Хрупкость

Copyright © Cortney L. Winn 2024

This edition published by arrangement with Transatlantic Literary Agency Inc. and The Van Lear Agency LLC

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© Nadia Murash, Neliakott, klyaksun / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

© Моисеева Е., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Посвящается Мейсону,

моему лучшему другу и любви всей моей жизни

Словарь

Зарр – одно из четырех королевств альянса, известное своей безжалостной армией, жестким контролем границ и правоохранительной системой.

Зем – одно из четырех королевств альянса, известное экономической предприимчивостью, финансовыми ресурсами и разработкой особых кристаллов.

Зо – одно из четырех королевств альянса, знаменитое своими учеными наградами, библиотеками и умением добывать информацию.

Пустоши – бывшее королевство альянса, когда-то носившее название Зап и знаменитое своими передовыми технологиями и способностью соединять кристаллы.

Усилительный кристалл – яркий красный кристалл, обладающий способностью к усилению.

Кристалл пустоты – кристалл цвета оникса, обладающий силой опустошать или выкачивать энергию.

Глава 1

Низзара

Смотреть на дурное и видеть в нем хорошее – вот истинное зрение. Узреть целое и не заметить в нем изъяна – вот истинная правда.

Все в этой комнате черное. Черные стены, черные полы и черная мебель. Я как будто оказалась в одном из своих кошмаров. Но моя новая комната настоящая, и в ней по-прежнему лежат вещи умершего человека. Всего несколько дней назад кто-то сидел на этих пуфах и пользовался туалетным столиком. Стараясь обуздать бурю эмоций, я заглядываю в огромную ванную комнату и подчеркнуто игнорирую полупрозрачных призраков, парящих под стропилами.

Ванная также совершенно черная. Единственное исключение – белые светящиеся кристаллы в массивных люстрах на потолке с острыми, смертоносными металлическими подвесками.

Моя новая служанка Прейси не сводит с меня пронзительного взгляда. Я достаточно взрослая, чтобы понять, что значит этот взгляд. В нем ненависть. Ненависть к моему отцу и, как следствие, ко мне. Я продолжаю осматривать комнату, пытаясь подавить растущий страх и гнев. Я не знаю точно, какое из этих чувств преобладает, особенно когда речь заходит об отце. Одна из высоких балконных дверей приоткрыта, впуская в комнату зимний холод. Я думаю о том, что принцесса могла использовать ее для побега, когда мой отец начал осаду замка.

Я медленно иду к балкону, стены сжимаются вокруг меня, а Прейси продолжает следить за каждым моим шагом. Возможно, страх высоты предпочтительнее комнаты, полной духов, которые шепчутся о живущей в моей душе тьме. Дрожащими руками я кладу книгу на пуф и широко распахиваю дверь, чтобы мое худощавое тело могло протиснуться на балкон. При виде ночного неба я застываю, только сейчас поняв, насколько высоко я нахожусь.

– Только не теряй сознание, – упрашиваю я себя, когда тьма в моей душе начинает подниматься на поверхность.

Слыша в ушах стук сердца, я хватаюсь за перила и смотрю вниз. Далеко внизу, между высоких городских домов с острыми крышами, на булыжных мостовых мелькают маленькие красные огоньки машин, движимых светящимися кристаллами.

Я вспоминаю, что это одно из последних изобретений четвертого королевства, рухнувшего под натиском войны. Прищурившись, я смотрю на длинную стену слева от меня, которая уходит к чернильному пустому горизонту, – одну из немногочисленных уцелевших реликвий того времени. Справа от меня, насколько хватает глаз, раскинулись городские огни, огни отцовского королевства и других королевств, которые объединяются посреди континента и обращены к нейтральной территории.

На глазах выступают слезы, и очертания зданий размываются. Я вытираю щеки и гляжу на сверкающий горизонт в поисках своего дома и хоть какой-то капли утешения. Когда я замечаю вдалеке белое сияние, у меня сжимается сердце. Королевство Зо.

Там мой дом. Там, а не здесь, в королевстве Зарр. Не имеет значения, что мой отец родом отсюда. Это не моя родина.

Каждая клеточка моего тела стремится во дворец Зо, жаждет повернуть время вспять.

И в этот момент я чувствую, как эмоции захлестывают меня, все вокруг погружается во тьму, и воздух наполняется вибрацией силы. В панике я бросаюсь обратно в комнату с призраками, едва не столкнувшись со служанкой. Прейси отступает в сторону и отряхивает свою черную форму, а я хватаю в руки книгу. Как и все обитатели этого замка, служанка кажется очень суровой: над ее губой красуется розоватый шрам, а взгляд пронизывает насквозь.

Она продолжает сердито смотреть на меня, и я крепче прижимаю к груди свою любимую книгу «Любовь слепого принца». Это единственная книга, которую мне позволили забрать из Зо, и за все время пути я не расставалась с ней.

– Я не виню тебя за то, что сделал твой отец, девочка, – голос Прейси звучит сурово, но я слышу в нем затаенную грусть. Она переводит взгляд на дверь спальни, а потом снова смотрит на меня. – Тебе не надо меня бояться. Понимаешь?

Я смотрю в ее медово-карие глаза и вижу, что ей удается замаскировать свой страх лучше, чем всем остальным, кто вглядывается в мои угольно-черные глаза.

В комнату без стука входит отец в мундире военачальника пехотинцев. Прейси застывает, и ее взгляд становится еще более сверлящим, чем прежде. Когда отец приближается ко мне, царапая пол тяжелыми башмаками, она выходит из комнаты в шорохе черного платья.

Отец указывает на кровать, покрытую черным шелком и бархатом, на которой разложено намного больше подушек, чем мне нужно:

– Тебе нравится?

Я молчу. Мой ответ ему не понравится, потому что вчера после разговора со мной он вышел из себя. Отец опускается передо мной на колени, и его лицо становится похоже на портрет, олицетворяющий отцовскую любовь. Портрет, который он показывает мне лишь тогда, когда рядом никого нет. Ни единой души и ни единого бокала вина.

Отец протягивает ко мне руку, и я замираю. На его ладони покоится гладкое золотое кольцо.

– Ты избранная наследница королевства Зарр, которая унаследует трон после меня, – произносит он. – Пришло время принять сосуд.

Мой голос звучит чуть слышно, но в нем нет страха, несмотря на охватившую меня панику.

– Но большинство вельмож делают это, когда становятся подростками.

Отец придвигает кольцо-сосуд ко мне.

– Твой разум достаточно зрел, чтобы принять эту силу, как и твоя душа.

Я глотаю ком в горле и сомневаюсь, что кто-нибудь может знать это наверняка, тем более отец. Я видела, как в последние несколько месяцев в нем усиливалась жажда обладать силой сосуда, которая изменяла его… совершенно непостижимым образом.

– Мне не нужен сосуд, – говорю я, и в моей груди внезапно вспыхивает пламя. – Я не хочу быть наследницей Зарра.

Глаза отца загораются гневом, и уголки его губ опускаются. В его глазах на мгновение возникает отражение того, кем он стал, и я ощущаю слабый, но отчетливый запах вина. Я отступаю назад, но отец хватает меня за руку.

– Мне все равно, чего ты хочешь, – заявляет он, пытаясь удержать мои маленькие, но упрямые руки. – Я думаю лишь о том, что лучше для тебя.

Он сбивает книгу на каменный пол и наваливается на меня, пытаясь силой надеть на палец золотой сосуд. Я отчаянно сопротивляюсь и умоляю его не делать этого.

Но отец не обращает на меня внимания, и я пытаюсь не замечать злобу, притаившуюся в его взгляде. Пытаюсь не замечать все то, что лежит на поверхности. То, о чем мне не следовало бы знать так рано.

Как только ему удается втиснуть в сосуд кончик моего пальца, из металлического кольца выползают затейливые завитки, погружающиеся в мою плоть. Я кричу от боли, и мой крик эхом отдается от черных стен и умирает в пустом замке, окрашенном свежей кровью.

Невидимая энергия распространяется из сосуда по моему телу, издавая почти бесшумное гудение.

– Ну, вот и все, – произносит отец, и его лицо снова становится спокойным. Он помогает мне встать и возвращает книгу: в воздухе повисают не произнесенные вслух слова прощения. В моей груди бушуют паника и ярость, а кольцо продолжает обжигать кожу. – У нас много врагов. Оно защитит тебя, Низзара.

Я смотрю на отца с ненавистью, на которую только способна одиннадцатилетняя девочка, а отец продолжает говорить:

– Я знаю, что духи тебя пугают, хотя ты в этом и не признаешься. Тебе и вправду следует их опасаться, но я нашел одного духа, который защитит твою душу.

От еле видимых клубков энергии под стропилами отделяется розоватая сущность. О духах знают все, но из подслушанных мною разговоров я поняла, что ощущать их присутствие так, как ощущаю я, способны немногие. Не знаю, почему я всегда была более чувствительна к миру духов, но все обстоит именно так.

– Ее зовут Лиха, – продолжает отец. – Впусти ее в поле энергии, которое тебя окружает, в свой заклинательный щит. – Отец откашливается. Он смотрит на меня, и его взгляд теплеет. – Теперь ты тоже заклинательница.

Я чувствую присутствие Лихи, словно концентрированный сгусток теплого воздуха, который толкается в мой заклинательный щит, похожий на бандаж, туго облегающий тело.

– Я не хочу быть заклинательницей, – говорю я и прижимаю к груди книгу, как будто это может успокоить мое бешено бьющееся сердце. – Я не хочу обладать силой.

Отец наклоняет голову. Его голос дрожит от избытка чувств, заполнивших пространство между нами.

– Пожалуйста, доверься мне хотя бы в последний раз. Впусти ее в свой щит.

Разум кричит, чтобы я не делала этого, но мое доброе сердце побеждает, покоренное ласковым голосом отца.

Я открываю для Лихи свой разум, энергию и душу.

Она проникает в мой щит, и ее розовая душа оттесняет живущую внутри меня тьму.

Глава 2

Низзара

Десять лет спустя

СОСУД

(существительное)

1. Несъемное кольцо, вмещающее в себя духа и оберегающее связь между ним и человеком.

2. Канал, через который протекает некое вещество.

3. Предмет, связывающий души.

Пехотинцы королевства Зарр в матово-черных доспехах и шипастых наплечниках тащат избитого человека по ступеням помоста и швыряют его на пол. В толпе свидетелей раздается женский плач. Побелевшими костяшками пальцев я вцепляюсь в золотые подлокотники.

Очередная казнь.

Лихи рядом нет. Раньше она всегда умела успокоить меня, но в последнее время ее жизнерадостного присутствия уже недостаточно. Мои чувства поднимаются на поверхность, и за ними следует тьма.

Я избранная наследница королевства Зарр, и мой трон стоит между троном отца справа и троном матери слева. Мы возвышаемся над собравшимися внизу придворными и свидетелями – смуглые лица на фоне моря черного камня.

Я смотрю на мать, мечтая, чтобы она хотя бы раз с нежностью взглянула в мою сторону или ободряюще коснулась руки, как поступает с моей сестрой, но ее лицо остается холодным и царственным, и она даже не смотрит на меня. Я перевожу взгляд с лежащего перед нами человека на толпу в поисках плачущей женщины: от ее беспомощных рыданий на мои глаза тоже наворачиваются слезы.

Отец наклоняется ко мне.

– Следи за выражением лица, Низзара.

На моем лице появляется улыбка, к которой он меня приучил, хотя вдалеке по-прежнему слышится дрожащий плач женщины. Если я не стану улыбаться, отец будет дольше мучить несчастного на помосте. Со временем я исправлю все, что мой отец сотворил с этим королевством, но если я чему-то и научилась у него, так это тонкому искусству выбирать правильный момент.

Босой человек, шатаясь, поднимается на ноги.

– Ваше Величество, клянусь жизнью моей семьи. Я не мятежник…

Солдат-пехотинец наносит ему удар в челюсть, и человек падает на забрызганный кровью пол.

Когда он снова осмеливается приподнять голову, отец поднимается с трона и скалит зубы:

– Ты приютил мятежников на своем постоялом дворе. Это преступление карается смертью.

Солдат хватает хозяина постоялого двора за волосы и заставляет его встать.

Щетинистая шея трактирщика дергается.

– Я не знал, что это мятежники!

Отец подкрадывается к обвиняемому, хватает его за горло и притягивает к себе. На отцовской перчатке переливаются маленькие черные жемчужины, и его рука все сильнее сжимается вокруг тонкой шеи трактирщика.

– Значит, твоя судьба станет уроком для всего королевства Зарр, – объявляет отец. – Так будет с теми, кто не выяснит этого заранее.

Губы трактирщика приобретают голубоватый оттенок, но я продолжаю улыбаться, и мои челюсти сводит от напряжения.

Горло. Его новое излюбленное место.

Когда трактирщик готов вот-вот потерять сознание, отец выпускает его и швыряет окровавленного на ониксовый пол. Тот больше не пытается встать, и отец снова садится на трон, разложив мантию на подлокотниках. Судя по выражению лица, он уже заскучал.

Из отцовской руки, обтянутой перчаткой, начинает медленно струиться черный дым, и в зале воцаряется тишина: всем известно, что скрывается под этой перчаткой. Первозданный сосуд – белое кольцо, сплавленное с его рукой, проводник силы его духа. Черный дым ползет к трактирщику и обхватывает его худое тело, как будто он марионетка и кукловод только что потянул за нитки.

Соррен, военачальник пехоты, вытаскивает из ножен меч и протягивает его трактирщику. Магия отца вынуждает обвиняемого взять меч.

Дрожащими руками трактирщик прижимает меч к своему горлу.

Мое лицо с застывшей на нем улыбкой ничем не отличается от лиц других людей, оживившихся в предвкушении того, что вот-вот произойдет, а рыдания женщины перерастают в громкие вопли, которые сокрушают черные стены.

Трактирщик вонзает в шею острый сверкающий клинок, и его серую рубаху окрашивает кровь. Он падает на пол, и из его тела вылетает прозрачная голубоватая душа, которую могу видеть лишь я. Душа медленно исчезает, а женщина продолжает кричать.

Глаза начинает жечь, но я продолжаю улыбаться.

Ухмыляясь, пехотинец Зарра пинает мертвое тело трактирщика. Я не могу заставить себя на это смотреть. Если я это сделаю, то наверняка всажу свой кинжал солдату прямо в зад, а это плохо кончится. На глазах выступают злые слезы, и я пристально разглядываю кольцо-сосуд на своем пальце, чтобы не слышать ударов солдатских башмаков по мертвому телу. Я пытаюсь запомнить все те места, где его золотые щупальца проникают под кожу. Всего на свете существует три вида сосудов. Серебряные сосуды, которые носят пехотинцы королевства Зарр, золотые сосуды королей и вельмож и белый Первозданный сосуд.

Сосуд, принадлежащий моему отцу.

В мои размышления врывается пронзительный крик. Женщина вырывается из рук молодого стражника и бежит к мертвецу: по ее лицу текут слезы. Когда она наталкивается на стену солдат, преграждающих ей путь, отец взмахивает рукой:

– Убейте ее.

Женщина кричит и бьется, но клинки солдат заставляют ее замолчать. Я закрываю глаза и напоминаю себе, что у солдат и стражников нет выбора. Их серебряные воинские сосуды подчиняются Первозданному сосуду моего отца. Они выполняют любой его приказ, желают они того или нет. Солдаты должны защищать все три королевства, но мой отец обучил их убивать любого мятежника, который продолжает хранить верность последнему королю Зарра.

Молодому королю, которого сверг мой отец.

Жители Зарра известны своим упрямством. Они никогда ничего не забывают и ничего не прощают. Их ненависть к моему отцу будет жить в веках, потому что их любимый король Даген Корвонна мертв.

Глава 3

Даген

Я бреду по твердой земле, окаменевшей ото льда и ветра, и даже толстые зимние башмаки не защищают мои ноги ото льда толщиной в несколько миль. Превращаться из духа в человека всегда больно. Это похоже на то, как если бы меня раздирали на части, но только наоборот: меня словно сшивают по кускам ледяной иглой с продернутой сквозь нее нитью страданий.

Я наполовину живой и наполовину мертвый.

По плоской ледяной равнине ползут снежные змейки, подгоняемые ветром. На горизонте к небу вздымаются острые ледяные пики, заслоняя слабый свет восковой луны. Многие души, попадающие сюда, называют это место Адом, но я называю это царство его настоящим именем.

Баратрум.

Позади, среди ледяных утесов скользят затаившиеся тени, поджидая добычу. Они предпочитают души, которые будут сопротивляться, но в общем готовы проглотить любую. Одна тень обвивается вокруг моего башмака и начинает тянуть назад, нашептывая:

– Вернись, сдайся.

Я сопротивляюсь ее притяжению и закрываю свой разум, чтобы в него не проник шепот. Я чувствую, как крошечная частичка моей души твердеет для того, чтобы отпугнуть тень. Это единственный способ выжить.

Тени с шипением отступают, и прямо передо мной на ледяной равнине возникает бог смерти Нил. Окружающий его черный туман превращается в силуэт злобного варвара с красными зубами, похожими на пилу, и серой жесткой кожей. Он нечасто принимает облик других существ, но даже это чудовище – наименее жуткое из его обличий, хотя бы потому, что оно плотное и видимое.

Магическая сила Нила обвивается вокруг моей души, как невидимые путы, удерживающие меня в этом месте. Всякий раз, желая, чтобы я отправился на охоту, он опутывает меня своими оковами. Для этого нам нет нужды встречаться лично. Если бы в моем разуме и душе осталась хотя бы частица тепла, я бы полюбопытствовал, почему в этот раз он решил почтить меня своим присутствием.

Но тепла давно не осталось. Поэтому мне все равно.

– Ты звал меня, повелитель? – Я встаю на одно колено и склоняю голову, глядя на свои черные изношенные башмаки, голенища которых когда-то украшали великолепные драгоценные камни.

– У тебя появился… шанс, Даген. – В его голосе эхом сливаются голоса всех поглощенных им душ.

Душ, которые я нашел для него.

– Очередная черная душа? – спрашиваю я.

Кажется, именно они – моя сильная сторона.

Голову Нила украшают рога варвара, такие широкие, что разорвали кожу над заостренными ушами.

– Есть одна душа, которая мне очень нужна, – произносит он, и его глаза загораются коварным пламенем. – Чистая душа.

– Чистая душа, мой повелитель?

Черные души, проклятые души, порочные души – я имел дело со всеми. Но ни разу с чистой душой.

Нил медленно обходит меня, и лед у нас под ногами дрожит. Тени прыгают и извиваются при его приближении.

– Да, чистая душа. Приведи ее мне, и я дарую тебе свободу.

Я моргаю, словно пробуждаясь ото сна. Я уже давно отказался от глупых человеческих желаний. После десяти лет, проведенных здесь, я почти забыл обо всем человеческом, и все же…

– Свободу? – шепотом повторяю я.

На лице кровавого дикаря улыбка Нила кажется неуместной. Его эмоции слишком выверены и расчетливы для такого грубого чудовища.

– Некоторую степень свободы, – поправляет он. – Ты больше не будешь привязан к этому царству. Я позволю тебе жить, где захочешь, но ты останешься моим жнецом смерти, послушным моей воле, рабом моих желаний.

Мои руки сжимаются в кулаки, когда я вспоминаю самое худшее из всех желаний – жажду пожирать души, чтобы поддерживать тени, живущие внутри.

– Это не похоже на свободу.

Нил останавливается у меня за спиной, и его голос становится вкрадчивым и настойчивым – затишье перед коварным ударом.

– Только представь, – произносит он. – Ты сможешь снова почувствовать тепло постели, поцелуй возлюбленной… – Его шаги по стонущему льду замирают. – Ты готов заключить эту сделку?

Сделка. Я был свидетелем того, как души пытались заключить с ним сделку. Это всегда заканчивалось одинаково.

Очень плохо.

Нил обходит вокруг меня.

Краем глаза я замечаю, что он схватил искромсанную красную душу с черными краями. Он делает долгий вдох, втягивая ее в себя. Душа издает пронзительный вопль и, умерев в последний раз, со звоном разбивается на части, как стекло.

На его губах исчезают красные следы.

– Я не заключаю сделок с богами.

– Чистые души могущественны. – Нил улыбается, оживленный силой новой души, которая растекается по его венам.

– И что? Моя душа принадлежит тебе. Просто прикажи мне, и закончим на этом.

Я не собираюсь попадаться в ловушку, которую он называет сделкой. Если эта душа достаточно сильна и Нилу приходится прибегнуть к силе, чтобы заполучить ее, значит, она особенно ужасна. Он любит ужасные души. Для него это трофеи.

Его красные костяные когти удлиняются, и один из них приближается к моей груди.

– С этой душой нужно следовать правилам. – Нил улыбается, и в лунном свете его красные зубы блестят, словно лезвия.

Он слишком терпелив, его голос слишком спокоен, и мне это не нравится.

– Нет. – От адского холода колено, опирающееся на лед, начинает пульсировать.

– Тогда я сделаю тебе предложение получше, – продолжает он. – Принеси мне чистую душу, и я дам тебе сто лет полной свободы от моей воли. Ты сможешь вернуть себе трон, помочь своему народу и освободить рабов – все, что хотел сделать до своей смерти. Это мое последнее предложение. Но я не могу изгнать тени из твоей души. Ты останешься прежним.

– Как я смогу вернуть себе трон? У меня недостаточно силы против Первозданного сосуда…

Нил щелкает клыками.

– Чистая душа обладает силой убить твоего врага. Уговори ее помочь тебе, прежде чем приведешь ее сюда.

У меня сжимается горло. Я не настолько глуп, чтобы заключать с ним сделку, но… свобода.

– И где же эта чистая душа?

Он наклоняется ко мне со зловещей улыбкой, и окровавленные зубы и рога варвара оказываются на уровне моего лица.

– Она живет в замке Зарра. Это наследница твоего трона. – Он наклоняет голову. – Дочь твоего заклятого врага.

Мое полумертвое сердце начинает бешено биться о ребра. Если я соглашусь, то смогу узнать, жива ли она. Моя смерть была такой внезапной и жестокой, что я так и не узнал, что случилось с…

– Ты согласен?

Я должен все узнать, а шанс получить свободу…

– Освободи меня от своих оков на время нашей сделки, и я соглашусь.

Его серое лицо расплывается в торжествующей кровавой улыбке.

– Хорошо, но прежде чем ты покинешь это место, я потребую от тебя еще одну душу. – Он взмахивает когтями. – Принеси мне ту, на которой я оставил свою Метку.

Я склоняю голову. Это приказ.

– Тебе бы тоже не мешало поглотить какую-нибудь душу. Для этой чистой души тебе понадобится сила. – Он поворачивается, делает несколько грохочущих шагов в сторону и останавливается. – Думаю, мне не стоит напоминать тебе, что случается с теми, кто не выполняет условия сделки?

Я снова склоняю голову.

– Нет, мой повелитель.

Силуэт Нила скрывают тени, но напоследок он произносит с многозначительной ухмылкой:

– Чуть не забыл. Тебе не следует вырывать ее душу, как у всех остальных. Она должна добровольно отдать ее тебе.

Вот он. Подвох.

– Она будет помечена? – Я никогда прежде не видел чистую душу.

Его лицо снова озаряет кровавая коварная улыбка.

– Я не могу помечать чистые души. – Нил начинает исчезать.

– Погоди! – кричу я. – Сколько у меня времени, чтобы привести ее?

– Крайний срок – ночь последнего Королевского поединка.

Эти позабытые слова долетают до меня, словно из прошлой жизни.

Королевский поединок.

Когда Нил исчезает в черном тумане, я отдираю штанину ото льда вместе с лоскутом кожи. Обвожу взглядом пустынный обледеневший Баратрум. Надеюсь, в следующие сто лет я его больше не увижу.

Внезапно мою душу охватывает неутолимый голод. Его способно насытить только похищение душ по велению Нила. Я снова превращаюсь в духа и лечу исполнять приказ.