Путь «Короля». Игра в тени
Он открыл последний ящик. Пусто. Слишком пусто. Он нахмурился, провёл рукой по дну и почувствовал неровность. Через секунду тонкая деревянная панель поднялась. Внутри лежал маленький кусок бумаги. Всего одна строка. Дамиан прочитал, и его выражение лица изменилось: «Западная галерея. После полуночи. Если хотите знать правду о королеве Элеоноре». Он сжал бумагу. Марианна не просто что-то увидела. Она искала правду.
— Почему ты рассказываешь мне?
Вопрос Кассандры заставил Виолу замолчать. Они сидели в маленькой комнате возле зимнего сада. Там было безопаснее: там почти никто не ходил.
— Потому что ты единственная, кто не принадлежит этому дворцу.
Кассандра нахмурилась.
— Я тоже часть испытания.
— Нет, — Виола посмотрела на неё, — ты часть его только внешне, — она улыбнулась едва заметно, — ты разговариваешь со слугами.
— Это плохо?
— Нет, — Виола покачала головой, — как по мне, это опасно.
Кассандра не понимала.
— Почему?
— Потому что ты забываешь, что здесь каждый человек во что-то играет, — она посмотрела в окно, — даже я.
Тишина.
— Ты хотела уехать.
— Да.
— Но осталась.
Виола кивнула.
— Потому что, если я уеду, то они выиграют.
— Кто?
Она не ответила. И Кассандра поняла: Виола боялась назвать имя. Не потому, что не знала, а потому, что знала слишком хорошо.
— Ты видела кого-то?
Виола посмотрела на неё. И впервые в её глазах появился настоящий ужас.
— Нет.
— Но я слышала голос.
Кассандра замерла.
— Чей?
Виола открыла рот. Но в этот момент снаружи раздался звук: шаги. Они обе замолчали. Кассандра встала. Дверь не открылась, но шаги остановились прямо за ней.
Виола побледнела.
— Они знают.
— Что?
— Что я говорила с тобой.
Кассандра подошла ближе.
— Тогда тем более ты должна рассказать всё Дамиану.
Виола резко подняла взгляд.
— Нет.
— Почему, чего ты боишься?
— Потому что, если я ошибаюсь… — она сглотнула, — если среди людей короля есть тот, кто связан с этим…
Кассандра закончила:
— Он узнает первым.
Виола кивнула.
— А если он узнает… — она посмотрела на белую лилию в саду, — я не доживу до завтра.
Поздно вечером Дамиан нашёл Кассандру у зимнего сада. Он уже знал. Не всё, но достаточно.
— Ты поговорила с Виолой.
Это не был вопрос. Кассандра посмотрела на него.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что сейчас за ней следят.
Она побледнела.
— Кто?
— Я пока не знаю, — он остановился напротив неё, — но знаю другое. — Дамиан достал из кармана маленький лист бумаги — тот самый. — Марианна искала правду о прошлой королеве.
Кассандра посмотрела на него.
— Об Элеоноре?
Он кивнул.
— И она собиралась встретиться с кемто в западной галерее.
Кассандра медленно выдохнула.
— В тот же день, когда умерла.
— Именно.
Молчание оглушало. Дамиан посмотрел на тёмный сад.
— Теперь я понимаю, — его голос стал холоднее. — Марианну убили не потому, что она хотела уехать, — он повернулся к Кассандре, — её убили потому, что она собиралась остаться ещё на одну ночь и найти ответ.
Дамиан не вернулся в свои покои. Он направился туда, куда благоразумные люди после полуночи не ходили, — в Советную палату. Двери были закрыты, но изза них пробивался свет. Дамиан остановился. Внутри ещё оставались люди. Это само по себе было странно: Совет собирался поздно только тогда, когда происходило нечто, о чём король не хотел говорить при дворе. Дамиан толкнул дверь.
— Ваше Высочество.
Разговор оборвался. За длинным столом сидели четверо: лорд Ардес, лорд Вальтер, граф Мерроу и канцлер Ривен. Четыре человека, которые знали о королевстве больше, чем половина дворца.
Дамиан медленно вошёл.
— Не помешал?
Лорд Ардес поднялся.
— Совет уже закончил.
— Как жаль, — Дамиан закрыл дверь, — потому что я только начал.
Канцлер нахмурился.
— Дамиан.
— Канцлер.
— Если это касается расследования…
— Именно его я и пришёл обсудить, — принц не дал ему договорить.
Лорд Вальтер откинулся на спинку кресла.
— Расследование находится под контролем короля.
— Вот это меня и беспокоит.
В комнате стало тихо. Дамиан положил на стол лист бумаги. Лорд Ардес посмотрел на него.
— Что это?
— Последняя записка Марианны Кроуфорд.
Канцлер Ривен даже не моргнул. Но Дамиан заметил: он всегда замечал такие вещи.
— Вы уверены, что она принадлежит леди Кроуфорд?
— Почерк проверен.
— И что именно она означает?
Дамиан улыбнулся.
— Не знаю.
Лорд Ардес нахмурился.
— Тогда зачем принесли её сюда?
— Чтобы посмотреть, кто из вас испугается.
Тишина стала ледяной. Дамиан медленно обвёл взглядом Совет.
— Кажется, эксперимент удался.
— Вы переходите границы, Ваше Высочество.
— Нет.
Он наклонился над столом.
— Я только ищу их.
Канцлер поднялся.
— Осторожнее.
Дамиан посмотрел ему прямо в глаза.
— С чем?
— С обвинениями.
— Я никого не обвинял. Пока.
— Вы намекаете.
— Разница между обвинением и намёком существует только до тех пор, пока виновный не начинает оправдываться, — Дамиан чуть склонил голову, не сводя глаз с канцлера. — А лорд Вальтер уже поднялся. Значит, я попал в цель.
Лорд Вальтер резко замер, будто только сейчас осознал, что сделал. Медленно опустился в кресло, стиснув подлокотники так, что побелели костяшки пальцев.
— Довольно игр, Ваше Высочество, — голос канцлера Ривена стал ледяным. — Вы пришли сюда не для того, чтобы устраивать спектакли.
— Нет, — Дамиан шагнул ближе к столу, и в комнате будто стало темнее. — Я пришёл, потому что мне надоело смотреть, как вы делаете вид, будто ничего не происходит. Мартин, Эдвард, Марианна… Это не случайности. И я не верю, что король видит в этом лишь «досадные происшествия».
Канцлер переглянулся с лордом Ардесом. Тот едва заметно качнул головой — почти неуловимый жест, но Дамиан его заметил.
— Мы ведём расследование, — произнёс лорд Ардес уже не так твёрдо, как прежде.
— Вы? Или король? — Дамиан усмехнулся без тени веселья. — И что именно вы расследуете? Смерти? Или то, чтобы о них никто не узнал?
— Это неуместно, — процедил канцлер.
— А уместно ли, что девушка погибла, едва успев покинуть двор? Что она искала правду о королеве Элеоноре? Что встреча, на которую она собиралась, была назначена в западной галерее — в том самом месте, где годами никто не бывает?
Тишина в зале стала почти осязаемой. Дамиан видел, как дрогнул уголок рта у графа Мерроу — тот поспешно прикрыл это кашлем.
— Кто лично для вас Элеонора? — повторил Дамиан, и теперь в его голосе не осталось и намёка на насмешку. — Почему при одном упоминании её имени вы все будто видите призрака?
Канцлер Ривен медленно опустил взгляд на лист бумаги, который Дамиан так и оставил на столе.
— Прошлое должно оставаться в прошлом.
— Оно уже здесь, — Дамиан ткнул пальцем в записку. — Оно убило Марианну. И если вы продолжите делать вид, что не видите этого, оно убьёт ещё кого-то. Может, даже меня. Или моего брата.
На этот раз вздрогнул не кто-то один — все четверо. Дамиан понял: он задел самое больное. Не страх за себя, а страх за то, что рухнет тщательно выстроенный порядок.
— Я не прошу у вас ответов, — тихо сказал он, уже отступая к двери. — Я прошу не мешать мне их искать.
Он повернулся, чтобы уйти, но канцлер вдруг произнёс:
— Если вы найдёте то, что ищете, обратного пути не будет.
Дамиан остановился, не оборачиваясь.
— Меня это вполне устраивает.
Габриэль нашёл Дамиана на лестнице.
— Ты был у Совета.
Дамиан не остановился.
— Какая наблюдательность.
— Дамиан.
Он продолжил идти. Габриэль догнал его.
— Остановись.
Дамиан остановился и медленно повернулся.
— Чего ты хочешь?
— Знать, что ты делаешь.
— Работаю.
— Ты больше не делишься со мной своими находками.
— А ты больше не рассказываешь мне, что знает отец.
Габриэль замер. Вот теперь разговор стал другим.
— О чём ты?
Дамиан посмотрел на него.
— Ты действительно ничего не знаешь?
— О чём?
— О Марианне.
— Я знаю, что её убили.
— Не об этом.
Дамиан приблизился.
— О том, что она искала информацию о твоей матери.
Габриэль побледнел.
— Что?
Дамиан внимательно следил за ним.
— Именно.
— Откуда ты знаешь?
— Нашёл.
Габриэль молчал.
— И что ты думаешь?
— Что она подошла слишком близко.
— К чему?
Дамиан усмехнулся.
— Вот это я и пытаюсь выяснить.
Габриэль посмотрел на него.
— Ты подозреваешь Совет?
Дамиан не ответил.
— Дамиан.
— Я подозреваю всех.— На мгновение между ними повисла тишина. Дамиан посмотрел брату в глаза. — Особенно тех, кто говорит, что мне нечего опасаться.
Габриэль отвернулся.
— Ты становишься похож на мать.
Дамиан застыл. Это было сказано тихо, почти бездумно, но попало точно в цель.
— Не произноси её имя, если не собираешься сказать мне правду.
Габриэль снова посмотрел на него.
— Я не знаю правды.
— Тогда узнай.
— А если отец не хочет, чтобы мы знали?
Дамиан улыбнулся. Только теперь в этой улыбке появилась настоящая тьма.
— Тогда, Габриэль… — он сделал шаг назад, — нам придётся узнать её без его разрешения.
Когда Кассандра вернулась в свои покои, на столе лежала белая лилия. Она остановилась, не тронула цветок — просто смотрела: белые лепестки, тонкий стебель.Подойдяближе она заметила одном из лепестков была тёмная капля. Сначала подумала, что это вода, но потом почувствовала запах — железо, кровь. Кассандра отступила и только тогда заметила маленькую полоску бумаги под цветком. Она развернула её. Там было всего четыре слова: «Не доверяй тем, кто знает».
Кассандра перечитала записку ещё раз, а потом поняла: кто-то знал, что она разговаривала с Виолой; ктото следил за ними. И этот человек хотел, чтобы она боялась. Кассандра медленно сжала записку. За дверью послышались шаги. Она замерла. Шаги остановились. Тишина. Затем — три коротких стука. Кассандра не ответила. Стук повторился. Она подошла к двери.
— Кто?
Несколько секунд — ничего. А потом раздался тихий голос:
— Это я.
Виола. Кассандра открыла. Девушка стояла в коридоре — без служанки, без охраны. Бледная, с распущенными волосами и с таким выражением лица, будто за ней гналась сама смерть.
— Кэсс… — она вошла.
Кассандра закрыла дверь.
— Что случилось?
Виола посмотрела на неё.
— Я больше не могу молчать.
Кассандра почувствовала, как холодеют пальцы.
— Виола…
— Нет. — Она покачала головой. — Если я сейчас не скажу, потом уже может не быть возможности.
Кассандра молчала. Виола сжала руки.
— Я слышала разговор.
— Какой?
Она подняла глаза.
—Я рассказала тебе не все. Разговор короля с Советом..
И где-то далеко, за стенами дворца, снова ударил колокол — один раз.
Кассандра посмотрела на Виолу.
— Что они говорили?
Виола открыла рот, но слова так и не прозвучали: за дверью снова раздался стук. И на этот раз… никто из них не ожидал его услышать.
Глава 16
Между правдой и молчанием«Самые тяжелые признания
начинаются не со слов.
Они начинаются с решения больше не молчать.»Эдмунд Вейр, «Хроники королевского двора»
Следующий стук раздался тише первых двух. Кассандра и Виола переглянулись. Никто не произнёс ни слова. За дверью снова стало тихо. Виола прижала пальцы к губам.
— Не открывай, — прошептала она.
Кассандра посмотрела на неё:
— Почему?
— Потому что я не знаю, кто там.
Стук повторился. На этот раз Кассандра узнала голос:
— Кассандра.
Габриэль.
Виола закрыла глаза:
— Нет.
Кассандра чуть нахмурилась:
— Это Габриэль.
— Я знаю.
— Тогда почему ты так смотришь?
Виола подняла на неё глаза:
— Потому что он — сын короля.
В этих словах не было обвинения. Только сомнение. Кассандра медленно подошла к двери.
— И брат Дамиана.
— Это не делает его одним из них.
— Ты только что сказала обратное.
— Я сказала, что не знаю.
Кассандра положила руку на ручку:
— А я знаю другое.
Виола посмотрела на неё:
— Что?
— Если мы будем стоять здесь и бояться каждого человека по другую сторону двери, мы никогда ничего не узнаем.
Кассандра открыла. Габриэль стоял в коридоре один — без гвардейцев, без слуг. В тёмносинем камзоле, застёгнутом до самого воротника. На лице — усталость, которую он даже не пытался скрыть. Его взгляд сразу скользнул за плечо Кассандры. Виола стояла у окна. Габриэль остановился. Ни удивления, ни вопроса — только короткий взгляд на Кассандру.
— Я помешал?
— Да.
На его губах появилась едва заметная улыбка:
— Тогда, вероятно, пришёл вовремя.
Кассандра хотела ответить, но Виола опередила её:
— Что вам нужно, Ваше Высочество?
Габриэль посмотрел на неё:
— Поговорить с Кассандрой.
— О чём?
— О том, что происходит во дворце.
Виола чуть выпрямилась:
— Тогда говорите при мне.
Габриэль на секунду задержал на ней взгляд:
— Хорошо.
Кассандра удивилась. Она ожидала, что он попросит их оставить наедине. Но Габриэль лишь вошёл и закрыл дверь.
— После сегодняшнего вечера отец запретил девушкам покидать дворец после заката.
Виола резко повернула голову:
— Что?
— Вы правильно услышали.
— Но мои люди…
— Могут приехать утром.
Виола побледнела:
— Значит, я всётаки могу уехать?
— Если король подтвердит распоряжение — да.
Кассандра внимательно посмотрела на него:
— А сейчас?
Габриэль повернулся к ней:
— Сейчас никто не даст тебе разрешения.
— Почему?
Он на мгновение замолчал:
— Потому что отец хочет, чтобы расследование продолжалось внутри дворца.
— Расследование чего?
Габриэль усмехнулся без веселья:
— Вот этого мне тоже никто не объяснил.
Виола отвернулась. Кассандра заметила. Габриэль тоже.
— Леди Виола.
— Да?
— Вы действительно хотите уехать?
Она не ответила.
— Это простой вопрос.
— Не для меня.
Габриэль внимательно посмотрел на неё:
— Понимаю.
Кассандра удивлённо перевела взгляд с одного на другого. Он не настаивал. Не требовал ответа. Просто отошёл от двери.
— Я пришёл предупредить вас.
— Нас? — спросила Кассандра.
Габриэль посмотрел прямо на неё:
— Тебя.
Сердце Кассандры сделало короткий, совершенно неуместный удар. Она быстро отвела взгляд. Виола это заметила. И, кажется, впервые за весь вечер в её лице появилось чтото похожее на любопытство.
— О чём? — спросила Кассандра.
Габриэль понизил голос:
— О Совете.
Виола замерла. Габриэль пристально смотрел. Теперь уже Кассандра увидела, как его взгляд стал внимательнее.
— Что с ним? — спросила она.
— Ничего.
— Габриэль.
Он усмехнулся:
— Ты очень быстро научилась произносить моё имя так, будто собираешься обвинить меня в преступлении.
— А ты очень быстро научился отвечать так, будто уже совершил его.
На этот раз он действительно улыбнулся. И Виола посмотрела на них с недоумением:
— Вы двое всегда так разговариваете?
— Нет, — одновременно ответили они.
Кассандра посмотрела на Габриэля, Габриэль — на неё. Виола тихо выдохнула:
— Разумеется.
Кассандра едва не улыбнулась. Напряжение в комнате на мгновение исчезло. Совсем ненадолго. Но этого хватило. Габриэль посмотрел на Кассандру уже мягче.
— Я хотел сказать, что сегодня вечером видел отца вместе с канцлером.
— И?
— Они говорили о Марианне.
Улыбка исчезла с лица Кассандры. Виола замерла. Габриэль продолжил:
— Я не слышал всего. Но услышал достаточно, чтобы понять: отец не считает её смерть случайностью.
Кассандра медленно спросила:
— Что именно ты услышал?
— Имя.
— Чьё?
Габриэль посмотрел на Виолу. Та побледнела.
— Элеоноры.
Тишина.
Кассандра посмотрела на Виолу. Та закрыла глаза. Теперь уже не было смысла делать вид, что услышанное ею не связано с тем, о чём говорил Габриэль. Он заметил их взгляды:
— Я чтото пропустил?
Кассандра молчала. Виола тоже. Габриэль посмотрел на одну, потом на другую:
— Хорошо, — он отступил на шаг, — значит, пропустил.
— Габриэль…
Он поднял руку:
— Не надо.
Кассандра нахмурилась:
— Что?
— Не надо сейчас решать, доверяете вы мне или нет.
Он говорил спокойно:
— Я не собираюсь вытягивать из вас признания.
Виола впервые посмотрела на него прямо:
— Почему?
Габриэль встретил её взгляд:
— Потому что я знаю, каково это — когда тебя заставляют говорить о том, к чему ты ещё не готов.
Кассандра внимательно посмотрела на него:
— Ты говоришь о своей матери?
Габриэль замер. На несколько секунд в его лице исчезло всё привычное: спокойствие наследника, вежливая улыбка, уверенность. Остался только мужчина, которому задали вопрос, которого он не хотел слышать.
— Да.
Кассандра тихо сказала:
— Прости.
— Не за что.
Он отвернулся:
— Я просто не люблю, когда о ней говорят так, будто она была страницей в семейной хронике.
Кассандра ничего не ответила. Габриэль снова посмотрел на неё:
— Она была человеком.
Виола тихо произнесла:
— И они что-то скрывают о ней.
Габриэль посмотрел на неё. В этот раз очень внимательно:
— Что вы знаете?
Виола напряглась.
Кассандра уже хотела вмешаться, но Габриэль добавил:
— Можете не отвечать.
Виола замолчала. Он перевёл взгляд на Кассандру:
— Просто не говорите мне то, во что сами не верите.
Кассандра почувствовала странное раздражение:
— Ты всегда такой?
— Какой?
— Слишком спокойный.
Габриэль усмехнулся:
— Нет.
— Не похоже.
— Я хорошо воспитан.
— Это одно и то же?
— В моём положении — почти.
Кассандра покачала головой:
— Не понимаю, как Дамиан тебя терпит.
Улыбка Габриэля стала шире:
— Он не терпит. Он просто слишком горд, чтобы признать, что иногда я ему нравлюсь.
— Он никогда этого не признает, — Кэсс фыркнула.
— Я это знаю.
Кассандра рассмеялась. Совсем тихо. Но рассмеялась. И Габриэль замолчал. Просто посмотрел на неё.
Девушка заметила это:
— Что?
— Ничего.
— Ты смотришь.
— Имею право.
— На что?
Габриэль чуть склонил голову:
— На то, чтобы смотреть на женщину, которая только что впервые за весь вечер улыбнулась.
Кассандра почувствовала тепло в щеках:
— Это была случайность.
— Ну конечно.
— Не улыбайся так.
— Как?
— Будто знаешь что-то, чего не знаю я.
Габриэль стал серьёзнее:
— Я действительно знаю одну вещь.
— Какую?
Он сделал шаг ближе. Совсем небольшой. Теперь между ними оставалось меньше расстояния, чем требовала обычная вежливость.
— Ты всегда смотришь на дверь, когда думаешь, что тебе лгут.
Кассандра нахмурилась:
— Неправда.
— Сейчас смотрела.
Она хотела возразить. Но не успела. Габриэль поднял руку и осторожно снял чтото с её волос. Белый лепесток. Кассандра посмотрела на его пальцы.
Лилия.
— Она была там?
— Видимо.
Габриэль покрутил лепесток между пальцами:
— Красиво.
— Ты сейчас говоришь о лилии?
Он посмотрел ей в глаза:
— Разумеется.
Кассандра прищурилась:
— Лжец.
Габриэль улыбнулся:
— Возможно.
Кассандра не сразу отвернулась. Виола наблюдала за ними молча. Она не хотела мешать. Но и уходить не спешила. Потому что теперь перед ней стоял человек, которому она могла рассказать то, что несколько часов назад казалось невозможным. Не наследник. Не сын короля. Габриэль. Тот, кто только что говорил о своей матери так, будто боль от её смерти не закончилась спустя годы.
— Ваше Высочество.
Габриэль сразу отступил от Кассандры:
— Да?
Виола глубоко вдохнула:
— Я должна вам что-то сказать.
Кассандра повернулась к ней. Габриэль ничего не произнёс. Виола посмотрела на закрытую дверь. Потом — на белый лепесток в руке Габриэля. И наконец — на Кассандру.
— Я слышала разговор короля и Совета.
Габриэль перестал улыбаться. Кассандра почувствовала, как внутри всё сжалось. Виола продолжила:
— И разговор шёл не только о Марианне, — она сделала паузу, — они говорили о королеве Элеоноре.
Габриэль медленно опустил руку. Лепесток белой лилии выпал из его пальцев. И на этот раз уже никто не улыбался.
Глава 17
День без тайн«При дворе редко влюбляются в тех,
кого следовало бы.»Мерцелла Девел, «Записки о дворе Валериана»
Утро началось с того, что Кассандра впервые за несколько дней проснулась и не подумала о смерти. Это показалось ей почти неприличным. Она лежала, глядя в потолок, и ждала привычной тяжести — воспоминания о Марианне, голоса Виолы, имени Элеоноры, лица Габриэля, когда он услышал о своей матери. Но ничего не произошло. За окном пели птицы. Солнце ложилось на пол широкими золотыми полосами. И где-то в коридоре две служанки спорили из-за чьей-то пропавшей ленты. Кассандра перевернулась на бок и несколько секунд просто слушала их возмущённые голоса. Потом вспомнила, что сегодня ей предстоит завтрак с девушками.
— Наконец-то, — пробормотала она.
— Ты опоздала.
Селеста Вальмонд даже не подняла головы от чашки.
— На сколько?
— На семь минут.
Кассандра села рядом.
— Ты засекала?
— Разумеется.
Изабель Ардес, сидевшая напротив, фыркнула:
— Не слушай её. Она ждала тебя двадцать минут.
— Изабель!
— Что?
— Ты обещала молчать.
— Я обещала не рассказывать, что ты дважды меняла платье перед завтраком.
Кассандра медленно повернула голову:
— Я тебя ненавижу.
— Нет, ты меня любишь.