Умри, чтобы выжить

— Разумеется, человеческий персонал, новенькие и те, кто, в силу своих способностей, не в состоянии постоять за себя, будут укрыты в надежном месте, — успокоил Габрилович.

Словом, мог бы и не спрашивать…

— На сколько назначена встреча? — уточнил Свенсон.

— В восемь, — послушно отозвался Пашка, принимая неизбежность обозримого будущего.

— Перенесите урок эмпатии на более раннее время, — велел тот главному надзирателю.

Шварц кивнул:

— У меня как раз есть свободный час.

Все поднялись. Война начнется только завтра, но готовиться к ней нужно уже сейчас. По спине скользнул холодок. Пашка с ужасом ждал своего первого турнира, но там, все хоть и было приближено к реальности, как на учениях в армии, но о сохранности жизней заботились, а война... Там все взаправду, и жалеть их никто не станет.

Пашка пропустил вперед членов совета и потянулся следом, но в дверях его настиг насмешливый голос главного надзирателя:

— А вы задержитесь, Павел. Это время сейчас.

Пашка украдкой вздохнул и вернулся, послушно опускаясь в опостылевшее уже кресло.

— Вы виделись с ним, верно? — спросил главный надзиратель, едва шаги за дверью стихли. Встал у студента за спиной, сжимая пальцами спинку кресла, прекрасно зная, какой дискомфорт порождает у собеседника подобное расположение. А говорит, не психолог...

— С кем? — непонимающе нахмурился Пашка, всеми силами стараясь не выдать своих чувств, хоть сердце и испуганно подпрыгнуло.

— С Ваймсом, разумеется. Что он сказал вам?

— Звал с собой.

Не тайны же мадридского двора.

— Но вы не пошли. Хотя хотели, — прислушивался к эмоциям студента Шварц, угадывая безошибочно. Эмпат эмпата... — Почему?

Пашка как можно небрежнее передернул плечами:

— Не хотел, как поймают, на нулевом париться или в расход пойти, — сказал он, категорически отказываясь признавать иные мотивы.

— Допустим, — удовлетворенно усмехнулся Шварц, но какое-то... предвкушение из его голоса ушло, сменившись разочарованием.

Переживет. Чтобы Пашка там ни думал, как бы ни понимал необходимость существования организации, он не хочет быть ее членом. Вот нисколечко.

— Еще, он просил не делать глупостей, — точно вспомнив, заметил Пашка, уводя разговор в другое русло и вступаясь за не состоявшуюся свою пару. Питер не хотел, чтобы он шел на поводу у врагов организации. Это ли не довод в его пользу?

— Каких же?

— Связываться с людьми из клуба, — высказал Пашка единственную свою версию. — Я, конечно, не телепат, но…

— Вот и оставьте это специалистам соответствующего профиля, — категорично оборвал собеседника Шварц. — Лучше ответьте, он вооружен?

Словно бы паранорму, владеющему даром причинения боли и увечий, нужны какие-то железяки. Впрочем, когда Питер подошел вплотную…

— Возможно, у него с собой был пистолет. За поясом.

Главный надзиратель кивнул. Приложив к виску пальцы, прикрыл глаза — знак умственных усилий. Передавал полученные сведения телепату? Пашка чертыхнулся, разрываясь между благом организации и симпатией к Ваймсу, которого только что предал ради первой.

Вернувшись к реальности, Шварц плеснул в стакан еще алкоголя:

— Вы уже пробовали сливаться с чужими эмоциями? — спросил он, переходя к обещанному уроку. — Это, как минимум, позволит вам спрятаться в момент опасности от паранормов со схожими способностями.

Забота об учащихся?

— Да, однажды мне удалось мимикрировать под чувства соседа.

— Мимикрировать? — хмыкнул Шварц, не морщась, делая большой глоток коньяка. — Любопытное сравнение. А главное — точное. Вы не будете против, если я стану использовать его в будущем?

Растерявшись от того, что кто-то в этом чертовом месте поинтересовался его мнением, Пашка передернул плечами:

— Да ради бога. Не купленное.

— Замечательно. Что ж, давайте повторим усвоенный урок и поработаем над целенаправленностью применения приема. Продемонстрируйте мне вашу мимикрию.

Пашка невольно вздрогнул, когда его буквально окатило чувством приязни, обожания. Помнится, такие исходили от медика... Чертов Шварц! Прекрасно знал, что для Пашки сделать труднее всего, ведь в его душе пылали страх и гнев.

Конечно, он всегда может пойти в отказ. Вот только какими будут последствия? Стоп. Ну конечно же! Человек не может испытывать одновременно одну единственную эмоцию. Помимо ведущей, всегда есть и другие.

Например, волнение. Нет. Не то. В таком состоянии легко налажать. Или...

Любопытство? Пашка испытывающе посмотрел на преподавателя, у которого прежде ни разу не ловил подобной эмоции. Это задание — вызов? Проверка его способностей?

Что ж, хорошо.

Заразиться чужими эмоциями было просто. Намного сложнее оказалась задача отделить от общей массы одну единственную, оставив остальные вне себя. Особенно трудно пришлось с основной эмоцией, которой Пашка отчаянно сопротивлялся. Пока не понял, что эта борьба отнимает силы, мешает сосредоточиться. И он забил на борьбу, уделяя внимание только любопытству, подпитывая хрупкую связь с собственным, сливая их воедино.

— Вами тоже помыкали и отвергали вас, когда вы только учились в колледже. Верно?

Главный надзиратель усмехнулся:

— Недолго. Пока вторая способность не проснулась.

Да, не поспоришь, хорошая способность — подчинение, особенно когда вторая, по большей части, источник проблем. Пока не овладеешь ею полностью.

— Вынужден признать: вы действительно делаете успехи. Для вашего уровня вычленить слабую эмоцию уже большой шаг вперед, а вывести на первый план и подавно, — Шварц вздохнул, с удовлетворением и едва уловимым оттенком грусти. — Зачет.

Он дотянулся до компьютера и внес отметку. Вылил в бокал остатки напитка, отбросив бутылку, глухо упавшую на пол и откатившуюся к стене. Пашка проводил ее взглядом и поднялся.

— Я пойду, сэр, — не то спросил, не то проинформировал он, не зная, как вести себя с этим незнакомым ему главным надзирателем. Пьяным надзирателем. Не услышав возражений, попятился к двери. — Доброй ночи.

Поспешил в свою комнату, поскольку комендантский час уже наступил. Конечно, задержка не его вина, но пока разберутся... А завтра всех ожидал тяжелый день. Возможно, последний в их жизни.

Эта мысль засела в голове, долго мешая уснуть, несмотря на то, что веки отяжелели, а ноги противно дергало. Какого это будет, сражаться против живых людей, убивать? А умереть? Внутри все скрутило от страха, который, вероятно, регулярно посещает каждого человека на протяжении всей его жизни.

Интересно, преподаватели предупредят учеников заранее, чтобы те успели морально подготовиться, или внезапность войдет в обещанный бесценный опыт?

Спи.

А Питер? Он примет участие в битве? И на чьей стороне выступит. Пашка сплюнул в сердцах, все еще надеясь, что не ошибся в этом человеке, сколь бы темно ни было его прошлое.

Спи.

Применяя ненавистную способность, он вторгся в соседнюю комнату, мимикрируя под умиротворение счастливого обладателя левитации и пирокинеза. Дракон прямо. Растворяясь в нем и незаметно проваливаясь в тяжелый глубокий сон.