Пожалуйста, перезвоните через 300 лет!
7 марта 2349 года.
Старт экспедиции был назначен на 9:00 утра 8 марта. Экипаж уже был в полном составе, и капитан назначил небольшое совещание на 14:00. Пригласили всех офицеров, включая руководителя научной группы, и ещё двух учёных дополнительно. Собрание провели в научном блоке, где предусмотрительно имелся подходящий зал для общих встреч. Капитан представила всем Анну Ким, высокую угловатую женщину лет 50.
То, что Анна — явный холерик, не заметить было просто невозможно. Она постоянно нервничала, что-то вертела в руках и резко меняла интонации в разговоре. Не так просто было бы угадать то, что Анна стабильно входит в рейтинг топ-5 астрофизиков человечества. Она по праву носила звание «гений наших дней» и отлично вписывалась в образ безумного учёного.
Анна включила на экране карту звёздного неба Земли и начала говорить быстрыми отрывистыми фразами:
— Система Беты Скорпиона, компонент Ea, изучена слабо. Голубой гигант и три крупных газовых планеты, вращающихся вокруг него. Две обзорные экспедиции в этот район не нашли там ничего полезного или интересного. Это были 2341 и 2338 годы.
Причина, по которой мы летим туда, — события, произошедшие 15 ноября 2348 года, то есть около четырёх месяцев назад. В этот день Бета Скорпиона крайне неожиданно вспыхнула. Телескопы сначала расценили это событие как взрыв сверхновой, но вспышка слишком быстро погасла, а через трое суток звезда вообще пропала из видимого спектра. А затем - ещё через трое суток - возникла на том же месте в старом виде. И с того момента и до сих пор мы наблюдаем последовательность событий: то неожиданная вспышка, то исчезновение, то возврат — они происходят с разной частотой, но всегда эта частота кратна трём земным суткам.
На экране транслировались фото звезды и видеозаписи вспышек.
— Эти вспышки можно видеть с Земли невооружённым взглядом! — Вклинился в разговор один из учёных.
«Кажется, его зовут Нил,» — подумал Сергей, который старался запомнить весь экипаж.
— Кроме того, что такое поведение звезды в принципе абсолютно не нормально, есть ещё две странности, — продолжила Анна. — Во-первых, мы зафиксировали отклонение орбит всех трёх планет, свидетельствующее о появлении в этой системе некого тёмного объекта с массой, эквивалентной массе примерно пяти Юпитеров. Мы не можем увидеть его ни в одном спектре, но фиксируем появление массы.
— И появился он тогда же, когда звезда начала мигать, — добавил, «кажется, Нил».
— И второе, — продолжила Анна, не сильно довольная тем, что её перебивают. — Современная наука уже сталкивалась с такой же ситуацией в той же самой системе 15 ноября 2048 года. Вспышки с теми же промежутками тогда фиксировали ровно один год. Затем они просто пропали.
— А тёмное тело тогда тоже было?— уточнила главный навигатор.
— Этого мы не знаем, к сожалению. Технологии тех лет даже не позволяли обнаружить планетарную систему этой звезды. Соответственно, даже если тёмное тело было, то его просто не засекли. — Анна сделала паузу и записала обе даты на доску: 15 ноября 2048 и 15 ноября 2348.
— Ровно 300 лет! — вырвалось у кого-то из слушателей.
— Сразу же тогда, когда мы в обсерватории на Титане засекли объект, мы проверили случай по базам и увидели это совпадение. Мы, конечно, начали сравнивать параметры вспышек и убедились в их идентичности — за 2048 год у нас сохранилось вполне достаточно данных для такого анализа, — она сделала паузу, давая людям прочувствовать информацию.
— Однако, как это часто бывает, мы слишком сфокусировались на доступном массиве данных и не докрутили идею до конца — не пошли глубже в анналы истории... Хорошо, что у мировой науки всё ещё есть энтузиасты, — на этих словах Анна слегка пожала плечами и кивнула в сторону второго учёного. — Нил Гастинс был учителем физики в одной из обычных школ на Земле, а теперь полноправный член нашей экспедиции, поскольку именно ему удалось продлить последовательность. Нил, расскажи дальше, пожалуйста.
— Да, спасибо за возможность! — Нил явно волновался больше всех из научников и действительно всей своей внешностью олицетворял образ школьного учителя — взъерошенный, помятый, но с горящими умными глазами. — Я бы хотел, во-первых, отметить, что школа у нас не простая, а физико-математическая! — На этих словах Анна чуть поморщилась. Элли Хайт уловила этот момент и про себя подумала: «ревнует, что ли?»
— И ребята у нас очень умные и активные! И когда мы на одном из заседаний Астроклуба обсуждали новости из системы Беты Скорпиона, кто-то из них спросил: «А в 1748 кто-то искал?»
Нил восторженно оглядел аудиторию, ожидая реакции. Публика молча ждала продолжения, и он победоносно поведал:
— Напомню, что в 1748 году человечество уже изобрело телескоп, хоть и сравнивать его с приборами XXI и XXIV веков было бы смешно. Мы запустили поиск по научным трудам 1748–1749 годов и действительно нашли упоминание о неких вспышках звезды в районе созвездия Скорпиона. Около десятка описаний!
Но этого нам показалось мало, и мы запустили поиск по всем литературным и художественным источникам тех лет: картинам, поэмам, дневникам. Мы дали нашему компьютеру задачу найти все упоминания вспышек звезды и сопоставить их с местом, которое описывается в произведении, либо с местом, где был автор. Добавляя к этой информации даты, компьютер сопоставлял описанную вспышку с расположением Беты Скорпиона в тот момент.
Нил перевёл дух и выпалил:
— 234 упоминания вспышек звезды, которая с вероятностью более 95% является нашей искомой, за период с 15 ноября 1748 по 14 ноября 1749, 158 упоминаний за аналогичный период 1448–1449 годов. 83 упоминания в 1148–1149. 23 найдено за 848–849 годы. На этом мы остановили поиск, поскольку качество данных за более ранние годы уже резко снижается.
— Таким образом, — впервые за всё время встречи подал голос старпом, – ровно каждые 300 лет наш скорпион просыпается и начинает слать некие сигналы? Типа хвостом машет?…
Публика заулыбалась. Простенькая шутка старпома хорошо разбавила поток цифр.
— Да, именно так, – резюмировала Анна. – Раз в 300 лет в системе Беты Скорпиона происходит некое событие, которое современная наука пока не способна объяснить. По крайней мере, на расстоянии.
— Зато современная наука уже способна отправить экспедицию, чтобы попробовать разобраться на месте, — включилась в разговор капитан. — Друзья, я сейчас кратко изложу план нашего полёта. А потом мы перейдём к вопросам.
Она оглядела присутствующих, все закивали, и Элли продолжила:
— Итак, старт у нас завтра в 9 утра. Нам потребуется около недели на выход из Солнечной системы. Далее мы уходим в первый прыжок. Симуляции показывают, что нам потребуется около трех месяцев по корабельному времени на цепь прыжков до целевой системы. Ожидаемое отклонение — плюс-минус 10 дней. Но зная нашего главного навигатора, я бы на вашем месте ставила на более короткий срок, — она с улыбкой кивнула Анжелине и продолжила. — Затем, в зависимости от точки выхода из последнего прыжка, одна-две недели до орбиты первой планеты.
Как только мы прибываем в систему Беты Скорпиона, начинаются научные работы. По плану мы пробудем в системе до трёх месяцев. Если существенно сэкономим время на прыжках туда, то четыре месяца. На большее не хватит ресурсов даже нашего огромного корабля.
На всякий случай уточню: большую часть пути мы проделываем через гипер-туннели, так что релятивистские эффекты будут минимальны. Расхождение по времени между кораблём и Землёй не превысит нескольких дней за всю экспедицию, — она заметила, что Анна снисходительно воздела взгляд к потолку, и добавила:
— Извините, если это звучит банально. Я понимаю, что у нас на борту только профессиональные космонавты и ученые, но обязана произносить эту информацию по протоколу. У меня на этом все. Пожалуйста, задавайте вопросы.
Вопросов было немного, и уже через 15 минут все разошлись готовиться к завтрашнему старту. Элли с удовлетворением оглядела расходящихся людей. Ей очень нравилась собранная команда.
Глава 4. Мир, покой и чайные церемонии.
8 марта 2349 года.
Ровно в 9 утра Пилигрим отправился в свой длинный поход. Экипаж корабля работал сменами по восемь-двенадцать часов, так, чтобы в любой момент на каждом посту всегда был живой человек. Компьютер корабля представлял собой искин впечатляющей мощности, но люди в дальних экспедициях всё ещё были критически необходимы.
Члены команды, дежурившие ночами, в большинстве своём могли даже поспать в процессе. Например, медики дежурили по двое. Один спал в комнате отдыха, а второй бодрствовал. В случае инцидентов спящего тут же будили. Тот же принцип использовали на мостике, с той только разницей, что по ночам там было три человека — минимальный состав, необходимый для управления кораблём в критической ситуации.
Научная группа жила по земному графику, без дежурств. У них был план тестов и экспериментов на период полёта до объекта. Но по факту это было своего рода тренировкой и способом скоротать время.
То, как ученым не терпится разобраться с величайшей загадкой века, было видно невооружённым взглядом. Став однажды свидетелем чересчур бурной научной дискуссии с криками, возгласами и даже киданием бумаг, капитан про себя хмыкнула: «И это мы ещё только летим… А там, на месте, что будет? Подерутся из-за уравнений?... Надо у медиков попросить заранее успокоительные насинтезировать».
В целом, быт корабля быстро наладился. Экипаж спокойно выполнял свою работу, а в свободное время наслаждался обширными возможностями для отдыха, которые щедро предоставлял Пилигрим.
Образовались даже клубы по интересам. Например, начальник охраны Сэм Бишоп, сдержанный и спокойный мужчина лет 40-45, внезапно оказался любителем готовить. Раз в пару недель он заказывал на складе продукты и устраивал в своей каюте настоящее кулинарное шоу.
А тот самый Нил Гастингс, ранее школьный учитель, был заядлым игроком, причём играл он с одинаковым азартом и в покер, и в шахматы, и даже в монополию.
Руководитель Нила, Анна, напротив, в свободное от работы время любила побыть в покое и выпить хорошего чая. Она взяла с собой образцы разных сортов — черного, зеленого, белого, красного и ещё какого-то, совсем не понятного обычному среднему человеку.
При помощи компьютера, химического анализатора, спектрографа, робота из пищеблока, а также синтезатора из научного блока, Анне таки удалось после ряда экспериментов изготовить достаточное количество копий её образцов. И раз вопрос ограничения количества ресурсов уже не стоял на повестке, она благосклонно делилась ароматным горячим напитком со всеми, кто подходил, когда она раскладывала свои чайники и чашечки в общей зоне отдыха. Единственное условие её чайного клуба – никакой болтовни.
Элли Хайт собственных клубов по интересам не создавала. Но временами присоединялась то к одним, то к другим. Ей нравилось быть в курсе всего, что происходило на корабле.
Сергей быстро получил репутацию интроверта. Все свободное время он пропадал либо в своей каюте, либо в спортзале. Он всегда был спокоен, уравновешен и внимателен, а если к нему кто-то обращался, то отвечал обстоятельно. Однако, никто и никогда не слышал, чтобы разговор с главным врачом перешёл на какие-то личные темы. Хотя бы хобби или любимые блюда — нет, это были не его темы.
При этом главврача очень уважали коллеги. Он был настоящей ходячей энциклопедией, и за его спиной был весьма впечатляющий опыт, которым доктор Геращенко всегда щедро делился, если просили.
В экспедиции был ещё один штатный врач, Антуан Сентре — высокий красавец-брюнет с гривой роскошных волос. С Сергеем они познакомились вечером первого дня на корабле, буквально столкнувшись в операционной: оба пришли поскорее разобраться в комплектации их потрясающего медробота. Врачи очень быстро нашли общий язык, поскольку имели много точек соприкосновения: близкий возраст, научные интересы и нордический характер.
Медсестер тоже было двое. Кроме Михалны в команде была молодая девушка лет 25-27 — Стелла Чагина. Девушка-вундеркинд получила медицинский диплом в 20 лет с отличием, и текущая экспедиция для неё была уже пятой. Стелла была словно сделана из стали. Говорила чётко и по делу. Все движения вымеряла до миллиметра. Все дела вела в идеальном порядке.
— Ох, ну и собрались же вы на мою голову! — проворчала Михална. — Все такие ледяные, правильные, как монахи или раки-отшельники. Одна я среди вас человек теплокровный!
— Алла Михайловна, мы вас за это особенно ценим! — поддержал её тон Антуан. — Да же, босс?
— Вне всяких сомнений, — быстро согласился Сергей с коллегой.
Михална страдальчески вздохнула и покачала головой.
Глава 5. Не влезай, убьёт!
8 мая 2349 года.
Точное время выхода к цели постоянно корректировалось в зависимости от результатов предыдущих прыжков. По сути, задача навигатора была выдерживать вектор движения корабля. Отдельные прыжки рассчитывались с учётом допусков. Чем опытнее навигатор, тем, как правило, меньше прыжков требовалось до цели.
Однако, даже у самых лучших специалистов были обидные провалы, поскольку точность выхода из прыжка зависела в первую очередь от скоплений тёмной материи на пути прокладываемого тоннеля. Просчитывать влияние всех тёмных сгустков современная наука пока не научилась. Но рассчитать примерный интервал уже было возможно. Поэтому и объявляли всегда сроки дальних перелётов, как, например, «один месяц плюс-минус три дня».
Прошло уже два месяца с момента старта Пилигрима, и пока что всё шло к тому, что они прибудут к цели раньше запланированного. Не зря же капитан перед вылетом в шутку рекомендовала ставить на успех навигатора. Текущее расчётное время выхода к системе Беты Скорпиона оценивалось как 15 дней плюс-минус два дня. Соответственно, экономия времени в пути туда должна была составить не менее двух недель, что не могло не радовать экипаж. Несмотря на прекрасные условия на борту, все они были исследователями по духу, и никто не забывал про то, куда и зачем они летят.
Приподнятое настроение было, кажется, у всех членов команды кроме главного врача. Впрочем, он отлично конспирировался. Все уже привыкли к его замкнутости и не приставали с расспросами.
Сергея мучили мысли. Вполне конкретные МЫСЛИ, от которых он никак не мог избавиться. Он считал их неуместными и старался с ними бороться всеми доступными ему способами. Много работал и всё свободное время проводил в спортзале. Вот только эти МЫСЛИ, как он их для себя окрестил, никак не хотели покидать его голову, что бы он ни делал. Особенно осложнило ситуацию то, что объект МЫСЛЕЙ был постоянно рядом, и избегать пересечений с ним было невозможно.
Доктор Геращенко подошёл к вопросу именно как доктор и старался воздействовать на свой мозг в первую очередь через нагрузки. Занятия спортом действительно чистили голову, но ненадолго. Сергей стал плохо спать и начал даже опасаться, что недостаток сна приведёт к ухудшению его профессиональных навыков. Вот этого он уж совсем не смог допустить, поэтому принял решение протестировать на себе разные варианты снотворных.
Его вахта закончилась в 8:00 вечера, и он забрал с собой сразу три препарата: мышечный релаксант, успокоительное широкого спектра и комбинированное снотворное. Понимая, что причина его бессонницы психологическая, он планировал попробовать на себе разные дозы и комбинации этих средств. В итоге, после ряда тестов должен был остаться идеально подходящий именно ему вариант.
В норме подобный подбор можно и нужно было сделать с помощью медробота на базе образца крови пациента. Но в медблоке всегда находились минимум два человека. А Сергей очень-очень боялся, что ему придётся кому-то объяснять, что он делает. «Какой же я идиот!» — пронеслось в его голове в очередной раз.
Сдав дежурство, главный врач корабля переоделся в лёгкие спортивные штаны, футболку и беговые кроссовки. Ампулы с препаратами поместились в карман брюк, закрывающийся на замок. «Начну тестирование на себе сегодня же вечером», - решил он.
Сергей уже давно облюбовал нижнюю техническую палубу корабля для пробежек. В отличие от остальных, первая палуба имела кольцевой коридор ближе к внешней обшивке, а не к центру — так было удобнее для обслуживания механизмов. Соответственно, именно этот коридор получился самым длинным, около 400 м — практически идеальный круг стадиона. А ещё там было всегда безлюдно, что ему очень нравилось.
Он был удивлён, что никто, кроме него, не разведал эту беговую трассу: ведь спортсменов-любителей на борту хватало. Но уж сам-то точно не планировал делиться информацией с конкурентами.
Включая на ходу музыку в наушниках-вкладышах, Сергей вышел из лифта на традиционно пустынной первой палубе, перешёл на лёгкий бег и направился по радиальному переходу к кольцевому коридору. И тут же услышал резкий крик: «На помощь! Кто-нибудь!»
Крик доносился из приоткрытой двери в секцию номер три, которая была буквально в 30 метрах впереди по его траектории. То ли по наитию, то ли на базе профессионального чутья, прямо на бегу Сергей успел сорвать со стены стандартную аптечку, которые по его же требованию были размещены по всему кораблю буквально десятками на всех этажах.
Ворвавшись в третью секцию, он быстро оценил ситуацию.
На полу в неестественной позе лежал один из техников без сознания. На его руках были ожоги, а вокруг много крови. Рядом стоял в ужасе второй техник, который, видимо, только что зашёл и сразу позвал на помощь. Геращенко буквально упал рядом с пострадавшим, пощупал пульс, рванул аптечку, тут же вызывая медиков через громкую связь:
— Комп, связь с медблоком!
— Канал открыт.
— Антуан, ты слышишь?
— Да, док, что случилось?
— Пострадавший на техпалубе, третья секция, срочно сюда вдвоём с каталкой. Обширное поражение электрическим током, пульса нет, потеря крови.
— Бежим! Три минуты! — Антуан отключился.
Диктуя информацию коллегам, Сергей успел ввести противошоковое и установить пакет с заменителем крови. Сразу следом поставвил раскладного робота-реаниматора, который начал массаж сердца и искусственное дыхание.
— Как давно он тут? — спросил он техника.
— Я-я не знаю... Скачок напряжения в сети корабля случился минут 10—15 назад. Он ушел проверить и не вернулся. Я как раз пришел его сменять, и меня старший направил проверить, что случилось.
«То есть 10—15 минут мозг без кислорода, — быстро повторил уже самому себе Сергей. Это плохо, очень плохо. Ребята вот-вот прибудут, но пока погрузим, пока довезём, пока робот подключим…» — лихорадочно думал он.
«Сердце-то запустим, а вот мозг через такое время даже наш робот не восстановит», — он в отчаянии оглядел аптечку. Единственный сейчас вариант — как-то затормозить процессы распада клеток мозга. Нужны препараты ввода в кому, но такие средства в аптечку не клали. И тут он вспомнил про ампулы в кармане. Решение пришло мгновенно. То, что в малых дозах должно было успокоить и вернуть сон, в большой дозе может ввести в подобие комы … по крайней мере, он на это надеялся. А терять ему сейчас было явно нечего.
Сергей рывком вытряхнул ампулы из кармана, схватил автоинъектор из аптечки, набрал в него содержимое всех трёх флаконов и вколол его в вену на шее. Он не был уверен, что это сработает, но точно знал, что если не делать ничего, то техник умрёт.
— Всё, здесь и сейчас я уже больше ничего не могу сделать. Ребята сейчас уже прибегут, — устало сказал врач. И будто в ответ на его слова в коридоре раздался шум бега.
Ворвались предельно собранные Антуан и Стелла. Быстро погрузив пациента на каталку, они также бегом направились в медблок. На ходу Сергей бегло диктовал компьютеру список введённых препаратов для занесения в медкарту и передачи медроботу. Антуан и Стелла в это время в две пары рук накладывали прямо на ходу автоповязки на наиболее крупные открытые раны.
Услышав название препаратов из кармана, Антуан удивлённо обернулся к своему начальнику:
— А это-то зачем?
— У нас счёт на минуты идёт... Это имитация комы.
— Мон Дьё!.. Ничего себе ты даёшь! Я б не додумался, — восхитился Антуан.
— Слушай, у меня там секунды тикали. На руках одна аптечка бойскаута... Пришлось выкручиваться. Что было, то и ввёл. Надеюсь, сработает...
На этих словах медики буквально влетели в медблок и бегом стали погружать пациента в раскрытую капсулу медробота. Благо, вся информация уже была в него загружена, и процедуры восстановления начались незамедлительно. К пострадавшему подключились десятки катетеров, манипуляторов и датчиков.
Антуан попросил:
— Грок, зачитывай итоги тестов по мере готовности, приоритет — мозг.
Компьютер медробота, которого врачи назвали Гроком, тут же откликнулся:
— Пациент — Михаил Кондратьев, 32 года. Состояние — искусственная кома. Оценка степени разрушения мозга — 5,2%. Вероятность полного восстановления — 99,9%. Время восстановления — общее — 52 часа в капсуле, в том числе до возможности выхода из комы — 40 часов.
— Грок, проведи анализ возможных причин состояния пациента, — вклинился Сергей.
— Первичная оценка травмы: удар электрическим током и падение с высоты от 2 до 5 м. Далее, вследствие остановки сердца, мозг был лишён кислорода на период от 15 до 17 минут, что привело к разрушению клеток мозга. Затем пациент был реанимирован, введён в кому и доставлен для процедуры восстановления в течение пяти-семи минут. Своевременное введение препаратов, спровоцировавших кому, позволило замедлить процесс распада клеток мозга. Если бы они не были введены на месте, то через пять минут степень распада дошла бы уже до 7%. Я не смог бы провести полное восстановление, — сухо выложил медробот.
В это время дверь в операционную чуть скрипнула, врачи синхронно обернулись. В дверях стояла капитан. Последние фразы робота она слышала.
— Извините, я не хочу мешать, подожду в фойе, пока вы не закончите с пациентом.
— Всё нормально, капитан, — ответил Сергей. — Сейчас дадим отчёт. Грок, дай общую сводку и прогноз.
— Пациент Михаил Кондратьев, 32 года, тяжёлая травма мозга вследствие удара электрическим током и падение с высоты, потеря крови, многочисленные ушибы и переломы. Прогноз позитивный: приход в сознание через 40 часов. Завершение процедур в капсуле через 52 часа. Далее рекомендуется 7 дней отдыха с целью полного психического и физического восстановления, а также контроль эмоционального фона на предмет панических атак. Вероятность полного восстановления близка к единице.
— Босс, а ты ведь ему жизнь спас тем, что случайно рядом оказался. Мы бы уже не успели, и парень как минимум инвалидом бы остался, — тихо, но очень отчётливо произнёс Антуан.
— Это случайность, — устало произнёс Сергей.
— Мне уже Карл, техник, всё рассказал. Он меня вызвал сразу, когда ты прибежал и начал помощь оказывать. И он просто в шоке от того, как ты там работал — оказывается, ты ещё и в карманах какие-то препараты носишь? — так же тихо, в тон врачам, произнесла Элли. — Михаилу действительно чудовищно повезло. Это не только случайность, но и профессионализм на грани фантастики. Спасибо вам всем, ребята! Не буду мешать.
С этими словами она удалилась, заметив про себя: «Вот поэтому за него и борются все экспедиции».
Антуан в это время запоздало спросил Сергея:
— Слушай, а что случилось-то вообще? Почему его вдруг током стукнуло, да ещё и на высоте?
— Без понятия. Я же тоже не видел, как это произошло. Ладно, пойду я поужинаю наконец. Пробежка сегодня отменяется.
— Да уж набегались! — резюмировал этот безумный вечер Антуан.
Глава 6. Кофе полезен для вашего здоровья.
13 мая 2349 года.
Техник Кондратьев был благополучно выписан из медблока через четыре с половиной дня. Все, кто был в этот момент не на вахте, собрались у входа в медчасть и встретили «выжившего», как его теперь стали называть за глаза, бурными аплодисментами.
Капитан возглавляла делегацию и громко напомнила, что ближайшие семь суток Михаил должен отдыхать и восстанавливаться. Пожала ему руку и тихо добавила: «А если узнаю, что ты посмеешь нарушить режим отдыха, урежу премию».