Я НЕ ТОЛСТАЯ, Я- МАГИНЯ!

Дорога до Ясной Поляны заняла около часа и оказалась на удивление приятной. Тёплое утреннее солнце согревало плечи, вдоль обочин колосились незнакомые травы с яркими синими цветами, а вдалеке паслись крупные животные, отдалённо напоминающие коров, но с густой шерстью и витыми рогами.

Сама деревня предстала перед ней добротным, зажиточным поселением с широкими мощёными улицами, крепкими каменными домами и просторной центральной площадью. Самым заметным зданием на площади была двухэтажная постройка с массивным крыльцом и скрипучей деревянной вывеской, на которой неизвестный, но старательный художник изобразил розового единорога, крепко сжимающего копытом огромную кружку с пенящимся пивом.

Толкнув тяжёлую дверь «Пьяного единорога», Марина окунулась в густые запахи жареного мяса, свежего хлеба и пряных трав. В просторном зале было немноголюдно, а за длинной дубовой стойкой орудовала полотенцем статная, полногрудая женщина лет сорока пяти с копной непокорных рыжих кудрей и весёлыми зелёными глазами, вокруг которых собрались лучики морщинок.

— Добро пожаловать, путница! — женщина отложила полотенце и широко улыбнулась, окинув Марину цепким, оценивающим взглядом. — Я Элиза Кроуфорд, хозяйка этого скромного, но крайне душевного заведения. Желаешь эля с дороги или травяного отвара?

— Доброе утро, Элиза, — Марина подошла к стойке, стараясь держаться уверенно. — Если честно, я бы с удовольствием поела, но у меня пока нет при себе местных денег. Я могла бы отработать обед или оставить что-нибудь в залог.

Элиза хмыкнула, упёрла руки в пышные бока и прищурилась.

— Дай-ка я угадаю, милая. Ты та самая новая владелица Медового Луга, которая вчера буквально свалилась нам на голову из закрытого портала? Можешь не удивляться, наш драгоценный налоговик Гербер ещё вчера вечером выпил тут две кружки пива и растрепал всей деревне, что поместье досталось какой-то растерянной чужачке, которая вряд ли протянет тут и неделю, прежде чем отправится на каторгу за долги.

Марина почувствовала, как щёки вспыхивают от гнева, но заставила себя глубоко вдохнуть.

— Гербер слишком много говорит о вещах, в которых ничего не понимает.

— Абсолютно с тобой согласна, этот сухарь вечно суёт свой длинный нос не в свои дела, — Элиза добродушно рассмеялась и махнула рукой. — Присаживайся за стол, сейчас я принесу тебе лучшей похлёбки с говядиной, а про оплату поговорим потом. Считай это моим приветственным жестом для новой соседки.

Через пару минут перед Мариной дымилась огромная глубокая тарелка густого, невероятно ароматного супа, рядом лежал ломоть свежеиспечённого хлеба и увесистый кусок домашнего сыра. Она ела молча и сосредоточенно, чувствуя, как с каждой ложкой силы возвращаются в уставшее тело, а магия внутри успокаивается и растекается мягким теплом.

Когда тарелка опустела, Элиза присела напротив, подперев щёку кулаком.

— Спасибо огромное, это было потрясающе вкусно, — Марина искренне улыбнулась. — Но я всё равно в долгу не останусь. Пепел... мой кот сказал, что я могу предложить здесь свои услуги.

— Вот об этом я и хотела поговорить, — Элиза понизила голос и наклонилась ближе через стол. — Гербер болтал, что портал просто так не открывается. Медовый Луг простоял пустым двадцать лет, потому что его магия требовала присутствия истинного бытового мага. И раз портал затянул именно тебя, значит, у тебя есть редкий дар. Это правда?

— Правда. Вчера я случайно восстановила разрушенную кухню в особняке практически до идеального состояния, — Марина не стала скрывать свои способности, понимая, что сейчас это её единственный козырь.

Глаза Элизы восхищённо округлились.

— Восстановила кухню за один раз? Девочка моя, да ты просто ходячее сокровище! Если у тебя такая силища, у меня для тебя есть идеальное тестовое задание.

Хозяйка таверны стремительно поднялась, скрылась на кухне и через минуту с натугой вытащила в зал тяжёлый чугунный котёл, днище которого пересекала глубокая, рваная трещина. Вокруг трещины воздух едва заметно мерцал, словно над раскалённым асфальтом.

— Этот котёл достался мне ещё от прабабки, в нём получалось лучшее мясное рагу на сто миль вокруг. Пару лет назад я его уронила, и металл треснул. Местные кузнецы разводят руками — трещина магическая, обычным молотом её не заклепать, тут нужна тонкая работа бытовика, чтобы восстановить саму структуру металла. Справишься?

Марина подошла к стойке и положила ладони на холодный чугун. Она закрыла глаза, мысленно возвращаясь к тому состоянию, которое испытала вчера в руинах своей кухни. Но в этот раз она не позволяла злости управлять собой. Она представила, как металл котла был целым, гладким и надёжным. Тепло привычно зародилось в груди, но теперь Марина контролировала его, направляя по рукам не бурной рекой, а тонким, точным золотистым ручейком.

Свет мягко окутал трещину, проникая в самую суть металла. Края разлома дрогнули, раскалились до золотого свечения и начали медленно, плавно стягиваться, срастаясь без единого шва. Магическое искажение воздуха рассеялось, и Марина убрала руки, чувствуя лишь лёгкую слабость вместо вчерашнего изматывающего истощения.

Элиза схватила котёл, поднесла его к свету из окна, провела пальцами по идеально гладкому днищу и восторженно охнула.

— Да это же безупречная работа! Ни единого рубца, магия легла как родная! — она бережно опустила чугунок на пол и полезла в глубокий карман своего фартука. — Держи, милая, ты заработала каждую монету.

Она выложила на стойку две тяжёлые золотые монеты, тускло блеснувшие в полумраке таверны. Марина осторожно взяла их, чувствуя приятную тяжесть прохладного металла.

— Две кроны, — произнесла Элиза с уважением. — Для обычного батрака в поле это заработок за полторы-две недели непрерывного махания вилами. Сумма немалая, но для настоящего бытового мага, которых на всё королевство наберётся пара десятков, это сущие копейки. Если бы я повезла этот котёл к столичному мастеру, с меня бы содрали все десять крон, да ещё и заставили бы ждать месяц в очереди. Так что мы обе в огромном плюсе.

Марина сжала монеты в кулаке. Две кроны — заработок за две недели обычного человека, полученный за пять минут концентрации. Если расценки на магические услуги действительно так высоки, то чудовищный долг в семьсот крон — эквивалент почти тринадцати лет обычного крестьянского труда — больше не казался ей непреодолимым смертным приговором. Она могла это сделать. Она действительно могла выкупить свою свободу и свой новый дом.

— Мне нужно заработать семьсот крон за месяц, чтобы отдать долг короне, — твёрдо сказала Марина, глядя Элизе в глаза. — Мне нужны клиенты. Много клиентов.

Элиза уважительно присвистнула, оценив масштаб задачи, но в её глазах не было жалости — только деловой азарт.

— Семьсот крон за месяц — это заявка на легенду, девочка. Но с твоим талантом это возможно. Я пущу слух по всей деревне и среди проезжих торговцев, что в Медовом Лугу поселилась мастерица с золотыми руками. Люди пойдут, у каждого в доме есть сломанные фамильные артефакты или проклятые вещи, которые некому починить. А через пять дней у нас в деревне будет проходить большая осенняя ярмарка. Туда съедется народ со всей провинции. Если поставишь там свою палатку и покажешь пару фокусов прямо на публике — озолотишься.

— Я буду готова, — Марина спрятала монеты в карман платья, чувствуя, как уверенность вытесняет последние капли страха. — Спасибо тебе, Элиза. За еду, за работу и за веру.

— Не за что благодарить, мы, сильные женщины, должны держаться вместе, — Элиза тепло улыбнулась, но затем её лицо стало предельно серьёзным. — И ещё кое-что, Марина. Раз уж ты теперь полноправная соседка, я обязана тебя предупредить. Твои земли граничат с территорией лорда Доминика Эшфорда.

— Пепел упоминал его. Говорил, что он лорд-дракон и лучше держаться от него подальше.

— Твой кот чертовски прав, — Элиза понизила голос, словно боясь, что стены могут подслушивать. — Лорд Эшфорд — не из тех аристократов, с которыми можно договориться за чашкой чая. Он древний хищник, привыкший брать своё и диктовать свои условия. Он живёт здесь уже сотни лет и обладает властью, способной стереть любого неугодного в порошок. Не провоцируй его, не нарушай границы и, ради всех богов, не пытайся качать права, если вдруг столкнёшься с ним на дороге. Для него мы все — лишь пыль под сапогами.

— Я поняла, — Марина серьёзно кивнула, хотя внутри проснулось лёгкое раздражение от того, что кто-то считает себя вправе смотреть на других как на пыль. — Я не собираюсь искать встреч с драконами. У меня слишком много работы.

Попрощавшись с гостеприимной хозяйкой таверны, Марина вышла на залитую солнцем улицу. В кармане обнадёживающе позвякивали две золотые монеты.

Оставалось заработать шестьсот девяносто восемь крон и подготовить дом к зимовке.

Марина расправила плечи, подняла подбородок и зашагала в сторону Медового Луга, чувствуя, как по венам вместе с кровью течёт магия — живая, тёплая и готовая к работе.

ГЛАВА 4. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

Обратная дорога к поместью пролегала через те же поля с синими колосьями, но Марина почти не замечала окружающей красоты, потому что мысли её были заняты составлением плана действий. Пять дней до ярмарки — значит, нужно привести в порядок хотя бы первый этаж особняка, чтобы можно было принимать заказчиков в приличной обстановке. Подготовить образцы работ — починенные вещи, которые можно показать потенциальным клиентам. Может быть, даже смастерить какую-нибудь вывеску, хотя из чего её делать в разрушенном поместье, Марина пока представляла себе смутно.

Она настолько глубоко погрузилась в свои расчёты, что не сразу заметила, как дорога раздвоилась. Одна ветка уходила правее, к знакомым воротам Медового Луга, а вторая забирала влево, к невысоким холмам, поросшим тёмным лесом. Марина остановилась, огляделась и с досадой поняла, что свернула не туда.

Справа от дороги начинался густой смешанный лес, а слева тянулось открытое поле, за которым возвышался каменный забор — высокий, сложенный из тёсаного серого камня с такой безупречной точностью, что ни одна травинка не пробивалась между блоками. Вдалеке виднелись массивные кованые ворота с витыми столбами.

Любопытство пересилило осторожность, и Марина подошла ближе. За забором открылись ухоженные до идеального состояния сады с геометрически подстриженными кустами, прямыми аллеями из белого гравия и мраморным фонтаном в центре, из которого поднимались тонкие струи воды. А за всем этим великолепием стоял замок — не особняк, не усадьба, а именно замок в полном значении этого слова. Трёхэтажный, с тремя остроконечными башнями, широкими стрельчатыми окнами и крышей из чёрной черепицы, блестевшей на солнце как мокрый антрацит. Стены из безупречно подогнанного серого камня выглядели так, словно их выстроили вчера.

— Наверное, это и есть владения того самого лорда-дракона, — пробормотала Марина, невольно сравнивая эту холодную роскошь со своими живописными руинами.

— Именно так, — произнёс голос за её спиной, и от неожиданности Марина вскрикнула, отпрыгнув от забора и развернувшись на каблуках.

Перед ней стоял мужчина, и первое, что бросилось в глаза, — его размеры. Он был огромен — под два метра ростом, с широкими плечами и атлетичным сложением, которое угадывалось даже под безупречно скроенным чёрным сюртуком с серебряными пуговицами. Чёрные волосы до плеч были стянуты в низкий хвост на затылке, открывая лицо с резкими, точёными чертами — высокие скулы, прямой нос с горбинкой, твёрдый подбородок с едва заметной тенью щетины. Кожаные перчатки обтягивали крупные ладони, а из-под расстёгнутого ворота белоснежной рубашки виднелась сильная загорелая шея.

Но самым поразительным во всём его облике были глаза — золотые, яркие, как расплавленный металл в тигле ювелира, с вертикальными щелевидными зрачками, которые не оставляли никаких сомнений в нечеловеческой природе их обладателя. Он смотрел на Марину сверху вниз, не мигая, и от этого взгляда по позвоночнику пробежал холодок — не страха, а чего-то более глубокого и первобытного, инстинктивного ощущения близости крупного хищника.

И ещё одна деталь, которую Марина отметила с запоздалым удивлением, — она не слышала его приближения. Ни шагов, ни хруста гравия, ни шороха ткани. Он появился бесшумно, как тень.

— Простите, я не хотела нарушать чужие границы, — Марина сглотнула, заставляя себя не отступать и не опускать взгляд, хотя всё внутри кричало именно об этом. — Я заблудилась на обратном пути и случайно свернула не на ту дорогу.

Мужчина окинул её медленным, тяжёлым взглядом, который скользнул от макушки до кончиков потрёпанных сандалий, задержавшись на полных бёдрах и округлых плечах ровно на секунду дольше, чем позволяли приличия. В его лице не дрогнул ни один мускул.

— Вы та самая новая владелица Медового Луга, — произнёс он, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта, не требующая подтверждения.

— Марина Светлова, — она выпрямила спину и подняла подбородок, решив, что раз уж столкновения не избежать, то трусить она точно не собирается.

— Доминик Эшфорд, — он не протянул руку для приветствия, не кивнул, не изменил позы — просто стоял, заслоняя собой половину обзора, и разглядывал её так, как опытный оценщик разглядывает товар сомнительного качества.

— Приятно познакомиться, лорд Эшфорд, — сказала Марина, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.

— Сомневаюсь, — ответил он без малейшего намёка на улыбку. — Я пришёл не для обмена любезностями, а с предупреждением. Ваше поместье граничит с моими землями, и я намерен убедиться, что эта граница будет соблюдаться неукоснительно. Если ваши сорняки, мусор или, того хуже, какая-нибудь одичавшая живность начнут проникать на мою территорию — последствия будут исключительно вашей проблемой, и проблемой весьма серьёзной.

— У меня нет никакой живности, — Марина скрестила руки на груди, чувствуя, как раздражение начинает пересиливать первоначальную робость.

— Пока нет, — его голос был ровным и глубоким, с едва уловимой вибрацией на низких нотах, словно где-то в глубине его горла перекатывался далёкий рокот. — Но мне хорошо известно, с какой скоростью заброшенные владения превращаются в рассадник грязи и хаоса, когда за них берётся некомпетентный хозяин.

— Я привожу дом в порядок, — Марина почувствовала, как кровь приливает к щекам, но не от смущения, а от едва сдерживаемой злости. — Работа уже начата, и я вполне справляюсь.

— Посмотрим, — он снова скользнул по ней тем самым оценивающим взглядом, задержавшись на её широких бёдрах, на полных руках, скрещённых на груди, на мягком подбородке. И в этих золотых глазах мелькнуло нечто, что Марина не смогла сразу определить — то ли презрение, то ли что-то совсем другое, тщательно замаскированное под презрение. — Трудно поверить, что это поместье, требующее мага высшего уровня, досталось... такой владелице.

— Какой именно «такой»? — переспросила Марина тихо, и в её голосе зазвенела сталь.

— Без титула, без формального магического образования, без подготовки, без опыта управления хозяйством, — он перечислял каждый пункт ровным, бесстрастным тоном, словно зачитывал список недостатков. — Простолюдинка из другого мира, которая, судя по всему, не способна управлять даже собственной жизнью, не говоря уже о поместье с двадцатилетним запущением.

В воздухе между ними повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Марина медленно разжала руки, которые сжимались в кулаки с такой силой, что ногти оставили на ладонях белые полукружья. В её памяти, как фотографическая вспышка, возникло лицо Игоря — тот же снисходительный взгляд, те же слова, обёрнутые в вежливую форму, но ранящие до кости: «Ты разжирела, ты ничего не умеешь, ты никому не нужна».

И теперь этот высокомерный дракон, который знает её ровно тридцать секунд, позволяет себе говорить то же самое?

— Знаете что, лорд Эшфорд, — Марина шагнула к нему, вынуждая себя задрать голову, чтобы смотреть ему прямо в золотые глаза, и расстояние между ними сократилось настолько, что она почувствовала исходящий от него жар — не метафорический, а самый настоящий, физический, как от раскалённой печи. — Мне абсолютно безразлично, что вы обо мне думаете. Я справлюсь. С домом, с долгами, с новой жизнью в этом мире. Без вашей помощи, без вашего одобрения и без вашего высокомерного позволения.

Одна тёмная бровь чуть приподнялась — первая трещина в его каменной невозмутимости.

— Смелые слова для женщины, у которой семьсот крон долга и тридцать дней до каторги.

— Откуда вам известно про мой долг?

— Все знают. Гербер с удовольствием обсуждает чужие несчастья за пивом.