Егерь
А ещё перед глазами на несколько секунд появляется что-то вроде полоски, заполненной на четверть глубокой синевой. Она так же резко исчезает, оставляя у меня больше вопросов, чем ответов.
Подсознание тем временем невозмутимо напоминает, что позади бродит лицо со шрамом. Прошу прощения, ушлёпок со шрамом. Видать, его сильно разозлило, что закуска посмела убежать вместо того, чтобы покорно прыгнуть ему в пасть вместе с мустангом.
Под целый ворох отвлечённых мыслей продолжаю свой забег до финишной прямой. Где-то там находится царство Мистера Кольта и Мистера Вессона. Пороховая Вальгалла. Дом Олли.
Я сворачиваю в очередной раз и выбегаю на уложенную камнями дорожку, на другом конце которой виднеется одноэтажный коттедж.
Твою мать!
Он полыхает. Языки огня вздымаются высоко к небесам. Треск стоит такой, будто кто-то пляшет чечётку на фисташковой скорлупе. Успеваю сделать несколько шагов вперёд, а потом судорожно падаю на землю.
Потому что то, что я на долю секунды принял за звук горящего дерева, оказывается хлопками выстрелов. Они звучат сплошной канонадой, и поначалу я радуюсь. Ведь это означает, что там есть выживший, который до сих пор успешно обороняется. Олли!
Однако через несколько долгих секунд зрение регистрирует линии трассеров. Все они берут своё начало из полыхающего дома.
Горят и взрываются боеприпасы.
У старика там хранится столько добра, что хватит вооружить небольшой отряд. Поправка. Хранилось. Всё это сейчас превращается в смертоносный буран из свинца.
Делать нечего, мне нужна пушка. Ползу вперёд, надеясь, что совпадение вероятностей не выберет меня идеальной целью для нескольких пуль.
Замечаю первую тушу зубастой твари. Она валяется с дыркой в шее. Солидная такая. Явно из винтовки. Можно палец просунуть насквозь.
Потом ещё двоих крокозябр. А Олли времени не терял. Их можно спокойно убивать. Эта мысль придаёт мне сил. Энергично работаю локтями, подползая всё ближе к дому, и за очередным мёртвым монстром вижу… старика.
Его туловище торчит из пасти расстрелянного в упор гада. Ноги скрываются в чреве грёбаной твари. На морщинистом лице застыли решимость и… фатализм. Остекленевшие глаза уставились на далёкую луну.
Меня душит от ненависти и злости.
Усилием подавляю эмоции и принимаюсь за дело.
В левой руке Олли до сих пор зажато цевьё винтовки. В правой револьвер, но его искорёжили челюсти убитой падали. Успела-таки перед смертью, мразь. Аккуратно забираю винтовку и патронташ, с трудом стаскивая его через голову немногословного ирландца.
Прости, старик. По крайней мере, ты ушёл в хорошей драке, а не застигнутый врасплох в своей кровати.
В землю в нескольких сантиметрах от моей ноги впивается пуля. Ускоряюсь. Забрав трофеи, шустро ползу прочь.
Куда дальше? В одиночку воевать не вариант. Нужно найти других выживших.
С этой мыслью выбираю направление прочь от конюшни, где видел своего знакомого со шрамом на морде. Добраться до главного здания. Вот моя задача. Там проживает сам владелец ранчо – Ко́рмак О'Риордан. Там всегда полно людей в любое время дня и ночи. Уверен, вместе удастся отбиться.
Параллельно я проверяю свою находку. Винтовка Браунинг 223-го калибра. Продольно-скользящий затвор. Роторный магазин на пять патронов. Приклад из орехового дерева. Восьмикратный прицел. Любимая игрушка Олли, мир его праху.
Боеприпасов осталось не разгуляться. Учитывая три штуки в магазине винтовки, всего 18. Каждый выстрел на счету.
Но, ничего, повоюем!
Первого ублюдка я вижу уже через сорок шагов. Он лениво выходит на открытое пространство. Пузо конкретно так набито. Разве что сыто не рыгает, ковыряясь мизинцем в зубах.
Присев возле брикета с сеном, я опускаю на него винтовку, занимая позицию для стрельбы. С упором оно как-то проще, конечно.
Ловлю улыбчивую мордаху в прицел и… плавно жму на спусковой крючок. Многие стрелки слишком сильно давят на него, да ещё и стволом в последний момент дёргают.
Грохот выстрела, и монстр, словно что-то почуял, пытается уклониться. Пуля, разлетаясь вдребезги, рикошетит с искрами от ороговевшего лба.
С рыком он сразу несётся ко мне, но повторный выстрел сбивает уродца с ног. Лап. Не важно. Ошмётки шкуры и тёмная кровь брызгают во все стороны.
Есть контакт!
Сорвавшись к добыче, я продолжаю крутить головой, высматривая новую угрозу. Присаживаюсь около туши, недовольно цокнув языком, и перезаряжаюсь.
А где мой трофейный цветочек? И синяя полоска не хочет снова являться. Эй? Сопряжение, или как там тебя? Деньги на бочку! Каждая непонятная срань стремится обсчитать честного охотника!
Продолжая двигаться к главному дому, упокаиваю ещё двоих. И если первый, словив пулю глазом, сразу затихает. Ни цветка, ни полоски. То второму я попадаю в шею, и он ещё ворочается с хрипами какое-то время. Поэтому аккуратно приблизившись, я вгоняю засранцу в глаз уже испытанный в бою нож.
Стоит ему затихнуть, как из черепа снова вырастает кристаллический цветок. Так-так. Один раз – случайность, два раза – совпадение. Посмотрим, будет ли у нас закономерность.
Касание, вспышка энергии по всему телу, и на секунду мигнувшая синяя полоска заполняется наполовину.
Возможность проверить свою теорию мне представляется уже через несколько минут. Из-за угла резво выскакивает товарка убитых мной гадов, облизывая окровавленную морду длиннющим языком. Её глаза встречаются с моими. Клыкастая пасть скалится и резко клацает, когда пуля входит ей чуть пониже шеи.
Припав на колено, я успеваю выстрелить и готовлюсь жать на крючок второй раз, но херовина ворочается на земле в луже крови. Сучит толстыми лапками, обиженно кося на меня багровым глазом.
«Эй, братиш, нечестно! Тут я, ваще-то, хищник! Ты правила не читал?!»
– Да-да, ты-ты, – бормочу я, приближаясь, и ставлю точку метким ударом ножа.
Что и требовалось доказать, очередной трофей и заполненная на три четверти полоска. Выходит, эта загадочная штука вылезает, только если я убиваю противника в ближнем бою. Плохо.
Не знаю, что это такое и зачем оно мне надо, но очень любопытно будет посмотреть, что произойдёт, когда полоска заполнится целиком.
До нужного мне дома остаётся пройти несколько сотен метров. Я крадусь между хозяйственных построек, наводя винтовку на любой источник шума. Всё моё преимущество – возможность первым атаковать. В ближнем бою, боюсь, мне кранты.
А потом я сворачиваю за угол и просто охреневаю.
Едрить меня в душу, какого?..
Глава 3
Сказать, что проулок между двумя конюшнями напоминает побоище, было бы неверно. И не потому, что здесь валяется мало трупов. Их здесь лежит предостаточно. Причём это именно монстрячьи туши. Не люди. Просто побоище сразу рисует картину хаотичной жестокой схватки – оторванные конечности, обильные лужи крови и прочее. Здесь же словно поработал хирург.
Наклоняюсь к одной уродливой твари. В центре лба – прямо между глаз большая дырка. Судя по размеру – от револьвера 44-го калибра. Мозги, сколько их там у зубастика, просто разметало. Иду дальше. Везде одинаковая картина. Единственное пулевое отверстие точно во лбу.
Судя по рисунку боя, убитые пёрли на стрелка один за другим, отоваривались и ложились отдохнуть. А он отступал, спокойно и уверенно. Вот след от сапога в грязи.
Стреляли явно с близкой дистанции, потому что лобная кость у тварей очень толстая. Так просто не пробить. В этом я уже успел убедиться.
Зачем подпускать врага ближе? Ну, хорошо, пусть, у него из оружия был только револьвер. Ну, стреляй ты тогда в горло. По глазам. Но нет же.
Непонятно. А всё непонятное – это плохо, потому что несёт угрозу.
Я бегу вперёд на шум криков. Они звучат всё громче и сопровождаются грохотом пальбы. Через несколько секунд вылетаю на центральную улочку и замечаю обглоданные тела. С двух сторон её подпирают постройки и мини-парковки. Это прямой путь по холму к огромному трёхэтажному дому владельца ранчо.
Из окон и дверей летят пули, а вокруг постройки кружат дюжины чужеродных хищников. Пытаются прорваться, выдёргивают подставившихся людей и сразу разрывают.
Я оказываюсь позади этой осады. Отлично, могу отработать со спины противника, но мне нужна нормальная позиция. Чтобы мне не откусили задницу или, выражаясь военными терминами, не зашли в тыл.
По левой стороне перед конюшней стоит небольших размеров водонапорная башня. На её крыше, чуть выше 2-го этажа, можно удачно разместиться. Тем более, туда ведёт только одна лестница.
Я несусь к ней, выплёскивая всю полученную энергию в диком рывке, а потом моя нога скользит в луже крови, и я буквально лечу на землю вверх тормашками.
Многострадальное надплечье взрывается болью столь яркой, что перед глазами плывут круги. Меня бросает в холод, а из горла рвётся хрип. Падаю и, скосив глаза, вижу, что в теле недостаёт солидного куска. Безобразно торчат наружу края огнестрельной раны. Щедро хлещет кровь. Уши запоздало регистрируют звук выстрела. Глаза лихорадочно ищут винтовку, которая, сука эдакая, улетела аж на пяток метров прочь.
В каком-то животном движении ныряю за поилку перед конюшней. Та тут же гремит от очередного выстрела и окатывает меня фонтаном воды. Отфыркиваюсь, судорожно провожу по лицу, сметая мокрую грязь и кровь.
Буквально на секунду выглядываю и ловлю шагающую фигуру. Хаос пляшущих теней мешает рассмотреть лицо, но я вижу револьвер. Массивный грёбаный револьвер.
Еле успеваю отшатнуться, потому что перед лицом свистит пуля, вдребезги разнося деревянную бочку с дождевой водой.
Бой вокруг дома не стихает, но им не до меня. Спасение рук утопающих…
От поилки до входа в конюшню чуть меньше десяти метров. С той позиции, откуда в меня стреляли, это место прекрасно просматривается. Исключение – парковка, где бросает свой пикап Хейли, дочка владельца ранчо. Тому обмудку с револьвером придётся пройти мимо машины, и на несколько секунд она скроет меня.
Выглядываю одним глазом, фиксируя угрозу. Пять секунд.
Они тянутся неимоверно долго, я даже успеваю занырнуть обратно в пучину боли. От развороченного плеча распространяется противная слабость. Потерял много крови.
Пора.
Срываюсь и бегу так быстро, что ноги почти не касаются земли. Спасительное нутро конюшни так близко. Слева проносится металлический фонарь, и от него идёт звонкий грохот. Что-то бьёт меня со всей дури в бок. Сносит. Скольжу по сену, устилающему деревянный пол.
В недоумении рассматриваю сквозную дыру в боку. Из неё пробивается фонтанчик крови. Запоздалая боль, как мешком, шарашит по голове. В глазах пляшут алые круги. Не могу вдохнуть. Сломано ребро. Возможно несколько. Я чувствую, как ворочаются осколки в ране.
Ползу, пытаясь скрыться за любой преградой, а позади мерный стук шагов.
И голос. Знакомый ублюдочный голос с хрипотцой.
– Ты же приглашал меня на танец, русский. И я пришёл.
Крепыш подходит слегка вальяжно, раскручивая на указательном пальце чёрный револьвер.
Пижон драный.
Оружие имеет какую-то необъяснимую странность, но мне некогда на нём концентрироваться.
Никогда у него такой пушки не видел. Обновка? Или из запасов Кормака?
– Какого хрена? – выдыхаю я. – Мы не были друзьями, но ты совсем крышей поехал? Или это из-за Хейли?
При имени рыжеволосой красотки Джейк морщится.
– Нет, Джордж, – тянет Говнюк. – Или мне лучше сказать Егор?
Откуда?!
– Ты у нас крутая шишка, да? Весь мир знает сурового Егеря! – передразнивая, произносит он.
И снова моё лицо вытягивается в удивлении.
– Весь мир? Что за хрень ты несёшь?
Но Джейк уже сорвался с резьбы. Он не слышит меня. Ходит на месте и почти выкрикивает каждую фразу.
– Мы не жили, а выживали! Ели насекомых. Боялись каждого шороха! – его зрачки расширяются, как у наркомана, а голос скачет. – На нас охотились! Моего отца сожрали живьём у меня на глазах! И где был наш всемогущий Егерь? – слова вылетают изо рта вперемешку со слюнями и рыком. – Играл в шерифа! В политика! Ты не достоин этой силы!
– Ты под крэком, что ли? – даже сквозь боль от двух пулевых ран, меня не покидает ощущение сюрреалистичности происходящего, какой-то дикости.
Вместо ответа его сапог вбивает моё лицо в землю. Чувствую, как ломается нос, сворачиваясь набок. В ушах белый шум, а рот наполняется кровью. Она стекает в горло, и я начинаю задыхаться. Моя левая ладонь касается чего-то холодного, промораживая пальцы. Сплёвываю юшку, с трудом разлепляя глаза.
Говнюк остановился, а дуло его чёрного револьвера уставилось мне меж глаз.
– Ты делал много громких заявлений, Егерь, но в конце так и не выполнил их, – теперь он звучит глухо, безжизненно. – А раз не справился ты, кому-то другому придётся взять силу в свои руки. Почему бы не мне?
В глазах двоится, и мне кажется, что тень Джейка обретает плотность, множится. Мои пальцы обхватывают нечто холодное и металлическое. Если суждено сдохнуть, я сделаю это в бою, как Олли, а не на коленях, моля о пощаде.
Взводимый курок щёлкает, как кнут. Резко и оглушающе.
– Ты мне никогда не нравился. Скажешь что-нибудь на прощание? – лёд промораживает слова Говнюка.
В его глазах ненависть, и я, наконец, понимаю, что это что-то личное.
Ощерившись, облизываю кровь на зубах и отвечаю:
– Да. Приятного аппетита.
Джейк ловит моё мимолётное движение глаз, уставившихся ему за спину, и начинает разворот, но монстр быстрее. Шрам на его харе мелькает в тусклом свете качающегося фонаря.
Огромная пасть захлопывается, как капкан, на молниеносно подставленной левой руке. Блондинчик жертвует ей без колебаний, и за это я даже начинаю его уважать. Хрустят сминаемые кости, но револьвер уже выплёвывает два выстрела в упор. Пули раздирают плоть твари, оставляя в ней страшные раны. Отбрасывают её прочь.
Револьвер дёргается назад – в мою сторону, но я уже подхватил неизвестный предмет и со всей оставшейся силы бью по руке противника. В поле моего зрения возникают клещи. Обычные клещи, которые используют конюхи для обрезки копыт.
Со смачным чавканьем они встречаются с кистью Джейка, сжимающей оружие. Трещат кости. Пороховые газы бьют по лицу, а огромная пуля скользит по моей щеке, оставляя за собой настоящий ров. Отрывает кусок уха, но мне плевать на боль.
Говнюк испускает мучительный вопль. Левая рука откушена по предплечье убитым монстром. Правая сломана и качается на запястье. Револьвер стучит по полу. Противник дезориентирован, и я использую это на всю катушку.
В рывке сбиваю его наземь, оказываясь сверху. С криком ненависти впечатываю свой лоб в его лицо. Сочный хруст сминаемой плоти. Зуб за зуб. Нос за нос. Мы обмениваемся ударами. Его локоть в мою челюсть. Мой кулак в его разбитое лицо.
Удар. И ещё один. И ещё.
Говнюк плавает в алом мареве. Безупречная белозубая улыбка превратилась в неровный частокол, зияющий провалами. Заношу кулак для очередного удара и натыкаюсь на насмешливый взгляд. Полопавшиеся капилляры глаз придают ему вид конченого алкоголика.
– У тебя… кишка тонка, – выплёвывает он. – Ты ещё не хлад… хладнокровный убийца.
Я опускаю занесённый кулак. Шарю слепым взглядом по конюшне вокруг себя.
Джейк хрипит и улыбается.
– Говорил же.
Вместо ответа я подхватываю с пола развязку.
Длинная цепь в пластиковой оплётке свивает узел вокруг его горла. Глаза Говнюка пытаются вылезти из орбит. Ноги стучат канкан о деревянный пол. Искалеченные руки бессильно шлёпают по моей груди.
Выдыхаю с ненавистью:
– Я тебе никогда не нравился? Это чувство взаимно, мудила.
Культя втыкается в рану на боку, заставляя меня скривиться от боли, но я лишь бью локтем в подставленное лицо. Туже затягиваю удавку, хоть та и скользит во вспотевших окровавленных руках.
– Ты нихрена обо мне не знаешь, малыш Джейки, – сухо чеканю я.
Потому что это не первый раз, когда мне приходится убивать человека.
Еле слышное журчанье, и я брезгливо вскакиваю. Покойник обмочился. Силы израсходованы полностью. Многочисленные раны берут своё. Не замечаю, как оказываюсь на дощатом полу. Свет вокруг становится тусклым, а звуки глухими. Вот и всё.
Сужающееся поле зрения натыкается на рубашку Говнюка. С ней что-то странное. А, ну да. Рубашки не имеют привычки испускать яркий золотистый свет.
С трудом раздвигаю её ворот и вижу… металлический диск на груди Джейка. Где-то в половину моей ладони. Он не просто лежит у того на коже, он впаян в неё. Является полным продолжением.
Именно этот диск является источником концентрированного золотого сияния.
Механически протягиваю трясущийся указательный палец в сторону находки.
И касаюсь её.
Глава 4
Прежде мне казалось, что кристаллические цветы заряжали меня энергией. Я ошибался. Это было всё равно, что облизывать пустую батарейку, чтобы ощутить мимолётное покалывание на языке. Потому что сейчас во мне бушует настоящий океан энергии, разрывающий мои атомы на части.
Сквозь спазмы я вижу, как вены по всему телу набухают ослепительным синим цветом. Позвоночник хрустит, выгибаясь, и я пытаюсь закричать, но не могу. Звук не желает покидать моё горло.
Исчезает всё.
Я сам. Конюшня. Ранчо. Земля.
Внутренним взором я вижу мужчину с обветренным загорелым лицом и пронзительными серыми глазами. На его бедре качается кобура с массивным серебристым револьвером, а на одной руке не хватает нескольких пальцев. Уже через миг он стреляет. Снова и снова. Сидя и стоя. Лёжа и в прыжке. По противнику неподвижному и пытающемуся скрыться. Через преграды деревянные и каменные.
Следом я вижу рыжеволосого юнца. На его бедре также имеется кобура, но револьвер в ней выглядит иначе. Легче. Изящнее. Этот незнакомец врывается во вражеский стан, заполняя пространство грохотом и пороховыми газами. Он сражается на близкой и сверхблизкой дистанции, двигаясь неуловимо, как вода. Грациозно и легко. Его пытаются поразить оружием холодным и огнестрельным, но парень раз за разом уходит, безошибочно наказывая открывшегося врага.
Я вижу брюнетку средних лет с некрасивым бледным лицом. При ходьбе на её поясе позвякивают револьверы, увитые чернёной гравировкой. В отличие от юноши, она перемещается скупыми точными движениями, но скорость её стрельбы компенсирует всё. Боже, как быстро мелькают её пальцы. Они успевают взвести курки и нажать на спусковые крючки между ударами сердца, отчего кажется, что выстрелы сливаются в один сплошной поток.
Я вижу однорукого лысого старика с обрезом. Пару одинаковых, как капли воды, блондинок с ножами – метательными и обычными. Грузного одноглазого мужчину с винтовкой. Сложенного, как медведь, седовласого бойца, чьи кулаки покрывают эластичные бинты. Стрелка непонятного пола со шляпой и банданой, натянутой по самые глаза, который поливает своих оппонентов дождём свинца из чего-то похожего на автомат Томпсона.
Я вижу их всех. В этот момент мы едины. Я проживаю их жизни, выцеживая из них драгоценный опыт. Мышечную память. Необходимые рефлексы. Охотничьи повадки. Звериные инстинкты. Поразительное мастерство. Чувствую, как это закрепляется во мне на каком-то глубинном уровне.
Всех этих таких разных людей объединяет одно. Они – Стрелки Гилеада.
Их глазами я изучаю эту планету, столь далёкую от Земли, что у нас не имеется ни одного общего созвездия. Мир дикий и жестокий. Беспощадный. Однако они выживают там. Обращают хаос в порядок. Устанавливают законы. Охотятся на преступников и карают их.
А потом туда приходит Сопряжение, и Гилеад перестаёт существовать. Стрелки завоёвывают его дары. Ставят их себе на службу, воюя с монстрами гораздо хуже тех, что напали на нас. Это позволяет развить навыки стрелков в настоящее искусство.
Перед моими глазами проносятся картины абсолютно нереальные. Те воины, которых я посчитал совершенными мастерами, выглядят, как бледная тень на фоне истинных виртуозов. Они обладают способностями, которые иначе, как паранормальными, я назвать не могу.
Один оставляет двойники-послеобразы, отвлекающие противника. Другой буквально скользит по любой поверхности, включая стены и потолок. Третий телепортируется, возникая позади врагов. Четвёртый как будто гасит термические реакции вокруг себя, превращая чужое оружие в бесполезный хлам.
И всё же это не помогает обитателям Гилеада. Сопряжение перемалывает его, оставляя после себя только треснувшие, занесённые песком земли.
Когда поток энергии стихает, я хватаю воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Мышцы покалывает. Всё тело мокрое с головы до ног. Чёрт, да я будто из озера вылез. Машинально провожу руками по лицу и плечам, вздрагиваю, приготовившись к боли, но её нет.
Лихорадочно осматриваю себя со всех сторон. Все раны до единой зажили. Даже шрамов на плече и боку не осталось. В шоке касаюсь уха – отросло, словно и не отрывало. А когда случайно задеваю край рубахи, выпадаю в осадок. Потому что у меня под яремной впадиной торчит такой же металлический диск, как у покойного Говнюка.
Металл цвета графита. Тёмно-серый, как мокрый асфальт. Гладкий и слегка тёплый на ощупь. Практически отполированный, с несколькими концентрическими кругами, исходящими от края к центру. Я не вижу ни хирургических швов, ни покраснения кожи, ни малейшего следа, что это инородный объект. Диск выглядит как естественная часть меня.
Кстати. Я наклоняюсь к убитому и небрежно разрываю рубаху у него под горлом. Светящегося диска больше нет, а на том месте обычная кожа. Перешёл ко мне? Или исчез, когда выплёскивал тот энергетический шквал? Мог ли мой диск сформироваться самостоятельно? Естественным путём, насколько это слово применимо к куску грёбаного металла, торчащему у меня из груди.
Разбираться некогда, потому что перед глазами вновь бежит алый текст.
В сражении вы уничтожили Патриота, обладателя золотой…
В течение пары секунд несколько слов стремительно сменяют друг друга, будто неведомый отправитель не уверен в терминологии или подбирает наиболее правильный вариант.
…Парадигмы (41%)
…Призвания (56%)
…Роли (62%)
…Профессии (73%)
…Класса (84%) и присвоили его себе. Вы стали Стрелком Гилеада.
Это Говнюк, что ли, у нас был Патриотом?
Не могу удержаться от смешка и фокусируюсь на потихоньку гаснущих словах, а конкретно, на процентах в скобках. Через миг получаю объяснение.
Степень соответствия заложенного смысла переводу на Земной язык.
Бежит ещё одно сообщение.
Получена способность «Мастерство Стрелка».
Пассивная
Ступень: S (F)
Совокупность знаний, включающих в себя всё ремесло Стрелка. Эффективность способности ограничена только развитием параметров носителя.
– Ступень? – я аж вслух удивляюсь.
Ступень – это показатель развития чего-либо. Выходит, от Сопряжения можно получить способности разных уровней. А, возможно, и развивать эти самые способности, делая их мощнее.
В принципе на это намекает значение в скобах. Не зря же там сказано, что эффективность Мастерства Стрелка зависит от моего развития. От каких-то там параметров.
И судя по печальной букве F в скобках, сейчас я могу проявить лишь малую часть того, на что были способны Стрелки Гилеада. Учитывая те фокусы, что я видел в их коллективной памяти, это выглядит логичным.
Получено 830 единиц очищенной арка́ны. Открыт доступ к интерфейсу.
За один удар сердца перед глазами формируются элементы дополненной реальности. Очень уж это похоже на последние разработки в области IT.
На периферии зрения, в левом верхнем углу расцветает знакомая синяя полоска. Вот только теперь она не ограничена никакими рамками. Стоит мне задержать на ней взгляд, как рядом появляется контрастная надпись.
Доступное количество очищенной арканы: 970 единиц.
Знать бы ещё, что это за зверь такой – аркана. И почему так щедро заплатили за Говнюка? Ну и заодно тогда, чем очищенная аркана отличается от грязной?
В левом нижнем углу поблёскивают несколько пиктограмм, но я не успеваю рассмотреть их, потому что получаю новые сообщения.
Вы – второй человек на Земле, получивший золотой класс. В качестве награды… Заблокировано. Награда за получение этого золотого класса уже выдана Патриоту.