Именем чужой империи

— Как вы победили без лирна? — спросила она.

Хасслер принял смену темы без видимого облегчения.

— С трудом.

Он придвинул к себе карту и расправил загнувшийся угол.

— Запасы ещё оставались, но расходовались быстрее, чем мы могли их восполнять. Сначала магические части применяли как обычно. Потом только при штурмах. Ещё позже — лишь там, где без них нельзя было обойтись.

— А когда запасы почти закончились?

— Вернулись к тому, как воевали раньше.

— Сталью?

— Сталью, огнём, голодом и числом.

Элайн поморщилась.

— Знакомый список.

— Война редко старается вдохновлять.

— Против вас тоже были люди без лирна.

— В основном.

— Но Коррилен Феор продолжал снабжать?

— Да.

— Достаточно, чтобы победить?

— Нет. Достаточно, чтобы мы не смогли вернуть область.

Элайн тихо хмыкнула.

— Удобно.

— Очень.

— А что сейчас происходит в самом Коррилене?

Хасслер на секунду задумался.

— Формально там существует независимое правление.

— Мне уже не нравится слово «формально».

— Напрасно. Оно там подходит почти ко всему.

Элайн слегка улыбнулась.

— И кто правит?

— Рагнар Вейд. Называет себя Первым защитником Коррилена.

— Сам себя?

— Других желающих назвать его так нашлось немного.

— Его признают хотя бы города?

— Те, в которых стоят его солдаты.

— А остальные?

Хасслер провёл пальцем по карте, задерживаясь на нескольких точках.

— В городе свои люди. У каждого рудника свой начальник. У каждого достаточно большого отряда свой вождь. Сегодня двое заключают союз против третьего. Завтра один продаёт другого Феору. Послезавтра выжившие объединяются против Вейда.

— Значит, государства там нет.

— Пока нет.

— Законов?

— Есть приказы.

— Налогов?

— Есть поборы.

— Армии?

— Есть банды, которые называют себя армиями.

Элайн криво усмехнулась.

— Ну, государство у них почти получилось.

Хасслер ответил ей таким же невесёлым взглядом.

— Феор, похоже, не хочет, чтобы получилось окончательно.

— Странно. Независимый Коррилен мог бы стать его союзником.

— Союзник однажды начинает считать собственную выгоду. А вождь, которому каждый месяц нужны оружие, хлеб и золото, считает только то, сколько ему дадут сейчас.

Элайн кивнула.

— Управляемый хаос.

— Да.

— И Феор вывозит оттуда лирн.

— Вывозит.

— А чем платит?

— Оружием. Продовольствием. Деньгами. Иногда обещанием поддержать одного вождя против другого.

— Удобная торговля. Получаешь руду и заодно следишь, чтобы продавцы не договорились между собой.

— Именно.

— Как хорошо, что Тевинтер не знаком с Феором. Боюсь, тогда у нас была бы проблема страшнее любого Мора.

Хасслер ничего не сказал - он совершенно ничего не знал про Тевинтер. Но решил, что обязательно узнает про ее мир побольше. Если будет время.

Элайн снова развернула карту.

— Шахты работают?

— Меньшая часть. Многие затоплены или обрушены. Несколько уничтожили сами мятежники, чтобы они не достались Империи. Где-то погибли мастера. Где-то растащили оборудование.

— А рабочие?

Хасслер посмотрел на неё.

— Не хотят спускаться под землю.

— Клянусь волосами Андрасте, какая неожиданность!

— Им теперь платят больше.

— Но теперь они могут отказаться.

— Могут.

— Ну вот и отказываются.

Хасслер кивнул.

— Добыча идёт плохо. Иногда шахта работает месяц, потом останавливается на два. Почти всё, что удаётся добыть, забирает Феор.

— А Империя покупает?

— Официально — нет.

— Я ведь спросила не про "официально". - терпеливо уточнила Элайн.

Хасслер чуть поморщился.

— Иногда лирн появляется у купцов из третьих стран. В десять раз дороже прежней цены. Никто не задаёт лишних вопросов - берут все, что есть.

— То есть вы покупаете собственный лирн у людей, которые купили его у Феора, который получил его из ваших бывших рудников.

— Примерно так.

— Хорошая система.

— Ужасная.

— Но работает.

— Иногда.

Элайн медленно сложила край карты. Картина получалась слишком знакомой. Не в подробностях. В механизме.

Когда-то она видела кварталы, где людей держали в нищете целыми поколениями, а потом удивлялись их ненависти. Видела, как удобство становилось законом, а закон — оправданием.

Эльфинажи.

Она не произнесла это слово вслух.

— Значит, всё началось потому, что Империя решила добывать жизненно важный ресурс руками тех, кого считали не людьми, а расходным материалом.

Хасслер не ответил сразу.

— Не только поэтому.

— Разумеется. Ничего не начинается только по одной причине.

Она внимательно посмотрела на него и тихо сказала:

— Но если много лет складывать сухие дрова возле дома, глупо потом обвинять искру в том, что дом сгорел.

— Феор был не искрой.

— Нет?

— Скорее маслом.

— Это ещё хуже.

Некоторое время оба молчали. Элайн опять начала теребить рукав платья, а Хасслер сложил руки на груди, наклонил голову, как будто он что-то рассматривал на полу.

Снизу донёсся звон посуды. Кто-то начал петь, плохо и слишком громко. Ему почти сразу велели замолчать.

Элайн посмотрела на папку с инициалами "Ф.Х".

— Надеюсь, Смута закончилась?

— Большие отряды разбиты. Города снова подчиняются Совету. Налоги собираются. Дороги постепенно открывают.

— Хасслер! Я же спросила, закончилась ли она - еще бы немного и она бы по привычке притопнула бы ногой. Но благоразумие взяло верх.

Он устало потёр висок.

— Полностью - нет.

— Что осталось?

— Всё, что обычно остаётся после гражданской войны.

Он начал загибать пальцы.

— Разорённые земли. Люди без домов. Солдаты, которые научились только убивать и не получили жалованья. Крестьяне, не желающие возвращаться к прежним хозяевам. Бывшие вожди, которым понравилась власть. Оружие, разошедшееся по всей стране.

— И конечно же, банды.

— Да.

— Много?

Хасслер пожал плечами.

— Точно не знает никто. Десятки. Возможно, сотни.

Элайн вспомнила Белую Дорогу.

Пьяных людей в форте. Квайда с палицей. Гутторма, ожидавшего мага на белой кобыле. Гардара, вошедшего в комнату так, будто всё вокруг уже принадлежало ему.

И Этил, которая боялась не за себя, а за дом, семью, работников и лошадей.

— Вольная Стража, — произнесла Элайн.

Хасслер посмотрел на неё.

— Если бы только они.

Он чуть подался вперёд и положил ладонь на папку.

— Вольная Стража — мелкая шайка. Достаточно наглая, чтобы годами брать дань с хуторов, и достаточно осторожная, чтобы не подходить близко к настоящим гарнизонам.

— Это-то Вольная Стража мелкая?

— По нынешним временам - да.

— Да уж, обнадёживает.

— Я и не собирался вас обнадёживать.

Элайн чуть подняла бровь.

— Могу признаться, что это у вас получается особенно хорошо.

— Есть отряды намного крупнее, — продолжил Хасслер. — Некоторые контролируют целые участки дорог. Есть бывшие полки, переставшие подчиняться Совету, но сохранившие оружие, строй и командиров. Есть наёмники, продающие службу тому, кто заплатит. Есть люди Феора, изображающие разбойников.

— И разбойники, изображающие людей Феора.

— Тоже есть.

Элайн откинулась на спинку стула.

— Ну что тут можно сказать... Путешествовать у вас - оказывается, еще та задача.

— Я не говорил, что будет безопасно.

Элайн поняла, что расспросы про обстановку в Империи нужно прекращать. Хасслер мог не выдержать этот разговор и сорваться. Она конечно, не знала пределов его моральной усталости, но и проверять это ей совершенно не хотелось.

— Давайте вернемся к самому началу. В чем конкретно состоит мое задание?

— Сейчас скажу.

Хасслер открыл папку, но не сразу вынул бумаги.

Сначала посмотрел на неё.

— Вы уверены, что услышанного о нас вам достаточно?

Элайн перевела взгляд на кровать, где из свёртка по-прежнему выглядывал рыжий хвост.

Потом снова посмотрела на Хасслера.

— Конечно, нет.

Он чуть нахмурился. Но она примирительно подняла руку.

— Но я искренне благодарю вас за все разъяснения. Теперь я понимаю, почему вам понадобился человек, которого никто здесь не знает.

Хасслер коротко кивнул и вынул из папки сложенную карту дороги.

Бумага была новой, ещё жёсткой на сгибах.

— Тогда перейдём к поручению.

Хасслер вынул из папки сложенную карту дороги до Боума и положил её поверх нарисованной Элайн копии материка.

Элайн придвинула карту к себе поближе. Дороги на ней обозначили аккуратно, но слишком тонко — словно от этого они становились безопаснее.

— Я внимательно слушаю. - и Элайн поближе придвинулась к разложенной карте.

— Послезавтра, до рассвета, вы выезжаете из Рауссборга. Одна. Вот по этой западной дороге. В Боум.

Элайн подняла на него глаза.

— Только в Боум?

— Пока — да.

— Пока?... Нет, командир. - Элайн выпрямилась, и пальцы на краю карты сжались. - Так не пойдёт.

Хасслер едва заметно нахмурился.

— Что именно?

— Вы предлагаете мне поручение, от которого, судя по всему, зависит судьба Империи, но сообщаете только первый отрезок пути. Либо вы мне не доверяете, либо сами не знаете, куда собираетесь меня послать.

— Мы знаем.

— Значит, вы мне не доверяете?

Хасслер помолчал, словно решая, насколько подробно стоит отвечать на вопрос, ответ на который ему казался очевидным.

— Доверяем. Но чем меньше вы знаете в первые дни, тем меньше сможете выдать, если вас перехватят.

— И как я могу выдать вас? Под пытками?

— Под пытками. Магией. Случайной фразой, сказанной не тому человеку.

— Магия на меня не действует.

— Возможно, только магия Асвера. Мы должны все предусмотреть.

— Вы очень любите это слово - "Предусмотреть".

— Оно очень помогает людям доживать до старости.

Элайн слегка поерзала от напряжения.

«Давить дальше бессмысленно. Пока придётся принять то, что он готов сообщить.»

— Допустим, меня можно заставить говорить другим способом. Но если я не знаю конечной цели, я не могу оценить весь маршрут, подготовку и шансы на успех.

— Сейчас вы должны оценить путь до Боума.

— А остальное?

— Узнаете позже.

— В смысле? Не говорите загадками.

— На шестой день после выезда.

Элайн снова посмотрела на карту. Шесть дней дороги. Шесть дней, в течение которых она должна будет делать вид, будто знает, куда едет, хотя знать будет только первый город.

— Странно. Почему именно на шестой?

— Расчет вашего движения. К этому времени вы должны оказаться возле Боума или уже в самом городе. Даже если за вами начнут следить от Рауссборга, след приведёт только туда.

— А дальше?

— Получите новые инструкции.

— От кого?

— Ни от кого.

Элайн подняла бровь.

— Вы опять говорите загадками. Хасслер. Я вас не узнаю.

— Асвер изготовит два талисмана. Небольшие фигурки, внешне ничем не примечательные. Один основной, второй запасной. Через шесть дней откроется скрытый замок.

— Сам откроется?

— Сначала талисман подаст знак. Глаза станут зелёными. Нажмёте на них — фигурка раскроется.

— Обе?

— Да.

— Одновременно?

— Должны.

— Мне не нравится это слово.

— Мне тоже.

Хасслер достал из папки ещё один лист, но Элайн накрыла его пальцами раньше, чем он успел развернуть.

— А где я должна их открыть?

— Там, где вас никто не увидит.

— Ага. А что будет внутри?

— Письмо с дальнейшими указаниями. И магическая печать.

— В обоих одинаковое?

— Да.

— Почему два талисмана, а не один надёжный?

Хасслер посмотрел на неё так, будто вопрос удивил его меньше всего.

— Потому что надёжных вещей не существует. Особенно тех, от которых зависит слишком многое.

Элайн провела ногтем по нарисованной дороге.

— Если один откроется раньше?

— Не должен.

— Командир, я уже поняла, что вы верите в Асвера. Я спрашиваю, что делать, если всё-таки откроется.

— Не читать там, где вас могут увидеть. Спрятаться. Прочитать письмо, запомнить и уничтожить.

— То есть сжечь? - Элайн приняла стиль Хасслера и стала такой же дотошной как он.

— Сжечь. Пепел растереть и развеять. Или закопать.

— А талисман?

— Если сможете уничтожить — уничтожьте. Если нет, выбросьте отдельно от письма и не там, где ночевали.

— То есть один в реку, другой в чужую навозную кучу?

— Не вижу причин выбирать именно навозную кучу.

— В навозные кучи никто не полезет. Во всяком случае - добровольно.

Хасслер чуть поморщился.

— Действуйте по обстоятельствам.

Элайн кивнула и снова посмотрела на Боум.

— Значит, первые шесть дней я действительно еду в... Боум.

— Да.

— И веду себя так, словно это конечная цель.

— Именно.

— Тогда мне нужна убедительная причина ехать одной, с двумя хорошими лошадьми и большим количеством денег.

— Она уже готова.

Хасслер развернул следующий лист.

— Вы — состоятельная торговка. Приехали в Рауссборг из юго-восточных земель. После смерти мужа приняли управление его делами. Торгуете лесом, смолой, парусиной и железными изделиями. В Боуме намерены осмотреть корабли и решить, стоит ли покупать судно для собственного торгового дома.

— Как называется торговый дом?

Хасслер замолчал. Элайн подождала.

— Пока никак, — признал он.

Она посмотрела на него с укором.

— А так хорошо начали.

— Именно поэтому я пришёл сегодня, а не завтра ночью.

— Название должно быть простым. Без «имперского», «великого» и «королевского». И без фамилии, которую я забуду при первом же вопросе.

— «Северный путь».

— Это название для трактира.

— «Белый парус».

— Хасслер, вы сейчас серьёзно? Какой к Создателю, парус!

Хасслер потёр пальцем край листа. Эта женщина иногда была просто невыносима.

Он сказал:

— «Три сосны».

— Почему три?

— Две звучат бедно. Четыре неудобно рисовать на печати.

Она несколько секунд смотрела на него с веселыми искрами в зеленых глазах.

— Это военное обоснование?

— Да.

— Принято! Значит, торговый дом «Три сосны».

Хасслер записал название.

— Имя можете оставить.

— Элайн Кусланд?

— Оставите имя Элайн. А фамилию лучше заменить.

— Почему?

— Таких фамилий в Хорманне нет.

— Я приехала издалека.

— Вы же не будете рассказывать, откуда вы на самом деле появились?

— Тогда что вы предлагаете?

— Кустен.

— Фу. Нет.

— Почему?

— Похоже на фамилию человека, который торгует капустой.

Хасслер молча зачеркнул слово.

— Варен.

— Ужасная фамилия. Хасслер, давайте я сама придумаю!

— Торвальд.

— Это же имя.

— Здесь бывает и фамилией.

— Нет. Либо имя, либо фамилия. Тогда оставим Кусланд. Очень красивая фамилия, разве не так?

Хасслер вздохнул.

— Элайн Вейр.

Она повторила:

— Вейр.

Имя легло легко. Без чужих воспоминаний, без необходимости приучать к нему язык.

— Подойдёт.

Хасслер вписал фамилию.

— Вы вдова. Муж умер два года назад от горячки во время поездки на восток.

— Нет.

Перо остановилось.

— Что именно?

— Два года — это слишком давно. За два года даже полная дура разберется в делах. Лучше меньше года. Тогда моё незнание отдельных подробностей можно объяснить тем, что раньше ими занимался муж.

— Девять месяцев.

— Семь.

— Почему семь?

— Потому что срок в девять месяцев заставит людей считать. Вы же знаете, что для женщины означает девять месяцев?

Хасслер посмотрел на неё внимательнее.

— Вы быстро осваиваетесь.

— Я жила при дворе. Там считают всё. Особенно время между смертью мужа и следующей свадьбой.

— Семь месяцев, — записал он. — Имя мужа...

Хасслер ненадолго задумался.

— Роналд Вейр.

Элайн не шевельнулась.

Только пальцы, лежавшие на краю карты, медленно сжались.

— Нет.

Хасслер поднял глаза.

— Почему?

— Другое имя.

— Нам нужно имя, которое вы не забудете.

— Я его никогда не забуду.

Голос прозвучал слишком ровно. Хасслер это заметил.

— Тогда в чём дело?

Элайн отвернулась к окну.

Закат над Рауссборгом уже выцветал, но на миг вместо крыш она увидела стены Хайевера. Камень, красный от огня. Дым в коридорах. Лицо человека, который остался позади и приказал ей спасаться.

Рори.

Не сейчас. Не здесь. Она разжала пальцы.

— Только не Роналд.

Хасслер не стал спрашивать снова. "Кажется для отложенных вопросов к этой женщине придется завести отдельную книгу"

— Хорошо.

Он зачеркнул имя.

— Харальд?

Элайн посмотрела на него.

— Вы произнесли его так, как будто это имя вам самому противно.

— Бьорн.

— Для торговца парусиной?

— Торговцы парусиной тоже могут называться Бьорнами.

— Могут. Мой не будет.

На этот раз Хасслер думал дольше.

— Мартен Вейр.

Элайн повторила имя про себя. Ничего.

Просто чужой человек, умерший семь месяцев назад и никогда не существовавший.

— Подойдёт.

— Мартен Вейр. Умер семь месяцев назад от горячки в Пор-Толоре. Вы унаследовали торговый дом, несколько складов и долги, о которых предпочитаете не рассказывать.

— Долги обязательны?

— Они объясняют, почему вы лично ищете новый выгодный путь, а не отправили приказчика.

— И почему торгуюсь.

— Вы и без легенды торгуетесь.

— Тем более!

Хасслер сделал ещё одну пометку.

— Детей нет.

Элайн резко подняла голову. Он понял почти сразу.

— В легенде, — уточнил Хасслер. — В легенде у Элайн Вейр детей нет.

Она несколько секунд смотрела на него. Потом медленно кивнула.

— Хорошо.

Хасслер не стал извиняться. Возможно, именно поэтому она не рассердилась сильнее.

— В Боуме вы осматриваете верфи. Не одну. Посетите как минимум три. Спрашивайте о грузоподъёмности, возрасте корпуса, команде, расходах на ремонт и сроках выхода в море.

— Я не знаю ваших мер веса.

— Узнаете. Я дам вам завтра таблицу.

— И названия частей корабля.

— Основные названия тоже будут в таблице.

— И цены.

— Примерные.

— Иначе первый же корабельщик поймёт, что перед ним не купчиха, а женщина, которая ничего не понимает в судах.

— Вы понимаете в торговле, а не в судах. Так что это не принципиально.

— Торговец, который не понимает, что покупает, обычно недолго остаётся торговцем.

— Поэтому вы и не будете принимать окончательного решения. Скажете, что сравниваете предложения и только потом примете решение. Покупать корабль не нужно.

— Это прозвучало так, будто я обычно только и делаю, что покупаю их по дороге.

— Я считаю необходимым предупреждать вас обо всём, что может неожиданно показаться вам хорошей мыслью.

— Вы трогательно заботливы - улыбка вернулась к Элайн.

— Можете оставить небольшой задаток, если это укрепит легенду. Но не больше суммы, которую я укажу. Ещё лучше ограничиться обещанием вернуться.

— А если мне действительно понравится корабль?

— Корабль стоит от двух до пяти сотен марок. Таких денег я вам не дам.

Элайн вздохнула.

—Эх, значит плакал мой личный корабль.

Хасслер продолжил, будто не услышал:

— Деньги на дорогу получите в золоте и серебре. Серебро для текущих расходов и золото — на случай, если придётся купить лошадь, снаряжение, помощь или молчание.

— Надеюсь мне хватит вашей суммы. Мои собственные деньги после похода по лавкам заметно уменьшились.

— Хватит. Для спасения Империи Эймунд нашёл деньги.

— Откуда?

— Я не спросил.

— Значит, лучше не знать.

Она уже собиралась задать следующий вопрос, но остановилась. А потом все-таки спросила:

— Где мне держать деньги?

— Не в одном месте. Часть в кошельке. Часть в седельной сумке под подкладкой. Часть на себе.

— На себе — это где? - и она с притворной заинтересованностью посмотрела на Хасслера.

Хасслер на мгновение замялся.

Элайн ждала, не скрывая удовольствия.

— Это вы решите лучше меня - пробурчал командир.

— Наконец мы нашли вопрос, в котором вы признаёте моё превосходство.

— Я признаю его во многих вопросах. Просто не всегда вслух.

Элайн посмотрела на него чуть внимательнее. Но Хасслер уже опустил взгляд к бумагам.

— Лошадей будет две. Лучшие из тех, что я привёз из Белого Седла.

— Зачем две сразу?

— Одна верховая, вторая пойдет на поводу. Будете менять их в течение дня. Не загонять. Не идти всё время галопом. До Боума около шести дней обычного хода.

— Если поторопиться?

Он посмотрел на неё.

— Тогда к Боуму вы придёте с одной мёртвой лошадью и второй, которую придётся прикончить. Кроме того, талисманы откроются через шесть дней. Никакого смысла гнать лошадей нет.

— Где ночевать?

— По возможности не в крупных трактирах. На пути будет пять или шесть постоялых дворов. Пользуйтесь ими, если потребуется пополнить корм, переждать непогоду или дать лошадям полноценный отдых. Вообще это на ваше усмотрение. Просто помните - чем меньше народу вас видит - тем лучше.

— Еда?

— Выдадим на восемь дней. Копченое мясо, хлеб, сыр, сушеные ягоды. Для лошадей небольшой запас овса. Основной корм — на пастбищах или в селениях.

— Вода?

— На этом пути достаточно рек и ручьёв. Но разгорячённую лошадь сразу не поить.

Элайн выразительно посмотрела на него.

— Поверьте, я действительно умею ездить.

— А я действительно обязан это сказать.

И продолжил:

— До Боума вы ни с кем не обсуждаете цель поездки, кроме легенды. На вопросы отвечаете коротко. Не рассказываете больше, чем спросили.

— Я вдова Мартена Вейра, хозяйка «Трёх сосен», еду выбирать корабль.

— Да.

— Из Пор-Толора?

— Это средний торговый город на юго-востоке. Далеко от Рауссборга, но достаточно известен, чтобы не вызывать вопросов. После свадьбы вы долго жили с мужем в других землях.

— Где?

Хасслер прикрыл глаза.

— Вы намерены найти дыру в каждой фразе?

— Лучше я найду её сейчас, чем человек, который захочет меня повесить.

— В Сундборге. Южный пограничный город. Там смешанное население и много приезжих.

— Значит, я родилась в Пор-Толоре, после свадьбы жила с Мартеном в Сундборге, а теперь веду дела между юго-востоком и столицей.

— Именно.

— Где мои склады?

— Один в Сундборге, два в Пор-Толоре.

— Принято. В любом случае дальше я найду способ прекратить расспросы.

— Только не ломайте руки.

— Обещаю! - Элайн засмеялась - Браво, Хасслер, вы стали понимать меня намного лучше!

Хасслер тоже улыбнулся ей в ответ и отложил перо. Но потом снова принял свой серьезный вид.

— Есть ещё одна проблема.

— Какая?

— Ваши волосы.

Улыбка исчезла с её лица.

— И не думайте.

— Но они слишком заметны.

— Я же сказала - и не думайте.

— В Хорманне рыжих нет. Человек, увидевший вас один раз, запомнит. Если начнут искать женщину, выехавшую на запад, цвет волос станет первым признаком.

— Я буду носить покрывало.

— Оно может упасть. Потеряться. Нельзя надеяться на него как на решение. Будут ветер, дождь, жара. Рано или поздно кто-нибудь увидит.

— И что вы предлагаете?

— Покрасить волосы.

Элайн медленно откинулась назад.

—Хасслер, давайте вот как. Волосы я не изменю ни при каких условиях.

— Не при каких?

— Не при каких. Примите это. Я же принимаю ваше решение ничего мне не говорить о конечной цели.

— Но...

— Нет. - ее голос заледенел. - Нет. Никогда. Вы еще предложите мне уши отрезать.

— Элайн, это не моя прихоть.

— Я понимаю. Все равно нет.

— Но почему?

— Потому что я хочу быть рыжей.

— Слабое основание для человека, которому предстоит тайное поручение. Кроме того, вас могут спросить, как ваш муж вообще женился на рыжей.

— Я отвечу.

— Как?

Элайн посмотрела ему прямо в глаза.

— Там, где я выходила замуж, цветом волос не интересуются. И это чистая правда.

Пауза вышла длиннее, чем ожидал Хасслер.

— Не уверен, что это подходящий ответ.

— Хасслер, я не хочу становиться другим человеком ради вашей легенды.

Она скрестила руки на груди.

— Волосы останутся рыжими. Точка.

Хасслер смотрел на неё ещё несколько секунд, затем уступил — или, по крайней мере, решил отложить поражение.

— Тогда покрывало не снимать при посторонних.

— Согласна.

— И никаких рыжих мехов в дороге.