Игрок зеркальной партии
– Добрый день, – он улыбнулся как мог приветливо, несмотря на шрам. – Будьте так любезны, подскажите мне адрес госпожи Строгоновой?
Служащий смерил Митю вопросительным взглядом, и тот поспешно добавил:
– Исключительно из лучших побуждений. Говорят, она захворала, так хотелось бы ей цветы послать.
– Сюда приносите ваш букет – отправлю, – предложил маг, вытаскивая из кармана жилета часы на цепочке и сверяя время с большими настенными часами.
– Идея превосходна, и все же… может, подскажете адрес? Я бы лично отнес – из дружеских побуждений, – предложил Митя.
– Не положено, – вздохнул дежурный.
– Для меня это дело жизни и смерти, – заверил его Митя, прикидывая, что еще сказать, чтобы умаслить хмурого мага.
– Захворала, так пусть лечится, – отмахнулся дежурный. – Ступайте, господин, не мешайте работать.
Митя оглянулся: за ним уже стояли две дамы в платьях из муслина и элегантных шляпках с перьями – не то прибывшие, пока они общались, не то отбывающие по делам департамента.
– Да-да, конечно, прошу меня простить, – закивал Митя, отходя от конторки и направляясь к выходу.
Однако покинуть департамент он не успел – кто-то тронул его за плечо. Обернувшись, он увидел одну из волшебниц, что ожидали приема у дежурного.
– Я слышала, вы ищете Клавдию Александровну? – тихо обратилась женщина к Мите.
– Все так, – тут же согласился он. – Говорят, захворала. Хочу принести ей букет – болеть всегда легче, если знаешь, что о тебе пекутся, – пояснил он.
Волшебница улыбнулась, и хитрая искорка сверкнула в ее глазах:
– Ах, юноша, так и скажите, что неравнодушны к Клавдии! Впрочем, я вас понимаю, и именно поэтому помогу. Запоминайте: Воронежская, 9, квартира 2. Передайте привет от Измайловой.
– Премного вам благодарен! – Митя просиял. – Именно так и сделаю. Еще раз спасибо, и, если вы не против, я поспешу.
– Ах, молодость! – улыбнулась волшебница и, развернувшись, направилась к переходному зеркалу.
Митя же в свою очередь выскочил за порог, прикидывая, где ближайший цветочный магазин, и, словно скороговорку, повторяя про себя: «Воронежская, 9–2… Воронежская, 9…»
После недолгих метаний лавка нашлась в квартале от департамента, и, став обладателем букета нежных ирисов, бывший маг отправился ловить паровик. Решив, что на машине он доберется скорее, чем на частном извозе.
Свободный паровик сыскался не сразу. Время выдалось самое что ни на есть людное – одни в театр, другие по домам. И все же удача улыбнулась Мите. Прямо перед ним господин в ярко-бирюзовом сюртуке с алым шейным платком отказался от машины:
– С вами весь образ пойдет к чертовой бабушке! – воскликнул он, недовольно кривя губы. – Катитесь прочь, найду извозчика почище.
– Хозяин – барин, – фыркнул водитель паровика, уже прикидывая, кого бы взять, когда к нему подскочил бывший маг.
– До Воронежской, девять, довезете? – выдохнул он, прижимая к себе букет.
– До Воронежской? – водитель поморщился не хуже предыдущего франта. – Далековато, барин, почитай, к самому Обводному каналу.
– Очень надо, – заверил его Митя, предлагая цену.
Водитель меж тем назвал свою, и вот наконец, сторговавшись так, чтоб никто не остался внакладе, бывший маг занял место, и машина поехала к нужному адресу.
Пока паровик вилял по улицам и переулкам, объезжая заторы, образовавшиеся по разным причинам, Митя размышлял, что скажет Клавдии, как объяснит свое появление у нее на пороге. Поймет ли она его? Не подумает ли чего неуместного?
– Что, если она сильно больна, а тут я со своими домыслами? Это же будет совсем некстати… – Митя потер ноющее плечо и решил для себя, что сначала приедет, а дальше станет действовать по обстоятельствам.
Когда паровик остановился возле двухэтажного кирпичного здания, Митя уже был полон решимости действовать по простому плану. Зайдя в парадную, пахнувшую кошками и старьем, он отыскал нужную дверь и, не медля ни секунды, надавил на кнопку звонка.
Механизм внутри квартиры скрипнул, и раздалась унылая мелодия – точно из сломанной музыкальной шкатулки.
Затаив дыхание, бывший маг подул на букет и принялся ждать. Однако никто не спешил отворять, и Митя вновь нажал на кнопку звонка.
«Не могла же она, болея, уйти из дому? – размышлял он, всматриваясь в завитки на деревянной двери. – Разве что… некому ей помочь и она отправилась к аптекарю. Или, того хуже, карета скорой помощи увезла в больницу?» Так или иначе, выходило нехорошо. Без особой надежды он еще раз нажал на кнопку звонка – и в этот раз отчетливо услышал, как кто-то с той стороны двери скрипит половицами.
– Клавдия Александровна! – крикнул Митя, постучав по двери. – Это я, Дмитрий Тихонович. Будьте так любезны, откройте.
Половицы вновь заскрипели – теперь ближе.
– Демидов, вы? – послышался голос волшебницы, глухой и уставший – явный признак хвори.
– Да, госпожа Строгонова, я. Прошу вас, отворите. Я всего лишь приехал навестить вас и привез цветы. Но, если они ни к чему, а нужны, например, зелья или притирки – так вы только скажите.
В этот момент дверь распахнулась, и Клавдия показалась на пороге. Выглядела она точь-в-точь как горничная поутру: красные глаза, пятна на щеках. И как-то сразу Митя понял, что это не от лихорадки, а от пролитых слез. В подтверждение его слов Клавдия облокотилась о дверной косяк и, сжимая рукой концы белой шали, спросила:
– Какие еще притирки, Дмитрий Тихонович? Какие мази? Вы в своем уме?
– Уже не уверен, – честно признался Митя, протягивая букет ирисов. – Но в любом случае это вам.
– Я, конечно, благодарна, но поверьте – сейчас не время для цветов и разговоров, – Клавдия повела плечами, будто зябла, хотя на улице стояла жара, точно в аду.
– Конечно, как скажете, – закивал Митя. – Однако я был крайне обескуражен, не застав вас на рабочем месте, и оттого не мог не навестить.
– Зачем вы приходили? У вас же явка назначена на завтра, – напомнила Клавдия, грустно глядя на него, будто именно за ним водилась некая вина.
– Дело в том… – Митя замялся и оглянулся по сторонам. – Дело в том, что никак не терпит лишних ушей. Позвольте зайти?
– Я не ждала гостей, – сразу же предупредила Клавдия, отступая в полумрак коридора. – Уж не обессудьте.
– Ни в коем разе, – заверил ее Митя, входя в дом и прикрывая за собой дверь.
– Идемте в комнату. Если хотите – угощу чаем, если нет – квасом. Что желаете? – Клавдия оглянулась, и бывшему магу показалось, что в глазах ее дрожат слезы. Он вновь отругал себя за бестактность, но на попятную идти не решился.
– Ничего, госпожа Строгонова. Ничего не надо. Я лишь кое-что хотел обсудить с вами, а именно – один интересный момент…
Смахнув с кресла на пол стопку газет, Клавдия указала ему на освободившееся место и сама опустилась в соседнее кресло – то самое, где, видимо, сидела до его прихода, – и знаком предложила ему продолжить.
– Так вот, – заговорил Митя, – нынче утром горничная, что служит в «Идиллии», рассказала мне прелюбопытную историю о том, как ее батюшка попал в каталажку и вместо трех месяцев, положенных за нарушение, возможно, будет отправлен в ссылку.
– Очень трогательная история. Но я тут при чем? – Клавдия вопросительно взглянула на бывшего мага и, взяв со стола пустую чашку, принялась вертеть ее в руках.
– Конечно, ни при чем, – тут же согласился он. – Но видите ли, горничная говорит, что отец ее не пьянствовал, однако в тот день был явно не в себе и, выйдя прямо на площадь перед Императорским дворцом, принялся распевать такие песни, что в приличных кругах не поют. И все это напомнило мне вчерашнее убийство – я поспрашивал, там душегуб тоже выказал вокальные данные сразу после злодеяния. И сегодняшний случай – хотя о нем сказано мало, – что некая дама в неглиже залезла в фонтан и оттуда пела… Я, когда в департаменте был, кое-что услышал о вас. Клавдия Александровна, да что с вами?!
Госпожа Строгонова, все это время слушавшая Митю, вдруг задрожала всем телом. Губы ее побелели, а в глазах, наоборот, полыхнуло пламя. Резко поднявшись с кресла, она впилась взглядом в Митю:
– Что? Что вы услышали? Они же обещали все скрыть, обещали не разглашать! И без того пресса полнится новостями, – волшебница зыркнула на газеты, рассыпавшиеся по полу. – Ну же, Дмитрий Тихонович, что же такого вы узнали, что принеслись сюда? Давайте говорите, не стесняйтесь! И без того моя карьера… Да что там карьера – моя жизнь кончена! После такого я не смогу показаться в магическом обществе, да и в любом приличном, потому что дойдут слухи. Всенепременно дойдут! И вы, – она ткнула в Митю тонким пальчиком, – вы – первая ласточка, темный вестник грядущего. Так давайте насмехайтесь над глупой девушкой, вперед!
Не понимая, что происходит, Митя меж тем не намеревался слушать беспочвенные обвинения:
– Позвольте, Клавдия Александровна, – он также поднялся со своего места, возвысившись над волшебницей, – я не знаю, что у вас произошло, но лично я прибыл сюда не потому, что узнал нечто столь огорчающее вас, и не для того, чтобы принести худые новости. Отнюдь! Я лишь переживал за ваше здоровье и желал поделиться мыслями. Ничего дурного в своей заботе не вижу. Но, если вы именно так восприняли мой приход, мне крайне жаль, и я считаю, что должен немедленно удалиться, дабы не выслушивать пустые обвинения в свой адрес.
Подхватив цилиндр, Митя быстрым шагом направился прочь из залы – и тут же услышал звон битого стекла. Обернувшись, он увидел осколки чашки, что Клавдия прежде держала в руках. Не обращая внимания на гостя, волшебница зло взмахнула руками, и хотя Митя не мог видеть чужую магию, но то, как разбросанные газеты разлетелись на клочки, разрезанные зеркальными клинками, говорило само за себя. Не желая останавливаться, Клавдия вновь применила магию, разбивая все, что попадалось ей под руку, раз за разом. Точно впала в безумие.
В таком состоянии Митя не мог оставить девушку. Бросившись к ней и рискуя попасть под чары, он резко обхватил ее, обнял и крепко прижал к себе, не позволяя более крушить все кругом и, возможно, наносить вред себе.
– Забудьте, забудьте обо всем, что я сказал, и прошу вас – успокойтесь! – потребовал бывший маг, не отпуская девушку и чувствуя ее напряжение и гнев.
Клавдия попыталась было вырваться, но, поняв, что ничего не выйдет, неожиданно обмякла. Взглянула на Митю – и взор ее был ясен.
– Да как же я могу об этом забыть, Дмитрий Тихонович, – тихо произнесла она, – если давешняя дама в фонтане – это я и есть?
Часть 6
– Простите, что вы сказали? – Митя глядел на волшебницу сверху вниз, все так же прижимая ее к себе. – Как это вообще возможно?
– Давайте вы отпустите меня и я вам все расскажу? – предложила Клавдия. – У вас очень крепкие объятия, знаете ли, и, хотя мне терять уже нечего, все же это неэтично.
– Обещаете не буянить? – уточнил бывший маг, чуя, как печет шею.
Волшебница кивнула, и он тут же отпустил ее. Повисла неловкая пауза.
– Да, кавардак вы устроили знатный, – Митя попытался перевести разговор на другую тему, хотя ему очень хотелось узнать подробности случившегося с Клавдией. – Может, помочь вам с уборкой?
– Пустое, – отмахнулась та, вновь опускаясь в кресло. – Уберу позже, у меня теперь времени уйма, на работе не ждут. Да и опять же, я нынче не просто маг, а пострадавшая, а значит, мое дело – ждать слушания, давать показания и думать, как смыть сие пятно позора.
– Рад бы дать вам добрый совет, но, покамест не зная подробностей, ничем не могу быть полезен, – заявил Митя, занимая кресло напротив. – Что же приключилось, Клавдия Александровна? А главное – как?
Волшебница замолчала. Некоторое время она с излишним любопытством разглядывала черепки чашки у своих ног, затем пнула один из них и наконец заговорила:
– Помните, вы давеча меня в театр звали, а я отказалась, поскольку иные планы имелись? – Митя кивнул. – Ну так вот, в эти планы входило свидание с неким господином А., с которым я познакомилась через объявление в газете. – Волшебница взглянула на бывшего мага, точно ожидая от него осуждения, но Митя и не думал осуждать. Сейчас он весь превратился в слух, стараясь не упустить мелочей, чтобы после составить картину целиком.
– И вы встретились? – все же уточнил он, дабы пауза не казалась излишне долгой.
– Не спешите, Дмитрий Тихонович, – попросила Клавдия. – Для начала я пришла в назначенное место – в трактир, что на Полозова. Безусловно, место не особо романтичное – все же не кофейня на берегу Невы и не ресторация, но я списала это на то, что мой друг по переписке, вероятно, стеснен в средствах и оттого не может позволить себе более дорогие места. Так вот, я пришла, заняла место за свободным столиком, а дальше… – Волшебница задумчиво посмотрела в окно.
Часики тикали, отсчитывая мгновения. Под подошвами хрустели осколки стекла. Пауза вновь затянулась.
– Что же дальше? – осторожно напомнил о себе Митя. – Ваш, скажем так, друг пришел?
– Я не помню, – Клавдия посмотрела на него и виновато пожала плечами. – Я более ничего не помню! И это, пожалуй, самое ужасное из всего, что вчера случилось. Я не помню, появился он или нет, как выглядел, что произошло такого, после чего я совершила столь аморальное действие, как, скинув верхнее платье, полезла в ближайший фонтан, да еще с песнями! Понимаете? Воспоминания будто стерли, точно корова языком слизала – вжух, и нет их!
– Так откуда же вы знаете, что все это случилось с вами? Вдруг наговоры, – предположил Митя.
– Ах, если бы! – Волшебница всплеснула руками. – Я очнулась в одном из кабинетов департамента. Как мне пояснили, сюда я была доставлена из полицейского участка – благо дежурный маг увидел, что я из Зеркальщиков, и сразу же вызвал подмогу из департамента. А так бы мое пробуждение, если это можно так назвать, произошло в каталажке рядом с падшими женщинами и воровками. Впрочем, не могу осуждать их – если я и сама нынче не лучше!
– Прекратите на себя наговаривать, – потребовал Митя. – Эти, с позволения сказать, дамы сами выбрали свой путь, а вы – нет.
– Я сама пошла на это свидание, – напомнила Клавдия. – Значит, и выбор мой.
– И сами согласились поддаться чарам и все прочее? Кстати, как выяснилось, что вас одурманили?
– Иннокентий Васильевич, мой коллега, что ведет это дело, обнаружил след волшебства, подобный тому, что был замечен на прошлых жертвах. Опять же похожая картина: человек ничего не помнит и ведет себя неадекватно. Все это складывается в общую мозаику: я стала жертвой мерзавца-кукловода, который уже месяц развлекается в Петербурге.
– Я бы сказал, уже два месяца. Помните, я говорил о горничной? Так вот, история ее отца похожа на вашу. Отправился в питейное заведение, а после – песни, драка с представителями закона и теперь возможная ссылка.
– Это ужасно, – Клавдия вздохнула. – Все это ужасно. Мне жаль людей и жаль себя. И самое обидное, что, как я ни стараюсь, ничего не могу вспомнить!
– Вас осмотрели целители? Клара Захаровна?
– О, Клара Захаровна была одной из первых, кто со мной беседовал. И ничего… Непонятно, как он это делает.
Митя задумчиво постучал железными пальцами по подлокотнику кресла:
– Знаете, в прошлом году у меня в Крещенске был случай, когда маг похищал провизию у женщин и стирал им память так хитро, что бедняжки замечали пропажу, лишь вернувшись домой, то есть некоторое время спустя. Может, и у вас так?
– Может, – согласилась Клавдия. – Но изменял ли он поведение потерпевших?
– Нет, – признался Митя. – Хотя, думаю, это возможно – просто нужен другой уровень силы. Тот маг едва использовал свой дар, ибо у него украли магию – выкачали почти до капли.
– Как у вас? – Клавдия прищурилась.
– Нет, иначе… хотя суть, безусловно, одна.
– Что ж, значит, мы с вами в похожих ситуациях. Вот только у меня еще и честь запятнана. Я просто не представляю, как вернусь на службу, как посмотрю в глаза людям и друзьям – ведь об этом станет известно всем! И кто не посмеется, тот пожалеет. А жалость, Дмитрий Тихонович, она еще более ужасна, чем смех. Она убивает.
– Перестаньте, – попросил Митя. – Если бы я так думал, то уже сдох бы под мостом, еще когда лишился руки. Я же калека, однорукий. Думаете, меня не жалели? Так вот, ошибаетесь. Люди просто не знают, чего от меня ожидать, вот и жалеют. А что еще?
– Вы, конечно, правы, но… в целом я не знаю, как жить дальше.
– Зато я знаю, – тут же заявил Митя. – Приходите в себя столько, сколько потребуется, а затем возвращайтесь на службу. А я тем временем попробую отыскать этого кукловода, как вы его изволили назвать.
– Дмитрий Тихонович, его ищет весь департамент. Вы-то куда? – Клавдия скривилась. – Иннокентий Васильевич – опытный следователь, и не смотрите, что молод да лыс.
– Ах, это тот господин, что давеча обращался к вам, когда мы беседовали? – наконец сообразил Митя. – Он теперь меня курирует вместо вас… Груб и небрежен.
– У него много дел, – заступилась Клавдия.
– Пусть так, – согласился бывший маг. – И пока он занимается своими делами, я займусь своими. Как знать – иногда то, что не видит маг, может узреть простой смертный.
– Вашими бы устами… – Клавдия впервые за весь этот долгий разговор улыбнулась.
– А вы в меня верьте – и все получится, – пообещал Митя, решив не рассказывать волшебнице о сером господине и давешнем нападении. И без того бедняжке досталось – зачем еще ее пугать? Тогда уж она точно запретит ему соваться в это дело, а то и пожалуется этому Иннокентию. А Митя не желал, чтобы господин с залысинами вешал на него не только клейма, но и запреты.
Еще немного поговорив о разном, они наконец расстались. Покинув квартиру Клавдии, Митя решил не искать извозчика, а прогуляться – дабы ток крови помог ходу мыслей.
Шагая по улицам к центру города, он на ходу размышлял, выискивая основные моменты, что связывали все происшествия.
Во-первых, скорее всего, выбирались люди случайные – хотя насчет Клавдии он так сказать не мог. С другой стороны, едва ли через газету понятно, маг она или нет.
Во-вторых, все начиналось в питейных заведениях – причем не в дорогих ресторациях, а в тех, что попроще. Возможно, там больше народа и меньше внимания.
Далее: с помощью магии или зелья негодяй затмевал разум своих жертв, и они делали нечто противоречащее их воле.
Для чего?
Возможно, неизвестный оттачивал новые чары, науз или нечто подобное. А возможно – готовился к какому-то более важному событию. Скажем, убийство городового – это уже не хулиганство на площади, и после него стоило бы ждать более серьезного поступка. Но вместо этого под удар попадает Клавдия – и ей выпадает лишь, подобно пьяной, лезть в фонтан (правда, в неглиже, но тем не менее). А ведь могла бы и убить кого-то или, скажем, ограбить…
Зачем это было сделано?
Чтобы понять, работает ли на магах. Значит, под ударом – любой из Зеркальщиков.
– Скверно, – вздохнул Митя, потирая плечо. – Очень скверно. А что, если это не один маг, а банда? И как с этим связан Серый человек?
Он остановился и надолго задумался.
Может, стоило обратиться к Иннокентию Васильевичу? Пояснить свои мысли, поделиться догадками?
– Прогонит, – сам себе ответил Митя. – Велит не мешаться под ногами. И отчасти будет прав. Дело серьезное, а я – частное лицо. Что ж, займусь этим сам.
За спиной загрохотало.
Резко развернувшись, Митя готов был увидеть очередного нападающего с ножом. Но секунды сливались в минуты – и вот из подворотни выскочил черный взлохмаченный кот.
– Зараза, – плюнул Митя и ускорил шаг, более не отвлекаясь на подобную ерунду.
С одной стороны, идея его была проста, как медный пятак. С другой – сомнительна, даже более чем.
Посещать различные питейные заведения и в них поджидать злодея.
К сожалению, на лбу у этого мага не было надписи «тать», так что поди узнай. Да и питейных разного вида в столице имелось столько, что хоть год ходи – а не встретишься.
Посему мысль бывшего мага плавно переместилась в другое русло – и он, надеясь на удачу, решил рискнуть.
Добравшись до Невского, он приобрел в газетном киоске свежую прессу. Поскольку ему не хватило ума сразу спросить, через какую газету Клавдия договорилась о встрече, взял все. И теперь, будучи обладателем печатного слова, бывший маг направился на уже знакомую скамейку в парке.
Устроившись на ней, он принялся изучать все объявления в надежде найти то единственное, что подскажет ему, где произойдет следующее нападение.
«А что, если он затаится? – размышлял Митя, пробегая глазами по строчкам. – Ведь нападение на мага – это вам не рабочий люд околдовывать. Засядет теперь и будет тише мыши?»
Впрочем, других дел у Мити не имелось – и он решил, что раз уж деньги потрачены, то стоит попробовать. Так сказать, взглянуть фортуне в лицо.
Увы.
Ни в «Петербургской газете», ни в «Северной пчеле», ни в «Неделе» (автором которой он представился кабатчику) ничего подходящего не нашлось. Такой же итог вышел с «Литературной». А в «Русском инвалиде» и вовсе не имелось подобных объявлений.
О происшествиях и моде бывший маг прочел в литературном приложении к «Русскому инвалиду». Здесь, к слову, в отличие от той же «Недели», происшествие с Клавдией описывалось ярко и в подробностях – вплоть до «кружев на шелковых панталонах».
Впрочем, конфиденциальность сохранить удалось: ни в одной из прочитанных газет не было имени пострадавшей или ее принадлежности к Зеркальщикам. А внешность варьировалась от «жгучей брюнетки» до «пышногрудой блондинки». Поди узнай.
Наконец, открыв «Ведомости», Митя нашел то, что искал: объявления брачного характера и для одиноких сердец. Впиваясь взглядом в строки, он искал некоего «господина А», что назначил на сегодня встречу, или «господина Б» – но что-то столь же анонимное и в сомнительном месте.
Увы. Ничего.
Бывший маг уже хотел было закрыть «Ведомости» и перейти к следующей газете, как ему на глаза попалась короткая, в две строки, записка:
«Моему М. – от его А. Нынче у Шамшева в десять».
Перечитав сообщение трижды, Митя призадумался.
Мог ли злодей представиться дамой? Отчего нет – через газету поди пойми, кто подал объявление. Опять же, большая часть пострадавших (как минимум тех, о ком он знал) – это мужчины.
Итак: госпожа А. и питейное заведение в вечерний час.
Достав часы, Митя щелкнул крышкой и скривился.
Седьмой час.
Вроде бы и рано, а с другой стороны – пока доберется, пока осмотрится… Почему бы и нет?
Собрав всю прессу, он сунул ее бумажным букетом в урну, а сам направился в сторону извозчиков.
Сколько бы ни было нынче заторов на дорогах – а пешком он уже нагулялся. Увольте.
Снова неспешная езда, брань извозчика и шум клаксонов. Снова люди на улице, местами не желающие уступать дорогу транспорту.
«В Крещенске такого не бывает, – думал Митя, устало глядя на горожан, спешащих по делам. – А уж если какой паровик с ходоком столкнется, так считай – целая история. О ней и в газете напишут, и еще неделю твердить станут, вспоминая о прежних временах, когда лишь кобылы и были».
Как раз в этот момент они объезжали место, где железный ходок столкнулся с экипажем. Детина завалился на спину и нелепо подергивал железными конечностями, отчего походил на перевернутого жука. Извозчик тем временем суетился подле сломанного экипажа и ругался так, что уши вяли.
Митя еще раз вздохнул, вспомнив о доме, затем отогнал приступ некстати накатившей меланхолии и стал размышлять: «Как быть, если злодей придет? Сможет ли он, не-маг, обезвредить Зеркальщика?» В целом идея имелась – оставалось проверить в деле.
«А если не выйдет?» – робко спросил внутренний голос.
«Ну и черт с ним», – честно признался Митя, и голосок стих, приняв ответ как данность.
Наконец добрались до места, и Митя, расплатившись с извозчиком, отправился искать нужное заведение. Портерная нашлась почти сразу: двустворчатые двери, темный вход. Сняв цилиндр, Митя прошел внутрь, огляделся, выбрал свободный стул у стойки и, устроившись, сделал заказ.
– Снетки свежие? – уточнил он у полного краснощекого хозяина, глядевшего на него круглыми, коровьими глазами.
– Вчера еще плавали, – заверил тот и вдруг резким ударом полотенца сшиб летящую муху. – Плавали и не жужжали, – пояснил он.
– Что ж, давайте отведаю, – согласился Митя.
– Вам вина какого подать? Или, может, пива?
– Кваса, пожалуйста, – улыбнулся бывший маг.
– Кваса? – Хозяин еще больше погрустнел. – В такую погоду кваса? Заместо лучшего пенного в городе?
– Охотно верю, что таковое и есть, но мне, пожалуйста, кваса. Уверен, он у вас тоже замечательный и только что из ледника.