Исповедь смертного греха 4

Прямо передо мной, метрах в пяти, возвышалась над кроной дерева какая-то хрень. Четыре метра ростом, не меньше. Тонкие, как спицы, лапы упирались в замёрзший грунт, а крохотное тело размером с земную кошку покачивалось наверху, как поплавок на невидимой леске. Существо вытянуло длинную шею (или это был хоботок) и хрустело замёрзшими листьями гробака, не обращая на меня никакого внимания.

Я медленно, поднял «Шквал» и передёрнул затвор.

Щелчок в морозном воздухе прозвучал как выстрел, и тварь мгновенно сложилась. Длинные лапы подогнулись, тело рухнуло вниз, и через секунду передо мной лежал просто куст. Ни головы, ни шеи, ни лап. Идеальная маскировка. Существо буквально слилось с зарослями ржавой колючки, и если бы я не видел его секунду назад, то прошёл бы мимо, даже не заметив.

Я выждал ещё несколько секунд, но тварь не шевелилась. Судя по всему, опасности она не представляла, являясь местным травоядным мутантом, который выработал защиту от хищников, а заодно и от любопытных пришельцев.

Я закончил свои дела, застегнул клапан и двинулся обратно к куполу. Уже на ходу усмехнулся, представляя, как выглядел в тот момент, когда схватился за оружие, с расстёгнутой ширинкой и естеством наружу. Да и плевать. Лучше выглядеть смешным и живым, чем прилично, но мёртвым.

Шлюз открылся, впуская меня в тепло. Я стянул перчатки и подошёл к пульту. Датчики периметра молчали. Команда спала. На рассвете нужно было выдвигаться к лаборатории, а пока у меня оставалось ещё около полутора часов до конца смены.

Время до восхода тянулось медленно, и я решил не терять его зря. Развернул над пультом интерактивную карту, эдакую трёхмерную голограмму, которая мягко засветилась в полумраке купола. Полигон-9 лёг передо мной как на ладони.

Я увеличил квадрат с лагерем. Система уже подгрузила наши координаты, и серебристая точка «Панциря» пульсировала в центре размеченного периметра. Вокруг простиралась монолитная равнина, и только в паре мест её пересекали глубокие балки оврагов. Один такой овраг проходил всего в трёх километрах к востоку, и я машинально отметил его как потенциальный ориентир.

Пролистнул карту до лабораторного комплекса. Квадраты зданий, двойной периметр, охранные вышки. Всё выглядело ровно так, как на брифинге, только теперь карта была живой, с рельефом и отметками высот. Я принялся изучать местность по спирали, постепенно расширяя радиус от комплекса, параллельно прокручивая в голове один и тот же вопрос: что бы я делал на месте Карины?

Резкие перепады температур не располагают к жизни на поверхности. Ночью минус тридцать, днём под сорок. С такими скачками долго не протянешь, даже с нанитами в крови. Значит, она должна найти укрытие. Какое-то место, где можно переждать холод и аномальную жару, желательно с постоянной температурой. Или чем-то, что эту температуру способно поддерживать. И этим местом не может быть просто палатка или наскоро вырытая землянка.

Им нужно что-то есть и пить. Да, воду можно добывать из опреснителя, но для его работы требуется электричество. Если они вынесли припасы из лаборатории(а Карина не дура и должна была позаботиться об этом в первую очередь), то где-то должны остаться следы. Не на карте, конечно. Здесь только рельеф, но и он способен подсказать, куда она пошла.

Я увеличил масштаб и начал методично прочёсывать окрестности лаборатории.

— Каин, помоги с анализом. Если группа из четырёх-шести человек покинула комплекс, имея при себе груз: оборудование, припасы, генератор. Куда они могли направиться? Учитывай рельеф, расстояние, возможность скрытного передвижения и наличие естественных укрытий.

— Принято. Анализирую.

Прошло несколько секунд, и на карте начали загораться метки. Каин подсвечивал их одну за другой.

— Пещерные образования в скальном массиве к северо-западу от комплекса, — произнёс он. — Расстояние: четыре и две десятых километра. Глубина залегания достаточна для поддержания стабильной температуры вне зависимости от времени суток. Вероятность наличия подземных вод — выше шестидесяти процентов.

— Отмечаю, — буркнул я и поставил первый маркер со знаком вопроса.

— Заброшенная шахта в семи километрах к югу, — продолжил Каин, — Согласно данным георазведки из архивов «Заслона», выработка прекращена три года назад. Глубина шахты достигает ста двадцати метров. Наличие сохранившейся инфраструктуры: крепления, вентиляционные ходы, возможны остатки энергоснабжения.

— Отлично, — улыбнулся я и поставил маркер в виде восклицательного знака, как наиболее вероятное убежище.

— Комплекс естественных гротов в русле пересохшей реки. — На карте замигала новая точка. — Восемь и шесть десятых километра к востоку. Образованы эрозией известковых пород. Потенциально имеют несколько входов и выходов, что удобно для обороны и скрытного отхода. Недостаток: в сезон дождей возможно подтопление, но текущий климатический цикл — сухой.

— Вряд ли, — констатировал я, но отметку всё же поставил. Мало ли?

— Заброшенный исследовательский модуль. — Появилась ещё одна точка. — В одиннадцати километрах к северу. Установлен предыдущей экспедицией за год до прибытия группы Карины. Представляет собой стандартный купол типа «Панцирь-3». На спутниковых снимках выглядит неповреждённым. Может содержать запасы топлива для генератора.

— Ага, весьма любопытно, — пробормотал я. — Отмечаю...

— И последнее: разлом в скальной гряде на северо-востоке. Расстояние: пять и три десятых километра. Узкая расщелина, практически невидимая с воздуха. Внутри, согласно данным геологического сканирования, имеется полость размером примерно десять на пятнадцать метров.

Здесь я молча поморщился, но отметку выставил. Осмотреть расщелину всё равно придётся. Но пока в голове вырисовывались два наиболее оптимальных места, которые Карина могла выбрать в качестве укрытия.

Я смотрел на карту, усеянную метками. Получилось пять мест, куда Карина могла увести группу. Она не стала бы прятаться слишком близко к лаборатории. Там охрана, турели, дроны, плюс группа отходила с боем, а значит, наличие опасности она учитывала. Но и слишком далеко уходить не решилась бы: каждый километр по пересечённой местности с грузом — это расход энергии, которого в условиях разреженной атмосферы лучше избегать.

Оптимальный радиус составлял от трёх до двенадцати километров, и все отметки чётко в него укладывались.

— Каин, проложи маршрут проверки. От самой вероятной точки к наименее вероятной.

— Рекомендую начать с пещерного образования к северо-западу. Далее: разлом на северо-востоке и гроты в русле пересохшей реки. Заброшенный модуль и шахту на юге лучше оставить на конец. Маршрут построен.

На карте зажглась изогнутая линия, связывающая метки в единую цепь. И с точки зрения бездушного интеллекта всё выглядело логично. Но я выбрал другие приоритеты. Нет, маршрут я оставил, тем более что он действительно был оптимальным, если опираться на ландшафт. Вот только изучать мы его начнём с конца, от заброшенной шахты.

— И ещё, — добавил я. — От лаборатории должны идти следы колёс. Если они вывозили оборудование, то использовали транспорт. Грунт здесь каменистый, ветра несильные, и следы могли сохраниться. Отметь возможные маршруты движения техники от комплекса к каждой из точек.

— Отмечаю. Учитываю рельеф и естественные препятствия. Наименее сложный маршрут пролегает к пещерному образованию. Наиболее сложный — к шахте на юге, из-за пересечения оврага.

Я снова хмыкнул. Потому как выбрать максимально сложный путь как раз в духе Карины.

Сохранив карту, я откинулся на стуле. Теперь у нас был план. Конкретный, с координатами и маршрутом.

За куполом медленно светлело небо.

Я проверил температуру по датчикам. Минус двадцать два. Всё ещё мороз, но кривая уже ползла вверх. С рассветом воздух прогреется быстро, и к полудню мы будем проклинать жару.

Я оторвался от пульта и пошёл будить команду.

Мишка спал, натянув спальный мешок на голову. Я потряс его за плечо.

— Подъём.

Из мешка донеслось нечленораздельное бормотание, похожее на «отстань» и «ещё пять минут» одновременно.

— Вставай, Косой. Нас ждут пещеры, шахты и крабы.

— Крабы пусть тоже спят, — пробормотал он, но мешок всё-таки расстегнул.

Дашка уже сидела на койке, протирая глаза. Взглянув на меня, она молча поднялась и, покачиваясь спросонья, направилась к шлюзу, явно с той же целью, что и я пару часов назад.

— Стой, — придержал я её, — там минус двадцать два.

Она замерла, со скрежетом оценила информацию и содрогнулась.

— Спасибо. Я б не пережила такого утреннего приключения.

Через минуту она уже натягивала защитный костюм с терморегуляцией, зябко поёживаясь при мысли о том, что могло бы случиться, выйди она наружу в одной футболке.

Санёк проснулся сам. Просто открыл глаза, сел, потянулся и начал зашнуровывать ботинки с таким видом, будто уже час как на ногах и успел пробежать кросс. Мишка, всё ещё борющийся со спальным мешком, уставился на него с плохо скрываемым отвращением.

— Вот как у тебя так получается? — проворчал он. — Может, ты робот какой или у тебя в заднице батарейки?

— Просто ложусь вовремя, — пожал плечами Санёк. — И не жру на ночь, как некоторые.

— Я не жрал! Я проверял паёк!

— Ага, — хмыкнул Саня, — зубами. Косой, я же слышал, как ты хрустел галетами в три часа ночи.

— Это была дегустация!

— Дегустация двух пачек?! — Санёк округлил глаза.

— Там срок годности был сомнительный!

— У галет срок годности — двести лет. Они нас с тобой переживут.

— Много ты понимаешь. — Мишка наконец выпростался из мешка и ткнул пальцем в Санька. — Я, можно сказать, спас тебя от смерти. Рискнул жизнью, пробуя гипотетически испорченные галеты. А ты даже не можешь оценить мою жертву.

— Ценю, — кивнул Санёк, ничуть не впечатлённый. — Особенно то, что с твоим аппетитом мы за неделю без еды останемся.

— Отстань, — буркнул Мишка, натягивая костюм. — У меня растущий организм, требующий много калорий.

— Вширь разве что, — хмыкнул Санёк и, поднявшись с кровати, принялся размахивать руками, разгоняя кровь.

Я усмехнулся. Обычная утренняя перепалка, старая добрая традиция ещё со времён Монолита. Мишка ворчит, Санёк подкалывает, Дашка закатывает глаза. И слава богу, что всё на своих местах.

Я включил кофейный автомат, и через пару минут под куполом поплыл густой аромат свежесваренного кофе. Мы молча разобрали кружки, и какое-то время слышны были только глотки и довольное сопение Мишки, который с кофе обращался нежно, как с любимой женщиной.

Через полчаса команда была готова. Защитные костюмы сидели плотно, терморегуляция работала штатно. Мы проверили своё оружие, а Мишка полез на крышу вездехода — убедиться, что с автоматом и турелью не случилось ничего такого из-за сильного снижения температуры. Рюкзаки легли на плечи привычной тяжестью. В общем, команда была готова к выходу.

Я развернул голографическую карту и приступил к инструкциям:

— Значит, так. До лабораторного комплекса пятнадцать километров. Движемся на «Титане». За три километра до цели останавливаемся, дальше пешком, чтобы не раздражать турели. Я выбираю позицию на высоте, — я ткнул в точку на карте, — вот здесь. Семьсот метров до комплекса, хороший обзор. Залягу с «Рысью» и буду прикрывать вас. Вы проходите к периметру и работаете по обстановке. Если охрана жива — не высовываемся, наблюдаем или проникаем внутрь, если все мертвы.

— А турели? — спросила Дашка, — Они ведь на любую постороннюю цель сработают, у которой нет допуска.

— Их я беру на себя. Сниму из винтовки издалека, и вы свободно пойдёте. Ещё вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда выдвигаемся.

Команда потянулась к шлюзу. Я задержался на секунду и бросил взгляд на пульт. Датчики молчали, периметр чист. Снаружи уже светало, и мороз начинал отступать, о чём говорила цифра на голографическом экране.

Вскоре мы уже разместились в салоне вездехода. Мишка запустил водородный генератор, который неслышно заурчал под капотом, и мы двинулись к лабораторному комплексу. Мне очень хотелось понять, что же там произошло. Что заставило Карину отступить и спрятаться?

«Титан» мягко катил по равнине, и независимая подвеска отрабатывала каждую неровность. В салоне было тепло, пахло разогретым пластиком и кофе из термокружек, которые мы прихватили с собой. Мишка сидел за рулём, и по его довольной физиономии было видно: вездеход ему нравится.

Балки, которые я разглядывал на карте, «Титан» преодолел играючи. Клиренс подняли до максимума, и машина просто переползала через овраги, как сытый зверь. Колючие кустарники ложились под колёса с сухим хрустом, и мы даже не сбрасывали скорость. Животных не встретили. Видимо, местная фауна была уже научена горьким опытом, чтобы не соваться под шестиколёсную тушу.

Температура неумолимо росла. Иней, серебривший камни на рассвете, таял на глазах, собираясь в небольшие лужицы, которые тут же начинали парить под лучами поднимающегося солнца. Я покосился на датчик температуры на панели, и он уже показывал плюс два. Такими темпами к полудню будет под плюс сорок.

Через полчаса «Титан» замер в условленной точке. Три километра до лабораторного комплекса. Дальше пешком.

Мы выгрузились. Мишка заглушил генератор и задраил кабину. Я проверил «Рысь-М», убеждаясь, что оптика чистая, а магазин полный. Закинул винтовку на плечо и махнул рукой.

— Выдвигаемся.

Группа пошла цепью. Я впереди, Мишка и Санёк по флангам, Дашка — в центре. Шли молча, внимательно оглядывая окрестности. Ветер гнал по равнине облачка пыли, и они оседали на стёклах очков тонкой серой плёнкой. Я то и дело протирал их тыльной стороной перчатки.

Через два километра мы залегли на холме, который я выбрал в качестве точки обстрела. Я поднёс к глазам бинокль, и визор тут же синхронизировался с оптикой, выводя картинку в повышенном разрешении.

Лабораторный комплекс лежал передо мной как на ладони. Двойной периметр, купола, приземистые здания, охранные вышки. Всё как на схеме Санька, только вживую масштаб ощущался иначе. Комплекс был очень большим.

— Каин, анализируй.

— Принято.

На картинку в визоре начали накладываться метки. Красными точками Каин отмечал камеры наблюдения. Жёлтые квадраты он выбрал для ниш с автоматическими турелями. Я насчитал восемь огневых точек только на видимом участке периметра. Каждая прикрывала свой сектор, и они неплохо перекрывались, не оставляя слепых зон.

Но всё это богатство выглядело мёртвым. Ни движения на вышках, ни огней в окнах, ни людей у ворот. Только ветер гонял пыль по внутреннему двору, и она оседала на брошенном погрузчике, застывшем у главного входа. Посты охраны пустовали и даже контрольно-пропускной пункт, выглядел заброшенным.

— Ты только посмотри, — прошептал Мишка, пристроившийся рядом с биноклем. — Они что, просто взяли и ушли?

— Или их заставили уйти, — ответил я, не опуская бинокля.

— Интересно, — хмыкнул Санёк, — что бы это могло быть?

— Вот сейчас и узнаем, — ответил я и ещё раз обвёл взглядом периметр.

Тишина. Мёртвая, неестественная, нарушаемая только завыванием ветра в пустых переходах между зданиями. Даже пыль, казалось, двигалась как-то лениво, словно и она устала от этого места.

Я опустил бинокль и повернулся к группе.

— Выдвигаемся к периметру. Я остаюсь здесь и занимаю высоту, работаю по турелям. Вы ждёте сигнала. Как только сниму последнюю, заходите внутрь. Вопросы?

— А если там кто-то живой? — спросила Дашка.

— Тогда он либо прячется, либо уже мёртвый. В любом случае сначала зачищаем периметр, потом думаем, исходя из ситуации.

Вопросов больше не было. Я взял «Рысь-М», проверил сошки и начал упёр приклад в плечо. Группа спустилась с холма и выстроилась в боевой порядок, ожидая приказа. Впереди, в семистах метрах, лабораторный комплекс молчал, и от этого молчания веяло чем-то нехорошим. Чем-то, что мне совершенно не нравилось.

Я активировал боевой режим Каина. Интерфейс мигнул, и мир перед глазами расчертили траектории, дистанции и сектора обстрела. Четыре турели подсветились алым. Именно они перекрывали подходы к периметру, и я собирался снять их в первую очередь.

— Работаю, — сказал я в эфир.

«Рысь-М» легла на сошки. Первой я выбрал крайнюю слева турель, что расположилась на вышке у главных ворот. Дальность шестьсот восемьдесят метров, ветер встречный, два метра в секунду. Я довёл перекрестье до стыка бронеплит и плавно нажал на спуск.

Сухо грохнул выстрел, отдача толкнула плечо. Турель дёрнулась, развернулась на пол-оборота и замерла, выбросив сноп искр.

— Первая минус, — озвучил я и перевёл прицел на вторую.

Та уже ожила и вращала стволом, пытаясь найти цель. Но определиться я ей не дал и вдавил спуск. Выстрел — и сразу следом ещё один. Бронеплита треснула, и турель клюнула стволом вниз.

— Вторая минус.

Третья и четвёртая под мою позицию стояли неудобно, а потому я немного отполз и устроился за соседним выступом. Поймал в прицел третью, вдавил спуск... Мимо. Даже учитывая тот факт, что мне помогал Каин. Впрочем, вторая пуля легла точно в цель, турель закрутилась вокруг оси и затихла. Четвёртую я снял с одного выстрела, когда та уже начала поливать огнём пустой двор, приняв за цель то ли тень, то ли порыв ветра.

— Чисто. Пошли, — скомандовал я.

Тройка пришла в движение. Я видел их через оптику: Санёк на острие, Дашка следом, прикрывая его, Мишка замыкает, водя стволом «Кувалды» из стороны в сторону. Двигались быстро и без суеты, как учили. Тактическая тройка — это классика штурма помещений, но на открытой местности тоже работает неплохо.

Они добрались до первой стены. Санёк и Дашка разошлись в стороны, взяли сектора, а Мишка приступил к минированию. Заряд лёг в стык между бетонными плитами. Группа отступила на безопасное расстояние.

Грохот взрыва прокатился по равнине, вспугнув вдалеке стаю ночных пиков. Часть стены осела, открывая проход ко второму периметру.

Дальше пошло проще. Второе заграждение представляло собой сетчатый забор. Я уже поднялся и двинулся к группе, когда в эфире раздался голос Дашки:

— Стойте! Здесь какая-то табличка. Забор под напряжением!

Я ускорил шаг. В оптику было видно, как Мишка, недолго думая, подобрал с земли какой-то кусок металла и швырнул в сетку. Раздался треск, взвился сноп искр, и железяка отлетела в сторону.

— Однако, — прокомментировал Мишка. — Там, кажется совсем не двести двадцать.

— Осторожнее, — сказал я в эфир.

— Да ладно, командир. Это даже не задача. Так, лёгкое недоразумение. Ща всё будет...

Он уже доставал из рюкзака портативный водородный резак. Синеватое пламя с шипением вгрызлось в металл, и через пару минут в заборе красовалась огромная арка. Ровная, будто так и задумывалось изначальной конструкцией. Группа спокойно вошла внутрь.

Я спустился с высоты и рысцой добежал до пролома. К тому моменту, когда я оказался у внутреннего здания, ребята уже заминировали стену и подорвали её. Проход во внутренние помещения зиял чёрным провалом.

Я присоединился к группе и, не теряя времени, разделил людей:

— Дашка, Мишка — налево. Санёк, ты со мной, осмотрим правое крыло. Держим связь, проверяем каждое помещение. При малейшей опасности докладываем. Вперёд.

Мы вошли внутрь. Здесь царила та же тишина, что и снаружи, только ещё более глубокая. Звук шагов отражался от голых стен и уходил вглубь коридоров, затухая в темноте. Дышалось тяжело. Наниты работали на пределе, но даже с ними каждый вдох давался с усилием. Я слышал частое дыхание Санька за спиной, да и сам дышал так, будто только что пробежал кросс. Впрочем, так оно и было, хотя семь сотен метров для моей подготовки вообще не расстояние.

Мы двигались планомерно, заглядывая в каждое помещение. Лаборатории, подсобки, какие-то технические отсеки. Всё выглядело целым, но заброшенным. Толстый слой пыли на столах, пустые стеллажи, погасшие мониторы и никаких следов недавнего присутствия.

В одной из лабораторий я остановился. Здесь явно случился бой. Дырки от пуль изрешетили дальнюю стену веером. Кто-то лупил очередями, не особо целясь, что говорило о панике стрелявшего. На полу темнели бурые пятна. Крови было очень много. Я присел и провёл пальцем по краю самого крупного пятна. Сухая, старая, возрастом недели две-три, не меньше. Как раз примерно попадает под время, когда здесь действовала группа Карины.

— Смотри, — сказал Санёк, указывая на стену.

Пулевые отверстия шли по нисходящей траектории, плавно спускаясь. Словно стрелок падал, продолжая жать на спусковой крючок.

Я поднялся и ещё раз оглядел помещение. Крови много, а тел нет. Это не давало покоя.

— С такой кровопотерей человек бы не выжил, — заключил я. — Но следов волочения нет. Ни потёков на полу, ни смазанных отпечатков.

— Может, звери растащили? — предположил Саня.

— Нет, — покачал головой я. — Звери здесь тоже ни при чём: они бы оставили следы или клочья одежды. Опять же, где останки?

— Значит, раненым помогли свои?

— Тогда где отпечатки ног тех, кто помогал? Где хоть что-то, указывающее на то, что сюда входили после боя?

— И что думаешь? — спросил Санёк.

— Думаю, мне это не нравится, — ответил я.

В этот момент ожила связь. Голос Мишки прозвучал громко и возбуждённо. Пожалуй, даже слишком для этого мёртвого места:

— Грех! Тут выжившие! Мы нашли их! Только они какие-то... странные...

— В контакт не вступать! — резко оборвал доклад я. — Стоять на месте. Никаких переговоров. Мы с Саньком идём к вам. Мишка, ты меня понял?

— Да понял, понял. Ждём.

Каин тут же высветил на точку карте. Мишка и Дашка находились в соседнем крыле, метрах в двухстах. Я махнул Саньку, и мы двинулись. Быстро, но и об осторожности не забывали. А тишина в коридорах теперь уже не казалась, от неё начало веять опасностью. Словно кто-то ждал, слушая наши шаги, и готовился вцепиться в глотку.