Умри, чтобы выжить

Чувствительный удар в челюсть отбросил Пашку на пол, разрывая контакт, и эмоции замкнулись в нем, постепенно затухая. В руке преподавателя лежал маленький пульт. Так вот, как работают ошейники…

— В следующий раз, наши занятия будут проходить в изолированной студии, посмотрите потом по схеме, — спокойно, как ни в чем ни бывало, информировал Шварц, закуривая и равнодушно взирая, как поднимается студент, потирая место ушиба. — Полагаю, это было домашнее задание?

— Да.

— Ну что ж, неплохо, для вашего уровня. Но вот контроль никуда не годится.

Пашка кивнул, об этой проблеме он и сам прекрасно знал, но, как ни старался, больших результатов в борьбе с ней не достиг.

— Сэр, — ничуть не злясь за синяк, посмотрел он на преподавателя, — почему вы о моей матери в прошедшем времени отозвались?

Страх закрался в самую душу.

Мужчина выпил коньяка, на его лицо вернулась привычная надменно-насмешливая ухмылка:

— Так это была маленькая мстя? — усмехнулся он, подходя ближе. — А вы интересный персонаж, однако. — Пашка промолчал, и Шварц, прищурившись, отступил. — Успокойтесь, ничего ей не сделали, просто память подправили и все. Павел Макаров мертв и упокоен в земле. Вы больше не ее сын. Даже не человек.

Выпад преподавателя был подобен удару под дых, и Пашка задохнулся, чтобы спустя минуту вымолвить:

— Вы…

— Ну, продолжайте. Монстр? — усмехнулся тот, очевидно, не в первый раз сталкиваясь с этим эпитетом, отпущенным в его адрес.

Усилием воли Макаров подавил вспышку эмоций, которые могли сейчас причинить вред лишь ему самому, и спрятал глаза за ресницами:

— На сегодня я могу быть свободен, сэр?

— Нет, не можете, — затянутая в перчатку рука указала на черное кожаное кресло, в тон мрачноватому интерьеру кабинета, и студент послушно в него опустился. Устроившись визави, Алард Шварц посмотрел в упор. — Лично мне, глубоко плевать, выживете ли вы, Павел. Или подохните, а ваше тело тихо кремируют или разберут на органы. Но как член организации, в обязанности которого входит воспитание и обучение нового поколения паранормов, считаю своим долгом дать совет. Забудьте прошлую жизнь, в которую уже нет возврата, это сильно повысит ваши шансы на выживание и облегчит настоящее. Умрите, чтобы воскреснуть. И поднимитесь на новую ступень, вознеся на своих плечах человечество.

Молча выслушав преподавателя, Макаров покачал головой, с вызовом глянув ему в лицо:

— Может, вы правы… Но от себя — я не откажусь!

Шварц усмехнулся уголками губ, но странное дело, через Павла снова проскочила не свойственная главному надзирателю эмоция.

— А что там Ваймс? — неожиданно поменял тот тему беседы. То ли забыв, после удара по голове, то ли проигнорировав давешнее заявление шпиона.

И Макаров подыграл, так же сделав вид, будто ничего было.

— Несколько раз отсутствовал во время комендантского часа. Сэр, а может его спровоцировать? Чтобы он проявил себя, как вражеский агент.

Все же было заманчиво прояснить все поскорее, а эти игры в шпионов, могли длиться годами…

— И лишиться возможности использовать его в дальнейшем? — словно эхо Габриловича, ответил преподаватель, приподняв бровь. — Пытать, чтобы узнать явки и пароли?

Пашка вздохнул, поникнув головой. Молчание затягивалось, Пашка чувствовал, как его рассматривают, точно сканируя.

— Вы можете идти. К следующему разу: задание прежнее, но хотелось бы увидеть ваш самоконтроль.

— Есть, сэр.

Студент с облегчением покинул кабинет, где сама атмосфера лишала его такого желанного преподавателем контроля. Посмотрев на часы, поспешил в комнату, чтобы собраться и отправиться в город. К счастью, соседа не было на месте и никто, ни о чем его не спрашивал.

Прибыв на место чуть раньше назначенного срока, Пашка встал в сторонке, в тени, решив понаблюдать за местом встречи. Запоздало пришла мысль, что, возможно, следовало предупредить кого-нибудь. Опекуна или даже Шварца. Но задним умом все крепки…

— Сигаретки не найдется?

Послышалось за спиной на чистом русском, и Макаров резко развернулся, оказываясь лицом к лицу с неизвестным.

— Не курю, — так же на родном русском выдохнул он, разглядывая невысокого, крепкого мужчину, разочарованно щелкнувшего языком.

Взгляд того тоже не сходил с лица собеседника, ладонь опустилась Пашке на плечо, мягко, но настойчиво сжимая:

— Тогда, может, выпьем за нашу родину, соотечественник? — кивнул он на здание клуба, пропитанного противоречивыми чувствами, полного соблазна и алкоголя, которым несло от посетителей, что выходили покурить и подышать воздухом. — Я угощаю.

От собеседника потянуло чем-то темным и недобрым, и Пашка вздрогнул, попятившись и сбрасывая руку.

— Нет, — категорично ответил он. — У меня встреча.

— Вот как, — усмехнулся незнакомец, прищурившись. — Ну, тогда не смею мешать.

Но не ушел, продолжая сверлить взглядом, и Пашка почувствовал вдруг не резкую, но давящую боль в висках, заставившую нахмуриться.

— Перестаньте, — предупредил он, и не думая шутить, силой мысли поднимая с земли камень.

Однако вторгшийся в его разум паранорм и сам отступил на шаг, покидая голову Макарова.

— Поставили блок, — молвил он, прищуриваясь. — Как интересно.

Пашка метнул в русского камень, но снаряд поразил пустоту. Телепат переместился прочь.

— Вот же…

Блок, он сказал? Значит, кто-то копался у него в голове и раньше? Но когда успели? Или воспоминания об этом моменте сразу подчистили?.. Пашка в очередной раз осознал, какую власть над людьми, да и над слабыми представителями своего рода, имели паранормы. В какой ужас пришли бы люди, узнай они об их существовании. Не удивительно, что организация глубоко засекречена, ведь последствия их разоблачения будут поистине ужасны.

Размышляя над этим, он вышагивал туда-сюда часа два, но никто так и не появился. Или уже ушел. Проклятый русский, будь он неладен! Обругал Пашка в сердцах соотечественника, не в силах избавиться от навязчивого ощущения, что он где-то допустил непоправимую ошибку.

— Что-то случилось? — встревожился Питер, стоило ему переступить порог их комнаты.

— Нет, — Пашка, прямо в одежде, завалился на кровать.

— Врешь.

Он только и успел, что моргнуть, а Ваймс уже склонялся над ним, ухватив пальцами за подбородок и повернув его лицом к себе. Питер умел пугать… и сосед невольно вздрогнул, напрягшись.

— Что случилось? — повторил он вопрос, выделяя слова.

Пашка попробовал вырваться, но Питер придавил его к кровати, не оставляя иного выхода, кроме как выдохнуть часть правды:

— Кто-то копался у меня в голове.

Хватка ослабла.

— Да, это неприятно, — согласился Ваймс, видимо, зная сие ощущение не понаслышке. — Но не смертельно. Если тебе, конечно, нечего скрывать…

В том, что Ваймс видел его буквально насквозь, было что-то мистическое, и Пашке даже подумалось, а не обладает ли тот еще одной, скрытой способностью? Телепатией, например. Но тогда, тот должен был все знать и понимать, для чего Пашка приставлен к нему. Однако не проявлял и капли беспокойства. И получалось, одно из двух: или он не виновен и, значит, ему не о чем беспокоиться, или он хороший шпион, способный вести игру даже с открытыми картами. От этой неопределенности и плодящихся день ото дня вопросов, голова шла кругом, а опыта, чтобы найти на них ответы — катастрофически не хватало.

Мысли пронеслись стремительно, и Пашка снова посмотрел на Питера, ожидая, последует ли хоть какая-то реакция.

Но тот лишь улыбнулся уголками губ:

— Привыкай. Это — мир паранормов. Голова болит?

Не дожидаясь ответа, открыл ящик и достал начатый блистер с капсулами. Не доверяя это дело дару, которым владел очень хорошо, протянул соседу лично, вместе с початой бутылкой воды.

Провал

Разбуженный солнечными лучами, Пашка потянулся и осмотрелся, ища взглядом соседа. Но комната была пуста, а кровать идеально Ваймса заправлена. Уже ушел куда-то.

Одеваясь, глянул на часы. Для пробежки поздно, уроков у Питера сегодня по расписанию нет. Заурчавший желудок подкинул еще одну, весьма привлекательную версию, которую Пашка решил проверить не откладывая. Настроение было на удивление прекрасное, и он отважился явиться в столовую в общее время.

Но доесть достаточно плотный завтрак, который планировал осилить, не успел. Неожиданно, по помещениям колледжа прокатился сигнал тревоги, заставив всех вздрогнуть. Двери автоматически закрылись, лишая возможности передвижения, и все бросились к окнам. И только Пашка остался на месте — недоброе предчувствие жабой уселось на грудь.

— Что там? — спросил он, не пытаясь скрыть, сколь напряжен его голос.

— В научном центре, похоже, что-то рвануло. Дымит, — сообщила темноволосая девчонка, счастливая обладательница регенерации.

Эту цитадель исследований в области медицины и паранормальных способностей, он видел. Издали. Секретный закрытый объект с не хилой охраной. Есть расхотелось. Пашку рвали на части любопытство, страх и… Мрачное удовлетворение? Пробежавшись взглядом в поисках источника, он посмотрел на маленькую светловолосую девчушку с тенями под глазами и смертельной бледностью, тихо сидящую в противоположном углу. Встретившись с ней взглядом, он застыл от коктейля боли, страха и ненависти, которыми плеснули, казалось, в самую душу. Ужасная догадка проскользнула молнией, но не осталась незамеченной, ибо в голове тут же возник ответ: «Это не я». А эмоциональный фон выдал сожаление, проистекающее из этого факта. Застуканный, он поспешно отвернулся, пытаясь уйти от чувств подопытной, но ее голос не оставлял: «Будь осторожен, Кто-то очень зол». И Пашка даже догадывался кто именно… «Спасибо», — так же мысленно поблагодарил он телепатку, не оставшуюся равнодушной к его проблемам. То ли в благодарность за сочувствие, то ли из солидарности изгоев…

Не прошло и минуты, как двери открылись и в помещение прошли двое охранников.

— Мистер Макаров, вам надлежит явиться в кабинет главного надзирателя.

— Мы вас проводим.

Сердце испуганно забилось, ибо от этой встречи не приходилось ждать ничего хорошего, но Пашка попытался не выдать страха, сдерживая свой дар изо всех сил. Чувствуя дружественно-сочувствующий взгляд, буравящий спину. И, казалось, ему это удалось. До тех пор, пока он не переступил порог ненавистной комнаты.

Как и следовало ожидать, Шварц был мрачнее тучи. И Пашка застыл от окативших его эмоций. Опустив прелюдии, мужчина швырнул на стол распотрошенный ошейник Питера. Значит, их все же можно снять самостоятельно…

— Это Питер сделал? — тихо спросил Пашка, имея в виду взрыв, конечно. То, что каждый второй ученик мечтает смыться из ада, именуемого колледжем, не являлось секретом ни для кого.

— Хм… вообще-то, на этот вопрос мне должны бы ответить вы, мой драгоценный шпион.

Пашка вспыхнул, но сдержал желание оправдаться своей некомпетентностью, решив, что сейчас это не лучшая идея, и предпочел промолчать.

— Когда Ваймс ушел?

Не дождавшись ответа, продолжил допрос Шварц.

— Не знаю, сэр. Я… спал.

По закону подлости, чуткий, после пробуждения эмпатии, сон изменил ему в самый ответственный момент. Или… что-то находилось в бутылке воды, которую подал ему Питер.

— Замечательно. А теперь, взорвана лаборатория, погибли труды многих лет, и где-то по территории разгуливает шпион, которого не могут зафиксировать наши датчики.

Пашка виновато потупился — это был провал, за который придется ответить.

— Сэр, а может, это просто стечение обстоятельств? — робко предположил он. Так не хотелось ронять Ваймса с пьедестала, на который успел его водрузить.

— Доказательства, — потребовал тот. И не дождавшись ответа, усмехнулся. — Пока что все улики против Ваймса.

Пашка совсем сник — крыть было нечем. Кроме того, он вдруг осознал то, что копошилось на периферии сознания, сдерживаемое слабой надеждой: его раскусили и бросили.

Шварц закурил, молча разглядывая провинившегося шпиона, и это походило на психологическую атаку, которую Пашка с честью выдержал. Должно быть потому, что ему нечего было больше сказать, он ничего не скрывал, и оставалось только обреченно ждать следующего шага главного надзирателя.

— Вечером, я жду от вас подробный отчет за три последних дня. Вы свободны, — сказал тот, наконец, затушив окурок. Добавил: — До выяснения обстоятельств.

— Спасибо, сэр.

Не веря, что так легко отделался, Пашка поспешил покинуть кабинет. Внутри кипели обида и злость: на Питера, что не взял с собой, и на себя, что купился, как дурачок. На другом конце коридора треснуло стекло, но Пашка и не подумал бежать с места преступления, за проведенное в заведении время, привыкнув, что видеокамеры фиксируют действия и передвижения обитателей. Спустившись на нулевой уровень учебного корпуса, толкнул дверь тира, оказавшуюся незапертой. Пройдя в одну из кабинок, обвил пальцами рукоять пневматического пистолета. Включив свет на стенде, прицелился, выпустив в мишень всю обойму, вместе с пулями посылая в нее распирающий изнутри негатив.

Вздрогнув, обернулся, когда мишень двинулась с места, подъезжая, чтобы продемонстрировать результаты.

— Неплохо для человека, который первый раз в жизни держит в руках оружие, — отметил опекун. — Повезло или талант? Давайте еще раз, — мужчина сменил мишень и встал за спиной, наставляя.

Выполнив все указания, Пашка постарался отрешиться от ощущения постороннего раздражителя, и расстрелял очередную обойму.

Оценив результаты, Габрилович снова сменил мишень, только на сей раз, то оказался человеческий силуэт:

— Одна в сердце, и контрольная в голову, — озвучил он вводные.

Пашка опустил оружие.

— Я не хочу убивать людей, — твердо заявил он, прекрасно понимая, чем может обернуться новый, неожиданно открывшийся талант.

— Вы все еще полагаете, что ваши желания хоть что-то значат в нашем мире? Наивный... В сердце и контрольный в голову, — с легким нажимом повторил Габрилович.

Их молчаливое противостояние длилось не больше минуты, после чего Пашка первым отвел взгляд, отворачиваясь и занимая стойку. В конце концов, решил он, это только плоский манекен, а к тому времени, как дело дойдет до реальных действий, он постарается бежать. Удалось же это Питеру... При воспоминании об объекте проваленного задания, темные эмоции вновь подняли свои головы и он, почти не глядя, спустил курок.

— Превосходно. Вы корректировали полет пули с помощью телекинеза?

— Я... не знаю, — выдохнул Макаров, не веря своим глазам, ибо обе десяточки были поражены точно по центру.

— Вы ведь о нем думали, да? Это нормально.

Вот спасибо, успокоил... Пашка зло глянул на опекуна, будто тот был виноват в его бедах.

— А знаете, пожалуй, из вас таки может выйти толк. Если эмпатия не сведет с ума и удастся заставить ваши таланты работать синхронно, из вас получится хороший специалист. С руками оторвут. Продолжайте тренировки.

Проводив опекуна недобрым взглядом в спину, Пашка прицелился в сторону от мишени и спустил курок, «внушая» пуле взглядом, что она должна лететь в цель. И ведь полетела… Бросив оружие на стойку, словно ядовитую гадину, выскочил из тира, чтобы спрятаться в своей комнате. Свернуться на кровати эмбрионом.

Как же ему не хватало невозмутимой, рассудительной и такой надежной пары.

С другой стороны, в стену врезалось что-то тяжелое, призывая «заткнуться», и с головы до ног окатило злостью, которую Макаров попытался удержать, заразиться ею, ведь это лучше, чем отчаяние и жалость к себе. Он не мог позволить себе раскиснуть, не мог сломаться. И у него получилось, даже не только удержать, но и потеряться в чужой эмоции, слившись с ней, будто и не было других, будто комната Макарова стояла пустой.

За стенкой начали успокаиваться, злость пошла на спад, и Пашка, эксперимента ради, последовал за ней, чувствуя, как его наполняет покоем и клонит в сон, которого так жаждали за стенкой. Эмпатическая мимикрия? С этой интересной мыслью он и провалился в мир грез, питаясь чужими эмоциями, заменившими его — деструктивные.

Когда Пашка проснулся, за окном уже темнело. Приближалось время аудиенции у главного надзирателя, а в отчете, которого тот дожидался, еще не было ни строчки.

— Твою ж!..

Сев на постели, Пашка сжал голову руками, снова остро ощутив себя залипшим в паутине, обреченным. Чувство, которое отступало рядом с Питером. Впрочем, времени предаваться жалости к себе, не осталось. Приведя в порядок одежду, он поспешил в компьютерный зал. Открыв чистый лист ворда, набросал скелет отчета, внося пока самое важное и любопытное, факты, вопросы, предположения, опуская подробности.

Вдруг что-то насторожило его, и он обернулся, увидев Ганса.

— Вали отсюда, — велел он. Заметив, что тот смотрит через плечо в документ, опустил последний, краснея. Он и так стыдился своего положения, а чтобы о нем еще узнали… — Не до тебя.

— Да, опекуну трудно угодить, — согласился парнишка, и от него потянуло жалостью и холодком, скользнувшим по позвоночнику. — Хочешь, помогу написать, как ему понравится?

Пашка недоверчиво посмотрел на парня, прощупывая при помощи ненавистной ему, но иногда очень полезной способности, и оценив чувства как вполне искренние.

— Помоги. Но брякнешь кому — урою, — предупредил он.

Немец рассмеялся, впрочем, скоро становясь серьезным. Взяв стул у соседнего стола, присел рядом:

— Только одно может быть расценено Шварцем, как оправдание отсутствующим подробностям — идеальный порядок. Вернее, его понятие о порядке.

Он ловко заработал мышкой, меняя местами пункты, предложения, делил не по ходу описываемых событий, а по сути: факты отдельно, домыслы отдельно… А Макаров запоминал, на будущее. Почему-то он был уверен, что с исчезновением Питера эксплуатация Шварцем его способностей не прекратится.

— Не повезло тебе с опекуном, — позволил он себе заметить между делом, искренне сочувствуя парнишке.

Но тот неожиданно вскинулся, сверкнув глазами:

— Не суди по себе! — Впрочем, так же быстро остыл. — На самом деле, он не плохой, если найти к нему подход, а еще щедр. И с ним бывает весело.

— Извини.

Они почти одновременно подняли взгляд на большие часы над дверью, и в груди горе-шпиона неприятно екнуло. У него оставалось пять минут — аккурат дойти до кабинета главного надзирателя.

— Не дергайся, — сказал Ганс. — Лучше опоздать, чем явиться с не готовым отчетом. Он этого не любит.

Пашка кивнул, подавляя охватившую его легкую панику и возвращаясь к вордовскому документу, вытаскивая из памяти новые подробности. Он диктовал, а Ганс вносил — получалось быстрее и удобнее.

— Чтобы я без тебя делал… — сказал Пашка, когда подопечный Шварца сохранил и отправил отчет на комп опекуна. — Я твой должник.

Но немец нахмурился:

— Никогда не бросайся открытыми обещаниями, — заметил он. — Ты ведь не знаешь, что человек потребует в уплату долга. Дуй лучше к Шварцу, пока он сам за тобой не явился.

Макаров кивнул, в очередной раз благодаря немца, и поспешил в главный комплекс.