Перстень Святителя Зиновия и тайна отеля "Гранд Брианц"

Но и разорвать дистанцию тоже не получалось: слабо одаренному Иштвану, вытащенному буквально с того света, все-таки нужна была помощь. Спасая человека, запутавшегося в жизни, лучше не бросать дело на полпути, и Эльга намерена была сдержать данное ею слово и не позволить реальному Иштвану загубить однажды спасенную Гором жизнь. Начав знакомство с Иштваном с чистого листа, она закрепила за ним место своего помощника и вскоре убедилась, что ее усилия окупаются. Переживший глубочайшее потрясение от попадания в потустороннюю Иммортею, Иштван вернулся в реальность, отмеченный светом лучшего мира, и с решимостью отвоевать у жизни те позиции, которые он от обиды и разочарования сдал неудачам, преследовавшим его с самого рождения.

Редко, когда в семьях одарённых рождаются двойняшки, тем более не близнецы. Еще реже такие дети наследуют родовой дар в одинаковой степени. Теперь Эльга была хорошо знакома с сестрой Иштвана – Дивишей Боржек, талантливой органисткой, чей сильный, глубокий дар иллюзии, воплощенный в музыке, внушал слушателя неповторимые видения. Иштвану же от родового дара досталось немного. Брат и сестра оказались слишком разными не только по одарённости, но и по характеру. Если над Дивишей с её ласковым, добрым нравом очевидно трудились ангелы, то в деле с её братом не обошлось без демонов.

Несправедливость, встреченная слишком рано, врезается в сердце, как острый осколок стекла: пока человек слишком молод, он не состоянии выдрать его из себя и вынужден таскать его с собой повсюду. В пору подросткового максимализма, когда дар впервые дает о себе знать, мир еще видится чёрно‑белым: он либо должен быть честным, либо он – враг. Отсюда только два пути: или человек превращается в вечного борца за справедливость, или в мстителя – за ее отсутствие. Но мстить всему миру никому не по силам, и гнев оборачивается внутрь, и человек начинает наказывать самого себя, будто виноват в том, что и мир, и он сам оказались не такими, какими должны быть.

Упрямый и обидчивый, застрявший в подростковой войне Иштван Боржек целенаправленно и последовательно разрушал себя и свой слабый, оказавшийся бесполезным в этой войне дар. Временное пребывание в теле Горация Доллаха неожиданно сделало его старше, а Иммортея странным образом выжгла из него застарелую обиду и дала новую цель. Глядя на Эльгу, он понял, что стать стражем круга может вовсе не самый сильный из одаренных. А его недостатки: излишняя по меркам здешнего мира принципиальность и прямота, несговорчивость, неумение мириться даже с малейшей несправедливостью, употребленные не во вред, вполне могут превратиться в достоинства. Тем более, что рядом вдруг оказались люди, готовые ему помочь.

– Бедный Иштван! – с наигранным сочувствием прокомментировала Эльга. – Будь снисходителен. Он старается изо всех сил ради кольца стража.

– Ему до стража еще лет десять стараться, – пообещал Гор. – Под моим отеческим надзором. Не хочу о нем говорить. Я ужасно соскучился и приехал на сутки раньше.

Эльга нетерпеливо прислушивалась к шуму внутри комнаты: Эдер и Брук осматривали зал.

– Что они ищут? – видя ее озабоченность, поинтересовался Гор. – Может, они нуждаются в помощи?

Но ответить Эльга не успела. Офицер Брук, разочарованный очередной неудачной попыткой схватить Лихтнера, снова подлетел к Гору.

– Вы здесь один? – начал он, по привычке приступая к допросу.

Гор свысока бросил взгляд к себе за спину, откуда раздались слова Брука.

– Очевидно, теперь уже нет, – невозмутимо заметил он. – Но поскольку я до сих пор не знаю, с кем именно я здесь нахожусь, было бы неплохо представиться.

– Офицер Брук разыскивает нашего постояльца, господина Лихтнера, – объяснила Эльга, стремясь смягчить назревающее противостояние современного закона и средневекового этикета. – Но в кинозале нашей пропажи тоже нет.

Эдер тем временем под локоть вывел Брука в коридор.

– Я хорошо знаю господина Доллаха, – доверительно сообщил он своему коллеге. – Он возглавляет местный культурный фонд «Стражи наследия» и неоднократно оказывал содействие полиции Литультофа. Думаю, нам следует продолжить поиски. И на вашем месте я бы не пренебрегал помощью людей, которые могут оказаться весьма полезны.

Эдер имел в виду Гора, но Брук его не понял, поэтому обернулся к Эльге.

– Что вы еще можете нам предложить? Возможно, в отеле есть какие-то закрытые зоны, где мы еще не побывали? Технические помещения? Подвалы? Гаражи?

Эльга покачала головой.

– Вашего товарища уже провели по этим помещениям. У нас небольшой отель. Поверьте, персонал по моему поручению обшарил эти зоны еще до того, как вы вышли из номера Лихтнера. А инженер проверил даже вентиляционные шахты и канализационные колодцы.

– Его могут намерено прятать, – заметил Брук. – Он мог подкупить кого-то из персонала.

Эдер фыркнул:

– Мало логики: открыто заселяться в гостиницу, откуда ведет единственная дорога, чтобы потом скрытно ее покидать, подкупив кого-то из служащих. Еще меньше логики в том, чтобы за деньги прятать кого-то внутри небольшого отеля при неизбежности быть разоблаченным. Тут в общественных зонах везде камеры, – он обернулся к Эльге. – Сколько времени в отеле хранятся записи видеокамер? Дней тридцать, не меньше. Предлагаю успокоиться и их просмотреть. От беготни по этажам толку, как я вижу, немного.

Гор придержал Эльгу, устремившуюся вслед за полицией.

– Я перенесу сюрприз на завтра, – тихо сообщил он. – Не хочу мешать твоей работе, но, я не уверен, что этот грубиян, – он кивнул вслед Бруку, – будет вести себя достойно по отношению к даме. Поэтому предпочел бы пойти с тобой.

Эльга отрицательно покачала головой.

– Не беспокойся. Во-первых, со мной Эдер. А во-вторых, я сама куда опаснее Эдера. Не стоит толпе бродить по отелю, пугая постояльцев.

– Но моя помощь может оказаться кстати. Я мог бы пройти по следу этого Лихтнера.

– Я думала об этом, – призналась Эльга. – Но, боюсь, следов тут слишком много: Лихтнер пару дней бродил по отелю. Эдер прав, сейчас беготня по этажам бесполезна. Надо посмотреть, где именно он засветился под камерами и с кем.

– Он неодаренный? – уточнил Гор.

– Совершенно. Так что не вмешивайся, полиция и сама справится.

Гор упорно считал себя ответственным за всех магически одаренных в округе, как явных, так и скрытых. Эльга поморщилась: тяжело жить с человеком, чье чувство долга намного превосходит твое собственное. Миссия Горация Доллаха, добровольно принятая им на пороге этого мира, далеко выходила за рамки повседневных житейских забот добропорядочного гражданина. Несомненно, сама личность Горация Доллаха не укладывалась в прокрустово ложе обывательского гражданства. Достаточно было просто помнить дату его рождения – 1469 год от Рождества Христова. Цифра прожитых им лет в голове Эльги укладывалась с трудом, хотя Гор и уверял, что время в Иммортее течет иначе, и считать его выходцем из прошлого ошибочно. Но стоило признать очевидное: их разделяли эпохи, отстоящие друг от друга на пятьсот лет, и миры, сходившиеся вместе только раз в полгода. Архаичные рыцарские достоинства, прекрасные на страницах романов, плохо вписывались в повседневное существование бок о бок. Самоотверженность и честность ее избранника соседствовали с заносчивостью и гордостью, дипломатичность в мелочах лишь немногим скрашивала упрямую принципиальность в том, что Гор считал важным. Эльга не была наивной девушкой, чтобы надеяться поколебать твердокаменность пятивековых убеждений. С той же верностью и рвением, с каким в Средневековье было положено служить монарху, Гораций Лоринц Доменик Доллах, отпрыск аристократического рода, служил теперь потусторонней Иммортее, и требовал такого же вассального служения от четверых стражей круга.

С одной стороны, выгод от такого служения было немало. Например, получить гарантию вечной жизни в прекрасном ином мире для любой ведьмы было очень полезно. С другой, стоило Эльге уловить хоть малейшую тень своего недовольства, она напоминала себе главное: Гораций Доллах был возвращен в этот мир исключительно по ее воле. Это она сломала все мыслимые и немыслимые преграды между мирами, потребовав у Иммортеи вторую жизнь для человека, чья первая оборвалась в этом мире пять веков назад. Это она без сожалений бросила на чашу весов собственный магически дар, чтобы обменять его на жизнь человека, ставшего ей дороже любых сверхъестественных талантов. По сравнению с этим главным приобретением, все остальное казалось ей мелким и не заслуживающим внимания.

Потрясение, испытанное Гором от такой сделки с потусторонним, Эльга не разделяла. Она не считала свой дар великой ценностью и рассталась с ним легко и непринужденно. Впрочем, в этом расставании имелась какая-то странная незавершенность. Эльге казалось, что после состоявшегося обмена магические способности покинут ее сразу и полностью. Но нет. Она по-прежнему могла сотворить знакомые заговоры или сплести несложные заклинания. Вероятно, ее род слишком долго владел сверхъестественными талантами. «Наверное, проценты накапали», – пожав плечами, пошутила Эльга и больше к этой теме не возвращалась. Она объяснила себе сохранение дара тем, что носила перстень стража и не захотела тревожить Гора расспросами, чтобы не напоминать ему о сделке, предметом которой был он сам.

Однако, если она рассчитывала, что после сделки Гораций Доллах поступит в ее полное единоличное распоряжение, то она просчиталась. Исполненный чувства долга, Гор не сложил с себя ни одной из прежних обязанностей. Он по-прежнему оставался хранителем магического круга и наставником для его стражей, пограничником и таможенником при вратах в потустороннюю Иммортею, судьей в делах одаренных и чрезвычайным и полномочным послом потустороннего мира в его отношениях с миром реальным. В этом человеке умещалось то, чего с лихвой хватило бы на десятерых, и прошедшие полгода, проведенные рядом с ним, казались Эльге рябью на поверхности моря его прошлого, в котором ей еще предстояло исследовать тайные глубины.

В сложившейся ситуации Эльга определенно предпочла бы, чтобы Гораций Доллах не вмешивался. Или, по крайней мере, не вмешивался без просьбы Эдера, посвященного в дела одаренных несмотря на отсутствие у комиссара магических талантов.

– Хорошо, – согласился Гор. – Я воздержусь. Но если все-таки потребуется помощь…

Эльга кивнула, слегка оттолкнула от себя Гора в сторону открытой двери кинозала и принялась догонять ушедших вперед полицейских.

По ее распоряжению просмотр видеозаписей был организован в небольшой переговорной комнате административного этажа, где Иштван предусмотрительно установил пару дополнительных мониторов. Системный администратор отеля уже закончил свой рабочий день, зато ее личный помощник был готов трудится сверхурочно. Полицейским предстояло проверить записи со всех видеокамер с момента прибытия Лихтнера в отель.

– Я пометил все записи за двое суток, на которых присутствует этот постоялец, – сообщил Иштван, отодвигая стул, чтобы Эльга могла присесть.

Эльга с облегчением опустилась на сидение. Только сейчас она поняла, насколько устала за пару часов безостановочного хождения по отелю.

Грузная фигура Лихтнера была отлично видна в кадре. Момент его приезда в отель не вызывал никаких подозрений: человек с большим чемоданом заселяется в номер средней ценовой категории. Указывает трехдневный срок пребывания, который, к слову сказать, еще не истек. Заходит в номер и через полчаса выходит, чтобы посетить ресторан. В ресторане заказывает плотный обед, съедает его и возвращается к себе. Через два с лишним часа выходит на прогулку, но не покидает прилегающей к отелю территории в пределах ограды. Из-за своей тучности, очевидно, быстро устает, возвращается, заглядывает в бар, выпивает согревающего алкоголя и снова отправляется в номер. Вечером, вероятно по причине лени, заказывает ужин с доставкой в апартаменты и до следующего утра никуда из них не отлучается. Утром отправляется на завтрак, горничная приступает к устранению последствий ночной пирушки. Второй день практически полностью повторяет день первый, только вместо прогулки Лихтнер обозревает окрестности с панорамной террасы, а в ресторане подходит к столику, за которым сидит Артур Виндиш, живущий в отеле уже почти неделю. Тот узнает Лихтнера и приглашает присесть. После обеда Лихтнер пьет кофе на панорамной террасе в компании нескольких постояльцев, с которыми он, вероятно, не знаком, и возвращается в номер. В восемь вечера к номеру приближается Артур Виндиш, входит внутрь. Официант ресторана привозит на тележке ужин на двоих. Через некоторое время тот же официант появляется у номера с бутылкой коньяка на подносе. В половине десятого слегка вальяжно, но в приличных пределах, из номера вываливается Виндиш, машет прощально рукой, закрывает дверь, перевешивает дорхенгер3[8] на дверной ручке надписью вверх «Не беспокоить» и отправляется к себе. И больше в объектив камеры не попадает.

Брук решительно поднялся.

– В каком номере остановился этот Артур Виндиш? – спросил он, – Я хочу с ним пообщаться.

Эльга развела руками.

– Господин Виндиш уехал из отеля сегодня утром. Он, как правило, не задерживается тут больше недели.

– Куда уехал?

– Предполагаю, что назад, в столицу.

Брук решительно развернулся к мониторам и потребовал:

– Покажите мне момент его отъезда.

Иштван перелистал файлы с записями. На экране замелькали кадры с камеры в холле отеля. В утренние часы холл был пуст. В 8-15 портье прокатил к лифтовому фойе багажную тележку с двумя солидными чемоданами Виндиша. В 8-25 София вежливым поклоном проводила самого Виндиша.

– Он всегда путешествует с такими огромными чемоданами? – подозрительно поинтересовался Брук.

– Как правило, – подтвердила Эльга.

– А камер в подземном паркинге у вас почему-то нет, – с издевкой добавил его помощник.

– Есть, – сухо возразила Эльга, уже понимая, к чему они клонят. – Но только в зоне хозяйственной разгрузки и на въезде. Когда зона разгрузки закрыта, парковку можно покинуть только двумя способами: через ворота и через лифтовый холл.

– Во сколько Виндиш покинул отель?

– Машина вышла в 8-45 утра.

Брук сердито посмотрел на часы.

– Свяжитесь с господином Виндишем и выясните, где именно он сейчас находится, – приказал он. – Сообщите ему, что мы хотим задать ему несколько вопросов.

Эльга терпеливо выслушала приказ, стараясь игнорировать тон, каким оно был отдан: Брук, привыкший командовать, обращался с ней, как с подчиненной. Не переоценила ли она свои силы в стремлении лично возглавить сервисную службы будущей семейной гостиницы? Все-таки привычная работа с документами, а не с людьми, была для нее куда комфортнее: какой-бы возмутительно скверной не была бумага, с ней можно было разобраться в тишине, без лишних эмоций, бестактности и внезапных всплесков недовольства.

– Я могу связаться с секретарем господина Виндиша, который заказывает для него апартаменты, – сдержанно ответила Эльга. – Но сомневаюсь, что ваше желание господин Виндиш удовлетворит быстро.

– Почему? – поинтересовался Брук.

Его молодой помощник, тем временем, повинуясь легкому кивку старшего, что-то записал в блокноте и вышел из комнаты. Эльга проводила его пристальным взглядом. Меньше всего ей хотелось выпускать из поля зрения этого напористого нахала. Но вопрос Брука требовал ответа.

– Я позволю себе дать вам краткую справку об одном из владельцев концерна Виндиш-Вельт, – сообщила Эльга. – Контрольный пакет акций концерна, как явствует из названия, принадлежит этому очень уважаемому семейству. Председатель совета директоров концерна Карл Виндиш – бывший дипломат на почетной пенсии. Уже покойный брат Артура Виндиша – Альфред Виндиш – бывший федеральный министр, закончил свою государственную карьеру федеральным хранителем культурного наследия. Сам Артур Виндиш – управляющий директор, в недалеком прошлом – заместитель председателя федеральной экономической палаты. Его дочь София Виндиш – главный редактор журнала «Архитектура и дизайн». Его зять… Я могу долго перечислять – у них много родственников.

– Вы хорошо осведомлены о своих постояльцах, – сухо похвалил ее Брук, поняв, наконец, к чему она клонит.

– В Литультофе я шесть лет проработала в агентстве недвижимости, принадлежащем концерну, – объяснила Эльга. – Этот отель, кстати, тоже был возведен, как один из их проектов.

– А что вы знаете о Лихтнере?

Эльга пожала плечами.

– Не слишком много. Насколько мне известно, господин Лихтнер занимается инвестициями, в том числе на фондовом рынке и в строительстве. Одна из его компаний называется «Брегенц-инвест», но внутри страны она не работает. За последние пять лет он основал несколько холдингов. Судя по Виндишу, и внутри страны у него хорошие связи. Однако, мне показалось, что у него какие-то финансовые трудности.

Брук смотрел на нее со все возрастающим подозрением.

– Вы точно администратор отеля? – прищурившись, поинтересовался он. – Вы собираете такую подробную информацию о каждом госте?

– Нет, только о тех, кто останавливался в отеле больше двух раз. «Гранд-Брианц» – очень недешевый респектабельный отель. Список его постоянных гостей не так уж велик.

– Можно мне его получить?

Эльга многообещающе улыбнулась.

– Несомненно. По письменному мотивированному запросу.

– Последний вопрос, – пообещал Брук. – Почему вы решили, что у Лихтнера финансовые проблемы?

Эльга показала взглядом на монитор.

– С момента приезда в отель он постоянно вытаскивал из кармана телефон, но ни разу не снял трубку. Мы даем возможность нашим постояльцам отдохнуть от внешнего шума. Это называется «цифровой детокс». У нас есть правило: сдавать гаджеты при заселении. Господин Лихтнер им не воспользовался, а персонал, увы, не имел прав настоять. Если человек боится пропустить важный звонок, у нас есть услуга: звонок примет наш секретарь. Он же может озвучить любой текст по выбору гостя, чтобы нужные абоненты не разговаривали с автоответчиком. Люди, у которых нет проблем, либо сразу сдают гаджеты в хранилище, чтобы не иметь искушений ими воспользоваться, либо указывают, с кем должен при поступлении звонка пообщается наш представитель. Лихтнер не мог расстаться с телефоном, но его проблемы нельзя было доверить посторонним. В браке он не состоит, дети у него – взрослые. Финансовые трудности – первое, что приходит на ум, когда человек его возраста и положения получает много звонков, но не отвечает на них. Ваше появление дополняет эту картину.

В этот момент в зал ворвался молодой помощник.

– Я нашел его! – отрапортовал он Бруку.

– Живого? – прагматично уточнил молчавший до сих пор Эдер.

– Нет, я нашел Виндиша, – запоздало уточнил тот. – Номер его машины пробили по камерам! Она припаркована на закрытой стоянке в Литультофе, у отеля «Мираваль».

Брук решительно поднялся и повернулся к Эдеру:

– Пусть ваши люди в Литультофе проверят заселение в «Мираваль» и посмотрят по камерам, где засветился Лихтнер. А вас лично я попрошу изъять записи с камер этого отеля, причем с момента прибытия Виндиша. Потом опечатайте номер Лихтнера. Возможно, нам придется его обыскать более тщательно, но сейчас на это нет времени. Мы выезжаем сию минуту!

Эдер кивнул, но с места не сдвинулся. Брук бросил последний взгляд на Эльгу.

– Благодарю вас за содействие, госпожа Моригл, – ледяным тоном подытожил он. – Я оставляю здесь пост на случай, если господин Лихтнер все-таки появится, в чем я сомневаюсь. Я подозреваю, что вы очень умело нас задержали, предоставив ему достаточно времени, чтобы покинуть Литультоф. Если Виндиш тайно вывез Лихтнера из отеля и помог ему скрыться, это скоро выяснится. Ваше содействие побегу тоже не останется безнаказанным.

Когда за Бруком стремительно закрылась дверь, Эльга, потерявшая на время дар речи, с негодованием воззрилась на Эдера.

– Побегу? – с возмущением выдохнула она. – Вот и помогай после этого правоохранительным органам!

Эдер по-прежнему пристально вглядывался в монитор, запуская видеоповторы выбранных отрывков, и на гневное возмущение Эльги никак не отреагировал.

– Странно, что ты с ними не поехал, – обиженная его равнодушием к прозвучавшему обвинению, съязвила она. – Обычно ты впереди всех несешься на задержание!

Эдер оторвался, наконец, от мониторов, записал в блокнот какие-то цифры и всем телом развернулся к Эльге:

– Стар я уже туда-сюда бегать, – презрительно бросил он. – Особенно, когда результат беготни сомнителен. А теперь, расскажи-ка мне, дорогая, то, чего я еще не знаю.