Жница. Тайна маленькой деревни

— А я смогу поехать в столицу учиться?.. — тихо спрашивает Лейла, пока Рина обрабатывала последнюю ссадину у нее на колене.

— Все возможно, если хорошо закончишь школу, — улыбается Рина, подняв глаза на девочку. Та вдруг сделалась какой-то слишком серьезной и печальной. Прошел шок? — Но… Разве ты не хочешь остаться здесь, рядом со своей общиной и мамой?

— Я бы хотела стать швеей, — продолжает Лейла, будто совсем ее не слушая. — И открыть свою… как это называется?... Точно! Студию! Студию в столице, чтобы у меня заказывали платья все дамы Ториканы!

— Хочешь посоперничать с семьей Рейст? — смеется жница. — Большие у тебя амбиции. И как будет называться студия?

— Называться?.. — она удивленно смотрит на жницу, словно впервые понимает, что у студии должно быть название. — Сейчас подумаю… Хм… Точно! Называться будет…

«Что же она тогда сказала?..»

Жница едва удержалась от того, чтобы отвесить себе самой оплеуху. Да какая теперь разница?!

«Почему я продолжаю об этом думать?!»

Она снова вцепилась глазами в темные стены маленьких домов, стараясь сосредоточиться хотя бы на мыслях о классовой несправедливости Ториканы, да только они даже не успели снова оформиться – маленький переулок просто закончился.

Хуна, слегка тряхнувшись на неровностях окончания щебеной дороги, выехала на широкий пешеходный торговый проспект. Точнее, в то место, где соединялись четыре таких: Норт, Саут, Ист и Вест. Доподлинно никому не известно, почему именно так их назвал своим высшим указом сам Хозяин, но уточнять люди не горели большим желанием. Хотя была у этих проспектов одна особенность, помимо того, что там можно было найти все, что может пожелать душа смертного: направлению каждого из них соответствовала одна из сторон света. В начале каждого проспекта висели списки магазинов, ларьков и стендов, которые можно найти в этом направлении. Правда, их всех было так много, что Рина даже за десять лет ошивания здесь и в мантии, и без нее не смогла запомнить, где именно что искать. Да и не была уверена, что кто-либо вообще мог похвастаться такой памятью. Торговые проспекты проходили рядом со множеством обычных жилых кварталов: здесь никогда не встретишь ни аристократа, ни человека с доходом много выше среднего и «входом» в высшее общество. Как будто бы выхаживать среди простых смертных — это для них непрезентабельно. Зато торговые проспекты служили чуть ли не домом для огромного количества тех самых «простых смертных»: начиная от мойщиков окон и заканчивая даже учителями столичных школ. Здесь они могли купить почти все что угодно, продать почти все что угодно, получив несложную лицензию и кучу разных льгот, и даже завести знакомство со жнецами, которых по причине большого людского скопления часто можно было встретить на этих широких улицах. И каждый раз, наблюдая за тем, как шумный людской поток из смеха, зазывалок, безобидных переругиваний и попыток торговаться грузно перемещался от одной стороны света к другой, Рина вспоминала об одной простой истине. Хозяин все же мыслит и старается заботится о всех людях вне зависимости от статуса и толщины кошелька. Просто, наверное, — как казалось ей — разным людям нужна разная забота… Пока хуна пыталась аккуратно миновать единственную проезжую часть проспектов и попасть в следующий жилой квартал, Рина приметила толпу ребятишек на выходе из Веста. Все они собрались у лавки кондитера и радостно хватали бесплатные леденцы и конфеты, которые щедрые продавцы тут часто раздавали поздно вечером. В голове невольно промелькнула мысль о том, что она никогда не видела отпрысков главных семей Ториканы такими румяными, счастливыми, веселыми и беззаботно бегающими по торговым рядам поздно ночью…

Снова замаячила перед глазами главная дорога: жнецы всегда делали небольшой крюк, объезжая одну из обителей знати, что раскинулась в самом центре города, вокруг белокаменной мэрии. Не сказать, что в этом был какой-то сакральный смысл, но… Откровенно говоря, будучи уставшим, голодным и сонным, совершенно не хотелось принимать формальные приветствия от всех вэров и верий, что встречались им на пути. Приличия этого общества обязывали таких людей приветствовать воинов Создателя со всем почтением, а самих жнецов – не оставлять эти жесты и слова без внимания. Утомительно. И может слишком сильно задержать, особенно с учетом того, что с ними едет пострадавший товарищ.

Благодаря такому маневру остались позади и своды белой мэрии, и здание главного театра, и огромная площадь, что центрировала вокруг себя весь район Рейст[24]. А впереди уже маячил главный выезд из города в сторону горы Роят и белоснежные стены одной из трех главных лар столицы.

Здесь никогда не гасили свет. Увенчанные острыми башенками и направленными в небо косами «малые обители Создателя» всегда оставались открытыми для всех, кто в них нуждался. Лары высились над столицей, словно маяки над морем, указывая путь всем заблудшим душам. Они не были украшены ничем, кроме расписных оконных витражей, но один вид этих остроконечных и непримечательных высоких коробок вызывал благоговение в сердце каждого жителя Эриды. От созерцания молчаливо наблюдающих за тобой белых стен перехватывало дыхание сильнее, чем от вида самого роскошного особняка в Торикане. И на это была своя причина.

В этих стенах днями и ночами возносились мольбы Создателю о помощи. Люди передавали ему самые сокровенные желания, сидя на деревянной скамье и робко поглядывая на стоящего у дальнего витража Иши. Они всегда были там, эти таинственные куклы. В каждой ларе, перед ярко расписанным окном можно было увидеть эту бдящую «статую», что олицетворяла собой присутствие Создателя. Они повторяли свое же изображение на витраже, стояли с раскинутыми руками и смотрели на прихожан, как будто собирая все их мысли в себя. Рина не раз видела, как некоторые из этих Иши вдруг «оживали» на пару секунд, устремляли свой взгляд на конкретного человека, улыбались ему и едва заметно кивали. В такие моменты казалось, что даже свечи, расставленные на постаментах загорались ярче, а белые стены и полы лары едва заметно поблескивали россыпью звезд, словно крылья фей из далеких детских сказок. Стоило Иши отвести быстрый взгляд, как у себя в руках человек ощущал мягкую нежность пера: Создатель услышал твою искренность, увидел чистоту в твоем сердце и пообещал исполнить желание, о котором ты пришел молиться. И сейчас, проезжая мимо, Рина не смогла сдержать улыбки, увидев в витраже лары такой знакомый блеск. Радовала мысль, что хоть кому-то эту темную ночь разогнало явление Хозяина…

— Ты точно вернешься?

Рина удивленно оборачивается: она хотела уйти тихо и понапрасну не тревожить уставшую Лейлу и ее маму. Но девочка, каким-то образом услышав ее тихую возню, нагнала жницу в дверях небольшого дома.

— Конечно. Я ведь оставила тебе перо синицы.

— Когда? — нетерпеливо спрашивает Лейла. — Я подготовлюсь! Я буду тренироваться сама!

— Ловлю на слове, — Рина улыбается и в последней раз треплет ее по волосам. — Как только у меня будет свободный день, я обязательно приеду. Не забывай ходить в лару, если будет грустно и страшно. Создатель всегда тебя услышит.

— Хватит… — едва слышно процедила Рина, снова безуспешно пытаясь угомонить ворох мыслей в голове. Тот в истерике цеплялся за что угодно, лишь бы не упустить образ Лейлы из сознания.

Она снова почувствовала на себе пронзительный взгляд Харана. И в следующую секунду возблагодарила Хозяина за то, что они ехали в этой хуне не вдвоем.

Аверис, лежавший до этого на коленях у Эмили, вдруг приподнялся и, странно сжав свои острые скулы, потянулся рукой в сторону свечения из лары. Эмили стоило отдать должное: она перехватила его запястье очень быстро, за секунду до того, как он успел дотянуться до ручки дверцы хуны.

— Нет, сейчас нельзя! — шикнула она на напарника и едва ощутимо стукнула его по лбу.

Аверис поморщил густые брови и злобно фыркнул в сторону подруги, тут же попытавшись подняться с её острых коленок. Куда он хотел деться от нее в тесной хуне – так и осталось тайной, которую уже никому не суждено было узнать.

— Куда ты собрался?! Ляг обратно немедля!

— Аверис.

Низкий и гулкий голос Харана, звук которого вонзался остриями в уши каждому слышащему, подействовал куда лучше, чем громкое возмущение Эмили. Аверис в момент сделался похож на маленького напуганного котенка с вздернутым носом и огромными глазами. Он словно по команде рухнул обратно, вероятно, отдавив бедной Эмили ноги. И больше не решался так открыто возмущаться.

— Зачем тебе нужно в лару? — вдруг спросила Рина, которая до этого молча наблюдала знакомую сцену давления своего напарника на окружающих. — Тебя же отвезут в сады эдема.

— Не в этом дело, — тихо ответила Эмили, продолжая кутать все еще слабо брыкающегося Авериса в его же мантию. — Когда мы были маленькими, еще до того, как Иши привел нас в Замок, Аверис всегда бегал в единственную в нашем городе лару. И прятался за стоящим там Иши, чтобы его не нашли. Теперь когда ему плохо, она всегда идет в ближайшую лару. Это… наверное, привычка.

— Не нашел кто?

Эмили лишь отвела взгляд, с силой сжав пухлые губы, и Рина поняла: не то, о чем стоило спрашивать. У каждого жнеца история раннего детства не самая приятная, но далеко не каждый хочет ей делиться. А кто-то, как она сама, просто не может.

***

Безымянная лара осталась позади, и стоило скрыться из поля зрения, как Аверис тут же успокоился. Он затих и практически замер в одной позе на коленях у Эмили, пустым взглядом уставившись на подол мантии Рины. Одному Хозяину было известно, что за мысли проносились сейчас у него в голове. Рина помнила, как в первые часы после собственного резонанса она не могла избавиться от бесконечного шума в голове. Не могла ни ходить, ни говорить, ни даже контролировать собственные мысли. Поднять руку казалось немыслимым испытанием: из мышц словно выкачали всю силу, а из мозга – способность сформировать и простейшее намерение попить воды. Мысли носились по голове, как рой пчел, перебивая друг друга каждую секунду, и Рина никак не могла ухватиться хоть за одну из них. В этот момент она как будто знала все и ничего одновременно. Откуда-то в этих спутанных мириадах ниток возникали образы далекой бесконечности, статной женщины в сияющих одеждах, длинный ряд величественных тронов посреди огромного ничего. И чувства. Чувства невообразимого, первородного страха, вины, отчаяния, а потом наплыв решимости и злости, образы яркой вспышки божественного света… Пока Харан тащил ее на себе в замок, Рина была так близка к полному пониманию мироздания, как никогда. Казалось, что стоило ухватиться всего за одну из этих ниток, и она поймет все. Узнает все. Ей откроются все тайны и помыслы Хозяина, и она познает истинный смысл жизни. А потом все это ушло. Голоса оборвались в один миг, и по пробуждению в садах эдема она не помнила ничего, кроме очень смутных отголосков этих мыслей и странных картинок. Рина не знала, чем они были. Лишь потом ей рассказали, что подобное – нормально. С силой Хозяина в тело и голову приходит и его суть, смысл которой даже жнецам при жизни постичь не дано. Сады эдема «забирают» лишнее. Как сито, фильтруют и просеивают эту суть внутри жнеца, оставляя лишь то, что может даровать заслуженную силу, а не навредить.

Наверное, Аверис сейчас переживал нечто подобное. От Харана и собственных однокурсников Рина знала, что резонанс у всех происходит по-разному. У кого-то проще, у кого-то мучительнее и куда сложнее. Но этот процесс всегда очень неприятный. Такова плата за обретения мощи Создателя. Слишком долго пребывать в этом состоянии было довольно опасно, – именно поэтому жнецы, не пробудившие резонанс, никогда не покидали Замок в одиночестве – и Рина вздохнула с облегчением, когда они выехали из города. Прямо на дорогу, что вела к подножию горы Роят.

Это величественное природное сооружение венчалось острыми сводами Бездонного замка, и черный цвет литого металла на стенах не давал обмануться насчет того, кто именно там обитает. На гору практически невозможно подняться пешком обычному человеку: всхожая дорога была ухабиста и крута. По ней даже жнецы нечасто шагали, предпочитая быстрый подъемник из-за экономии времени и… конечно, тут было замешано немного лени. Они ведь тоже все люди, в конце концов. Из-за этого путь много где порос мхом и травой, а семечки, травинки и ягоды, нанесенные на гору сильным ветром, уже давно обратились в огромные деревья, захваченные зеленью поляны и непроходимые кустарники… Все это придавало горе Роят весьма своеобразный, даже немного пугающий вид.

— Мама мне рассказывала, что на горе Роят живут монстры, которые охраняют жнецов!

— Это все сказ…

Рина впечатала ладонь себе в лоб, пользуясь тем, что Харан отвлекся, чтобы помочь Аверису встать с колен напарницы. Сердце в грудной клетке несколько раз сильно ухнуло по ребрам, и жница стиснула зубы, сжав в ладони свою походную рубашку под мантией. Не хватало еще, чтобы косынки увидели ее в таком состоянии…

— Хозяин с вами, Рина, что случилось?!

Всегда, почти всегда Рина была безумно рада видеть на посту у подъемника Дункана. Милый и улыбчивый жнец, который пробудил свой резонанс, впервые поцеловав девушку, поднимал ей даже самое упадническое настроение. Она могла идти вся замерзшая, в грязи и в изорванной одежде, мечтая только о горячем душе и том, чтобы этот день закончился, но Дункан бросал какую-то точную шутку и весь недолгий путь наверх Рина ехала с улыбкой до ушей. Но сейчас, Хозяин ей свидетель, она бы скорее убила его, чем нашла в себе силы и желание хоть что-то объяснять.

— Резонанс случился, — буркнула Рина, и поблагодарила Дункана за то, что он не стал расспрашивать дальше.

— Я… могу сам идти… — попытался возразить Аверис, когда старшая жница практически взвалила его на себя.

— Не надо геройствовать. На сегодня с тебя этого дела благородного хватит. Дункан, запускай подъемник, нам срочно нужно доставить его в сады эдема.

— Я даже не знаю, поздравлять тут надо или сочувствовать… — растерянно протянул Дункан, с силой нажимая на рычаг. Тяжёлые двери подъемника распахнулись с тихим скрипом. — В любом случае, самое страшное позади. Вы уже почти дома.

— И это единственная хорошая новость за сегодня… — проскрипела жрица, буквально заталкивая ученика внутрь вагонетки. Надеялась, что друг этого не услышит. Но внимательный взгляд Дункана четко дал понять – слух у него лучше среднего.

Она заметила краем глаза, как Харан что-то тихо сказал Эмили, и они оба быстро помогли бережно усадить Авериса на лавку в подъемнике. Захлопнулись двери, заработал механизм, и железная коробчонка поползла наверх. Чем выше они поднимались, тем сильнее ощущалось присутствие светлого лика Хозяина. Потоки тепла скользили по коже, признавали домочадцев и тепло приветствовали, позволяя наконец полностью расслабиться. Даже скованное болью лицо Авериса разгладилось, и он смог нормально вдохнуть без удушающих спазмов. Рина с облегчением почувствовала, как мучавшие ее всю дорогу назойливые мысли уступили место обычной усталости. Веки потяжелели моментально, она едва удержалась от того, чтобы оглушительно зевнуть на всю эту небольшую кабину. Эмили и Аверис были похожи на двух засыпающих маленьких бобриков, и Рина все-таки не сдержала веселой улыбки. Интересно, они с Роем и Сандрой тоже так выглядели в свое время?

Каждый раз когда подъемник останавливался на вершине горы и двери его открывались, Рине почему-то казалось, что ее обязательно должно просто сдуть с этой огромной высоты. Она предполагала, что этот страх связан с какой-нибудь страшной байкой Харана. Он много таких рассказывал ей в детстве, чтобы она не подходила лишний раз к высокому заграждению, отделяющим вершину горы от кромешной пропасти. Но как бы то ни было, ветра здесь никогда не стоило бояться. Если, конечно, ты не успел совершить какой-то страшной ереси…

Тяжелые решетчатые ворота всегда открывались одновременно с дверью подъемника, приветствуя вернувшихся уставших жнецов и приглашая их во внутренний двор большого замка. Аверис оказался на удивление тяжелым, несмотря на свой почти хрупкий вид: Рине пришлось почти тащить его на себе мимо сокрытых легким туманом детских площадок и небольшого тренировочного плаца… Везде было пусто. Ожидаемо: для самых маленьких жителей цитадели уже давно прозвенел отбой, а на открытых плацах в ночное время никто не занимался, даже самые заядлые «совы». Лишь тренировочные косы поблескивали в лунном свете около темных прутьев забора…

Прямо за главными дверями их встретили лекари, заранее оповещенные Хараном о случившемся. Авериса практически унесли прямо на руках, вероятнее всего, сразу в сады эдема, чтобы там он смог мирно продремать весь период адаптации к силе Хозяина в собственном теле. Его забрали очень быстро, Рина даже не особо успела понять, что произошло и куда делся изрядный груз из ее собственных рук. Но это лишь говорило о ее собственной безмерной усталости. Настолько сильной, что только спустя пару секунд жница наконец смогла привести в порядок собственное ощущение и понять – она дома. Действительно, дома. В какой-то мере даже не верилось после всего, что сегодня пришлось пережить. Но реальность не давала повода усомниться: все те же темные своды общего зала, освещенные мириадами алей, вереницы черных мантий, что круглые сутки протирали здесь пол лучше любой швабры, резные указатели в углах залы. И конечно, бессменные доски с поручениями – теми самыми, которые жнецы Хозяйства так и не смогли никому лично вручить в руки.

— …Рина!

В уши с опозданием ворвались и знакомые звуки: протяжный гул общей залы, бесконечное лязганье кос, шелест бумаги прямо рядом с ухом и… конечно, один конкретный знакомый голос.

Жница мучительно поморщилась, почувствовав, как Сандра с силой дернула ее за плечо ближе к себе. Как она вообще перегибается так через свою эту широкую стойку?.. Рина никогда не могла встать достаточно далеко, чтобы загребущие хозяйственные руки ее не достали.

— Ты слышишь меня или тебя тоже в сады эдема отправить? — строго спросила Сандра, и не взглянув на подругу. Она приковала глаза к огромному полотну своей тетради, не отвлекаясь от письма даже на разговор. — Мне нужно понять, что у вас случилось. Кроме Авериса еще кто-то пострадал?

— Аверис в порядке, он просто пробудил резонанс. А что касается пострадавших… — Рина оперлась рукой на широкую деревянную поверхность рабочего места Сандры и перевела взгляд на Эмили.

Та стояла, словно молнией пораженная, странным и пустым взглядом смотрела в какую-то далекую точку, куда буквально минутой ранее унесли Авериса. Рина вряд ли могла хоть примерно догадаться, о чем сейчас думает Эмили и думает ли вообще. Ее состояние было похоже на какую-то странную форму кататонии, ступора, сильного шока и испуга… А старшая жница была слишком далека от искусства душеправов и понятия не имела, как помочь маленькой косынке. Да и нужно ли вообще? Они вернулись в Замок, и теперь Аверис с Эмили больше не ее забота. Но все равно… Просто оставить ее вот так совесть не позволила, даже если бы Рина грозилась свалиться от усталости прямо на этом месте.

— Хотя неважно, забудь. Никто не пострадал. — она махнула Сандре, которая тут же что-то резким движением вычеркнула из своей тетради. — Эмили, с ним все будет хорошо. Отлежится сутки-двое и будет как новенький. Первые дни после резонанса очень неприятные, но от этого еще никто не умирал.

— Я… Да, я понимаю, — отстраненно ответила жница, не отрывая взгляда от несуществующей точки. — Мне… Мне ведь нужно, да? Нужно сходить доложить о случившемся?

— Нет, не нужно. Как твоя временная наставница, я сделаю это за тебя. А ты иди отдыхай. И постарайся поспать.

Эмили, мыслями и душой явно витавшая где-то далеко от реальности, лишь рассеянно кивнула и побрела вглубь залы. Туда, где в литом черном камне здешних стен зиял сравнительно небольшой проход к лестницам на жилые этажи. Рина внимательно проследила за ней взглядом: в сторону кухни жница так и не свернула, лишь быстро мазнула пальцами по одному из оконных расписных витражей и пошла дальше. Неужели даже не зайдет поесть? Со вчерашнего вечера ведь во рту ни крошки…

— Из тебя выйдет отличная наставница, ты же в курсе? — довольно пробасил у Рины за спиной Харан.

— Пожалуйста, не начинай. Я даже из-под твоей мантии, считай, только вылезла. Куда мне в свою косынок запихивать? И чему я учить их буду? Тому, как не сдерживать клятвы и опаздывать со спасением жизней?

— Во-первых, не называть своих учеников косынками, — Харан едва ощутимо щелкнул ее пальцами по лбу, словно пытаясь выгнать из дурной головы все неправильные мысли. — А если серьезно: я знаю, что ты расстроена. Ты ехала провести выходной с бойкой девочкой и поучить ее прыгать через бревна, а приехала на могильник. Это само по себе уже трагедия, а тебе еще пришлось от еретиков отбиваться. И несмотря на все это, ты отлично сработала.

Рина никогда не думала, что редкая и ценная похвала от ее наставника, которую она с юных лет ценила выше любых оценок, может вызвать такое отчаянное чувство абсолютного ничего. Она не почувствовала никакой радости или тепла, даже когда самый родной человек крепко обнял ее и прижал к своей широкой груди, пытаясь хоть немного утешить. В детстве она моментально забывала все свои тревоги, стоило Харану включить на ведане включить детское шоу, сгрести ее в охапку, замотать в одеяло и всучить в руки пачку любимого печенья. Сейчас даже его открытая поддержка почему-то не согревала. Ей не хотелось с ним говорить. Только смыть с себя последние двое суток и проспать часов двадцать.

— Давай поговорим об этом завтра, ладно? Мне нужно доложиться и идти спать, я уже с ног валюсь.

Харан кивнул, давая свое молчаливое разрешение на этом разойтись. Рина этого так и не увидела, но когда она направилась в тронный зал, он смотрел ей вслед так же, как она минутой ранее смотрела вслед Эмили – с тревогой и ноткой печали за свою маленькую подопечную.

***

В народе о жнецах ходило столько абсурдных сказок и легенд, что порой от оных глаза на лоб лезли и у самых заядлых писателей-сказочников по всей Эриде. Обожающие разогнать рутину и скучную тоску своей жизни люди придумывали эти истории зачастую почти на ходу. Кто-то однажды выдумал очень правдоподобную байку о том, что жнецы вообще никогда не спят. Мол, они, наделенные силой всемогущего Создателя, лишены всех низменных людских нужд, и даже жизненно необходимый сон им непотребен. «Иначе почему, как вы думаете, с горы Роят круглые сутки виден свет в окнах Замка?!»

Потрясающая теория, получившая почему-то безумное распространение среди доверчивого народа и заставившая от души посмеяться даже членов многоуважаемого Совета. Но несмотря на всю абсурдность возможности увидеть яркий свет в окнах Замка, стоя у подножия горы, все же своя правда в этой истории была.

В доме Создателя действительно круглые сутки кипела жизнь. И в отличие от Ториканы, на ночь она даже не сбавляла своей интенсивности. Кто-то уходил на миссии, кто-то возвращался с них. Для кого-то только подходило время ужина или даже завтрака. Многие искали в главной зале жнецов Хозяйства, чтобы заранее получить всю нужную информацию о своей следующей задаче. В столовых помещениях громко спорили два жнеца, не в силах никак поделить последнюю на сегодня порцию любимого блюда. В уголке широкого коридора, за одной из мраморных резных колонн можно было заметить две опущенные низко головы. Кажется, там происходил приватный и крайне интимный разговор… Воодушевленная компания косынок возвращалась с ночного ориентирования. Они пронеслись мимо Рины громким и стремительным ураганом, наперебой обсуждая, кого учитель по результатам тренировки похвалил больше остальных. Воителей Создателя в замке больше, чем жителей в столице, и у каждого из них своя работа и свой распорядок дня. Поэтому длинные коридоры и огромные, украшенные витиеватыми гравюрами залы никогда не пустовали.

У больших дверей тронного зала как всегда выстроилась небольшая очередь. Рина всегда считала это немного забавным: перед тем, как предстать перед отражением Хозяина и лично поведать о своих успехах и неудачах, его сильнейшие воины стояли в линейку друг за дружкой, словно школьники за пирожными. И сейчас больше всего на свете она радовалась тому, что ожидание здесь никогда не бывает долгим.

Один за одним жнецы заходили в приоткрытую дверь тронного зала, растворяясь в рябящем потоке пространства, а потом по одному выходили из соседней. Ступив в туманную дымку этого пространства, Рина по привычке прикрыла ладонью глаза – яркий свет здесь сильно контрастировал с приглушенным освещением коридора. Тронный зал всегда создавал ощущение белоснежной волшебной комнаты, витающей где-то высоко в облаках. Вне земных забот и даже вне людского понимания. Прямо из мраморного пола и стен прорастали крепкие стебли зеленых лиан, усеянные загадочными пестрыми цветами. В странном помещении не было окон, но яркий свет лился как будто сразу со всех сторон. От каждого осторожного шага по белому полу от ног мягким шелестом разлетались зеленые маленькие листочки неизвестного дерева. Они исчезали в пространстве зала так же быстро, как и появлялись под ногами, оставляя за собой ощущение свежести молодого леса. И в то же время с каждым движением холодный горный воздух все больше наполнял легкие и разум своей прохладой. Расстеленный под ногами и листками белый ковер вел прямиком к скромному деревянному трону. На нем восседал хозяин сей залы. Не истинный, разумеется: в Его присутствии Рина бы вряд ли обманулась. Тепло улыбаясь, с возвышенности трона ее приветствовал еще один Иши. Ее одну, рядом ожидаемо никого не было, эти беседы всегда были приватными.