Женщина, создавшая короля. Книга 1
– Хоть поплачь вслух.
Неожиданный голос вывел Соху из оцепенения, и ее затуманенный взгляд наконец обрел ясность. Сквозь слезы, которых она не замечала, девушка увидела Мёна, стоящего в дверях.
– И долго ты так просидела?
Мён медленно подошел, собираясь присесть, но, заметив пятна крови на ее руках, на мгновение замер, а затем тяжело вздохнул:
– Придется наказать Ворён. Разве так ухаживают за своей госпожой? Что, если эти прекрасные руки навсегда пропитаются запахом крови?
Пока он разрывал край своего одеяния, Соха резко отдернула руки и спрятала их за спину.
Мён на мгновение замер, но затем настойчиво, хоть и бережно, взял ее руки и принялся их вытирать.
– Понимаю, как тебе сейчас тяжело. Ты собственными руками пронзила кинжалом дорогого тебе человека и запятнала себя его кровью… Я могу лишь догадываться, какая боль терзает тебя. Но, даже зная все это, я все же не могу умолчать о том, что обязан сказать. Прости меня.
– …
– Темница при Ведомстве справедливости и законов сгорела.
Эти слова, произнесенные после небольшой паузы, заставили слезу медленно скатиться по щеке Сохи.
– Начальник полиции указал на обугленное тело с колотой раной в груди и сказал, что опознал его – это принц Мухон.
Соха, слушавшая молча, попыталась выдернуть руку, но Мён крепко сжал ее запястье. Глаза девушки округлились от неожиданности, и принц встретился с ей взглядом.
– Странно… ты совсем не удивилась, услышав, что тот, кого ты так любила, мертв. Хотя, наверное, это вполне естественно?
Еще минуту назад его голос звучал мягко, но теперь от нежности не осталось и следа. Не давая ни малейшей возможности вырваться, Мён тер руки девушки с такой силой, будто пытался стереть не только запекшуюся кровь, но и саму вину, а затем внезапно сжал ее ладонь, словно проверяя, выдержит ли она.
Острая, почти невыносимая боль пронзила руку, но Соха лишь сильнее прикусила губу, сдерживая рвущийся стон. Однако даже ее сила воли не смогла предотвратить того, что из раны на ладони, скрытой под засохшей кровью, хлынула свежая алая струя.
– Я вставил в рану тот самый кинжал, которым ты пронзила У. Он вошел идеально. Полностью. Без малейшего сопротивления. И тогда я понял, что это не тело моего брата.
Мён внезапно притянул Соху к себе. Он видел страх в ее глазах, но не собирался останавливаться.
– Это невозможно. Кровь, что осталась на этом кинжале, принадлежит не только У… Он ведь пронзил и твою ладонь. Так что если бы это и в самом деле был У, лезвие не вошло бы так глубоко. Разве я не прав?
В конце концов Соха крепко зажмурилась.
Она прижалась к У как можно крепче, стараясь скрыться от чужих глаз, словно в объятиях… и, пробив свою ладонь, вонзила кинжал в его грудь. Она молилась лишь об одном: лишь бы лезвие прошло чуть в стороне от его сердца.
Но, к сожалению, Мён разгадал ее замысел.
– С самого начала мне это показалось странным. Как так получилось, что это совершила именно ты, а не кто-то другой? Вот оно что… Теперь все ясно. Ты использовала меня, чтобы предсказать грядущее и спасти У, не так ли?
Мягкий и спокойный голос звучал все ближе.
– Я не позволял тебе заглядывать в свое будущее, но ты все-таки тайком что-то подсмотрела. Так как же в твоем видении умер У? Он, наверное, попытался сопротивляться и сбежать, но стражники убили его, да? Нет-нет, вряд ли… У никогда бы так не поступил. Скорее всего, он пал от меча моей матери, королевы.
Мён кивнул, как будто знал все.
– Не переживай. Как я мог не понять, насколько он тебе дорог? Ты просто хотела спасти его… Не дать ему умереть в муках от рук других.
Затем он улыбнулся мягко и тепло, словно готов был простить ей все. Но его рука внезапно напряглась, и хватка стала еще крепче.
– Спасибо, Соха. Спасибо тебе. Ты спасла моего брата, и я безмерно тебе благодарен. Не волнуйся. Я никому не скажу, что У жив. Я сохраню этот секрет и сделаю все, чтобы он остался в безопасности.
Соха попыталась вырваться, но все ее усилия были напрасны: она никак не могла противостоять хватке принца.
– Если только ты будешь рядом со мной.
Только после этих слов Мён разжал пальцы.
Соха почувствовала, как все перед глазами расплывается. Боль в раненой ладони уже не просто жгла – казалось, рука совсем онемела.
– Я скоро взойду на трон. А значит, ты мне нужна еще больше. Мне нужно дитя дракона. Дар видеть будущее того, кому предначертано стать королем… Этот таинственный дар, способный открыть мое будущее, просто необходим мне.
Мён сжал лицо Сохи обеими руками.
Жажда. Алчность…
Когда девушка осознала, как ярко сияют его глаза, по ее спине пробежал озноб.
– Однако если тебе это не по душе, я могу навсегда отпустить тебя из дворца. В обмен всего на один ответ. – Мён, поднявшись, посмотрел на нее сверху вниз и спокойно спросил: – Где сейчас принц Мухон?
Глава 3. Хотя бы раз
В памяти всплыла их первая встреча.
В тот день он сопровождал отца во дворец Яксу. Ему было семь, той девочке – шесть. Это был его первый визит в загородный дворец, и, не в силах сдержать любопытства, он тайком выбрался за его пределы. Однако отец заметил, и в тот день он получил суровый выговор и был наказан.
Запрет на еду довел его до исступления: казалось, живот вот-вот прилипнет к позвоночнику. Не выдержав, он прокрался вглубь дворца, туда, откуда доносился манящий запах еды. К счастью, даже в столь поздний час на кухне осталось немного каши с молоком. Уже собираясь съесть ее, он вдруг почувствовал чей-то пристальный взгляд и, повернув голову, увидел девочку в потрепанной одежде: глотая слюну, она неотрывно смотрела на кашу.
Никогда прежде он не встречал столь отчаянного взгляда. Сжалившись, он протянул девочке миску. И та, не раздумывая, жадно осушила ее одним глотком.
Он даже подумал, что она вот-вот проглотит и саму миску, поэтому внимательно наблюдал за ней. Но прежде, чем он успел что-то сказать, девочка молниеносно исчезла.
Из любопытства он решил подождать ее следующей ночью, и она снова пришла. А потом и на следующую ночь. Так они стали тайком встречаться, деля друг с другом скромные угощения. Иногда он прятал для нее медовое печенье, иногда приносил цукаты или рисовые лепешки. Но однажды он пришел с пустыми руками, и ее глаза тут же наполнились слезами…
Она напоминала котенка. Или, может, преданного щенка.
Только когда он спросил ее имя, он понял, что она не умеет говорить. Тогда он предложил ей написать что-нибудь. Но она лишь замялась, а потом внезапно развернулась и убежала.
Больше он ее не видел. Он долго гадал, не совершил ли ошибку, искал ее по всему дворцу, но все было тщетно. Никто не знал о девочке, никто никогда ее не видел. Он даже начал сомневаться: а была ли она вообще? Или все это лишь сон?
Вернувшись в Ханьян, он решил, что больше никогда ее не увидит. Так и было, пока спустя пять лет он не встретил ее снова в ветхом павильоне Кымюдан. Только тогда он понял. Дитя по имени Ю Соха – та, кого никто не должен был видеть, та, кто жила во дворце, словно узница в заточении.
После их воссоединения, когда они впервые обменялись письмами, Соха написала, что в загородном дворце все было новым и пугающим, но она благодарна тому незнакомому мальчику, который делил с ней еду и был к ней добр. И что об этом дворце, полном одиночества, у нее, по крайней мере, осталось одно радостное воспоминание, и это было для нее подлинным счастьем.
– Ваше высочество…
И только тогда он понял, что есть слова, которые он так и не успел ей сказать, – как рад он был узнать, что те моменты сделали ее счастливой. Но еще об одной тайне он так и не рассказал. На самом деле он увидел ее раньше, чем она думала. Там же, в загородном дворце, он случайно заметил, как главный евнух нес куда-то на спине ребенка. Он тихонько последовал за ними и тогда впервые увидел ее. Маленькую безутешно плачущую девочку. Слезы тихо стекали по ее щекам, словно вытягивая из нее жизнь, и казалось, будто с каждой следующей каплей она могла просто раствориться.
– Принц Мухон…
Тогда он не знал, что причиняло ей такую боль, но все равно испытывал из-за этого необъяснимую вину. Когда они встретятся в следующий раз, он обязательно расскажет ей все.
– Ваше высочество принц Мухон!
От внезапного громкого крика глаза У резко распахнулись.
* * *Старая хижина с соломенной крышей, словно укутанная в ветхие лоскуты, стояла перед Сухо. Он уже полчаса нервно переминался с ноги на ногу, и терпение подходило к концу. Парень уже собрался было заглянуть внутрь через прореху в бумажном окне, как вдруг дверь резко распахнулась.
Раздался отчетливый грохот, и следом накатила резкая боль. Сухо тяжело опустился на деревянный настил, потирая ушибленный лоб, и застонал.
– Ай, больно…
Старик, выходивший из комнаты, тоже явно перепугался: его голос стал громче.
– Вы в порядке, молодой господин?
– В порядке… наверное.
– Вот зачем было подглядывать? Это же не женская комната!
Старик сокрушенно цокнул языком, но в тот же миг Сухо вскочил, словно вспугнутая птица.
– Ж-ж-женская?! Да как вы могли так подумать?! Я не такой человек! Я, между прочим, всей душой предан… Нет, не в этом дело! Мне просто было любопытно узнать, в каком состоянии молодой господин там внутри!
– С ним все в порядке, – последовал беспечный ответ старика, едва Сухо успел закончить свою тираду.
Парень несколько раз моргнул, переваривая услышанное, а затем его глаза сузились, придав лицу подозрительное выражение.
– Все в порядке? Утверждаете, что с ним все хорошо?
– Совершенно верно.
– Господин лекарь…
– Слушаю вас.
– Его сиятельство князь Хеан пригласил вас, потому что считал выдающимся лекарем… Но вы, похоже, шарлатан?
Сухо произнес колкую фразу с предельной серьезностью, и старик, резко нахмурившись, раздраженно откашлялся:
– Кхм. Я едва ли не с того света вытащил раненого, а вы так со мной разговариваете.
– Но ведь вы, когда только пришли, сказали, что он скоро поправится. Разве не так?
– Верно. Хорошо еще, что тот, кто держал кинжал, оказался дураком. Иначе молодой господин давно бы покинул этот мир. Но помимо раны в левой части груди у него множество порезов, из-за чего он потерял немало крови. Похоже, именно это и стало причиной его обморока. Впрочем, он весьма крепок и здоров. Пара ночей хорошего сна, и все заживет, как не было.
– Тогда почему он в таком состоянии?!
– Что вы имеете в виду?
Старик едва успел задать вопрос, как Сухо раздраженно хлопнул себя по груди:
– Он не только не выздоравливает, но с каждым днем теряет разум!
Сухо резко указал на комнату, настойчиво требуя, чтобы старик осмотрел раненого повнимательнее. Но в тот же миг позади раздался тяжелый и грозный голос:
– Вот же негодник, что за шум ты здесь поднял?
Обернувшись, Сухо увидел мужчину с суровым лицом и поспешно склонил голову:
– Приветствую, ваше сиятельство князь Хеан.
Мужчина цокнул языком и вложил в руку старика мешочек с деньгами:
– Вы хорошо потрудились, лекарь Чан. Надеюсь, вы не забыли о нашем уговоре?
– Разумеется.
– Прекрасно.
Старик склонил голову в знак благодарности и вскоре скрылся вдали. А князь Хеан, словно только и ждал этого момента, принялся отчитывать Сухо:
– Тебе уже пора следить за словами. Даже если его высочество считает тебя своим другом, тебе уже семнадцать, самое время научиться вести себя пристойно.
– Но вы только посмотрите!
– Раны действительно столь серьезны?
– Да какое там! По словам лекаря Чана, удар нанесли не прямо, а снизу вверх под углом. Если это сделали намеренно, значит, нападавший пытался избежать смертельного удара и хотел оставить его высочество в живых. А если это была ошибка, то он просто неумеха, которому не следует даже прикасаться к оружию.
– Видимо, так и было…
Сухо не сразу уловил смысл тихого бормотания и слегка склонил голову в недоумении:
– Что?
– Ничего. Так в чем же дело?
– Что толку, что раны не слишком серьезны? Его высочество уже три дня не ест, не спит, сидит будто мертвый и ни слова не говорит. Вы все еще считаете, что с ним все в порядке?
– Его величество убит. А его высочество, едва не погибнув от руки убийцы, стал главным подозреваемым. Разве не естественно, что он чувствует себя потерянным?
– Именно поэтому он должен собраться с силами! Только так он сможет раскрыть правду и найти виновного. Если он и дальше будет сидеть как неживой, то действительно станет государственным преступником! – в отчаянии выкрикнул Сухо.
Это было невыносимо. То, что принц Мухон оказался несправедливо обвинен в преступлении против своей же семьи и в государственной измене. То, что даже теперь, в столь отчаянной ситуации, он просто сидел, словно потерявший разум. И наконец, то, что он, его друг, не мог сделать ничего, только беспомощно смотреть.
Бессилие сжимало грудь, словно тяжелый камень, давящий изнутри.
– Давай подождем. – Князь Хеан похлопал Сухо по плечу, словно желая облегчить его бремя, и спокойно продолжил: – С самого детства он не показывал, если ему было трудно. Если теперь он в таком состоянии, можешь представить, насколько глубока его боль. Но он сильный. Вскоре он поднимется. Давай просто подождем еще немного.
– Осталось два дня. Через два дня принц Ыйгван… нет, уже его высочество наследный принц Ыйгван взойдет на трон. А его высочество принц Мухон станет предателем-отцеубийцей, сожженным заживо в Ведомстве справедливости и законов, и снова потеряет все… Времени почти не осталось…
Сухо долго смотрел в сторону комнаты принца, но в конце концов отвел взгляд. Отчаяние на его лице было столь явным, что даже у князя Хеана сжалось сердце:
– Пойду разведаю обстановку. Пока меня не будет, позаботься о его высочестве.
* * *Почувствовав прохладное прикосновение к тыльной стороне руки, У поднял взгляд. Сверху падали капли. Крыша, похоже, протекала из-за дождя, но он даже не попытался укрыться – так и сидел, безучастно прислонившись к стене. Его грудь и живот были туго перевязаны длинными полосами грубой ткани.
– Ваше высочество, это Сухо. Позвольте войти.
Юноша открыл дверь и на мгновение задержал взгляд на принце, проверяя реакцию, а затем переступил порог. В руках его был поднос. По комнате тут же разлился аппетитный аромат.
– Лекарь Чан сказал, что для восстановления сил нужны не только снадобья, но и сытная еда.
Из-за траура по королю и необходимости избегать лишнего внимания достать еду было невероятно сложно. Но Сухо все же ухитрился, приказав слуге тайком вынести из дома немного белого риса, словно вор. Теперь же он осторожно придвинул миску поближе к принцу:
– Ешьте, пока он теплый. Закусок совсем немного, простите за такую скудость, но они хороши.
Несмотря на аромат еды и все старания Сухо, У по-прежнему оставался неподвижным, словно ничего не слышал.
– Хоть немного, прошу вас, попробуйте.
Не выдержав, Сухо вложил ложку в руку У, но это ничего не изменило. Она просто выскользнула из его пальцев и упала на пол. В конце концов Сухо не выдержал:
– Вы правда хотите умереть? – с отчаянием воскликнул он.
Только тогда зрачки У едва заметно дрогнули. Он не мигая посмотрел на еще теплый рис, над которым поднимался пар, а затем его взгляд скользнул к Сухо:
– Ты разве не понимаешь, что я не должен есть?
То ли из-за ран, то ли от истощения тихий голос У прозвучал куда более хрипло, чем обычно. Но Сухо так давно его не слышал, что чуть не улыбнулся от облегчения. Однако вместо этого лишь недовольно надул губы:
– Так вот почему все это время вы сидели с потерянным видом?
Обряд предписывал трехдневный пост и траур. Как член королевской семьи, У должен был в знак скорби облачиться в траурные одежды и воздерживаться от еды. Но он был ранен! Разве это не могло послужить оправданием для нескольких кусочков пищи ради восстановления сил? И в этой ветхой хижине с соломенной крышей не нашлось бы никого, кто мог бы его осудить.
– Ваше высочество, вы всегда так молчаливы, просто беда! Я умоляю вас, хоть что-то мне объясняйте! Я уже начал думать, что вы сходите с ума, и все это время не находил себе места.
Выслушав ворчливые жалобы Сухо, У тихо усмехнулся:
– Даже после нагоняя от дядюшки Хеана ты продолжаешь в том же духе.
Но его смех прозвучал сухо и натянуто. Юноша уловил это и прищурился.
– Вы все слышали?
– Ты разве не нарочно говорил так громко, чтобы я услышал?
– Тогда вы должны были вскочить и отчитать меня! Почему же вы до сих пор сидите вот так? – Тон парня невольно стал укоризненным – слишком сильно было его беспокойство.
В ответ сухая улыбка исчезла с лица У, сменившись привычным невозмутимым выражением. И все же что-то было не так. Со стороны У выглядел таким же спокойным и сдержанным, как всегда, но Сухо не мог избавиться от тревожного предчувствия.
– Ваше высочество, вы в порядке?
У выглядел отрешенным. Нет… скорее, человеком, который от всего отказался.
– Сухо.
Услышав тихий голос, юноша вздрогнул, охваченный необъяснимым беспокойством.
– Слушаю вас.
– Хотя бы раз… – У на мгновение замолчал, словно колеблясь, стоит ли продолжать, но затем с явным усилием произнес: – Хотя бы раз… Я хотел избавиться от груза, что давит на мои плечи.
– Ваше высочество.
– Титул принца, престолонаследие… даже единственную сестру, принцессу Чхонхэ. Хоть раз в жизни оставить бы все это позади и просто сделать то, чего я действительно хочу.
У тяжело вздохнул, и Сухо невольно опустил голову. Он знал, через что тот прошел, сколько вынес, сколько вытерпел, скольким пожертвовал ради своей единственной сестры… И теперь груз его судьбы казался не просто тяжелым, а невыносимо жестоким.
– Сухо, мне нечего сказать в свое оправдание.
– Почему вы так говорите?
– Три дня я размышлял без устали, но так и не смог найти выхода.
– Что?
– Поэтому не прощай меня.
Сухо не успел понять смысл этих слов, как внезапно ощутил тупой удар в затылок. Последнее, что он успел увидеть, – У, поднимающийся с места. Но веки стали невыносимо тяжелыми, он рухнул на пол, не в силах сопротивляться, и погрузился в темноту.
Глава 4. Я не вернусь к жизни
Войдя в комнату, Ворён тяжело вздохнула. В углу, неподвижная, словно статуя, сидела, съежившись, Соха. Вокруг в беспорядке валялись разорванные бинты и рассыпанные лечебные травы. Уже три дня подряд ничего не менялось.
– Это были наши целебные травы. Я схожу в лавку за новыми, но прошу вас, не раздирайте больше рану. Так вы действительно причините себе непоправимый вред.
Ворён старалась вразумить госпожу, но Соха даже не шелохнулась. В конце концов та сдалась и ушла. Ее шаги постепенно затихли в глубине коридора. Одинокая пылинка медленно опустилась на бледную тыльную сторону руки девушки. И снова гнетущая тишина окутала все вокруг, словно зловещая болезнь, от которой невозможно скрыться.
Тук-тук.
Дождевые капли застучали по земле. Сначала едва слышные, они постепенно набирали силу. Когда звук дождя стал громче, Соха наконец поднялась. Пустой желудок делал ее движения неуверенными. Дрожащей рукой она отворила дверь и медленно босиком сошла на мокрую землю. Тяжелые капли дождя впитывались в юбку и чогори[4], пропитывая их насквозь. И вот, когда одежда уже совершенно промокла, шаги, еще мгновение назад нерешительные, вдруг ускорились, и ноги понесли девушку прочь от потрепанного павильона Кымюдан, на котором даже не было вывески.
Впервые за десять лет она пыталась бежать из дворца.
Когда-то в детстве, когда она мало что понимала, мысль о побеге даже не приходила ей в голову. Перед глазами часто всплывал образ изувеченной и залитой кровью матери. А еще – лицо того, кто это сделал, лицо человека, называвшего себя королем. Она слишком боялась его и потому просто жила там, где велено, покорно выполняя все, что ей приказывали.
Когда она уже начала уставать от собственного бессилия, судьба снова свела ее с принцем, снова подарила теплый и бесконечно добрый взгляд карих глаз. И тогда едва зародившаяся мысль о побеге исчезла, ведь пока они оставались в одном дворце, даже жизнь в заточении могла казаться счастьем.
«Я выведу тебя отсюда во что бы то ни стало».
Она верила его словам. Ждала, когда они станут реальностью. Но теперь того, кто мог бы сдержать это обещание, больше не было. Поэтому ей очень нужно было покинуть дворец. Она должна была убедиться сама.
Что он жив и невредим…
Колючие ветки хлестали ее босые ноги, мелкие камни впивались в кожу, разрывая ее, но Соха не останавливалась. Она бежала вперед, словно обезумевшая, стремясь к внешней дворцовой стене.
Долго ли она так бежала, прячась от посторонних глаз?
Впереди, всего в нескольких шагах, показались дворцовые ворота и стражник рядом – единственное препятствие. Наконец-то… Еще немного, и она покинет…
– Стоять!
Чья-то фигура внезапно преградила ей путь. Соха попыталась резко остановиться, но не удержалась на ногах и рухнула.
– Из какого ты павильона? Отвечай, служанка, зачем ты несешься к дворцовым вратам в такой спешке?
Резкий голос заставил ее поднять голову. На нее сурово смотрела пожилая придворная дама. От неожиданности Соха не смогла вымолвить ни слова и лишь отвела взгляд. Позади дамы стояли еще две служанки, и в тот момент, когда взгляд девушки скользнул по их лицам, одно из них показалось ей до боли знакомым.
Соху словно пронзило молнией, сознание мгновенно прояснилось. Но было уже поздно. Рука служанки незаметно скользнула под юбку в поисках спрятанного клинка.
– Бегите… Бегите! Скорее!
Прежде чем отчаянный крик Сохи достиг хоть чьих-то ушей, лезвие меча с глухим звуком вонзилось в землю, с его острия капала кровь. Разбрызганные капли смешивались с дождем и растекались по мокрой земле. Два тела, рассеченные наискось, рухнули, словно сломанные куклы, и больше не пошевелились.
От шока ее разум даже не успел помутиться. Невдалеке уже раздавались тяжелые шаги: стражники бросились к месту происшествия.
– Нет… нет, нельзя! Не приближайтесь! Не надо!
Она отчаянно махала руками, пытаясь остановить их, но все было напрасно. В панике Соха поползла вперед и попыталась схватить служанку:
– Нет, не надо! Пожалуйста, не делайте этого! Прошу вас!
Край юбки Ворён выскользнул из ее пальцев. Меч со свистом рассек воздух, и лезвие плавно вошло в плоть. Этот звук пронзил не уши, а само сердце. Девушка судорожно вздохнула, словно сама почувствовала эту боль, и обхватила себя за плечи, пытаясь подавить внезапную дрожь.
Влажный край юбки медленно приближался, скользя между распростертыми телами. Соха, потерявшая дар речи, медленно поднимала взгляд, наблюдая за движением ткани, пока ее затуманенные глаза не встретились с глазами той, кто стоял перед ней.
– Вам нельзя выходить из дворца.
Ворён смотрела на нее с пугающим спокойствием. Только что она убила несколько человек, но на ее лице не дрогнул ни один мускул, в голосе не прозвучало ни тени волнения. Она была убийцей до мозга костей. И, встретившись с этим холодным взглядом, Соха почувствовала, как ее кровь застыла.
– Вам нельзя за пределы дворца.
Соха никогда не воспринимала ее как «своего человека». Никогда не думала, что Ворён была стражницей Кымюдана ради ее защиты. Но все же… На протяжении десяти лет Ворён всегда помогала ей, заботилась, следила, чтобы ей ни в чем не приходилось нуждаться. И на какое-то время она забыла.
Забыла об этой леденящей кровь жестокости.
Соха никогда не видела ее ни рассерженной, ни улыбающейся. Но стоило ей хоть немного пораниться, и Ворён первой бросалась перевязывать ее раны. Если Сохе что-то было нужно, Ворён замечала это раньше, чем она успевала написать об этом. Да, служанка Ворён была именно такой. Близкой и одновременно далекой. Человеком, о чьей преданности и подлинных мотивах нельзя было говорить с уверенностью. Ни врагом, ни союзником.
Но одно было бесспорно…
– Хотя бы раз…
Она была одной из тех, кто приковал ее к Кымюдану.
– Хотя бы раз… Только в этот раз…
Соха опустила голову, в отчаянии цепляясь за последнюю надежду. После десяти лет, прожитых бок о бок, она верила, что хотя бы капля привязанности должна была зародиться в этой страшной женщине. Сложив руки, девушка взмолилась:
– Я умоляю вас… хотя бы раз… Позвольте мне уйти!
– Барышня… – тихо произнесла Ворён.
– Я вернусь. Обязательно вернусь. Я просто хочу убедиться, что он в безопасности. И тогда, клянусь, я останусь в Кымюдане до самой смерти! Пожалуйста…
Ее дрожащий голос растворился в мокром воздухе, руки она сжимала так крепко, будто была готова умолять до изнеможения. Но внезапно кто-то крепко сжал их, прервав ее отчаянную мольбу. Только тогда Соха медленно подняла лицо, мокрое от дождя и слез.