Хрупкость

Рядом с моим портретом висит портрет Маззара – будущего короля Зарра. Он был командующим пехотинцами моего отца, а потом служил мне, пока не решил направить мне в грудь кристальное ружье и нажать курок. Это усеянное кристаллами дуло, нацеленное в грудь, навсегда выжжено в моей душе.

Лед Баратрума тянется во все стороны от меня, покрывая стены тонким слоем. Серебряные ледяные кристаллы, медленно ползущие по черной стене, вижу один лишь я, но проходящие мимо служанки ежатся от холода. Мне следует помнить, что преграда между миром людей и миром духов очень тонка и мои чувства могут проникнуть сквозь нее.

Услышав за одной из дверей голос Маззара, я превращаюсь в шар энергии, в котором меня не узнает ни один дух, решивший вдруг покинуть заклинательный щит.

До меня доносится незнакомый мужской голос.

– Ваше Величество, – произносит он с акцентом уроженца Авома, – горняки в рудниках Зема начинают замечать отсутствие кристаллов пустоты. В шахтах усилили меры безопасности.

– Другого способа нет, Альто. Запасы моих кристаллов подходят к концу, и моя казна пустеет. Укради их.

– Да, Ваше Величество.

Дверь открывается, из комнаты появляется высокий раб с белоснежными волосами и неестественно гладкой кожей и проходит прямо сквозь меня. Он останавливается, хмурит белые брови и снова спешит по своим делам.

В щелку двери я вижу Маззара, расположившегося в кабинете, где завершилось мое правление.

Я отдал бы все, чтобы вырвать его душу прямо сейчас, но если я прикоснусь к заклинательному щиту, он превратится в каменную стену, потому что Первозданный сосуд – мой сосуд – является непреодолимой защитой от всех духов и даже от жнецов смерти.

Но только не от кристальных ружей. Очередного ненадежного изобретения четвертого королевства.

Маззар выходит в коридор, поворачивается в мою сторону и прищуривается. В обличье духа я могу видеть, как его темный заклинательный щит скользит по полу, словно стена из туманной энергии, движущаяся в такт его шагам. Я невольно задумываюсь, что же за дух обитает внутри этого щита. Я чувствую, как его сила возрастает при приближении ко мне, и отступаю. Но это временно.

Я перелетаю из комнаты в комнату, и каждая из них пробуждает во мне болезненные воспоминания.

Вот вестибюль, где я в последний раз встречал весеннее солнцестояние.

Комната, где поцеловал свою первую возлюбленную, Эмию.