Именем чужой империи

Элайн перевела взгляд на свёрток на кровати.

— Я подумаю.

— Элайн, это знамя, которое видно за полмили.

— Я подумаю.

— В Боуме купите другой мех.

— Я поду.... Хорошо, обещаю посмотреть меха в Боуме.

— Посмотреть?

— Хасслер, вы когда-нибудь пытались заставить женщину носить не то, что она хочет носить?

Хасслер потёр переносицу.

— Вы всегда так разговариваете о важных вещах?

— Нет. Обычно люди перестают спорить со мной раньше.

— Я начинаю понимать Оттара.

— Вы меня пугаете - подмигнула ему Элайн и отпила глоток из стакана.

Он снова вздохнул и взял следующий лист.

— Теперь правила на случай препятствий.

Элайн сразу перестала улыбаться.

— Наконец-то.

— Ваша задача — добраться до Боума, сохранить легенду и не привлечь внимания.

— Это я поняла. Что мне разрешено делать с теми, кто попытается помешать?

— Зависит от того, кто именно и как мешает.

— Нет. Мне нужен предел. Я не собираюсь потом слушать, что убила человека, которого следовало только связать.

Хасслер посмотрел на неё долгим взглядом.

— Вам действительно так часто приходилось убивать?

— Когда проходишь через Мор, к этому поневоле привыкаешь.

Ответ прозвучал проще, чем его смысл.

Хасслер не стал уточнять.

— Если это обычный грабитель, пьяница или человек, пытающийся задержать вас без приказа, избегайте убийства, если можете. По легенде вы торговка, а не человек, уложивший пятерых за три минуты.

— Поняла.

— Если не можете — действуйте так, чтобы продолжить путь.

— В смысле - это разрешение?

— Это признание реальности.

— Хорошо. Солдаты?

— Имперских не убивать, кроме прямой угрозы жизни.

— А если у них приказ меня задержать?

— Особенно тогда. Убитый солдат поднимет тревогу на всём пути.

— То есть связать?

— Можно. Но после этого меняйте дорогу и не ночуйте в ближайших селениях.

— Люди Феора?

Хасслер задержал взгляд на бумаге.

— Если вы уверены, что это они, и уйти иначе невозможно... Не оставляйте свидетелей, способных описать вас и направление движения.

В комнате стало тихо. Голоса снизу никуда не исчезли, но теперь доносились словно издалека.

Элайн слегка склонила голову.

— Вот теперь это настоящий приказ.

— Да.

— А если я не уверена в том, что это Феор?

— Не убивайте только на основании подозрения.

— Разбойники?

— Вы уже знаете моё мнение о разбойниках.

— Я знаю мнение Гардара о женщинах. Ваше — пока нет.

Хасслер не улыбнулся.

— Не ищите боя. Не сворачивайте с дороги, чтобы уничтожить каждую шайку. Не освобождайте каждый хутор. Не начинайте собственную войну. Даже если они заслуживают. У вас другое поручение.

Элайн помолчала.

Это ей не нравилось. Не потому, что она собиралась охотиться на разбойников, а потому, что слишком хорошо помнила людей, которых оставляла позади, когда выбирала более важную цель.

— Но есть еще условие.

— Какое?

— Не убивать из удобства.

Лицо Элайн стало холоднее.

— Вы считаете, что я так делаю?

— Я считаю, что вы умеете убивать быстро и без колебаний. Для поручения это преимущество. Для любого человека рядом с вами — причина установить предел.

Несколько мгновений она молчала.

Не потому, что не знала ответа. Потому что первый пришедший ответ был слишком резким.

— Справедливо, — сказала она наконец. — Я не стану убивать, если смогу пройти иначе. Но если выбирать придётся между поручением и человеком, который сознательно меня останавливает, я выберу поручение.

— Этого от вас и ждут.

Элайн провела пальцем по краю карты.

— Кто знает о моём выезде?

— Мы трое. Эймунд, Асвер и я.

— Люди, которые готовят лошадей, одежду и провизию?

— Получат отдельные распоряжения. Никто не увидит всей картины.

— Эймунд доверяет своим людям?

— Ровно настолько, насколько позволяет служба.

— Гм. То есть не доверяет.

— Именно поэтому план разделён.

— А официальные гонцы?

Хасслер чуть прищурился.

— Откуда вы знаете, что они будут?

— Командир, на вашем месте, я никогда бы не поставила бы всё на чужачку, о которой узнала несколько дней назад.

— Через сутки после вашего выезда отправится официальный гонец. С верительными грамотами, знаками Совета и охраной.

— В том же направлении?

— В конечном счёте — да.

— А второй?

Теперь Хасслер действительно удивился.

— Почему вы решили, что будет второй?

— Один официальный гонец выглядит настоящим. Второй, которого якобы готовят в тайне и велят никому о нём не говорить, выглядит настоящим тайным гонцом.

Она слегка пожала плечами.

— На вашем месте я бы сделала именно так.

Хасслер некоторое время смотрел на неё.

— Через двое суток после вас отправится второй.

— О нём всем прикажут молчать?

— Самыми строгими словами.

— Значит, к вечеру будет знать половина дворца.

— На это и расчёт.

Элайн удовлетворённо кивнула.

— Хорошо.

— Вам нельзя пересекаться ни с одним из них.

— Они знают обо мне?

— Нет.

— Значит, если они увидят торговку с двумя хорошими лошадьми...

— То вы останетесь только торговкой.

— Блестящий совет.

— Я старался.

Она снова наклонилась над картой.

— Что делать, если дорога будет перекрыта?

— Обходить. Получите перечень запасных дорог до Боума.

— Если мосты будут разрушены?

— Ближайшие броды отмечены.

— Если с лошадью что-то случится?

— Пересесть на вторую. Первую продать, оставить в селении или прикончить, если мучается и помочь невозможно.

— Если потеряю обеих?

— Купить новых.

— Под настоящим именем?

— Под именем Элайн Вейр.

— Если продавец меня запомнит?

— Он всё равно запомнит... Вот что. Если вас начнут целенаправленно искать до Боума, не входите в город сразу. Наблюдайте за воротами. Смените одежду. Войдите пешком или вместе с обозом.

— Где взять другую одежду?

— У вас будет запасной костюм.

— В Боуме снимете комнату в хорошем, но не лучшем трактире. Богатая торговка должна жить достойно, однако не настолько роскошно, чтобы о ней заговорил весь город.

— Сколько времени оставаться?

— Не меньше половины дня после прибытия. Лучше сутки. Посетить верфи, поговорить с несколькими людьми, сделать вид, что сравниваете предложения.

— Даже если талисман уже открылся?

— Даже тогда.

— Почему?

— Чтобы след не обрывался у городских ворот. Феор должен найти в Боуме торговку, которая действительно занималась кораблями.

— А если в письме будет приказ немедленно ехать дальше?

— Тогда приказ важнее. Но если срочности нет, легенду нужно отработать.

— Кому сообщать о прибытии?

— Никому.

Элайн замолчала.

До этого она знала, что поедет одна. Но теперь одиночество приобрело более точные очертания: никто не встретит, никто не проверит, добралась ли она, никто не придёт, если что-то пойдёт не так.

— Значит, до следующей инструкции я полностью одна.

— Да.

Хасслер произнёс это спокойно, но не слишком быстро.

— Если талисманы не откроются?

— Ждать до утра восьмого дня.

— Потом?

— Открыть силой один.

— А если письмо испортится?

— Продолжать играть торговку и возвращаться в Рауссборг.

— Не пытаться догадаться о цели?

— Нет.

— Даже если я пойму?

— Даже тогда.

— Вам действительно кажется, что я так сделаю?

— Мне кажется, что вы понимаете цену ошибки.

Это был не ответ, но Элайн его приняла.

— Значит обсуждение пути до Боума мы закончили.

— Почти.

— Что ещё?

Хасслер сложил руки на столе.

— Вы все еще можете отказаться.

Она подняла глаза.

— Сейчас?

— Сейчас. Завтра. Перед самым выездом.

— А после?

— После открытия письма отказ станет сложнее.

— Для кого?

— Для всех.

Элайн медленно провела пальцем по западной дороге. На карте она была обычной чертой. Такой же, как десятки других.

— Вы уже знаете мой ответ.

— Я обязан был спросить.

— А я обязана была услышать всё, что вы готовы сказать.

Она свернула карту, но не протянула её обратно.

— Послезавтра, до рассвета. Две лошади. Элайн Вейр, вдова Мартена Вейра, хозяйка «Трёх сосен». Еду в Боум выбирать корабль. Шесть дней не знаю ничего сверх этого. В Боуме осматриваю верфи, жду сигнала талисмана, читаю письмо без свидетелей и уничтожаю.

— Всё верно.

— Не убиваю без необходимости. Имперских солдат стараюсь оставить в живых. Людей Феора — по обстоятельствам. Разбойников не ищу, но, если они найдут меня сами, это будет их большая ошибка.

Хасслер помедлил.

— Достаточно близко.

— Волосы не перекрашиваю.

— Я ещё надеюсь вас переубедить.

— Хасслер!

— Рыжий мех не надеваете.

— Это мы ещё обсудим.

— Нет. Это уже приказ.

Элайн улыбнулась.

— А вот теперь, командир, вы действуете сверх полномочий.

Хасслер посмотрел на неё, затем на свёрток с лисьим хвостом.

— Я начинаю подозревать, что из всего плана именно мех окажется самой большой проблемой.

— Значит, ваша Империя спасена.

— Пока ещё нет.

Он поднялся.

Элайн тоже встала, хотя на этот раз не для вежливости. После долгого разговора ноги затекли, и ей пришлось незаметно перенести вес с одной на другую.

У двери Хасслер остановился.

— Завтра после полудня принесу документы, деньги и вещи в дорогу. Тогда же проверим легенду.

— Проверим? А чем мы занимались все это время?

— Завтра я снова буду задавать вам вопросы и задавать их как человек, которому вы не нравитесь и который уверен, что вы лжёте.

— То есть вам не нужно будет играть.

Хасслер взялся за ручку двери.

— А вам придётся.

— Не беспокойтесь. Я много лет жила при дворе.

Он уже приоткрыл дверь, но задержался.

— Элайн.

— Да?

— Имя Мартен вас точно устраивает?

Она поняла, о чём он спрашивает. Не о легенде.

— Да.

Хасслер кивнул.

— Хорошо.

Он вышел и плотно прикрыл дверь.

Элайн ещё некоторое время стояла возле стола. Потом снова развернула карту.

Западная дорога уходила к Боуму и обрывалась там, где начиналась неизвестность.

Шесть дней.

После этого талисман откроется, и чужая Империя наконец скажет, какую цену назначила за её дорогу домой.

Примечания