Эффект Хадли

Энн сидела, не шевелясь. Генетический маркер? Предрасположенность к способностям? Это что, шутка? Как вообще это можно осознать? Но лицо мистера Хадли оставалось абсолютно серьезным.

— Я… вы серьезно? — только и смогла выдавить она.

— Абсолютно, — кивнул он. — Я понимаю, это непросто принять с ходу. Но уверяю вас, все сказанное мной — правда. И теперь, когда вы знаете правду, я должен попросить вас подписать кое-какие бумаги.

Он выдвинул ящик стола, достал оттуда тонкую папку и подвинул ее к Энн. Она машинально взяла ее в руки.

— Это соглашение о неразглашении, — пояснил Хадли. — Поскольку вы отныне вступаете в ряды нашей академии, вы должны понимать, что все, о чем мы говорили и будем говорить впредь, является конфиденциальной информацией. Вы не имеете права распространять ее за пределами академии. Это стандартная процедура.

Энн пролистала бумаги невидящим взглядом. Буквы расплывались перед глазами. Она все еще пыталась переварить услышанное. Она — одаренная. В ней есть какой-то особый ген. Ее пригласили не за оценки и не за таланты, а потому что она родилась с каким-то особенным геном. Полный сюрреализм.

— Подпишите здесь и здесь, — Хадли указал на нужные строки. — И не волнуйтесь, леди Энн. Вы делаете правильный выбор.

Энн взяла ручку, которую он ей протянул. Пальцы дрожали. Она поставила свою подпись на нескольких страницах. Мистер Хадли забрал папку, проверил подписи и удовлетворенно кивнул.

— Вот и отлично. Теперь, если у вас нет больше вопросов, мистер Соул проводит вас дальше.

Энн подняла на него глаза. Вопросов у нее была тысяча. Они роились в голове, как пчелы, но она не могла вычленить ни одного. Она просто смотрела на мистера Хадли, пытаясь осознать, что только что произошло.

— Я… у меня нет вопросов, — проговорила она. — Пока нет. Наверное.

Мистер Хадли снова кивнул и нажал кнопку на столе. Дверь кабинета снова открылась. На пороге стоял мистер Соул.

— Проводите леди Энн, — распорядился Хадли. — И позаботьтесь, чтобы она получила все необходимое.

Энн встала со стула и вышла за дверь кабинета, где ее ожидал мистер Соул.

Мужчина повел Энн дальше, а она плелась за ним и снова даже не смотрела по сторонам, пытаясь осознать все сумасшествие событий, которые происходят с ней. Пока что получалось с трудом. Это что же получается, она попала в какую-то магическую академию? С ума сойти.

Тем временем они с мистером Соулом вернулись на второй этаж и теперь шли по длинному коридору, стены которого были обиты темным деревом. Всюду висели портреты, но теперь это были не древние вельможи, а, видимо, бывшие выпускники Академии — люди с серьезными лицами и надписями на табличках, которые Энн не успевала прочитать. Мимо проплывали высокие дубовые двери с бронзовыми ручками.

— …этика применения способностей в бытовых условиях, — донеслось из-за одной из приоткрытых дверей, когда они проходили мимо. — Запомните, юные дарования: ваша сила не делает вас лучше других. Это лишь инструмент.

Голос был строгим. Энн непроизвольно притормозила. В классе кто-то засмеялся — негромко, сдержанно, как смеются в хороших домах, где не принято выражать эмоции слишком бурно.

— Не отставайте, — раздраженно позвал ее мистер Соул, останавливаясь. — Мисс Роуд, подождите секунду. Нужно передать письмо миссис Ленни. — Он поморщился. — Вечно меня гоняют с поручениями. У них тут, понимаете ли, нет специального человека для таких мелочей. А я «свободен в дневное время». Хотя вообще-то я должен спать.

Не дожидаясь ответа, он осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Миссис Ленни, простите за беспокойство.

— Входите, мистер Соул, — раздался тот же строгий голос.

Дверь открылась шире. На Энн уставилось сразу с десяток пар глаз.

Она не хотела смотреть. Она вообще хотела провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, превратиться в ту самую муху из хрустальной вазы и вылететь в открытое окно. Но она не показывала этого остальным.

На первом ряду, что располагался ближе к выходу, сидели две девушки. Одна — блондинка с гладко собранными в пучок волосами и изумрудными глазами, вторая — шатенка с короткой стрижкой и цепким взглядом. Они осмотрели Энн с головы до ног, задержавшись на ее кедах. Потом переглянулись и синхронно фыркнули.

Энн услышала шепот. Слов она не разобрала, но интонация была ясна. Та самая, которую она слышала, когда забредала в парки или в другие, более приличные, чем ее дыра, районы.

— Мисс Дэйли, мисс Зейн, тишина! — раздался голос миссис Ленни. — Иначе придется оставить вас после занятий.

Девушки затихли, но их ухмылки никуда не делись. Мистер Соул вышел из класса, и дверь закрылась.

— Идемте, — сказал он, не обращая внимания на окаменевшее лицо Энн. — Ух, строгая она. Очень строгая. Вы с ней поосторожнее.

Они свернули в другое крыло. Здесь было тише — никаких голосов или других признаков жизни. От тотальной тишины Энн становилось все тяжелее. Мистер Соул наконец остановился у одной из дверей, долго возился со связкой ключей, что-то бормоча себе под нос, и наконец отпер замок.

— Ваша комната.

Энн вошла и замерла.

Даже на четверых это помещение было больше, чем вся квартира тетки, в которой она прожила практически всю жизнь. Высокие потолки, большое окно с видом на ухоженный двор, светлые стены, украшенные акварельными рисунками в простых рамках. Две двухъярусные кровати, обитые темным деревом. Письменные столы, настольные лампы, небольшие шкафчики для одежды — всего было по четыре штуки, на каждую студентку. Мебель была дорогой, но не кричаще — скорее, уютной. Как в хорошем отеле, где постояльцы не считают деньги, но и не выставляют этот факт напоказ.

— Ваше спальное место. — Мистер Соул указал на нижнюю левую койку.

На ней уже лежал аккуратно сложенный комплект постельного белья — такого белого и накрахмаленного, что Энн боялась к нему прикоснуться. Рядом стоял небольшой деревянный столик и стул.

— Ваша форма и спортивная одежда должны быть в шкафчике, — добавил он, открывая одну из четырех деревянных дверок. — С остальными вопросами к куратору. Ванная комната — слева от входа. Если что-то хотите спросить, то лучше не у меня, но рискнуть можете.

Энн помотала головой. Слова застряли в горле.

— Тогда я пошел. — Мистер Соул подавил очередной зевок.

И он вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.

Энн осталась одна.

Она сделала глубокий вдох, прошла к столу и опустила свою сумку. Сейчас на нее никто не смотрел и не стремился осудить. Можно было выдохнуть.

Комната была светлой и чистой. Даже воздух здесь казался каким-то стерильным, без привычной вонючей смеси выхлопных газов, дешевого табака и жареной картошки из ларька на углу дома тетки. На столе, который должен был быть ее, лежала стопка чистых листов бумаги, тетради. А еще несколько ручек с золотыми перьями — она даже не знала, что такие существуют, — и тонкий блокнот в кожаном переплете.

Она подошла к своему шкафчику и открыла дверцу. Внутри, как и сказал мистер Соул, висела форма: винный пиджак, белая блузка, юбка в складку до колен, галстук, гольфы и лакированные туфли. На пиджаке золотом была вышита эмблема академии — расправленные крылья, переплетенные с буквами «А.Х.».

Она перевела взгляд на столы соседок. На одном красовался массивный ноутбук последней модели известного производителя, на другом — аккуратно сложенные тубы дорогущей косметики, названия брендов которой она, впрочем, знала только из рекламы. Ручка с бриллиантами лежала на блокноте, тисненом золотом.

Энн почувствовала, как ее рука сама тянется к маленькому флакончику блеска для губ, который стоял на краю одного из столов. Стоил он, наверное, как три ее месячных бюджета в Дасквуде. Она почти дотронулась до него, но в последний момент отдернула руку.

«Нет, — сказала она себе. — Нет, нет и еще раз нет. В этом же и была вся суть».

Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и открыла свой шкафчик. Повесила форму на плечики, поставила на полку свой единственный дешевый шампунь.

Энн твердо решила, что ей нужно не выделяться и быть как все. Казалось бы, чего проще? Как бы не так. Она тяжело вздохнула, мысленно отвечая своим мыслям.

Энн не стала терять времени и решила сразу переодеться в форму. Одежда сидела на ней странно, будто ее сняли с чужого плеча. Юбка была длиннее, чем привыкла носить Энн, пиджак казался слишком широким, точно на размер больше. Галстук она завязывала три раза, и все равно вышло криво. Волосы пришлось собрать в непривычно аккуратный хвост. Ну, насколько это вообще было возможно с ее вечно растрепанной шевелюрой.

Когда Энн закончила сборы, она решила осмотреть ванную в своем новом жилище. Она открыла дверь в уборную и обомлела.

Там была ослепительная чистота. Плитка сияла, как на полу, так и на стенах, в воздухе ощущался приятный аромат лаванды. Две раковины, два зеркала, пара душевых кабинок. Ничего здесь не подтекало и не капало, чистота казалась идеальной. Энн все оглядывалась в поисках подвоха: грязи, налета, сломанного крана. Но ничего такого ей так и не удалось найти.

Она посмотрела на себя в ростовое зеркало и чуть не расхохоталась.

До чего серьезная! В этой дурацкой форме, что болталась на ней, как на вешалке, с хвостом, торчащим куда-то вбок, и с таким затравленным, испуганным взглядом, будто она собиралась не учиться, а воевать.

— Ты идиотка, если думаешь, что впишешься сюда, — сказала она своему отражению. — Полная, законченная идиотка.

Отражение, разумеется, ничего не ответило.

В дверь постучали, и Энн дернулась от неожиданности.

— Войдите, — сказала она как можно увереннее.

На пороге появилась невысокая женщина лет сорока, с короткой стрижкой и очень внимательным взглядом. Она была одета в темно-синий костюм и выглядела так, будто умела решать любые проблемы еще до того, как они возникали.

— Меня зовут мисс Уилсон, я ваш куратор. Расписание занятий и тренировок. — Мисс Уилсон протянула ей листок, испещренный записями. — С завтрашнего дня вы полноценно вливаетесь в учебный процесс. Мистер Хадли даст дальнейшие указания.

Энн взяла лист, не глядя на него. Куратор жестом пригласила ее за собой. Ноги не слушались, но Энн заставила себя идти.

Они прошли по коридорам, которые Энн уже видела, и свернули в незнакомую ей часть академии. Мисс Уилсон говорила быстро, четко, будто читала лекцию:

— Все двери, которые вы видите, ведут в кабинеты. Аудитории для занятий, лаборатории, тренировочные залы. Расписание будет у вас на столе. За опоздания полагаются наказания: дополнительные занятия с наставниками. Прогулы чреваты отчислением.

— Поняла, — ответила Энн, хотя не была в этом уверена.

— Это библиотека. — Мисс Уилсон открыла одну из дверей, и Энн увидела огромный зал с высокими стеллажами, заставленными книгами. — Здесь вы можете найти практически любую информацию о способностях, их развитии и применении. Пользоваться разрешено до полуночи.

Энн присвистнула про себя. Таких библиотек она не видела даже в кино.

Они прошли дальше, и мисс Уилсон указала на массивные двустворчатые двери в конце коридора.

— Это столовая. Завтрак с восьми до девяти, обед с часу до двух, ужин с семи вечера до восьми. Опоздания не приветствуются. — Она бросила взгляд на часы и чуть нахмурилась. — Кстати, об обеде: вы его уже пропустили. Я могу проводить вас в столовую сейчас, чтобы вы перекусили и не сидели голодной до вечера.

— Спасибо, но я не голодна, — ответила Энн.

Мисс Уилсон окинула ее коротким, изучающим взглядом — кажется, проверяла, правду ли говорит новенькая, — но спорить не стала.

— Как знаете.

Они отправились дальше, мимо бесконечных дверей, и Энн уже перестала запоминать, где что находится. Комната досуга, кинотеатр, даже спа-центр — у нее глаза разбегались. Она подумала, что, даже если у нее нет никакого дара, она уже выиграла джекпот. Жить в таком месте — все равно что оказаться в раю после многих лет чистилища.

— У вас свободное время до ужина. Советую провести его с пользой, — с этими словами мисс Уилсон закончила экскурсию и отправилась по своим делам.

Энн же решила воспользоваться советом куратора и провести время до ужина с пользой. Она вернулась в библиотеку, села в дальнем углу и до самого вечера перелистывала все, что попадалось под руку. Она старалась впитывать в себя как можно больше информации, потому что думала, будто это сможет ее как-то подготовить к жизни в новых условиях. А материала для изучения было действительно много: какие-то учебники по теории дара, огромные книги про историю академии, брошюры о классификации способностей. Многое из этого для Энн все еще звучало как бред сумасшедшего. Уложить всю эту информацию в голову оказалось довольно сложной задачей, но Энн упорно листала страницу за страницей. В конце концов, знание — это сила. А Энн еще на улицах окраин уяснила для себя простую истину: нужно всегда быть готовой к бою.

Вскоре прозвенел колокол, который оповещал воспитанников академии о том, что пришло время ужина. Энн как раз долистала очередную книгу, захлопнула ее и отправилась в столовую. Голова буквально пухла от всей информации, которую она попыталась освоить за день, но теперь она чувствовала себя чуть увереннее, ведь имела представление об этом месте и о том, как в нем себя вести. Ну, по крайней мере, ей хотелось верить, что она действительно хоть что-то поняла.

Столовая представляла собой просторное помещение с длинными столами, на которых сияли белоснежные скатерти. Тяжелые серебряные подсвечники украшали интерьер, а в углу играл струнный квартет. Живые люди сидели на возвышении и выводили смычками какую-то тягучую, торжественную мелодию.

Энн сразу почувствовала себя несколько не в своей тарелке. Она окинула взглядом пространство, нашла свободное место в конце стола, прошла и села туда.

Она еще раз оглядела зал. Люди здесь были разного возраста: от подростков до вполне взрослых парней с легкой щетиной. Форма у всех одинаковая, но на них она сидела как влитая. У всех были свои компании, свои дела, свои разговоры. Энн была лишней.

Она попыталась не обращать внимания на это.

Когда подали еду, она растерялась. На столе лежало несколько тарелок — побольше, поменьше, — мисок и блюдец, а вокруг них — целый арсенал столовых приборов. Вилки, ложки, ножи — большие и маленькие, с длинными ручками и короткими, с закругленными зубьями и острыми. Она осознала, что не знает, для чего нужна половина из них.

Энн как бы невзначай бросила взгляд на соседний стол, где девушка ловко орудовала какой-то странной ложкой. Ею она набирала суп из тарелки, которую Энн даже не заметила сразу. Потом девушка взяла маленькую вилку и приступила к рыбе, что лежала на отдельной тарелке с лимоном и зеленью.

Энн грустно вздохнула и мысленно плюнула на все. Она взяла самую обыкновенную вилку, какую смогла найти, и решила просто есть. В конце концов, никто не умрет, если она неправильно подберет столовый прибор под блюдо.

Вокруг нее все перешептывались. Она чувствовала любопытные и снисходительные взгляды. Энн буквально ощутила себя обезьянкой в зоопарке, которую привезли из далекой дикой страны и все теперь смотрели, как она пытается справиться с непривычной средой обитания.

— Это что, та самая новенькая?

— Из какого-то болота, говорят.

— Вот это ничего себе. И как ее только сюда взяли?

— Наверное, она просто родилась у любовницы какого-то богача…

— Смотрите на ее кеды…

Энн сжала вилку так сильно, что чуть не поранилась. Она хотела встать и послать их всех. Но вместо этого взяла салфетку, промокнула губы и продолжила есть.

Она не собиралась сдаваться.

После ужина все потянулись в комнату досуга — огромное помещение с мягкими диванами, бильярдом, настольным теннисом и огромным телевизором на стене. Кто-то играл в карты, кто-то читал, кто-то просто сидел в телефоне.

Энн примостилась в углу на пуфике, стараясь быть незаметной.

Она почти преуспела, но не тут-то было.

— Ой, простите! — раздался звонкий голос у нее над ухом.

Энн подняла голову. Рядом стояла та самая блондинка из класса, которая гадко ухмылялась, когда Энн стояла под дверью. В руках у нее был стакан с газировкой, и половина его содержимого теперь красовалась на платье Энн.

— Я случайно, — пропела блондинка, даже не пытаясь скрыть ухмылку.

Энн перевела взгляд с пятна на девушку. Та смотрела на нее с вызовом, ожидая реакции.

— Ничего страшного, — сказала Энн, еле сдерживаясь.

— Ну… в целом тебя этим пятном не испортить… — фыркнула шатенка, которая стояла за спиной блондинки. — Ты вообще здесь как оказалась? По блату?

— По приглашению, — ответила Энн.

— По приглашению? — Блондинка засмеялась. — Таких, как ты, сюда не приглашают. Ты уточни лучше. Тебя, может, перепутали с кем-то?

— Или ты шантажировала кого-то?

Энн медленно поднялась со своего места, чувствуя, как сердце больно колотится о ребра. Ее кулаки привычно сжались в защитном жесте. Она чувствовала, как внутри закипает знакомая, почти животная злость. В своем районе она бы уже врезала этой выскочке, не думая о последствиях.

— Давайте не будем, — сказала она, стараясь говорить как можно спокойнее, что давалось с трудом. — Я здесь не для того, чтобы с вами ссориться.

— А для чего же? Чтобы пялиться на всех, будто впервые оказалась в человеческом обществе? Ты думаешь, мы не видели, как ты шарила глазами по столам, когда зашла в столовую? Мы тут не слепые.

Энн моментально хотела ответить что-то колкое и грубое, но силой воли ей пришлось заставить себя замолчать. Она понимала: если она сейчас скажет хоть одно лишнее слово, скандала не миновать. А где скандал, там и отчисление.

— Извините, — сказала она и, развернувшись, вышла из комнаты.

За спиной раздался смех. Девчонки что-то обсуждали, перешептывались, кидали ей вслед короткие фразы. Энн не оборачивалась.

Она пошла по коридору, не разбирая дороги. Хотелось заткнуть уши, лишь бы не слышать этот смех.