Женщина, создавшая короля. Книга 1

용을 그리는 아이 1 by 지은

A Woman Who Makes The King 1 by Ji Eun

Copyright © 2022 GOZKNOCK ENT

Russian Translation Copyright © AST Publishers Ltd 2026 All Rights Reserved

© ООО «Издательство АСТ», 2026

© А. С. Сорокина, перевод на русский язык, 2026

Я отправлюсь навстречу его высочеству. Пусть это будет путь длиною в вечность или через неизведанные края, но я непременно найду его.

Глава 1. Вы не мой повелитель

Тонкий полумесяц висел в небе, будто серп, пропитывая ночь тусклым светом.

– Схватить его!

Из глубины павильона раздавались пронзительные крики, а перед ним сотни людей лежали ничком, не смея поднять головы, словно под гнетом скорби.

– Его нужно поймать! Он государственный преступник! Изменник, дерзнувший посягнуть на короля и скрыться!

И наконец гневный голос королевы, острый, словно клыки хищника, заставил всех вокруг замереть:

– Этот мерзавец, убивший собственного отца, хуже зверя! Он ничтожный подонок, у него нет ни чести, ни морали! Поймайте его! Любой ценой схватите его и доставьте ко мне!

Дворец в одно мгновение погрузился в хаос. Король, владыка трона и отец своих подданных, был найден бездыханным. Длинный меч пронзил его грудь.

Когда страшная весть достигла ушей королевы Хон Чжаён, она поспешила на место трагедии. Теперь она содрогалась от ярости, даже не пытаясь сдержать гнев. Старший сын, принц Ыйгван Ли Мён, лишь безучастно взирал на остывающее тело своего отца. Небо пронзили вопли скорби, но их перебили громкие команды королевских солдат, спешивших исполнить повеление:

– Схватить его высочество принца Мухона Ли У!

Эти слова, отдаваясь гулким эхом, достигли даже самых потаенных уголков павильона Хичжондан. Услышав их, Соха медленно распахнула глаза.

Облаченная в простое одеяние придворной служанки, она, как обычно, ожидала появления главного евнуха. Но в этот раз все было совсем иначе. Во-первых, король, который его посылал, был мертв. Во-вторых, рядом стоял другой евнух, незнакомый и явно настороженный.

Оставаться и дальше вдали от своих покоев становилось невозможно. Она должна была вернуться.

– Эй, немая девка! Не двигайся.

Стоило Сохе попытаться развернуться и уйти, как евнух, до того незаметно наблюдавший за ней, преградил ей путь. Несмотря на угрозу, девушка все же осмелилась сделать шаг. В тот же миг евнух выхватил нечто, до того крепко сжатое в руке.

– Я сказал, стоять!

Кинжал был маленьким, размером с ладонь, но ледяное прикосновение к шее заставило Соху замереть. Взгляд скользнул по лезвию, и она увидела лицо евнуха, скривившего губы в удовлетворенной улыбке.

Это было странно. Во дворце только что внезапно случилась трагедия, но евнух не выглядел ни удивленным, ни растерянным. Вдобавок его лицо казалось девушке совершенно незнакомым.

При жизни король никогда не поручал подобное никому, кроме главного евнуха: ни слугам, ни придворным дамам. К тому же о существовании немой Ю Сохи знали отнюдь не все обитатели дворца: кроме этих двоих – оба принца и королева, которая вообще-то не должна была знать…

– Когда придет время, я тебя отпущу. Так что лучше стой спокойно, – угрожающе произнес евнух.

Однако, несмотря на его угрозы, Соха внезапно шагнула вперед, и, конечно, лезвие тут же впилось в ее бледную шею.

– Ох! – Евнух в панике отдернул кинжал, словно испугавшись содеянного, но уже через мгновение вновь направил его на девушку. Его полный напряжения голос и дрожащая рука отражали одни и те же чувства: сильное волнение и смятение.

– Что ты творишь?! Ты что, совсем с ума сошла, жить надоело?!

Соха медленно коснулась шеи. Жгучая боль обожгла место пореза, тонкая струйка крови, стекающая по коже, холодила пальцы.

Ей было все равно. Ведь этот евнух ни при каких обстоятельствах не сможет ее убить.

– Во дворце вряд ли найдется кто-то, кто захочет причинить тебе вред, но все же на всякий случай… Ты ведь не сможешь заговорить или позвать на помощь, поэтому я покажу тебе уязвимые места на теле человека. Запомни их как следует и используй, если окажешься в опасности.

Именно сейчас ей вспомнились уроки, которые она получила на случай непредвиденной опасности. Куда нужно было бить? Под нос, в солнечное сплетение, в нижний даньтянь[1], а еще… В пах!

– А-а-а!

Евнух, ошеломленный внезапным ударом, мгновенно согнулся пополам, сжав руками пораженное место, и забился в агонии.

Правильно попасть под нос было слишком сложно, а удар женским кулаком в солнечное сплетение или даньтянь казался недостаточно сильным и эффективным. Пнуть его в пах? А сработает ли это против евнуха?

Однако это сработало. Даже сама Соха, которая еще мгновение назад сомневалась в успехе, удивленно округлила губы, глядя на результат.

– Ч-что ты творишь… – с трудом прохрипел евнух, испытывая сильную боль.

По его лицу потекли слезы, и он неуклюже рухнул на пол. Глядя, как он корчится, словно раздавленная гусеница, Соха низко поклонилась. Этот поступок был для нее вынужденной мерой, чтобы спастись, но ей стало ужасно неловко из-за его страданий.

После нескольких быстрых поклонов Соха поспешила уйти. Однако, сделав шаг, она внезапно вспомнила кое о чем забытом. Издав короткое «ух» и глубоко вздохнув, она обернулась и снова подошла к евнуху – тот все еще корчился и стонал от боли. Не раздумывая, она протянула руку.

– О-ох! – вскрикнул побледневший евнух, судорожно вцепившись в кинжал.

Однако, обессиленный, он не смог удержать оружие, и то с удивительной легкостью выскользнуло из его рук.

– Ах ты… дрянь… – прозвучал слабый, срывающийся голос евнуха.

Не обращая внимания на эти слова, Соха крепко сжала рукоять и уже без колебаний направилась к боковой двери, через которую обычно покидала это место.

Наступил час Мыши[2]. Прячась от солдат, она вскоре оказалась во тьме. Вокруг не мерцало ни единого огонька, и все же она уверенно бежала сквозь мрак, словно тот вовсе не был ей помехой. Она должна была спешить. Вернуться как можно быстрее.

Место, окруженное густыми деревьями, куда почти не проникает солнечный свет, самый потаенный и мрачный уголок заднего сада дворца. Павильон Кымюдан, на который наложен запрет на всякое посещение, отыскать который почти невозможно. Место, куда ее отправили в шесть лет и где она провела следующие десять.

Ведь он… наверняка туда придет.

– Самые уязвимые точки: под носом, солнечное сплетение, нижний даньтянь и пах.

– …

– Это не повод краснеть. Запомни. Я постараюсь быть рядом, но, если меня вдруг не окажется, бей куда попадешь и сразу беги.

– …

– И запомни, ты не должна пострадать. Никогда, слышишь? Если хоть что-то случится с тобой без моего ведома, я этого не прощу.

Человек, который знал, что это ранит… и все равно сказал то, от чего сжалось сердце.

Человек, чей мягкий и низкий голос звучал так чарующе, что уши пылали от смущения.

– Я пришел кое-что спросить.

Принц Мухон Ли У.

Голос из темноты заставил Соху замереть на ступенях Кымюдана. Она обернулась и увидела, как из-за деревьев выходит человек. Высокий мужчина ростом около шести чхоков[3]. Ли У.

– Скажи, что это не твоих рук дело.

Подул ветер. Его порыв, коснувшись клинка в руках Ли У, донес до девушки резкий запах крови.

– Что бы я ни спросил, мотай головой. Ты должна помотать головой, слышишь?

Шаг за шагом приблизившись к ней, У остановился. Его халат был окровавлен и разорван в нескольких местах. Карие глаза, ставшие теперь суровыми и темными, метали молнии.

– Это письмо написала ты?

В свободной руке Ли У сжимал измятый лист бумаги в кровавых пятнах. Соха сразу поняла, что это. Письмо, которому следовало исчезнуть сразу после того, как его увидит король. Принц Мухон не должен был увидеть эти строки ни при каких обстоятельствах.

«Дитя дракона поддерживает короля Ыя и молится о смерти вассала Му».

Замерев в мягком лунном свете, девушка неподвижно смотрела на четкие знаки: «молится о смерти». Ее лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня.

– Это значит, что мой брат, принц Ыйгван, должен стать королем, а я, Мухон, – его слугой. И та, кто молится о смерти вассала Му, дитя дракона… Это ведь… ты. Не так ли? – спрашивал Ли У, стоя на расстоянии вытянутой руки. – Значит, это ты приказала отправить убийц?

Соха застыла, словно восковая фигура, не в силах пошевелиться.

– Я велел тебе помотать головой.

– …

– Скажи, что это не так.

– …

У, до этого державшийся уверенно, безвольно уронил меч и письмо.

– Значит, это действительно ты написала.

В голосе принца звучал гнев, но Соха ясно ощущала за ним отчаяние.

– Тебя принудили?

Внезапно Ли У сжал ее плечи с такой силой, что боль пронзила все ее тело.

– Кто тебя заставил? Его величество? Или королева пригрозила лишить тебя жизни, если ты откажешься написать это? Поэтому ты была вынуждена…

– Нет.

Голос У, давивший на нее с силой бури, внезапно оборвался.

– Меня никто не принуждал.

В миг, когда Соха четко и твердо произнесла эти слова, его руки дрогнули и бессильно упали.

– Ты сейчас… заговорила?

– Да.

– Ты умеешь… говорить?

Встретив ее прямой и твердый взгляд, У долго смотрел на девушку, словно пытался что-то понять. Он неосознанно отступил на шаг и едва слышно пробормотал:

– С каких пор?

Соха промолчала. Сказать, что она никогда не была немой, было невозможно: она слишком долго обманывала его.

Десять лет назад… В свои шесть она дорого заплатила за слова, которых не должна была произносить, и стала свидетельницей гибели своей матери. Когда она оказалась во дворце, страх перед словами заставил ее притворяться немой.

Если бы она объяснила все, утих бы его гнев хоть немного?

Смог бы он ее простить?

Но Соха, подавив этот порыв, лишь подняла письмо, которое выронил Ли У.

– Да, это я написала. Ваше высочество, вы прекрасно знаете мой почерк. Именно поэтому в такой рискованный момент вы пришли ко мне?

Ее голос звучал твердо, без намека на сомнения. Глаза ошеломленного принца сузились.

– Почему… зачем… почему ты… – Обрывки фраз, срывающиеся с его губ, переросли в яростный вопль, эхом отдавшийся вокруг: – Зачем ты так со мной поступила?!

Этот крик не вызвал у Сохи ни малейшей реакции, она даже не моргнула, лишь губы плотно сжались, когда лицо У, стоящего так близко, начало расплываться перед ее глазами. Горечь подобно проглоченному яду жгла ее горло, но она стояла все так же ровно, изо всех сил сдерживая себя. И все же, зная, что его сердце уже наверняка изранено, Соха снова метнула в него невидимый кинжал.

– Ведь… вы не мой повелитель.

Когда напряженное лицо У наконец болезненно исказилось, тишину внезапно нарушили торопливые шаги.

– Я так и знала, что вы здесь, ваше высочество принц Мухон!

На площадку перед павильоном выступила королева Хон Чжаён в изысканном наряде. Королевская стража начала окружать Кымюдан. Соха попыталась спрятать письмо, но У ловким движением вырвал его. Девушка в замешательстве взглянула на принца; в ее пальцах остался лишь оборванный уголок листа.

– Сейчас самое время умчаться за городские ворота, а ты прячешься в таком месте! Эта девчонка, должно быть, и вправду особенная!

– Ваше величество, прошу вас успокоиться, – поспешно вмешался принц Ыйгван, появившийся вслед за ней.

Но это не остановило королеву. Ее голос лишь стал громче:

– Или, может, она тоже замешана в покушении на его величество короля?

Едва королева закончила свою тираду, У, словно предвидев подобный ход, поднял письмо высоко над головой:

– Ю Соха, присутствующая здесь, отправила это письмо его величеству, моему отцу.

От неожиданного заявления глаза Сохи широко распахнулись.

– Ах ты наглец! Не смей называть его величество отцом!

Не обращая внимания на яростный окрик королевы, У стремительно приблизился к ней. Один из евнухов, стоявших рядом с ней, поспешно выбежал вперед, пытаясь остановить принца. Тот самый, которого Соха ударила в королевском павильоне. Он почти силой вырвал письмо из рук У и поднес королеве. Стражники поднесли факелы ближе. Королева и принц Ыйгван долго и тщательно вчитывались в строки, а Ли У тихо произнес:

– Как видите, это письмо от девчонки, которая желала моей смерти. Разве она может быть в сговоре со мной?

Только теперь Соха поняла, почему он поспешил выхватить письмо. Девушка зажмурилась. В ее душе снова и снова звучали вопросы: «Почему? Вы должны быть охвачены гневом из-за моего предательства, почему вы защищаете меня? Даже после всего, что произошло, вы думаете, как уберечь меня от обвинений в измене! Вы даже сейчас стараетесь доказать мою невиновность, прекрасно зная, что, если это письмо окажется в чужих руках, пути назад не будет…»

Затаив дыхание, Соха изо всех сил сдерживала кипящие в груди слова, когда раздался резкий голос королевы:

– Это и вправду твой почерк? Если да, кивни.

– …

– Я спрашиваю, это твой почерк?! Это твой единственный шанс оправдаться, отвечай честно!

Соха не шелохнулась, и вместо нее ответил У:

– Да, это ее почерк. Я знаю его очень хорошо. И разумеется, мой брат тоже это прекрасно понимает.

Широко распахнутыми глазами королева посмотрела на своего сына, принца Ыйгвана. Когда тот молча кивнул, губы королевы дрогнули.

– Так это правда, принц Мухон. А я ведь любила тебя как родного сына, сомневалась до последнего. Но теперь ясно: ты действительно убил его величество. Увидев это письмо, ты испугался, что мой Мён займет трон, и, обезумев от страха, решился на преступление. Ты убил его величество и осмелился посягнуть на трон! – Прокричав эти слова, королева резко хлестнула У по щеке, и его голова дернулась в сторону.

Соха, не отрывая взгляда от происходящего, лишь крепче сжала кинжал, который так и не выпустила из правой руки.

– Я убью тебя! Убью своими руками и отомщу за его величество! Дайте мне меч! Я сказала, дайте мне меч!

– Ваше величество! Умоляю, успокойтесь! – Принц Ыйгван поспешно встал между матерью и стражей, но остановить королеву, охваченную яростью, оказалось выше его сил.

– Отпусти меня! Только смерть этого ничтожества, которое хуже дикого зверя, позволит его величеству упокоиться с миром!

– Ваше величество!

– Отпусти, я сказала!

И в этот миг…

– О-ох! – раздался внезапный стон.

Пока все замерли, изумленные этим звуком, У крепко обхватил Соху, которая вдруг бросилась к нему, словно стремясь укрыться в его объятиях. По руке девушки, отчаянно вцепившейся в принца, потекла алая кровь. Она знала, что взгляд Ли У устремлен прямо на нее, но упрямо избегала встречаться с ним глазами. Все, что она могла, – прижиматься все крепче, стремясь стать еще ближе.

Крепко сжав кинжал, она вонзила его в грудь У и стиснула зубы еще сильнее.

Она хотела позвать: «Ваше высочество принц Мухон…»

Десять долгих лет, притворяясь немой, она мечтала, что, если однажды заговорит, первым ее словом станет его имя.

«Простите. Мне жаль, что все, что я смогла сказать, – это слова, причиняющие вам боль. Хотя бы в следующей жизни… Если это будет возможно, я бы так хотела умереть от вашей руки. Простите и прощайте…»

Ли У рухнул к ногам Сохи.

Королевская стража поспешила к нему, чтобы осмотреть, а принц Ыйгван, незаметно приблизившись, ловко выхватил у девушки кинжал и осторожно спросил:

– Он мертв?

Стражник осторожно приложил пальцы к носу принца и покачал головой.

– Едва дышит, ваше высочество.

– Тогда скорее позовите лекаря…

– Это недопустимо! – вмешалась королева. – Лекарь для государственного изменника? Немыслимо! Даже прямо сейчас лишить его жизни будет слишком мало!

– Ваше величество! – Принц Ыйгван опустился на колени. Королева попыталась поспешно поднять его, но он упрямо склонил голову и не встал. – Я не стану вызывать лекаря, как вы велите. Однако в нашем государстве существуют строгие законы. Прошу вас не отступать от них!

На мгновение удивившись его решительному тону, королева присела и осторожно обняла сына, будто держала в руках нечто бесконечно дорогое и хрупкое.

– Хорошо. Я поняла, поднимайся. Тот, кому предстоит занять трон, не должен так легко склонять колени.

– Прошу прощения, ваше величество.

Когда принц Ыйгван поднялся, королева окинула лежащего ледяным взглядом.

– Эй вы, доставьте принца Мухона в Ведомство справедливости и законов.

– Слушаемся, ваше величество!

Стражники унесли У. Королева и принц Ыйгван покинули Кымюдан. Прежде чем исчезнуть из виду, его высочество украдкой обернулся, но Соха этого не заметила. Она безотрывно смотрела вслед опальному принцу, которого волокли прочь, словно дикого зверя. Левая рука, в которую она вонзила кинжал, мелко дрожала, кровь безостановочно стекала по пальцам.

Глава 2. Жажда сродни алчности

На обратном пути она увидела принца Мухона в темнице.

Чжаён стояла в сумраке, окутанная легким туманом, и глядела на тела, разбросанные подобно задушенным мышам. Двенадцать стражников, трое евнухов и несколько придворных дам.

Весь отряд, отправленный в Кымюдан для захвата принца Мухона, кроме евнуха Чо, пал от руки мечницы. Как бы то ни было, Кымюдан оставался запретным местом, а Ю Соха – тайной, которую нельзя было раскрывать.

Королева понимала все, но увиденное оказалось куда более ужасающим, чем она могла представить. Осознав, что кровь обильно пропитала ее туфли, Чжаён поспешно отступила на шаг.

Небо начало светлеть. Наконец трагедия отступила, подобно внезапному ливню. Рассвет постепенно вступал в свои права.

– Евнух Чо.

Услышав зов Чжаён, тот шагнул ближе.

– Да, ваше величество.

– Это дело рук принца Мухона. Убив его величество, он попытался скрыться, расправившись с королевскими стражниками и придворными. Понял?

Ее голос, тихий, но острый, словно когти тигра, заставил евнуха Чо низко склонить голову.

– Я запомню, ваше величество.

Чжаён перевела взгляд и внимательно осмотрела с ног до головы мечницу, стоявшую молча.

– Значит, ты и есть тот самый страж Кымюдана, о котором ходят слухи. Тебя зовут Ворён, верно?

Воительница не стояла на возвышении, и ее рост был впечатляющим. Шесть чхоков, если не выше… Точность не имела значения, но…

– Неожиданно. Кто бы мог подумать, что ты окажешься женщиной.

Рост крепкого мужчины и невероятная скорость, с которой она двигалась в своей простой одежде, вызывали трепет.

– Хоть ты и женщина, твои навыки весьма достойны.

Это и была причина, по которой Кымюдан и его обитательница Ю Соха до сих пор оставались в тени. Всякий, кто случайно, по ошибке или намеренно ступал на площадку близ павильона, неизбежно погибал от руки этой мечницы, если только не был одним из немногих избранных членов королевской семьи.

– Передай своей дерзкой хозяйке: я скоро ее призову, пусть готовится.

Мечница промолчала, и Чжаён лишь тихо цокнула языком. Навыки ее впечатляли, но поведение было весьма дерзким. С такими управляться непросто.

– Пора возвращаться… Постой, что это такое?

Королева, уже почти уйдя, внезапно замерла. Евнух Чо и мечница быстро обернулись в ту сторону, куда устремился ее взгляд. Вдали поднималось красное зарево и клубился густой дым.

– Ваше величество! Это пожар! – вскрикнул в панике евнух, и Чжаён тут же помрачнела.

– Пожар? Там ведь…

– Ведомство справедливости и законов!

До этого момента мечница хранила молчание, но внезапно подхватила бормотание королевы. Ее низкий и глубокий голос, совершенно не вяжущийся с утонченной внешностью, привлек внимание Чжаён. Она на мгновение задумалась, но тут евнух Чо засуетился, всполошившись не к месту.

– Ваше величество! Но ведь именно туда только что заточили принца Мухона! Если мы не поторопимся потушить пожар, то…

– Зачем спешить?

Евнух Чо, которого заставили замолчать, широко раскрыл глаза от удивления. Королева почувствовала на себе равнодушный взгляд мечницы, но, не обращая внимания, продолжила:

– Какова причина для спешки?

– Но… но если оставить как есть, принц Мухон…

– Сгорит заживо. – В ее голосе послышалась насмешка. Наблюдая, как разгорается пламя вдали, Чжаён едва заметно улыбнулась.

– Этот слабый огонек жизни вот-вот погаснет.

Двадцать пять лет минуло с той поры, как она переступила порог дворца, став одной из множества наложниц. Ей даровали титул наложницы первого старшего ранга, когда она подарила королю старшего сына. А после ранней смерти королевы-консорта Хёсон ей удалось занять и это место.

Осталась лишь одна цель: возвести на трон собственного сына, а не отпрыска покойной королевы Хёсон.

Ради этой единственной цели Чжаён выдержала все эти тяжкие годы. Даже когда король терзался безумными подозрениями, доводя ее до исступления, даже когда крайняя мнительность не позволила ему назначить наследного принца, хотя оба сына уже достигли совершеннолетия, – даже тогда эта надежда не дала ей пасть духом.

И вот теперь, когда она вот-вот должна была осуществиться, королева Чжаён не могла сдержать ликования, переполнявшего ее сердце.

Сколько же пришлось заливать все водой? Пламя, неистово пожиравшее все на своем пути, наконец утихло, но разрушения оказались чудовищными. Больше половины тюремного комплекса сгорело и обрушилось, в хаосе погибло множество людей. Не дожидаясь, пока жар окончательно уймется, чиновники и слуги вновь устремились в раскаленные руины в поисках выживших.

– Ваше высочество принц Ыйгван!

Мён рванулся на крик начальника полиции. Перед ним лежало обугленное тело ростом около шести чхоков, обезображенное огнем так сильно, что черты лица невозможно было различить.

– Ты уверен? Ты действительно уверен, что это тело принца Мухона? – спросил Мён, с трудом веря в услышанное.

Начальник полиции, не осмеливаясь поднять взгляд, пробормотал:

– На левой стороне груди есть колотая рана.

Мён рухнул на колени рядом, будто внезапно лишившись всех сил. Не обращая внимания на сажу, мгновенно налипшую на его одежду, он дрожащими пальцами прикоснулся к глубокой ране, отчетливо видневшейся на груди покойного.

– Неужели… неужели это… мой брат?

– Прошу прощения…

– Нет! Этого не может быть! Я не верю! Там, внутри… должны еще быть выжившие!

Его едва слышный шепот вскоре превратился в отчаянный крик. Глаза Мёна, полные слез, лихорадочно метались, словно пытаясь что-то отыскать.

– Да, кинжал! Где кинжал, который мы принесли? Дайте его! Кинжал, которым был ранен принц Мухон!

Один из чиновников поспешно протянул маленький кинжал, на лезвии которого запеклась кровь. Начальник полиции хотел его передать, но Мён стремительно выхватил оружие и поднес к ране: совпадут ли? Хоть он и старался действовать осторожно, все усилия оказались бессмысленны: клинок словно вернулся на свое законное место.

Мён долго и неподвижно смотрел на кинжал, полностью погрузившийся в рану.

– Вот оно что… Значит, так оно и было…

Когда клинок медленно покинул тело, не вытекло ни капли крови: то ли из-за страшных ожогов, то ли потому, что вся кровь давно свернулась и высохла.

– Вот чем все закончилось… – Поднявшись, он с трудом удержался на дрожащих ногах. – Я сам доложу королеве. А ты должен будешь разобраться с остальным.

– Слушаюсь, ваше высочество.

– Какой бы тяжкий проступок он ни совершил… позаботься о том, чтобы моего брата похоронили с честью.

Мён крепко сжал плечо начальника полиции, затем развернулся и медленно ушел. За его спиной раздался приглушенный шепот чиновников:

– Он ведь убил собственного отца, он злейший враг… И все же как горько принц его оплакивает. Ведь это его брат…

– Его высочество Ыйгван… Нет, теперь уже наш будущий государь… Как же тяжело ему!

Сколько же прошло времени?

Не обращая внимания на кровь, пропитавшую подол одежды, Соха неподвижно сидела в углу комнаты, сжавшись в комок.

Она чувствовала боль, но не могла понять, что болит. Перед глазами снова и снова вставал образ принца Мухона, безжизненно рухнувшего на землю. Эта картина не покидала ее мыслей и сводила с ума.

«Я ударила его. Не кто-то другой, а я, своими руками…»

Только теперь до нее дошло, что все это реальность. Жуткое воспоминание о том, как лезвие кинжала вошло в плоть принца Мухона, внезапно накатило вновь и заставило ее содрогнуться. Но сильнее всего ее терзало другое: даже падая без сил, он все же успел кончиками дрожащих пальцев коснуться ее подбородка. Этот последний, почти умоляющий жест был таким живым и пронзительно отчаянным, что боль накрыла ее с головой и, словно яд, разъедала теперь изнутри.