Теперь машина неслась по узкой пустой дороге, по обе стороны от которой шуршал зеленый лес. Энн завороженно смотрела в окно, хотя она видела эти леса сто раз. Просто именно сегодня, именно в этот момент все вокруг приобретало какой-то особенный, почти магический флер.
В конце концов машина снова выехала к домам. Только теперь это были роскошные особняки, в которых жили самые богатые люди этого города. В этом районе Энн, кажется, никогда не бывала. Она глазела по сторонам, стараясь уцепиться взглядом и как можно лучше разглядеть проплывающие мимо окошка машины постройки.
Вскоре такси остановилось, и Энн непроизвольно ахнула, прикладывая ладонь к груди. Прямо перед машиной выросло громадное роскошное здание. Это и была Академия Хадли.
Энн расплатилась с водителем наличными и вышла из машины. Она замерла на месте и задрала голову, чтобы оглядеть архитектурную громадину. Это было странно, но вместо ожидаемого восхищения перед величием места ее настигло пронзительное болезненное чувство собственной незначительности. Быть может, это происходило из-за травм, которые Энн нанесла судьба. Она никогда не считала себя достойной хорошей жизни, пусть и всеми фибрами души к ней стремилась. Причина была не сильно важна, главным являлось то, что Энн, даже не переступив порог академии, ощутила себя самозванкой.
А Академия Хадли, окутанная утренним туманом, нависала и возвышалась над ней. Здание было похоже на какое-то средневековое строение, чудом оказавшееся в двадцать первом веке. Первое, что бросалось в глаза, — замысловатая каменная кладка здания, готические высокие шпили и стрельчатые окна. Все это буквально завораживало своей красотой и излучало ауру богатства и недоступности. Энн сделала несколько робких шагов и оказалась прямо у черных кованых ворот, на которых висели золотистые большие буквы «А.Х.». На секунду Энн показалось, будто эти ворота напоминают пасть огромного чудовища, которая вот-вот поглотит ее и намертво замкнется, стоит только переступить порог. «Вот же воображение разыгралось», — подумала Энн.
Но чувство собственной незначительности никуда не делось. Напротив, оно охватило ее с какой-то новой силой, доходя до абсурда.
Энн судорожно оглядела себя сверху вниз.
На ней было надето черное платье длиной до колен. Это, кстати, была единственная более-менее приличная вещь в шкафу, которую она смогла найти после получаса лихорадочных поисков. И то, это платье они с Джул сперли пару лет назад в каком-то неплохом брендовом бутике. В тот вечер они с подругой просто шатались по центру и не знали, чем себя занять. В итоге забрели в небольшой пафосный по их меркам магазинчик, название которого Энн не помнила, потому что совсем не разбиралась во всей этой моде и дизайнерском тряпье. Как-то не до того ей было. В общем, зашли они туда и решили стянуть что-нибудь забавы ради. Выбор пал на черное базовое платье. Одно из тех, что и в пир и в мир. Самое забавное, что в том магазине охрана и продавцы смотрели на них так внимательно, с презрением, но, как понятно, все равно не смогли уследить. Платье это было самым обыкновенным. Можно сказать, строгим или даже элегантным, если не считать слегка обтрепавшийся за пару носок подол. И вроде бы можно было порадоваться, но на ногах Энн все равно красовались ее единственные более-менее целые кеды. Одну пару она, можно сказать, потеряла в недавнем бою — один кед остался в том туалете бара, где она стянула свой последний в жизни, как она надеялась, кошелек. И те кеды, как назло, выглядели получше. А эти были уже такие, видавшие виды. С потертыми носами и следами краски, которую она уже не могла оттереть.
«Видок что надо! — промелькнуло у нее в голове. — Я прямо-таки готова к триумфальному выходу». Не то чтобы она сильно парилась по жизни о том, что про нее подумают другие. Да, надо сказать, вообще не парилась особо. Но сейчас она, сколько бы ни пыталась, абстрагироваться от мыслей было трудно. Наверное, в новом месте ей просто хотелось быть другой. Да хоть раз в жизни, черт возьми. На миг стать кем-то, кто не вызывал у прохожих желания перейти на другую сторону дороги. Но долбаные старые кеды все испортили.
Энн переборола дрожь и приблизилась к внушительной дубовой двери, украшенной бронзовыми деталями. Ручка в виде змеи, сжимающей кольцо в пасти, оказалась неподатливой.
— Черт, — вырвалось у нее, когда первая попытка открыть дверь не увенчалась успехом. После второго, более настойчивого стука, когда надежда почти иссякла и мысль о розыгрыше или злой шутке стала более вероятной, дверь наконец приоткрылась.
На пороге возник пожилой мужчина в темно-синей форме с эмблемой академии. Его вид был немного растрепанным, будто он только что вынырнул из сна — что, как оказалось, недалеко от истины. Он часто моргал, пытаясь сфокусировать взгляд на Энн.
— Мисс Роуд? — прохрипел он. — Ага, новенькая. Проходите. Я мистер Соул. Обычно я занимаюсь наблюдением за камерами — ночная смена, безопасность, все дела, — но сегодня меня попросили вас встретить. Вечно я на подхвате. — Он подавил зевок. — Прошу прощения.
Энн хотела было поприветствовать мистера Соула, но вместо слов из ее горла вырвалось лишь нечленораздельное мычание. К счастью, мужчина, казалось, ничего не заметил. Он ловко подхватил ее сумку и жестом пригласил пройти внутрь.
Шагнув через порог, Энн оказалась в холле, который поразил ее своими масштабами. Он был настолько огромен, что в нем с легкостью поместился бы весь ее дом, включая двор и сарай. Мраморный пол сиял, как зеркало, отражая великолепие интерьера. Стены были увешаны картинами в тяжелых золоченых рамах — портретами людей с высокомерными лицами, которые, казалось, смотрели на нее с презрением, словно из глубины веков. Потолок украшала искусная лепнина, изображающая сцены из античных мифов: боги, титаны, сражения — все это было загадкой для Энн, не слишком сведущей в древнегреческой мифологии.
Высокие стрельчатые окна пропускали скудный утренний свет, но внутри царил полумрак и торжественность. Огромная хрустальная люстра, свисавшая с потолка, искрилась, привлекая взгляд. Энн невольно замедлила шаг, подняв голову, чтобы рассмотреть ее. Она чувствовала себя так, будто ее забросили в музей.
Мистер Соул шел впереди, не оборачиваясь. Его стоптанные ботинки чуть слышно шаркали по бархатным ковровым дорожкам — таким мягким и толстым, что Энн показалось, будто она ступает по облаку. Она смотрела под ноги и с ужасом думала о своих кедах, которые наверняка пятнали это великолепие одним своим присутствием.
— Не отставайте, — пробормотал мистер Соул, когда они подошли к широкой лестнице с коваными перилами. — Ваша комната на втором этаже. Но для начала мы заскочим на пару слов к мистеру Хадли.
Тут-то Энн и отвлеклась от разглядывания интерьеров.
— К мистеру Хадли? То есть как? Вот так сразу? — растерянно пробормотала она, чуть не споткнувшись об этот роскошный ковер.
— Угу, — коротко бросил мужчина. — А как же. Мистер Хадли обязательно беседует с каждым новым студентом. Особенно если… кхе-кхе… — он запнулся и неловко откашлялся. — В общем, что я тут распинаюсь, не мое это дело. Идемте.
У Энн по спине пробежался холодок. Особенно если что? Вопрос застыл в голове и буквально сводил мозг, но она не решилась устроить допрос с пристрастием мистеру Соулу, хотя очень хотелось. Она лишь безропотно поплелась дальше за мужчиной, перебирая в голове бесконечные варианты значения этой загадочной брошенной им фразы. «Особенно если этот студент — нищенка из трущоб с сомнительной репутацией? Или особенно если произошла ошибка и письмо о приглашении на учебу прислали не тому человеку?» — все это с бешеной скоростью проносилось у Энн в голове, пока она попутно пыталась унять дрожь в пальцах. За этими размышлениями девушка и не заметила, как они с мистером Соулом прошли чуть ли не половину академии, поднялись по каким-то лестницам, попетляли по коридорам и очутились у солидной высокой двери. Ее проводник затормозил и обернулся к ней. А Энн, загнанная своими же мыслями, чуть не впечаталась в мужчину.
— Секундочку. Я только предупрежу мистера Хадли, — сказал он.
Энн нервно сглотнула, но кивнула. А что ей еще оставалось? Тогда мужчина бодро кивнул в ответ и повернулся к двери. Он постучал несколько раз и сразу же приоткрыл ее, просунувшись в образовавшийся проем.
— Мистер Хадли. Леди Энн Роуд прибыла. Я привел ее, как вы и просили. Ей пройти?
— Благодарю, Соул. Да, пусть проходит. Подождите, пожалуйста, ее в коридоре. Наш разговор не займет много времени.
— Конечно. Как скажете.
Мистер Соул снова обернулся к Энн, отступил пару шагов от двери и услужливым жестом руки пригласил ее пройти.
— Прошу. Мистер Хадли ожидает вас, — сообщил он.
Энн в глубокой прострации и на ватных ногах зашла в кабинет. В тот момент она хотела провалиться сквозь землю от волнения. Она думала лишь о том, что, может, и к лучшему, что она толком ничего не успевала переваривать и осознавать. Так бы разнервничалась вконец и убежала, не оборачиваясь. А тут все быстро и без лишних разговоров. И нет у нее времени, чтобы передумать.
Как только Энн переступила порог кабинета, дверь за ее спиной закрылась. Точнее, мистер Соул ее закрыл. Энн так и осталась стоять на входе как вкопанная и вылупилась на мистера Хадли, который восседал за своим столом. И то ли она слишком впечатлилась и перенервничала, то ли действительно все было так, но ей в тот момент показалось, что мистер Хадли выглядел абсолютно величественно и строго. Она с трудом могла бы подобрать подходящие слова, описывающие его. Он выглядел ровно так, как и должен выглядеть человек его статуса: аккуратная прическа, седоватые виски и дорогой костюм с иголочки. И глаза. Такие пристальные, умные глаза. Будто прямо в них был встроен сканер, рассчитанный на распознание выгодных сделок и нужных людей. Но было в них и нечто холодное, отталкивающее… Впрочем, Энн настолько разволновалась, что, казалось, ей могло померещиться уже что угодно. Больше она ничего не рассмотрела. Даже кабинет не окинула глазами. Не до того ей было.
— Рад знакомству, леди Энн. И добро пожаловать в нашу академию. Что же вы стоите у дверей? Присаживайтесь.
Мистер Хадли откинулся в своем кресле и жестом указал на стул, стоящий напротив его стола. Энн послушно подошла и села.
— Здра… здравствуйте, мистер Хадли. Я… для меня огромная честь быть здесь. Я… — наконец после первого ступора затараторила Энн.
Мужчина не дал ей закончить мысль.
— Мы тоже рады, что вы откликнулись на наше предложение. Как добрались? — с напускной участливостью поинтересовался он.
— Я… хорошо добралась, — коротко ответила Энн и опустила глаза, не зная, как себя вести.
— Рад слышать, — мужчина попытался изобразить что-то вроде формальной улыбки. — Как вы думаете, почему вас пригласили?
Энн замялась. Этот вопрос крутился у нее в голове с того самого момента, как она получила письмо. Она перебирала десятки вариантов: от банальной ошибки до чьей-то злой шутки. Но сейчас, сидя напротив мистера Хадли, она вдруг поняла, что ни один из них не тянет на правду.
— Честно говоря, я понятия не имею, — призналась она. — Мои оценки никогда не были выдающимися. Я не побеждала на олимпиадах, не публиковала научных работ, ничего такого. Более того, я росла в очень бедной семье… впрочем, у меня толком и не было семьи. Когда пришло письмо, я подумала, что это какая-то ошибка.
— Это не ошибка, — спокойно ответил Хадли. Он сложил пальцы домиком и посмотрел на нее поверх очков. — Скажите, леди Энн, вы верите в волшебство?
Энн моргнула. Вопрос был настолько неожиданным, что она на секунду забыла, как дышать.
— В каком смысле? — осторожно переспросила она. — В сказки, что ли?
— В самом разном. Например, самое банальное — в способность управлять энергией, которая пронизывает этот мир, и подчинять ее своей воле.
Энн открыла рот, потом закрыла. Ей показалось, что она ослышалась. Магия? Способности? Это что, проверка на доверчивость? Или у мистера Хадли специфическое чувство юмора? Что за хрень?
— Я… я никогда об этом не думала, — выдавила она наконец. — То есть, когда я была маленькой, я, конечно, читала сказки. Но это же просто сказки.
— Сказки часто основаны на реальных событиях, — подметил Хадли. — Просто со временем правда обрастает вымыслом, и никто уже не помнит, с чего все начиналось. — Он подался вперед, и его глаза блеснули. — Наша академия — не просто учебное заведение, леди Энн. Мы не готовим юристов, экономистов или врачей. Здесь учатся люди, которые обладают даром или могут его обрести.
Энн почувствовала, как у нее пересохло во рту. Она хотела что-то сказать, но слова застревали в горле. Мистер Хадли между тем продолжил, и его голос звучал буднично, как будто он рассказывал о погоде:
— В этой академии учатся люди с врожденными способностями. Те, у кого дар проявился с детства, и те, кто узнал о нем позже. Но есть и другая категория студентов — те, кто не обладал никакими способностями от рождения. Они могут получить доступ к способностям с помощью специальных амулетов. Артефактов, которые пробуждают скрытый потенциал. Потенциал, заложенный в генах.
Он сделал паузу, глядя прямо на Энн.
— Недавно вы прошли медицинское обследование в рамках государственной программы.
Энн кивнула.
— Так вот, — продолжил Хадли, — результаты вашего обследования показали наличие у вас особого генетического маркера. Того самого, который отвечает за предрасположенность к способностям. Вы, леди Энн, врожденно одаренная. Сами того не зная, вы всю жизнь обладали потенциалом, который можно… то есть необходимо пробудить. Именно поэтому вас пригласили в нашу академию.