Исповедь смертного греха 4

Внезапно внутри что-то изменилось. Наниты пришли в движение, и через несколько секунд дрожь отступила. Сердце замедлилось. Дыхание выровнялось. Каин сделал свою работу без команды, прекрасно понимая, что именно требуется носителю.

— Каин, ты знаешь, что это? — спросил я.

Некоторое время он молчал, оценивая то, что увидел. А затем выдал:

— В доступных базах данных ничего подобного не обнаружено. Рекомендую соблюдать предельную осторожность.

«Предельную осторожность», — мысленно усмехнулся я.

Не «вероятность угрозы — три процента». Не «оптимальная тактика — атака с фланга». Раньше он так не говорил.

Санёк тронул меня за плечо, заставляя вздрогнуть.

— Что он ответил?

Я посмотрел на него и молча покачал головой.

Мишка нервно переступил с ноги на ногу. Пальцы выбивали дробь по цевью «Кувалды», — тук-тук, тук-тук, — и этот звук резал слух, но одновременно возвращал к реальности. Дашка стояла у стены, вжавшись спиной в бетон, и в глазах у неё застыло что-то такое, чего я никогда раньше не видел. Подруга находилась в полной растерянности, и ей тоже было страшно.

— Так что делать-то будем? — Голос у Мишки сел, и он прокашлялся. — А, командир?

Я заставил себя оторваться от стены. Глубоко вдохнул, успокаивая натянутые до предела нервы. И принялся мысленно перебирать варианты.

Можно обойти фойе. Поискать другой проход, через технические коридоры или подвальный ярус. Это безопасно... Вроде. Но мы летели сюда не за безопасностью. Нам нужны ответы, которые стоят здесь, буквально в тридцати метрах от меня, белые и неподвижные.

— Прикройте, — выдохнул я и шагнул в фойе, прежде чем кто-то успел возразить.

Холод пробирался под костюм, лип к коже и забирался в лёгкие с каждым вдохом. Я шёл медленно, держа «Шквал» перед собой, и каждый шаг отдавался гулким эхом от голых стен. Каин включил сканирование, визор замигал строчками данных.

Солнце за высокими окнами поднималось, и света становилось больше, позволяя рассмотреть застывших людей. Я видел каждую деталь: складки на одежде, ворсинки на воротниках, крошечную родинку над бровью того, что стоял ближе. Его кожа была чистой и идеально белой, отчего терялись черты внешности. Как будто кто-то вытравил из него весь цвет или постирал с мощным отбеливателем.

Боже, какая только чушь не лезет в голову, в такие моменты.

Я подошёл вплотную. Теперь нас разделяло не больше метра.

На груди у «статуи» висел бейдж. Самая обычная пластиковая карточка на шнурке. С фотографии на меня смотрел мужчина лет сорока, с улыбкой, с живыми глазами и обычным человеческим лицом. «Саймон Уилсон. Генный инженер. Лаборатория №18».

Я перевёл взгляд с фотографии на лицо и обратно. Это точно был он, вот только сейчас он очень сильно отличался от себя живого. Потому что на фото Саймон Уилсон был человеком. А передо мной стояло что-то, что носило его черты, но уже перестало быть живым. Белые глаза без радужки и зрачков смотрели сквозь меня. Да и вообще, смотрели ли?

Каин продолжал сканирование. Данные бежали по визору: температура поверхности, плотность тканей, спектральный анализ. Тело было тёплым, ровно таким, как если бы человек просто стоял и ждал. Но сердце не билось, дыхание отсутствовало, а тепло распределялось равномерно, без горячих и холодных зон. Такого не бывает ни у живого, ни у мёртвого.

Солнечный луч полз по полу и уже коснулся плеча Саймона. Я начал обходить его слева, чтобы взглянуть на второго. Тот стоял у стойки регистрации, такой же белый и неподвижный.

И в этот момент свет упал на лицо инженера.

Позади раздался влажный отвратительный хруст, будто кто-то вырывал кости из суставов. Я резко обернулся и увидел, как голова Саймона медленно поворачивается. Позвонки хрустели один за другим с мерзким щёлканьем, кожа на шее натянулась и пошла складками. Он повернул голову на сто восемьдесят градусов, при этом его тело осталось стоять на месте. Лицо смотрело назад, через собственную спину, и белые, лишённые всего глаза уставились прямо на меня.

Я вскинул «Шквал» и направил ствол ему в лоб.

В коридоре защёлкали предохранители. Санёк шагнул в фойе, сместился левее, открывая сектор обстрела для Мишки и Дашки.

Саймон не двигался. Просто стоял с головой, вывернутой задом наперёд, и пялился на меня пустыми белёсыми провалами.

А потом начал поднимать руки.

И снова неправильно, против суставов и анатомии человеческого тела. Локти выгнулись в обратную сторону, плечи вывернулись с тем же влажным хрустом, и через секунду обе конечности уже тянулись ко мне.

Я отступил на шаг. Внутри снова поселился иррациональный страх. Ведь в отличие от этого белого существа, я был вооружён и отлично обучен. Но я от чего-то очень боялся той твари, что сейчас стояла прямо напротив меня.

— Замри! Не двигаться! — рявкнул я, и это сработало обратным эффектом.

Саймон шагнул в мою сторону спиной вперёд. Голова, вывернутая на сто восемьдесят градусов, руки, неестественно вывернутые и тянущиеся ко мне...

И мои нервы окончательно сдали.

Я вдавил спуск.

Очередь прогрохотала в пустом помещении подобно раскату грома, и если бы не наниты, которые мгновенно скорректировали слух, я бы заработал контузию. Пули без труда пробили череп твари, вышли с другой стороны и с визгом ушли в рикошет от дальней стены. Но вопреки здравому смыслу и всему тому, что я ожидал увидеть, из черепа ничего не вытекло. Рана осталась абсолютно сухой. Ни крови, ни сукровицы, ни какой-либо другой жидкости, хоть отдалённо напоминающей кровь. Саймон даже не дёрнулся и продолжал идти на меня как ни в чём не бывало.

Я сместил ствол и выпустил длинную очередь в грудь. Эффект тот же, хотя я был на сто процентов уверен, что превратил сердце твари в месиво. Вот только Саймон продолжал переставлять ноги, не обращая внимания на сквозную дыру в теле.

В бой вступили остальные, и фойе заполнили звуки стрельбы. Пули пробивали тело Саймона, вырывали клочья одежды, крошили кости, но он словно не чувствовал попаданий.

И тут я вспомнил запись голоса Карины. «Они не люди!» — кричала она, и теперь я понимал, что она имела в виду.

Я бросился в коридор под прикрытием огня товарищей. На бегу сменил магазин, сбросив пустой в подсумок. И в этот момент ожила вторая тварь. В отличие от первой, эта двигалась в правильную сторону. Секунду назад она стояла неподвижно, а потом вдруг развернулась и сорвалась с места, как спринтер со стартовых колодок.

— Отступаем! — выкрикнул я.

Дашка с Саньком шмыгнули в коридор. Мишка дал залп из дробовика по бегущей твари, я выпустил очередь в Саймона, всё ещё надеясь его остановить или хоть как-то задержать. Картечь ударила вторую тварь в плечо, рука почти отделилась от тела. Тварь развернуло и слегка замедлилась, но продолжала переть вперёд.

Мы с Мишкой начали отступать. Пробежали по коридору, миновали Дашку с Саньком, и теперь уже они открыли огонь, прикрывая наш отход. Мы добрались до пролома в стене, и я крикнул:

— Давай!

Дашка с Саньком сорвались с места и выскочили на улицу.

Я обернулся к коридору. Там, в полумраке, всё ещё шёл Саймон. Медленно, выгибая колени в обратную сторону, отчего его движения казались рваными. Второй подтянул раненую руку, вывалился в коридор и снова рванул в нашу сторону, набирая скорость.

— Найди уязвимые места. Должно быть хоть что-то! — крикнул Каину я.

Тот принялся сканировать тварей, и через несколько секунд выдал ответ, от которого у меня внутри всё похолодело:

— Уязвимостей не обнаружено.

Я выдохнул, грязно выругался сквозь зубы, но думать не перестал. Раз нельзя убить, значит, будем замедлять.

В этот момент Мишка выстрелил снова. Заряд картечи пробил в груди бегущей твари дыру размером с кулак. Второй выстрел снёс половину черепа, но та будто не чувствовала попаданий и продолжала переть вперёд.

— Бей по ногам! — крикнул я.

Мишка моментально сместил ствол. Грохнул выстрел, нога твари отделилась в районе колена, и та наконец полетела рожей в пол. Заскребла пальцами по плитке, пытаясь подняться, но без ноги это выходило плохо. Но это никак не повлияло на её решимость. Продолжая загребать здоровой рукой, чудовище неотвратимо ползло в нашу сторону.

Я развернулся и выскочил через пролом на улицу. Солнце ударило по глазам, жара накрыла удушливой волной. Позади, в глубине коридора, всё ещё хрустели кости и скребли по бетону белые пальцы.

Я выдернул из разгрузки две гранаты, вдавил кнопки активации, и предохранительные скобы отлетели в сторону. Одну за другой я зашвырнул их в пролом и рявкнул Мишке:

— Валим!

У прорезанной арки в сетчатом заборе нас дожидались Санёк с Дашкой. Оружие в боевом положении, готовы открыть огонь в любую секунду.

— Уходим! — крикну им на ходу я.

Мы нырнули в дыру бетонного забора, и в этот момент за спиной грохнули два взрыва. Гулко, раскатисто, с интервалом в долю секунды. А потом лаборатория взвыла. И это не был вой сирены. Больше всего звук походил на крик животного, раненого или разъярённого. И от него кровь стыла в жилах. Низкий, утробный, он пробирал до самых костей. Казалось, он шёл отовсюду, словно кричало само здание или то, что осталось внутри.

Мы побежали.

Воздуха катастрофически не хватало. Наниты работали на пределе, вытягивая кислород из разреженной атмосферы, но его всё равно было мало. Лёгкие горели, в горле пересохло, пот заливал глаза. Я бежал практически вслепую, ориентируясь только по удаляющейся спине Мишки. Где-то сбоку тяжело дышала Дашка, за спиной хрипел Санёк, но никто не сбавлял темп. Страх гнал нас вперёд лучше любого стимулятора.

Три километра до вездехода мы отмотали на одном дыхании. Мишка ещё на подходе запустил генераторы и разблокировал двери. «Титан» приветливо моргнул габаритными огнями, как старый друг, который не бросит в беде. Мы с разбегу ворвались в салон, и Мишка, не дожидаясь, пока двери закроются, рванул машину с места. Гравий хлестнул из-под колёс, вездеход подпрыгнул на ухабе и понёсся прочь, подальше от этого проклятого места.

***

Километров через пять Мишка сбросил скорость, а потом и вовсе остановил машину. «Титан» замер, и несколько секунд в салоне стояла тишина. Слышалось только тяжёлое, рваное дыхание четырёх человек, которые только что унесли ноги от того, что не смогли объяснить.

— Ну и… — Мишка оторвал руки от руля и уставился на свои пальцы, которые била мелкая дрожь. Он сжал их в кулаки, разжал, но это не помогло. — Ну и что это за херня?! Что это такое, мать его, было?! А?!

Он развернулся к нам, и глаза у него были дикие. Расширенные зрачки, красные прожилки, испарина на лбу.

— Я в него стрелял! — Он рубанул ладонью воздух. — Картечью! Почти в упор! Полголовы снёс! Полголовы, вы понимаете?! А он прёт! Прёт, как танк! Как будто я ему не башку разнёс, а бумажку на лоб прилепил!

— Да тихо ты, — попытался осадить его Санёк, но Мишку уже понесло.

— Какое, на хрен, «тихо»?! Ты видел, чем это кончилось?! Я ему ногу отстрелил! Ногу! Только тогда упал! И чё, думаешь, сдох?! Да хрен там плавал! Он пополз на меня... Мать твою в дышло! А до этого — грудь, плечо, башка! Ему хоть бы хрен!

Дашка сидела, вжавшись в угол сиденья и обхватив себя руками. Её всё ещё трясло.

— Я всадила в него весь магазин, — произнесла она тихо, и её голос казался чужим. Глухой, будто доносился из соседней комнаты. — Весь, понимаете?! Прямо в сердце... Я видела, как пули входили, оставляя дырки, а он даже не дёрнулся.

— И Саймон этот… — Мишка ткнул пальцем в сторону лаборатории. — С дырой в башке шёл! С дырой в башке! Вы видели, как он руки выворачивал?! Вы этот хруст слышали?! Это что вообще за херня такая, а?! Они кто?! Они откуда?!

— Я не знаю, — тихо сказал Санёк, и в его голосе прозвучало что-то, чего я никогда раньше не слышал. Растерянность. — Я не знаю, кто они. Я не знаю, почему они белые. И я понятия не имею, почему их не берут пули. Я ничего не знаю, Миш! — Последние слова Саня выкрикнул, чего за ним никогда не наблюдалось.

Он замолчал и потёр лицо ладонями. Когда он их убрал, на щеках остались красные следы от пальцев.

— Они не люди, — вдруг произнесла Дашка, и мы все повернулись к ней. — Карина так кричала на записи, помните? «Они не люди». Теперь понятно, о чём она.

Салон погрузился в тишину. Только ветер гудел снаружи, закручивая потоки где-то в расщелинах скал, да генератор «Титана» едва слышно урчал на холостых.

— А этот вой… — начал Мишка и на мгновение замолчал. — Когда гранаты рванули. Вы слышали? Это же не сирена была. Точно вам говорю. Это вообще не механический звук. Будто сама лаборатория закричала.

— Точно не лаборатория, — сказал я.

Все уставились на меня.

— А кто? — тихо спросила Дашка.

Я не ответил и просто пожал плечами. Потому что ответа у меня не было. Но где-то глубоко внутри, в том месте, куда не добирались наниты, уже зрело понимание: то, с чем мы столкнулись, — не болезнь и не мутация, и даже не ошибка эксперимента. Это что-то другое, гораздо хуже.

— Поехали, — сказал я. — В лагерь. Здесь нам больше нечего делать.

Мишка молча кивнул и взялся за руль. «Титан» тронулся с места и покатил по равнине, оставляя за спиной шлейф пыли и далёкий силуэт мёртвого лабораторного комплекса.

В лагере мы немного успокоились. Нервы всё ещё звенели, но адреналин схлынул, уступив место тяжёлой, вязкой усталости. Я стянул перчатки, плеснул себе воды из опреснителя и залпом выпил. В горле до сих пор першило после бега.

— Каин, — позвал я, — систематизируй всё, что произошло в лаборатории. От момента, когда Мишка сообщил о выживших, до нашего отхода. Выведи видео на голографический экран.

— Принято.

Над пультом развернулась панель, и запись побежала по таймлайну. Я промотал наш проход по коридору. Быстро промелькнули кадры пустых помещений, следов боя. А когда показался выход в фойе, остановил перемотку и запустил нормальный режим воспроизведения. Друзья подтянулись ближе, встали за спиной. В куполе повисла тишина, нарушаемая только звуками с записи.

На видео я медленно входил в фойе. Саймон стоял неподвижно, второй замер у стойки регистрации. Вот я обхожу его слева, вот рассматриваю бейдж. Луч солнца касается лица Саймона — и его голова с хрустом поворачивается на сто восемьдесят градусов.

— Стоп, — сказал Санёк.

Я заморозил картинку и обернулся. Санёк стоял, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на экран.

— Что видишь? — поинтересовался я.

— Отмотай ещё раз.

Я отмотал и запустил заново. Фойе, Саймон, солнечный луч, хруст...

— Вот. — Санёк ткнул пальцем в экран. — Свет... Тварь не двигалась, пока на неё не попало солнце.

Я потёр подбородок. Мысль показалась интересной.

— Думаешь, это как-то связано?

— Уверенности нет. — Он покачал головой. — Но сам смотри: пока луч не дошёл до лица, Саймон стоял как вкопанный.

— Каин, подтверди.

— Хронология событий согласуется с наблюдением, — прямо с экрана отозвался Каин, чего никогда до этого не делал. — Активация первого объекта произошла одновременно с попаданием солнечного луча на открытый участок кожи. Вероятность случайного совпадения — менее семи процентов.

— Уже что-то, — пробормотал я и запустил запись дальше.

Мы смотрели, как я открываю огонь, как пули прошивают череп Саймона, как он продолжает идти. Вот в бой вступают остальные, а я кричу «отступаем». И тут Санёк снова подал голос:

— Стоп. Отмотай немного назад.

Я отмотал. Запись пошла с момента, где второй монстр ещё стоит у стойки регистрации. Вокруг месиво: пули, картечь, крики, а он просто стоит.

— Смотрите. — Санёк указал на экран. — Он неподвижен, хотя вокруг ад. А теперь…

Запись пошла дальше. Луч солнца, ползший по полу, добрался до лица второй твари. Белые глаза вспыхнули в луче — и в ту же секунду она сорвалась с места, как спринтер.

— Ровно в тот момент, когда свет попал в глаз, — закончил Санёк и обвёл нас победоносным взглядом.

— Подтверждаю, — произнёс Каин. — Второй объект активирован при аналогичных условиях. Корреляция — девяносто три процента.

— Значит, свет для них как спусковой крючок, — медленно проговорил я. — В темноте они в спячке, а на свету оживают.

— С физиологической точки зрения свет, попадая на сетчатку даже через закрытые веки, стимулирует выработку кортизола и подавляет мелатонин, — выдала умную речь Дашка, — Это естественный механизм пробуждения, завязанный на циркадные ритмы.

Мишка усмехнулся, но в последнее время он перестал называть подругу заучкой. Однако его ухмылка сделала всё без слов, и мы дружно заулыбались. Напряжение окончательно схлынуло, и мы принялись отсматривать запись.

Перемотали дальше и ещё несколько раз останавливались на некоторых деталях. И чем дольше смотрели, тем больше странностей замечали. Когда Саймон вышел в коридор, на его лице не осталось и следа от ран. Череп был цел, кожа гладкая, без намёка на шрамы. Всё затянулось полностью, будто и не было никаких выстрелов.

— Ускоренная регенерация? — предположила Дашка.

— Не просто регенерация, — ответил Санёк. — Скорость заживления неестественная. Прошло минуты три от первого выстрела до момента, когда он вышел в коридор. За три минуты костная ткань не восстанавливается, даже с нанитами.

Мишка, который всё это время молча стоял, уперев руки в бока, наконец не выдержал и выдохнул фразу, которая давно висела в воздухе.

— Да что это, мать его в сраку, за твари такие?!

Санёк выдержал паузу и спокойно, будто читал лекцию, произнёс:

— Бывшие работники лаборатории. А вот почему они такими стали — это уже другой вопрос.

Он перевёл взгляд на меня.

— И я очень надеюсь, что у Цукенга есть на него ответ, — пробормотал я, переводя взгляд на Дашку.

— Кстати, о Цукенге, — произнесла она. — Я разобрала пакет документов, который он нам прислал. Точнее, то, что передал нам Исаев, — поправилась она. — И знаете что? Там ничего об исследованиях на Полигоне-9. Вообще ничего. Ни отчётов, ни протоколов, ни даже упоминания этой планеты.

— В смысле — ничего? — переспросил Мишка.

— В прямом. Либо эти данные максимально засекречены, либо Исаев не хотел, чтобы мы получили к ним доступ.

— Я склоняюсь ко второму варианту, — предположил я. — Он же сказал: «Получишь данные, но только после того, как их увижу я». Видимо, посмотрел и решил, что нам они не понадобятся.

— Дела-а-а, — протянул Мишка и потёр затылок. — И что теперь делать? Возвращаться на Монолит и требовать у полковника объяснений? Что-то мне подсказывает, он не обрадуется.

Я молчал, осматривая команду. А потом кивнул собственным мыслям и выбросил рядом с первым экраном второй. На нём развернулась трёхмерная карта с рельефом и отметками высот. По ней змеилась кривая линия маршрута, связывающая пять точек.

— Что это? — Санёк шагнул ближе и прищурился. — Какой-то маршрут? И куда он ведёт?

— Когда вы все спали, я с Каином проанализировал местность вокруг лаборатории, — сказал я. — Мы отыскали пять точек, где может скрываться группа Карины. Пещеры, заброшенная шахта, старый исследовательский модуль, гроты в русле пересохшей реки и разлом в скальной гряде. Все в радиусе от трёх до двенадцати километров от комплекса. Каин проложил оптимальный маршрут проверки. И пока снаружи светло, предлагаю их осмотреть.

— Все пять не успеем, — резонно заметил Мишка. — Солнце уже к полудню, а каждая точка — это крюк.

— Сколько успеем, — пожал плечами я. — Начнём с самой вероятной и будем двигаться по кругу. Если не найдём сегодня, повторим завтра. Но сидеть в лагере и ждать, пока эти белые твари решат прогуляться до нашего купола, я не намерен.

Мишка хмыкнул и кивнул каким-то своим мыслям.

— Логично. Тогда грузимся, чё сидеть? Только дайте мне пару минут. Фонари и верёвку закину. Мало ли...