Именем чужой империи

Глава

ИМЕНЕМ ЧУЖОЙ ИМПЕРИИ

ПРОЛОГ

ПОБЕДИТЕЛЬНИЦА МОРА

Ты удачлив и смел, высоко залетел

И поверил, что вечен твой гордый удел.

Только помни: владык было в мире немало —

Все ушли, хоть никто уходить не хотел.

Омар Хайям

В библиотеке Круга Магов было холодно.

Не так холодно, как на верхних галереях, куда зимой задувал ветер с озера, и не так, как в хранилище зачарованных предметов, где от некоторых сундуков даже летом тянуло могильным сквозняком. Просто по-утреннему холодно: каменные стены ещё не успели вобрать тепло жаровен, чернила загустели, а пальцы молодого летописца то и дело норовили спрятаться в рукава.

Он подышал на них, снова взял перо и перечитал написанное:

«Элайн Кусланд, Победительница Мора, королева Ферелдена, одна объединила королевство и спасла его от орд Архидемона Уртимиэля».

За спиной раздалось покашливание.

Летописец вздрогнул, и с кончика пера сорвалась клякса.

— Наставник, — произнёс он с укором. — Нельзя же так подкрадываться.

— Я не подкрадывался. Я вошёл, закрыл дверь, повесил плащ и успел прочитать половину твоего вступления.

Старый летописец придвинул к столу второй стул. В одной руке он держал кружку с горячим отваром, в другой — тонкий нож для подчистки пергамента.

— Давай сюда.

Ученик нехотя подвинул лист. Наставник прочёл первую строку ещё раз, обмакнул перо в красные чернила и вычеркнул одно слово.

— «Одна» убери.

— Но ведь именно она заключила союзы.

— Ни один правитель ничего не совершает один.

— Она тогда ещё не была правительницей.

— Тем более.

Молодой летописец нахмурился.

— Но если убрать «одна», фраза уже не звучит.

— Мы составляем летопись, а не сочиняем песню для менестрелей.

— Песни запоминаются, наставник.

— Именно поэтому в песнях короли побеждают в одиночку, армии появляются по одному мановению руки, а погибшие произносят речи по двадцать строк. История не становится меньше от точности.

Ученик вздохнул, соскоблил слово и написал над строкой:

«Элайн Кусланд заключила союзы, позволившие объединить разрозненные силы Ферелдена».

Наставник прочитал и кивнул.

— Уже лучше.

За высокими окнами медленно светало. Между стеллажами ещё горели лампы, и золотистые круги света лежали на корешках книг, железных цепях и деревянных табличках с названиями разделов.

Молодой летописец перевернул несколько исписанных листов.

— Я начал с её происхождения. Слушайте.

«Элайн Кусланд происходила из одного из самых древних и почитаемых домов Ферелдена. Её отец, тейрн Брайс Кусланд, правил Хайевером и пользовался уважением короля Кайлана. Когда вероломный эрл Хоу напал на замок Кусландов…»

Красное перо наставника поднялось.

— Остановись. Откуда тебе известно, что нападение было вероломным?

Ученик моргнул.

— Он напал ночью. Его люди вошли в замок как гости и перебили семью хозяина. Это подтверждено показаниями выживших слуг.

— Тогда можешь оставить.

Ученик победно улыбнулся.

— Но не пиши, что Хоу действовал по приказу тэйрна Логэйна.

Улыбка исчезла.

— Почему? Об этом знает весь Ферелден.

— Весь Ферелден знает множество вещей, которые невозможно подтвердить.

— Хоу стал ближайшим союзником Логэйна. Он получил земли Кусландов.

— После нападения.

— Этого недостаточно?

— Для подозрения — более чем. Для летописи — нет.

— Но Логэйн ведь признан изменником.

— За то, что нам удалось доказать. Не прибавляй к его преступлениям то, чего доказать не удалось. У мёртвых тоже есть право не отвечать за чужие домыслы.

Молодой летописец помолчал, после чего зачеркнул несколько строк.

— Тогда так: «Дом Кусландов был уничтожен людьми эрла Рендона Хоу. Элайн Кусланд стала последней выжившей представительницей дома Кусландов».

Наставник посмотрел на него поверх листа.

— Последней выжившей из семьи тейрна.

— Это не одно и то же?

— В замке были слуги, воины, воспитатели, конюхи. Некоторые выжили. Не заставляй их умирать только ради красивой фразы.

— Вы придираетесь к каждому слову, наставник.

— В этом и заключается моя работа. А вскоре станет и твоей.

Ученик дописал уточнение.

— Дальше её спас Дункан.

— Не спас. Он принял её в Серые Стражи.

— Разве это не спасение?

— Возможно. А возможно, он воспользовался тем, что у неё не осталось выбора. Мы не знаем, что именно он сказал ей в ту ночь.

— Но без него она бы погибла = значит, он её спас.

— Напиши, что он вывел её из замка и принял в орден. Читатель сам решит, было это спасением или началом другой гибели.

Ученик поднял глаза.

— Другой гибели?

Наставник поднёс кружку к губам, но пить не стал.

— Ты читал устав Серых Стражей?

— Разумеется.

— Тогда знаешь, чем для них заканчивается служба.

— Но ведь не для всех.

— Для всех. Просто не у всех одновременно.

Несколько мгновений в библиотеке слышалось лишь потрескивание углей.

Ученик обмакнул перо в чернила.

«После гибели семьи Элайн Кусланд была принята в Серые Стражи их командором Дунканом и отправилась вместе с ним к Остагару».

— После Остагара с Элайн осталось всего несколько спутников — произнёс он, не отрываясь от листа.

— Осталось больше.

Перо остановилось.

— В донесениях названы четверо.

— В донесениях названы те, кого впоследствии сочли возможным назвать.

— А остальные?

— Не все пожелали попасть в летопись.

— Почему?

Наставник наконец отпил из кружки.

— Потому что некоторые люди ценят жизнь больше славы. Другие предпочитают, чтобы о них не знали ни короли, ни Храмовники, ни Серые Стражи. А третьи могли бы объяснить слишком многое.

— О чём?

— Если бы мне было известно, я бы не отвечал тебе таким образом.

Ученик ещё некоторое время ждал, но наставник спокойно перелистывал черновик.

— Что дальше?

— Союзы, — неохотно ответил молодой человек. — Элайн получила поддержку магов, оборотней, гномов и эрла Редклифа.

— Напиши не «получила», а «добилась». Это огромная разница. Поддержку получают по праву. Её она каждый раз вырывала у людей, занятых собственными распрями, страхами и войнами.

— Значит, всё-таки одна объединила Ферелден?

— Не начинай.

Ученик улыбнулся и продолжил:

«После Остагара Элайн Кусланд собрала союзников, восстановила древние договоры Серых Стражей и добилась участия в войне тех, кто прежде не желал или не мог выступить против Мора».

— Оставь.

— А потом она привела их к Денериму.

— Не она одна.

— Но командовала ведь она?

— В разные моменты — разные люди. Не превращай сражение в шахматную доску, за которой сидит один игрок. Кто-то удерживал ворота. Кто-то выводил жителей. Кто-то сражался на стенах. Кто-то умирал в переулках, пока Победительница Мора искала Архидемона.

— Вы сейчас назвали её Победительницей Мора.

— Это её официальный титул.

— А если я напишу: «Она спасла Ферелден»?

— Можешь.

Ученик удивлённо поднял голову.

— Без уточнений?

— Иногда итог важнее распределения заслуг. Без неё Ферелден, скорее всего, погиб бы. Это подтверждается всем ходом событий.

— Теперь о её силе.

Наставник сразу поставил кружку на стол.

— Зачем об этом писать?

— Но все свидетельства сходятся в том, что она была чудовищно сильна!

— «Необычайно».

— Но это не передаёт…

— Мы не обязаны передавать восхищение солдат.

— Одни пишут, что она проламывала доски голыми руками. Другие — что мечом рассекала порождений тьмы надвое. Есть показания людей, утверждавших, будто она могла поднять…

— Показания солдат редко отличаются точностью.

— Но их десятки.

— Именно поэтому мы не можем полностью их отбросить.

Ученик обрадованно придвинул чистый лист.

— Тогда я напишу, что после посещения храма Андрасте она обрела силу дракона.

Наставник медленно повернул к нему голову.

— Нет.

— Но об этом говорят солдаты. Паломники. Слуги при дворе. Даже некоторые храмовники.

— Ни один из них не присутствовал при случившемся.

— Но кто-то ведь первым рассказал.

— Безусловно. Любая ложь когда-то бывает произнесена впервые.

— А если это правда?

Наставник взял красное перо и провёл им по ещё пустому месту на листе, словно заранее вычёркивая ненаписанное.

— Особенно если это правда.

— Не понимаю.

— Ты собираешься включить в официальную летопись утверждение, что действующая королева Ферелдена осквернила Прах пророчицы Андрасте и получила за это нечеловеческую силу?

— Я напишу, что так говорят.

— И Церковь немедленно потребует расследования. Храмовники начнут искать свидетелей. Орлей с радостью объявит ферелденскую королеву святотатницей. Серые Стражи откажутся её выдавать. Король Алистер откажется позволить допрос собственной жены. Через месяц у нас будет церковный раскол, через два — война.

— Из-за одной строки?

— Большинство войн начинается с того, что кто-то пишет одну строку, а другой решает, что обязан на неё ответить.

Ученик посмотрел на пустое место.

— Но её сила существовала.

— Это подтверждено множеством независимых свидетелей.

— И появилась после храма.

— А вот это утверждают слухи.

— Значит, между этими событиями может быть связь.

— Может. А может и не быть.

— Что тогда писать?

Наставник ненадолго задумался.

«Многочисленные свидетели, видевшие Элайн Кусланд во время и после Мора, отмечали её исключительную физическую силу, значительно превосходившую обычные человеческие возможности. Происхождение этой способности достоверно не установлено».

— И всё?

— Для летописи — да.

— А что Прах Андрасте?

— Останется в разделе неподтверждённых свидетельств. Под печатью.

— И его никто не прочитает.

— Прочитают те, кому разрешено знать, насколько мало мы знаем.

Ученик помрачнел.

— Это же нечестно!

— История редко бывает честной. В лучшем случае она бывает осторожной.

Молодой летописец записал предложенную формулировку, но рядом, на полях, всё же вывел мелкими буквами: «Прах Андрасте?»

Наставник заметил, однако вычёркивать не стал.

— Теперь Архидемон, — сказал ученик.

Старик тяжело вздохнул.

— Я боялся, что мы до него доберёмся.

— Это же главное событие.

— Именно поэтому с ним следует быть особенно осторожным.

Молодой летописец выпрямился и торжественно прочёл:

«Королева Элайн нанесла Архидемону смертельный удар и чудесным образом осталась жива».

Красное перо опустилось на слово «чудесным».

— Вычеркни.

— Но никто не знает, почему она выжила.

— Именно поэтому вычеркни. Незнание — не чудо. Это всего лишь незнание.

— Серые Стражи утверждают, что выжить было невозможно.

— Серые Стражи много чего утверждают. Особенно когда не хотят отвечать на вопросы.

Ученик понизил голос:

— По их учению, Страж, наносящий смертельный удар Архидемону, должен погибнуть вместе с ним.

— Да.

— Элайн была Серым Стражем.

— Да.

— Она нанесла удар.

— Это видели.

— Архидемон погиб, а Элайн выжила.

— Как видишь.

— Значит, одно из четырёх утверждений ложно.

— Либо нам неизвестно пятое.

Ученик задумчиво постучал пером по краю чернильницы.

— Возможно, смертельный удар нанёс кто-то другой.

— Серые Стражи это отрицают.

— Возможно, Элайн уже не была Стражем.

— Орден это отрицает ещё решительнее.

— Тогда остаётся чудо.

— Нет. Остаётся неизвестность.

— Вы просто заменяете красивое слово скучным.

— Я заменяю утверждение признанием собственного невежества.

— А если вмешался Создатель?

— Увы, Создатель не оставил нам об этом письменного свидетельства.

— Вы невозможный человек, наставник!

— Именно поэтому мне доверили архив.

Ученик соскоблил слово «чудесным». На пергаменте осталось шероховатое светлое пятно.

— «Элайн Кусланд нанесла Архидемону Уртимиэлю смертельный удар и осталась жива вопреки известным представлениям Серых Стражей о природе Архидемонов».

— Годится.

— «Причины её выживания не установлены».

— Обязательно.

— А что известно вам?

Наставник не сразу ответил.

Он поднял лист, посмотрел его на свет и провёл пальцем по выскобленному месту.

— То же, что и тебе.

— Неправда.

— Вполне возможно.

Молодой летописец ждал продолжения. Но его и тут не последовало.

— После победы она помогла Алистеру стать королём, — наконец сказал ученик.

«Посадила Алистера на трон».

— Нет.

— Но ведь без неё он не стал бы королём.

— Возможно. Однако Алистер был законным наследником, взрослым мужчиной и Серым Стражем. Не изображай его куклой в руках будущей супруги.

— Значит: «При поддержке Элайн Кусланд Алистер Тейрин был провозглашён королём Ферелдена».

— Лучше.

— А потом она стала королевой.

— Не сразу.

— Почему?

— Потому что героиня, спасающая королевство, нравится знати гораздо больше, чем героиня, желающая этим королевством править.

— Но она была Кусланд.

— Последняя Кусланд. Без семьи, без собственного войска и с клятвой Серого Стража за плечами. Одни считали её лучшей возможной королевой. Другие — слишком могущественной. Третьи опасались, что союз двух Серых Стражей на троне подчинит Ферелден ордену.

— Подчинил?

— Нет.

— Тогда опасения были напрасны.

— Политические опасения редко обязаны подтверждаться, чтобы причинить вред.

Ученик записал:

«Вскоре после коронации Алистера Тейрина Элайн Кусланд стала его супругой и королевой Ферелдена».

— «Вскоре»? — переспросил наставник.

— Мне не хочется указывать все задержки, переговоры и возражения Совета Земель.

— И правильно. Даже летопись не должна быть орудием пытки.

Ученик отложил перо и размял пальцы.

— Теперь наследник.

Наставник молча придвинул к себе кружку.

— Они ждали ребёнка несколько лет, — продолжил молодой человек. — Это подтверждают придворные записи, расходы на целителей и переписка с Кругами.

— Не перечисляй расходы.

— Почему? Они показывают, как сильно королева хотела ребёнка.

— Они показывают, сколько золота двор потратил на лекарства, заклинания и советы. Желание человека нельзя измерить счетами казначейства.

— Но она добивалась рождения наследника.

— Да.

— Почему вы сказали это так, словно речь шла о сражении?

Старый летописец посмотрел в остывающий отвар.

— Для неё, возможно, так и было.

— А писать, что она делала, чтобы забеременеть?

— Нет.

— Почему?

— Потому что королева имеет право хотя бы на часть жизни, которая не будет разобрана будущими учёными по месяцам, лекарствам и состоянию её тела.

— Но она историческая фигура.

— Историческая фигура всё ещё остаётся человеком.

Ученик немного подумал и написал:

«Несколько последующих лет король и королева оставались бездетны. Несмотря на сомнения лекарей, Элайн Кусланд не отказалась от надежды дать Ферелдену наследника».

— А потом родился Роланд, — сказал он.

Молодой летописец задумался над следующей строкой.

— Получается, она всё-таки получила всё, за что сражалась.

— Не всё.

— Победила Мор. Отомстила Хоу. Алистер стал королём. Она стала королевой. У них родился сын.

— Ты перечисляешь награды, будто Создатель вёл счёт её заслугам.

— А разве нет?

— Дом Кусландов – весь мёртв. Дункан – убит. Большинство Стражей Ферелдена погибли. Король Кайлан – тоже погиб. Победа не возвращает тех, ради кого человек хотел победить.

— Но она создала новую семью.

— Да.

— Стала королевой.

— Да.

— Спасла королевство.

— Да.

— Тогда чем она заплатила?

Наставник медленно провёл пальцем по краю стола.

— Тем, кем могла бы стать, если бы Хоу не пришёл в Хайевер.

Ученик молчал.

— Она могла жить в доме отца, — продолжил старик. — Могла выйти замуж за человека, которого выбрала бы без войны. Могла родить детей, не думая о престолонаследии. Могла состариться, не слыша во сне порождений тьмы. Могла никогда не узнать, как умирает Архидемон и почему Серые Стражи боятся собственной победы.

— Но тогда Мор уничтожил бы Ферелден.

— Возможно.

— Значит, выбора не было.

— Выбор есть всегда. Просто некоторые варианты мы считаем неприемлемыми. А у нее все возможные решения отнимали чью-то жизнь.

Молодой летописец посмотрел на уже написанные листы.

— Такое нельзя поместить в летопись.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это не факт.

— Но это правда.

Наставник впервые за утро улыбнулся.

— Ты начинаешь понимать разницу.

Ученик снова взял перо.

— Я хочу написать:

«Она заплатила за победу всей жизнью, которую могла бы прожить».

— Слишком красиво. И недоказуемо.

— Знаю.

— И читатель это запомнит.

— Поэтому я и хочу написать.

Старик протянул руку за красным пером, но остановился.

— Оставь пока. На последней правке решим.

Ученик быстро записал фразу, словно опасаясь, что наставник передумает.

За окнами уже рассвело. Служители Круга проходили по двору, и в дальнем коридоре зазвонил колокол, призывая учеников к утренним занятиям.

В библиотеке по-прежнему было холодно.

Ученик перевернул последний лист.

Наставник больше не улыбался.

— И последнее, — сказал молодой летописец. — Исчезновение королевы.

Наставник долго смотрел на чистое место внизу листа.

— Что тебе известно?

— Сразу после рождения наследника Её Величество исчезла. Следов магии придворные чародеи не обнаружили.

— Последнее вычеркни. Они не обнаружили следов известной им магии.

Ученик исправил.

— Король Алистер ничего не рассказывает. Серые Стражи отказались предоставить свои записи. Целительница Винн не отвечает на вопросы.

— А зеркало?

Наставник замер.

— Какое зеркало?

— В описи покоев указано большое зеркало в золотой раме. После исчезновения королевы его там не оказалось.

— Опись составляли за три месяца до родов.

— Но куда оно делось?

— Неизвестно.

— Винн спрашивали о зеркале. После этого она потребовала прекратить расследование.

— По слухам.

— В донесении храмовника.

— Храмовник не присутствовал при разговоре.

— Тогда почему зеркало исчезло из следующей описи?

— Потому что его не было в комнате.

— Наставник!

— Ты спросил — я ответил.

Ученик отложил перо.

— Вы знаете больше, чем говорите.

— Нет. Я лишь умею отличать отсутствие предмета от доказательства того, что этот предмет похитил королеву. Что поделать, запись настоящей истории требует настоящих фактов.

— Но человек не может исчезнуть из запертой комнаты.

— Элайн Кусланд убила Архидемона и выжила. После этого я осторожнее употребляю слово «не может».

— Тогда что писать?

Наставник подошёл к окну. Внизу, за стенами Круга, над озером лежал утренний туман. Он скрывал дальний берег, и вода казалась бесконечной — серой пустотой, в которой могло находиться что угодно.

— Пиши правду.

— Какую именно?

Наставник не обернулся.

«После победы над Мором Элайн Кусланд правила Ферелденом рядом с королём Алистером. В год рождения их сына Роланда королева исчезла при обстоятельствах, которые до настоящего времени остаются неизвестными».

— И всё?

— Для летописи — всё.

Молодой человек записал последние слова, присыпал чернила песком и осторожно отложил лист.

Перед ним лежала жизнь Победительницы Мора. Дом, уничтоженный предателем. Серые Стражи. Остагар. Разорённый Ферелден. Собранные союзники. Мёртвый Архидемон. Корона. Долгожданный сын.

И повсюду — выскобленные места, красные линии и слова: «не подтверждено», «не установлено», «свидетельства противоречат друг другу».

— Наставник…

— Что?

— Получается, мы почти ничего о ней не знаем.

Старый летописец повернулся от окна.

— Мы знаем, что она сделала.

— Но не знаем, как. Не знаем, откуда взялась её сила.

— Да.

— Не знаем, почему она выжила. И не знаем, куда исчезла.

— Да.

Ученик посмотрел на заголовок:

«О Победительнице Мора, королеве Элайн Кусланд».

— Так что же что произошло на самом деле?

Наставник взял со стола красное перо, вытер его и положил в футляр.

— Если бы мы это знали, мальчик, ты писал бы не летопись.

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

БЕЛАЯ ДОРОГА

Мы так жадно мечтали! Из городов, задыхающихся от людей,

Нас, изжаждавшихся, звал горизонт, обещая сотни путей.

Мы видели их, мы слышали их, пути на краю земли,

И вела нас Сила превыше земных, и иначе мы не могли.

«Песнь Мертвых». Редъярд Киплинг

Глава 1

Этил Троберг, стоя у двери, слегка наклонив голову и теребя в руках застиранный передник, внимательно рассматривала молодую женщину, неподвижно лежащую на кровати с закрытыми глазами. Увидев, как ее густые ресницы распахнулись, Этил широко улыбнулась.

В примыкающей к дому конюшне громко заржала кобыла, подзывая к себе жеребенка — и от этого звука рыжеволосая голова незнакомки медленно приподнялась над подушкой.

– Где я? - спросила молодая женщина напряженным голосом – Что это за место?

– Это хутор «Белое седло», солнышко, торопливо ответила старушка. - Нас многие тут знают. А вот тебя как зовут, красавица?

– Я Королева Ферелдена Элайн Кусланд. «Белое седло»? В первый раз слышу такое название. Где это?

– Фе… Ферелдена? Далековато ты забралась… Мы про такой Ферелден не слыхали никогда. А от «Белого седла» до нашей столицы аккурат будет десять миль.

Элайн приподнялась на локтях.

– Какой столицы, женщина?

– Ой, да ты совсем не в себе, солнышко. Неужто не знаешь? Мы же недалеко от Рауссборга. Охохонюшки… - вдруг засуетилась она, взглянув на ноги Элайн. - Подожди, я чистого холста принесу, ты же насквозь промокла… - и не договорив, она выскочила из дверей.

Королева непроизвольно опустила взгляд и увидела, что по простыне, на которой она лежала, медленно расползается красное пятно.

«Ну конечно же, после родов этого стоило ожидать. Но что за бред несет эта старушка… Какой еще Рауссборг?! О Создатель, куда это меня забросило? Отсюда надо выбираться.»

Она попыталась сесть, но ее ощутимо качнуло в сторону. Ухватившись за стену из нестроганого горбыля, Элайн сумела все-таки не скатиться на пол.

«М-да. Вот тебе и победительница Мора. Теперь будешь учиться ходить заново, вот. Проклятье, но как же я тут оказалась?! Кто это все сделал?!»

Мысль о том, что кто-то или что-то оторвал, или оторвало ее от ребенка в тот самый момент, когда она готовилась взять его первый раз в руки, привела Элайн в ярость. Со злости она ударила кулаком по стене, да так, что небольшая полочка над кроватью слегка подскочила на месте.

«О, Создатель! Как только я найду того, кто все это устроил! Клянусь пророчицей, он позавидует Хоу! И отцу, и сыну!»

Ее гневные размышления прервало появление старушки с выбеленной холстиной и ветошью.

- Ну вот, солнышко, негоже тебе лежать в кровавой луже то. Давай ка, я тебе помогу.

Элайн безропотно дала возможность пожилой женщине вычистить постель и сменить немудреную грубую простынь. Она молчала, пока старушка не закончила свои манипуляции и не собрала грязное белье в узел.

В конце концов Элайн потребовалось время, чтобы немного успокоиться — вымещать свое раздражение на доброй женщине было просто неразумно – судя по всему, она была ни в чем не виновата.

Глубоко вздохнув, королева наконец произнесла:

– Как мне называть тебя?

– Этил. Этил Троберг, я тут уже давно с внучкой хозяйничаю. А тебя, солнышко, как сюда занесло то? Из твоего Перелдена?

- Ферелдена. - Поправила ее Элайн. - И почему ты меня называешь солнышком? Вообще то такие прозвища королевам слушать не пристало. Особенно от простолюдинок. Мои подданные называют меня Ваше Величество.

И Элайн гордо вскинула голову, тряхнув по привычке рыжей прядью.