Дракон на десерт
— Нам нужно обсудить это с Клодом… и с моим нудным котом, — прошептала я уже как-то блаженно и не очень связно.
Лицо Томаса было безумно близко. Он пристально смотрел на меня, его зрачки расширились, превратив глаза почти в чёрные. Он медленно, очень глубоко вдохнул, словно пытаясь уловить каждую молекулу моего запаха, а потом снова затаил дыхание. В этой реакции было что-то хищное и завораживающее.
— Конечно, — его голос прозвучал немного хрипло. — Давайте так: я оставлю вам один тюк муки. Чтобы вы смогли что-нибудь из неё приготовить. Если результат вам и мне понравится, и вы согласитесь на сделку, то остальную муку сразу же доставят. Завтра утром я приду на дегустацию. Как вам такое предложение, Тамара?
Он сделал особый, томный акцент на моём имени, не отводя взгляда. И мне показалось, что он прижал меня ещё чуть сильнее, будто на мгновение ему захотелось просто взять меня меня и унести с собой, завернув в этот дивный, сводящий с ума аромат.
— Хорошо, господин Томас. А теперь отпустите мою сестру, — прошипел Клод, успевший спрыгнуть с телеги и теперь пытавшийся оттянуть меня за руку к себе.
— Ах, батюшки-кошечки, что здесь творится? — раздался мурлыкающий голос с порога. Босс вышел во двор и замер, оценивая картину: за одну руку меня тянет взъерошенный Клод, с другой — я прижата к Томасу, который выглядел так, будто забыл, что такое личное пространство и как дышать.
Меня, впрочем, всё устраивало. Я была слишком опьянена запахом.
— Томас, а что это вы за одеколон такой используете? — спросила я, закатывая глаза от наслаждения. — Уж больно он… сногсшибательный.
— Одеколон? — Томас оторвался от своего созерцания и выглядел искренне оскорблённым. — Я не девица, чтобы пшикаться какими-то духами!
Я замерла, медленно рассматривая его серьёзное лицо.
— Это… ваш естественный запах? — прошептала я, и мир вокруг окончательно поплыл. — Ой, мамочки…
Босс фыркнул, разрывая натянутую паузу.
— Поздравляю. Кажется, вы нашли не только поставщика муки, но и живой, дышащий ароматический диффузор. Теперь, может, отпустите нашу хозяйку, господин «естественный запах»? А то она сейчас в обморок вывалится.
Томас медленно, почти нехотя, разжал руки. Я отшатнулась, чувствуя, как холодный воздух ударил в лицо после его тепла. Клод тут же заслонил меня собой, правда, это было больше похоже на попытку щенка заслонить собой слона.
— Завтра утром, — ещё раз повторил Томас, и в его глазах снова вспыхнула опасная, тёплая искра. — Я обязательно приеду.
И с этими словами он развернулся и направился помогать изумлённому возчику сгружать один-единственный, но безупречный тюк муки прямо на наш порог.
Я стояла, всё ещё чувствуя на своей коже жар от его прикосновений, а в ноздрях — тот самый, «естественный» запах. Босс подошёл и ткнул меня холодным носом в лодыжку.
— Мяу-комментарий: если он так реагирует на твой запах, а ты — на его, то ваша «сделка» по муке — это самое невинное, что может здесь произойти. Я уже считаю потенциальный ущерб для мебели и посуды. А также увеличение расходов на еду, если он решит, что десять драконят — это только начало.
Я ничего не ответила. Просто смотрела, как уезжает телега, и думала, что завтра утром мне нужно испечь что-то поистине божественное. Или, на худой конец, просто не упасть в обморок, когда он снова окажется рядом.
Клод быстренько, с рычанием «Я и сам могу, не то что какие-то там ходячие томасы!», утащил тюк муки на кухню, демонстративно пыхтя.
— Я всё равно не понимаю, при чём тут драконята, — проговорила я вслух, глядя, как повозка скрывается за поворотом. У меня в голове никак не складывалась картинка: красивый, хоть и странный, продавец и… детёныши мифических рептилий.
— Зайдём внутрь. Я тебе кое-что расскажу, заодно спросим у Клода про лицензию, — промурлыкал Босс, бросая настороженный взгляд на улицу.
Мы прошли на кухню. Мой взгляд сразу же зацепился за наши покупки, аккуратно сложенные в углу. Руки буквально зачесались — так мне хотелось всё это разобрать, пощупать, начать творить. На кончиках пальцев снова пробежали те самые странные, едва заметные искорки. «Галлюцинации от стресса», — упрямо подумала я, отводя взгляд.
— Ну, что по лицензии? — спросила я, пытаясь сосредоточиться на деле.
— В-вот, держите, — запыхавшись, сказал Клод, с гордостью протягивая мятую бумагу с печатью. — Всё достал. Но, ребятки, я тут кое-что ещё узнал.
Мы с Боссом синхронно наклонили головы.
— После моего побега «на автомате» от синих плащей, мне удалось кое-кого расспросить. Так вот, ходят слухи, что бывший владелец этого здания, которого я обыграл, пожаловался напрямую дракону-следователю, в обход всех протоколов. Я не знаю, что тот решил, но… я наконец вспомнил, где видел нашего Томаса!
— Клод, ты говоришь так, словно разгадываешь детектив, — нетерпеливо перебила я. — Я ничего не понимаю. Давай побыстрее, мне уже невмоготу, хочется начать готовить!
— Хорошо, хорошо! Но тебя не смущает, что наш новый «знакомый» привёз муку, которую подают к императорскому столу? Что он обалденно пахнет? Что он красавец и сложен, как герой баллады? И что цены вам явно сбивали, стоило ему только появиться? — сказал Клод, показывая рукой на огромное количество покупок.
Я замерла.
— Мне кажется, я понимаю, к чему ты клонишь, — мрачно промурлыкал Босс, перепрыгивая на стул рядом со мной. — Я как раз хотел озвучить свои подозрения тоже.
— Да не мудрите вы! — вспылила я, топая ногой. — Скажите прямо, что вы думаете! Что вы как девицы на посиделках?
Клод глубоко вздохнул и выпалил одним духом:
— Томас — это тот самый дракон-следователь, от которого ты улепётывала. Тот, что хотел тебя поджарить и выведать про диадему. Я его видел в участке, когда меня как — то поймали.
Босс на стуле важно кивнул своей пушистой мордой, подтверждая слова.
Наступила тишина. Потом я фыркнула.
— Очень смешно. А драконы у вас тут, говоришь, в людей умеют превращаться? Здорово вы меня разыгрываете, ага.
— Из какого же диковинного, маломагического мира тебя занесло, душенька? — с театральным вздохом спросил Босс, качая головой.
И в этот момент пришло понимание. Я не хотела верить, но пазл складывался с жестокой, неумолимой логикой. Знакомые глаза. Рёв над крышами. «Истинная конфетка». Его реакция на мой запах. Моя реакция на его. «Восемь… нет, десять драконят»…
Я нащупала стул позади себя и медленно опустилась на него, будто у меня подкосились ноги.
— То есть… он так на меня смотрел и не дышал, потому что я его… «истинная»? — прошептала я. — И меня от него вело, потому что… мне тоже нравился его запах?
— Динг-динг-динг! Похоже, проснулась, — саркастично заметил Босс.
— А про драконят он сказал, потому что… — голос Клода дрогнул, — ну, истинные пары у драконов… они обычно… расширяют семейство. Основательно.
— Я не готова к драконятам! — выкрикнула я, и в голосе прозвучала чистейшая истерика. — Тем более к восьми! Я их даже представить не могу!
— К десяти, — хором и безжалостно поправили меня Клод и Босс.
— ДА КАКАЯ, В КОНЦЕ КОНЦОВ, РАЗНИЦА! — я схватилась за голову. — Я не готова! И что теперь делать?!
Все трое погрузились в тягостное молчание. Потом Босс нарушил его своим бархатным баритоном:
— Интригующий вопрос. Почему он не выдал себя? Почему не арестовал нас на месте, не унёс тебя в свою пещеру? Это либо очень хитрая тактика, либо… что-то сломалось в его драконьих планах, когда он тебя учуял. Я предлагаю сыграть в его игру. Пока он делает вид, что он «Томас, продавец муки», будем делать вид, что мы в это верим.
Клод стоял, потирая затылок, его лицо выражало крайнюю степень озадаченности.
— А если он просто ждёт, пока мы расслабимся? Чтобы потом нагрянуть со всей стражей?
Я сидела, сжимая виски, пытаясь осмыслить этот безумный поворот. Мой главный враг, воплощение закона и угрозы, только что принёс мне лучшую в мире муку, пах лучше любого парфюма и говорил о совместном потомстве. И завтра утром он придёт на дегустацию.
— Что ж, — наконец выдохнула я, поднимая глаза на своих соратников. — Значит, завтра я должна испечь такие пирожные, чтобы от них у дракона-следователя не только чешуя заискрилась, но и все мысли об аресте испарились. Или, по крайней мере, отложились. План есть?
Босс усмехнулся, а в его глазах блеснул азарт.
— План, дорогая, прост. Ты — готовишь. Мы — обеспечиваем прикрытие и следим, чтобы он не съел сначала тебя, а уже потом десерт. А там… посмотрим, чья игра окажется хитрее.
Я кивнула. Страх никуда не делся, но его начало теснить другое чувство — азарт и жгучее любопытство. Завтрашняя дегустация обещала быть гораздо интереснее, чем я могла предположить.
Глава 9
Вечер опустился на город, наведя на город легкую прохладу. Суета дня осталась позади, а впереди было тихое, интимное пространство кухни — моё святилище в этом безумном мире.
После шокирующего откровения о Томасе мне отчаянно нужно было успокоиться. И лучшим лекарством всегда была работа.
— Ребята, будете ужинать? — бросила я в пространство, уже развязывая сумки с овощами.
Клод, что-то бурча про необходимость «усилить замки», уполз в подсобку, а Босс, свернувшись калачиком на тёплом подоконнике, благосклонно кивнул: «Если в меню нет драконятины — я не против».
Я улыбнулась и начала.
Сначала было как всегда: помыла руки, оценила продукты. Но стоило мне взять в руки первый кабачок, как нечто щёлкнуло в самых кончиках пальцев. Лёгкое, едва уловимое покалывание, будто я дотронулась до чего-то живого и полного энергии.
Я отбросила сомнения и погрузилась в процесс. И тут началось волшебство.
Это было не похоже на обычную готовку. Это был танец, в котором продукты были моими партнёрами.
Я протянула руку к луковице, и она будто сама подкатилась к моей ладони. Нож в моих пальцах задвигался с такой лёгкостью и скоростью, что я сама удивилась: тонкие, полупрозрачные колечки падали в миску идеальным веером. Я не резала — я почти что дирижировала.
Потом пришла очередь моркови. И снова — этот странный, чудесный резонанс. Мои пальцы, двигаясь, начали светиться. Сначала едва заметно, мягким золотистым сиянием, будто под кожей зажглись крошечные огоньки. Свечение пульсировало в такт моим движениям, и с каждым взмахом ножа работа шла быстрее. Я натирала сыр, и терка гудела под моими руками, извергая пушистые облака стружки, которые пахли вдесятеро интенсивнее.
Я замерла, подняв ладони. Они действительно мерцали. Тёплый, медовый свет струился от кончиков пальцев, окутывая кисти невесомым сиянием. И у меня было ощущение, что это невероятно правильно.
— Босс, — прошептала я. — Ты видишь?
Кот медленно открыл один глаз.
— Вижу, — промурлыкал он без тени удивления. — Продолжай. Интересно, на что ещё способен твой вновь обретённый дар.
Дар. Так вот что это было. Не стресс, не галлюцинации. Магия Мирабеллы. Моя магия.
Окрылённая открытием, я продолжила. Я разбила яйца в миску, и желтки упали, как маленькие солнца, ярче и насыщеннее, чем должно быть. Взбивала я их венчиком, и свет с моих рук перетекал в еду, окрашивая его в нежный персиковый оттенок. Воздух наполнился ароматами, такими плотными и соблазнительными, что у меня закружилась голова. Запах чеснока и зелени стал острее, томаты пахли как будто их только что сорвали с грядки под южным солнцем.
Кухня ожила. Каждая искорка, слетавшая с моих пальцев, словно питала пространство вокруг. Пылинки в лучах света танцевали в такт моим движениям. Даже старое, поскрипывающее полено в печи затрещало веселее, когда я поставила на огонь сковороду.
Когда я наконец выложила готовое рагу в миски, оно выглядело и пахло как шедевр. Цвета были невероятно сочными, соус переливался бархатным блеском. Я зачерпнула ложку, поднесла ко рту и закрыла глаза.
Вкус… Это был не просто вкус. Это была симфония. Я чувствовала не только сочетание ингредиентов, но и их историю: тёплую землю, в которой росли овощи, солнце, которое их согревало, даже лёгкую, едва уловимую ноту дождя, промывшего листья. И сквозь всё это — что-то ещё. Лёгкая, сладковатая нота… радости. Моей радости от самого процесса.
— Ужин подан, — тихо сказала я.
Клод, привлечённый ароматами, появился в дверях с глазами, круглыми от изумления. Босс спрыгнул со своего места и грациозно подошёл к своей миске.
Мы ели молча. Клод лишь один раз ахнул: «Сестрёнка, я такого… никогда…». Босс мурлыкал так громко, что звук отзывался в пустом зале.
Я смотрела на свои руки. Свет уже угас, оставив лишь приятное, тёплое покалывание, как после хорошо выполненной работы.
Так вот какая я теперь, Тамара Мирабель. Кондитер-попаданец. И, кажется, волшебница-кулинар, чьи пирожные могут быть не просто сладкими, а даже зачарованными.
Мысль о завтрашней дегустации с Томасом уже не казалась такой ужасающей. Наоборот, в груди затеплился азартный, дерзкий огонёк.
«Хочешь попробовать моей стряпни, дракон? — подумала я, глядя на мерцающие угли в печи. — Попробуешь. И узнаешь, что значит быть испечённым настоящей магией».
Между тем тишину на кухне нарушал лишь довольный звук ложек о глиняные миски и громкое, блаженное мурлыканье Босса, уткнувшегося мордой в свою порцию. Рагу удалось на славу. Даже я сама ела, почти не веря, что это моих рук дело. Магия, струившаяся с кончиков пальцев, будто вплелась в каждый кусочек, делая вкус глубже, а сытость — какой-то уютной и всеобъемлющей.
Клод, доев последнюю ложку, с обожанием посмотрел на пустую миску.
— Сестрёнка, если бы я знал, что ты так умеешь, мы бы давно открыли харчевню, а не маялись с этими авантюрами. Ни один шеф в районе Утёса так не готовит, клянусь.
— Это не я, — честно сказала я, вертя в руках свою ложку. — Вернее, не только я. Это что-то… от Мирабеллы. Руки сами светились, всё будто само делалось.
— Ведьмина кровь даёт о себе знать, — философски заметил Босс, вылизывая усы. — Но магия вкуса… Это редкий дар. Прямо скажу, выгоднее, чем маскировка или карманные порталы.
При упоминании магии и авантюр в воздухе повис невысказанный вопрос. Тот самый, что тяготил нас всех с самого начала.
— Ребята, — осторожно начала я, отодвигая миску. — Про ту самую Диадему… Мы так и не поняли. Мирабелла ведь пошла на дело, чтобы её забрать или подменить, да? А потом я здесь очнулась. Что случилось там, в ту ночь? Где сейчас эта реликвия?
Клод помрачнел, его виноватое выражение вернулось.
— Я не знаю. Ты ушла, а потом был только рёв дракона и твоё бегство. Значит, что-то пошло не так. Может, тебя спугнули на месте? Может, Диадемы уже и не было там?
Я задумалась, пытаясь выудить из глубин чужой памяти хоть что-то. Всплывали только обрывочные, яркие картинки: страх, бег, ослепительный столп огня… И ещё кое-что.
— Стоп, — сказала я вдруг. — Когда я только очнулась… ещё до того, как побежала от дракона… Я помню, смотрела на свои руки. Они были в грязи, но… они блестели. Будто усыпаны мельчайшими бриллиантами. Такими крошечными искорками. Я тогда подумала, что это просто капли дождя или грязь так странно светится.
Наступила мёртвая тишина. Даже Босс перестал вылизываться.
Клод и кот переглянулись с таким выражением, будто я только что сложила для них величайшую головоломку.
— Бриллиантовые искры… — медленно проговорил Клод, его глаза стали круглыми. — Багровые звёзды… Точно!
— Объясняйте! — потребовала я, чувствуя, как учащается пульс.
— Это не просто блеск, Тамара, — вступил Босс, его голос приобрёл лекторские, аналитические нотки. — Это побочный эффект Императорской Диадемы Жизни. Она не просто драгоценность. Она — мощный артефакт, накопленная жизненная сила поколений. И те, кто находится в непосредственной близости от неё, тем более — касается её… их аура на время «заряжается». Проявляется это именно так — мерцанием, похожим на россыпь микроскопических алмазов на коже. Эффект проходит через несколько часов.
Я застыла, осмысливая.
— Значит… если у меня светились руки, когда я пришла в себя…
— Значит, ты трогала Диадему той ночью, — закончил за меня Клод, и в его голосе прозвучала смесь изумления и тревоги. — Ты была с ней в контакте. Возможно, даже успела её забрать.
Новое, леденящее душу понимание медленно накрывало меня.
— Но тогда… где она сейчас? — прошептала я, оглядываясь вокруг, будто ожидая увидеть сверкающий венец в углу кухни. — Её не было на мне, когда я осматривалась. Ни в карманах, ни в складках платья… Я была пуста.
Босс прищурился.
— Логично предположить три варианта. Первый: ты её спрятала где-то по пути, перед тем как тебя настиг дракон. Второй: её у тебя отняли те, кто подставил нас, и мы имеем дело с двойной игрой. Третий, самый интригующий…
Он сделал паузу для драматизма.
— Диадема — артефакт жизни. А ты, если верить драконьим инстинктам, — его «Истинная Половина», носитель редкой магии вкуса, которая, по сути, тоже магия ощущений и жизненной силы. Что, если в момент… скажем так, «перехода»… Диадема не была потеряна? Что, если она каким-то образом взаимодействовала с твоим прибытием и магией Мирабеллы?
Я смотрела на свои теперь уже обычные, не светящиеся ладони. В них лишь слабо пульсировала приятная усталость после готовки.
— То есть вы предполагаете, что она… во мне?
— Не обязательно физически, — покачал головой Клод. — Но её след, её «отпечаток»… Возможно. Иначе как объяснить, что твоя магия проснулась так ярко и сразу? И почему дракон Томас, который ищет Диадему, чует в тебе не только преступницу или свою пару, но и… что-то ещё?
В кухне стало очень тихо. За окном окончательно стемнело. Мы сидели втроём, перед нами — пустые миски от чудесного ужина, а над нами — новая, ещё более запутанная и опасная загадка.
— Значит, — медленно проговорила я, — завтра ко мне придёт не просто навязчивый поклонник или следователь. Придёт охотник за артефактом, который, возможно, ищет… часть меня самой. Или ключ к тому, где его искать.
Босс многозначительно хмыкнул.
— Поздравляю. Ты только что повысила ставки в нашей игре до немыслимого уровня. Совет на завтра: пеки не просто вкусно. Пеки запоминающе. Ему должно быть интереснее разгадывать твои пирожные, чем твои секреты. По крайней мере, первое время.
Я кивнула. Страх сменился холодной, ясной решимостью. Завтрашняя дегустация только что превратилась из неловкого свидания в самый важный кулинарный и стратегический поединок в моей жизни. И проиграть в нём было никак нельзя.
Глава 10
Вечер я посвятила подготовке. Разложила на столе продукты, которые могла использовать завтра. Клод, к моему удивлению, принёс откуда-то несколько любопытных устройств: один, похожий на пластинку из льда, отдавал холодком (артефакт заморозки, как он объяснил), а другой — плоский, с нарисованным пламенем внутри рубинового стекла — служил для мгновенного розжига и поддержания жара в печи. Это была странная смесь магии и бытовой техники, и я ловила себя на мысли, что начинаю воспринимать её как нечто само собой разумеющееся.
Я решила встать ни свет ни заря и приготовить эклеры. Почему именно их? В душе будто зажёгся крошечный, настойчивый огонёк, который беззвучно твердил: Эклеры. Эклеры со сливочным кремом. Я мысленно прокрутила рецепт: заварное тесто из муки, яиц, воды и масла, выпечка при высоких температурах… Как я пойму, сколько тут «двести градусов»? Но едва я задалась вопросом, внутри снова что-то отозвалось — лёгкое, тёплое покалывание, будто сама моя сущность подсказывала: «Сделай так. И вот так». Я заметила, что когда я глубоко погружаюсь в мысли о готовке, кожа на моих руках начинает мягко светиться тем самым золотистым сиянием. Удивительная магия Мирабеллы становилась моим самым верным инструментом.
Проверив мысленно список ингредиентов, я с облегчением поняла, что всё необходимое у нас есть. Настроение было решительным, почти боевым.
Клод оказался настоящим мастером по обустройству быта: он каким-то чудом раздобыл для меня не просто тюфяк, а вполне сносную кровать с относительно чистым постельным бельём. Ещё большим сюрпризом стала небольшая комнатка рядом с моей комнатой прямо перед началом ступенек лестницы. Там оказалось подобие ванной! Стояли непонятные устройства из полированного камня и меди. Клод сказал, что не очень в них разбирается, но, покопавшись, смог запустить: принёс несколько вёдер воды, залил в один бак, нажал на рунические кнопки, и через мгновение из трубы полилась тёплая (почти горячая!) вода. Вечером я смогла как следует помыться, что смыло не только грязь, но и часть дневного напряжения.
Я не стала допытываться, где мои новые друзья справляют свои естественные нужды и моются — они выглядели опрятно, а Клод упомянул, что в здании есть отдельный вход в подсобные помещения, где они и обустроились. Мне же оставили самую светлую комнату, за что я была безмерно благодарна.
Лёжа в темноте перед сном, я чувствовала смятение. Одна часть меня, рациональная и тоскующая, твердила: «Ты в чужом теле. Это не твоя жизнь. Нужно искать путь домой». Но другая, та, что отозвалась на запах Томаса и засветилась при виде муки, тихо, но настойчиво шептала: «А что, если это и есть твой шанс? Второй. Чистый. Здесь ты — не обманутая жена, а талантливая волшебница с целым миром возможностей. Используй его».
С этими противоречивыми, но уже не такими пугающими мыслями я и провалилась в глубокий, целительный сон, готовясь к утру, которое должно было всё изменить.
Ну а уже утром я проснулась от странного звука — будто петух, но не кукарекал, а пытался пропеть арию с похмелья. «Надо спросить у Клода, что это за пернатый кастрат тут орет», — подумала я, потягиваясь. Тело, к удивлению, чувствовало себя отдохнувшим и полным сил. Пора.
Я быстро умылась и надела очередной «подарок» от Клода. Спрашивать происхождение снова не стала — платье было чистым и пахло свежестью, а не духами прошлой хозяйки. Оно было более скромным: плечи прикрыты, корсет не душил, а лишь подчёркивал талию, цвет —уже не кричащий алый как у прошлого платья, а нежный оттенок граната, который странно гармонировал с моими розовыми прядями. Почти элегантно.
На кухне царила тишина — ребята ещё спали. «Прекрасно», — подумала я, активируя артефакты. Помыла руки душистым мылом, взяла чистую посуду и погрузилась в творение. Перед этим открыла все ставни, потому что в кухне уже было душно. Представила себя в пышной юбке вчерашнего платья и содрогнулась. «Нужна поварская форма. Выпрошу у Клода какие-нибудь штаны».
И началось волшебство. Я достала охлаждённые у артефакта яйца и масло, насыпала горку безупречной муки, взяла кипяток, и понеслось. Тесто замешивалось под моими руками с такой лёгкостью, будто было живым и послушным. Воздух вокруг снова заискрился золотистым сиянием, исходящим от моих ладоней. В душе что-то зазвенело, и я, сама того не замечая, начала напевать какую-то залихватскую попсовую песню из своего мира, из далёкой молодости.
Полоски заварного теста из самодельного кондитерского мешка ложились на противень ровными рядами. Пока эклеры румянились в печи, я взбивала сливочный крем — воздушный, бархатный, пахнущий ванилью, которой, к счастью, удалось раздобыть щепотку. Параллельно варила глазурь (шоколад, увы, был непозволительной роскошью). Всё спорилось, всё сияло, ароматы переплетались в головокружительную симфонию. Я порхала между столами, забыв о драконах, диадемах и подмене душ.
Иногда краем глаза замечала, что в окно кто-то заглядывает, но была слишком увлечена. И вот — два подноса идеальных, золотистых эклеров, остывающих у охлаждающего артефакта, который, казалось, послушно подстраивал температуру под моё желание. Я аккуратно начинила их кремом и покрыла блестящей глазурью.
Закончив, я с чувством выполненного долга развела руки, будто дирижёр после финального аккорда, мысленно поклонилась невидимой публике… и услышала аплодисменты.
Я резко открыла глаза.
В каждое открытое окно кухни были втиснуты лица. Десятки глаз, любопытных, восторженных и голодных, смотрели на меня. Люди толпились снаружи, на узкой улочке, и хлопали.
— Девушка! Девушка, а вы когда уже откроетесь?!
— Это сегодня продавать будете? Я все готов купить!
— А что это? Пахнет — словно в раю! Что ещё будете готовить?