Причудливый узор нити жизни

– Наверное, – Щука задумалась.

– Интересно, а у самых первых русалок были хвосты или ноги? – Злата села на ложе.

– Сказания на сей счёт разнятся, – русалка приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть собеседницу. – Отец рассказывал, что океан был всегда. В нём кипела жизнь. Водяные и русалки жили припеваючи и не знали бед и горя, а вот как они выглядели, ни разу не рассказывал. Мне всегда думалось, что как мы.

– Когда же там появилась жизнь, в океане этом? – Злата внимательно посмотрела на русалку. – Яга мне рассказывала, что вначале появился Бог-творец, который и создал всё: солнце, луну, звёзды, берега, людей и животных.

– А откуда по-твоему этот Бог-творец взялся? – хихикнула Щука.

– Из воды?

– Конечно! Всё началось с того, что среди водяных появились смельчаки, вздумавшие отыскать середину мира, место, где вода соприкасается с воздухом. И вот однажды, тот, кого вы люди, называете Бог-творец, нашёл то самое место. Вокруг не было ничего – только тишина. Водяному, уставшему от пестроты и шума океана, нравилось находится в середине мира. Он частенько плавал высунув голову из воды и вот однажды не смог вернуться назад: так привык дышать воздухом, что под водой начинал задыхаться. Никто не знает, сколько времени прошло, водяной совсем из сил выбился плавать без отдыха, и захотелось ему найти место, где бы он смог дышать воздухом, но при этом не плавать. Тогда-то он и встретил утку, которая обещала снести чудесное яйцо, из которого можно создать всё нужное ему, но за услугу. Обязала птица водяного жениться на её дитя. Он, конечно, согласился. Снесла утка яйцо, расколов которое Водяной сотворил себе сушу. Остатки скорлупы рассы́пались на звёзды, а в небо поднялись Солнце и Луна, – Щука зевнула. – Тогда Водяной призвал своих сородичей подняться к нему на сушу, кто-то и правда пошёл за ним, а кто-то остался в океане. Те, что вышли на берег, превратились в людей и прозвали этого водяного Богом-творцом. Водяной же выбрал себе в жёны солнечную деву, дочь птицы подарившей ему целый мир. Люди жили себе, восхваляли Бога-творца, да только жизнь на суше оказалась тяжёлой и короткой. Тогда-то и пожалели они, что вышли из воды на сушу и возненавидели Водяного. До сих пор люди в случае бед и несчастий идут к водоёмам, чтобы вернуться к истокам.

Щука закончила рассказ и внимательно посмотрела на Злату.

– А как же люди могут потом спокойно жить, став русалками? Разве их не тянет домой, к семье?

– Они уже дома. Их семья под водой, а то что было на берегу – их не касается, они забывают всю прошлую жизнь, решив нырнуть в пучину.

– То есть все русалки когда-то были людьми, просто забыли об этом? И ты тоже?

– Что? Нет, – рассмеялась Щука. – Я внучка одного из самых первых водяных этого мира. Мой дядя женился на лунной деве, и у них родилось три дочери, что сторожат Кромку, а отцу больше нравится мир подводный, потому он выбрал в жёны морскую деву. Так что я русалка от рождения. Именно поэтому меня все слушаются, даже вода в этом озере.

Злата с любопытством посмотрела на Щуку.

– Если после уничтожения Древа всё вновь вернётся к океану, то зачем это Чернобогу?

– Чтоб вернуться к истокам, – Щука пожала плечами, – Чернобог, он же Белобог, он же Бог-творец, не кто иной, как тот самый Водяной, взявший в жёны дочь птицы.

– Что?! – глаза Златы расширились от удивления.

– А ты не знала? – легкомысленно произнесла русалка. – Папенька до сих пор на него сердит. Говорит, они дружили.

– Твой отец застал рождение мира?

– Миру не так много лет, – рассмеялась Щука. – Потому да, отец был юн, когда всё произошло.

– Ничего не понимаю. – Злата обняла колени и уткнулась в них подбородком.

Какое-то время девушки молчали. Щука перебирала свои волосы и что-то напевала, пока Злата обдумывала всё то, что ей удалось только что узнать.

– Знаешь что? – прервала её раздумья русалка. – Раз ты так хочешь узнать, где же там твой гребень и все ли хорошо с твоим Яром…

– Он не мой! – возмущённо перебила её Злата.

– Мой, твой – какая разница? – отмахнулась Щука. – Я тебе вот что предлагаю: посмотреть на него прямо сейчас!

– Это как? Мы же под водой. Ты можешь поднять меня на тот берег, где он живет?

– Увы, – развела руками Щука. – Но у папеньки есть чаша, показывающая всех в этом мире. Можно увидеть, кто что делает, главное знать, как выглядит человек или русал.

– Ух ты! – Злата подняла взгляд на Щуку.

– Я мигом, – и русалка покинула комнату.

Через некоторое время Щука плавно вошла в комнату. В её руках была тёмная каменная чаша.

– Осторожно, главное не разлить, – бормотала она, подходя ближе к Злате и опуская чашу на столик.

– Мы же под водой. Здесь нельзя ничего разлить.

– Во-первых, в этой комнате нет воды, только воздух. Из-за тебя, между прочим. Во-вторых, в чаше не простая вода, а русалочьи слёзы. Это большая редкость.

– Русалки не плачут?

– Очень редко.

– Но ты же плакала, когда мы встретились в первый раз!

– Ты забыла? Я была заколдована. Так кого бы ты хотела увидеть? Яра? Проведи ладонью над чашей, представь образ и назови имя. Только подумай хорошенько…

– Ёма! – зажмурившись почти прокричала Злата, перебив Щуку.

– … второй попытки не будет, чашей можно воспользоваться один раз в луну. Ёма?! Зачем тебе эта старуха? – разочарованно произнесла русалка.

– Я хочу узнать, не она ли забрала себе мой гребень, – ответила Злата, не спуская сосредоточенного взгляда с чаши. Слёзы русалок заволновались, по глади пошла рябь. Девушки, как зачарованные уставились на воронку, в середине которой разрасталась картинка: скудная избушка, в полутьме у очага возилась косматая старуха и ворчала:

– Вот же поганец. Ну, ничего, поделом ему. Не зря я его прокляла, ох, не зря.

– Как живая, про кого она, интересно, говорит? – прошептала Злата. – Ёма замерла, словно к чему-то прислушиваясь, но, видно, не услышав ничего подозрительного продолжила.

– Не дожить Полозу до утра, а значит все мне дороги открыты, – и старуха противно захихикала, подбросив дрова в огонь. Пламя вспыхнуло, и картинка исчезла.

– Что значит «Полозу не дожить до утра»? – пробормотала побледневшая Злата.

– Видимо, потому что она его прокляла, – зевнула Щука. – Эх, а могли бы на Яра твоего посмотреть.

– Яр – это и есть Полоз!

– Да? Тогда точно надо было его выбирать, теперь уже не узнаем.

– Мне нужно срочно выбраться отсюда!

– Удачи, – махнула русалка. – Хорошо плаваешь?

Злата сникла.

– Ты обещала помочь.

– Я и помогла. Вытащила тебя, приютила. А поднять на берег смогу не раньше, чем закончатся все свадебные гуляния, а это ещё дня три. Если, конечно, не надумаешь со мной остаться.

– Что мне делать, если и Яр погибнет? – наконец тихонько спросила Злата.

– Я же говорю, ты можешь остаться здесь, – Русалка достала крохотную жемчужинку. – Вот, держи. Если решишь оставить все печали, то съешь её и шагни в проход – вода тебя пропустит и омоет твои беды.

Злата стояла перед дверным проемом и смотрела на водную стену, жемчужинка холодила ладонь: «Родителей не уберегла, Древо спасти не смогла, Полоз пожертвовал собой ради меня и тоже погиб… Мир скоро исчезнет, рухнет, и всё это из-за меня. Зачем всё это? Быть может, Щука права, и мне нужно уйти туда, где никто ни о чём не помнит и ничего не знает? Возможно, истинный дом всех людей – это океан? Тогда Чернобог всё сделал верно. Люди вернутся к истокам… и я вернусь».

И, не оставив себе больше времени на раздумья, девушка проглотила жемчужинку и шагнула в пучину. Холодная вода обнимала тело, воздух уходил из лёгких маленькими пузырьками, глаза закрылись.

Где-то лопнула нитка.

– А я говорила, что не к добру ниточка эта! – запричитала Недоля, пытаясь ухватить конец нити и приладить обратно к веретену.

– Полно тебе, – Доля уверенно держала вторую часть когда-то раздвоившейся нити. – Посмотри, моя часть ещё цела. Только бы успела дотянуть… – и женщина аккуратно продолжила вытягивать истончаювшуюся нить.

– Не дотянешь, она уже пришла, – сообщила Недоля печально. – Сейчас и твою часть обрубит.

– Подожди, сестра, подожди…

Злата словно со стороны смотрела на свой белый силуэт, осевший на дно. Ил и песок поднялись облаком, укрывая тело девушки. Пузырьков с воздухом не было. Злата огляделась, пытаясь увидеть мир сквозь толщу воды: «Я уже русалка? Любопытно, почему я вижу саму себя?»

– Нет, не русалка. Пока нет, – рядом с ней возникла тёмная статная фигура. Марена недовольно хмурилась, переводя взгляд с одной Златы на другую. – Говорила я тебе, предупреждала, а ты что наделала?

– Выбрала новую жизнь.

– Чем же тебе старая не угодила?

– А зачем мне жизнь, где нет ничего и никого дорогого для меня?

– Уверена? – Марена взмахнула рукой, и они очутились на знакомой Злате поляне.

Солнце ярко светило, заставляя жмурится. Сквозь чёрную землю проглядывала молодая зелёная травка, а рядом с искорёженным старым стволом рос новый саженец. Несколько молодых листочков качались на лёгком ветру. Рядом с саженцем, словно охраняя его, рос невиданный цветок: один лепесток был жёлтым, а второй фиолетовым.

– Что это?

– То, что ты хотела забыть, став русалкой.

– Это Древо? – слёзы застыли в глазах Златы.

– Да.

– А что это за цветок с ним рядом? Ни разу не видела таких.

– Этот цветок – символ любви и верности. Может звучать удивительно, но я думаю ты знакома с ним, – Злата отрицательно помотала головой.

Марена провела серпом перед собой так, словно разрезала что-то, и сквозь образовавшуюся щель Злата увидела, что на месте цветка стоит пара. Знакомый ей Иван обнимал очень красивую девушку, счастливо улыбаясь. Девушка мило смеялась, а заметив Марану и Злату что-то быстро зашептала мужчине на ушко. Иван поднял голову и встретился взглядом со Златой. В глазах вспыхнуло узнавание, и он радостно помахал ей, что-то быстро говоря при этом. Девушка с ним рядом удивлённо взглянула на Злату, а затем помахала, продолжая счастливо улыбаться.

– Иван? – Марена кивнула. – Но как же он тут оказался? А девушка – это Марья? Та самая, которую он искал?

– Да, как видишь, он нашел её, и цветок назван в их честь – Иван-да-Марья.

– Я не понимаю.

– Древо выросло как символ любви, когда же его уничтожили, равновесие пошатнулось. Иван и Марья доказали, что их любовь выше всех неурядиц жизни, и Зарань увековечила их чувства, вернув равновесие в мир.

– Солнечная дева? – ахнула Злата. – А Древо?

– А Древо выросло благодаря тебе и твоей подруге-русалке. Напитанное твоей кровью и политое водой из вечного океана, оно проросло вновь. Теперь все миры встали на новый виток истории. Ты показала, что не только боги могут вершить судьбы, но и обычные люди способны спасти всех тогда, когда даже боги не ведают, как быть.

– Оно выросло из гребня? – Злата затаила дыхание, ожидая ответ.

– Нет конечно, – Марена улыбнулась.

– Но как тогда? У нас же не было саженца.

– Щепка, из посоха моего отца окропленная соком Древа жизни, дала росток.

– Богиня, я не понимаю… у меня не было сока Древа жизни.

Марена улыбнулась.

– Милая, ты и есть саженец. Тебя воскресили с помощью сока Древа жизни, и теперь твоя кровь – его сок.

Злата удивлённо замерла, размышляя над словами богини.

– Ну что, передумала быть русалкой? – Марена вновь провела серпом, словно закрывая проход. Щель, через которую на них смотрели Иван и Марья исчезла.

– Но родители и Яр все равно погибли… – растерянно произнесла девушка.

– Родителей твоих не вернуть, это да, но с чего ты решила, что Яромир погиб? Не забывай, он Великий Полоз.

– Я слышала, как об этом говорила Ёма.

Марена рассмеялась.

– Нашла кому верить. Всё с ним хорошо с Полозом твоим.

– Но как же…

– Злата, оставь вопросы, у нас мало времени. Я не могу вечно удерживать тебя на Кромке. Не забывай – твоё тело сейчас на дне омута, укутанное водорослями. Нить истончается.

Злата потупилась.

– Сейчас мы можем всё исправить.

– Как?

– Тебе достаточно попросить, но это будет в последний раз, когда я выполняю твою просьбу. Если же ты ничего этого помнить не хочешь, то у тебя есть выбор: оставить всё как есть и следующей луной очнуться русалкой, или вернуться туда, куда ты изначально шла.

Злата задумалась.

– Я уже и не помню куда шла.

– Показать? – девушка кивнула. Марена взмахнула серпом и шагнула в образовашийся проём, втянув Злату за собой. Они стояли посреди деревни. Ребятня оживленно бегала по улице, прокричал петух, залаяла собака. Какой-то мальчонка пробежал рядом, пытаясь догнать убегающую от него курицу, и, кажется, не видел их с богиней.

– К тётке! – выдохнула Злата, оглушённая громкими звуками. – Но мне сказали, что она умерла.

– Злата, ну почему же ты веришь всему, что тебе говорят другие? Особенно малознакомые или сомнительные личности? – всплеснула руками Марена. – Вот она твоя тётка, жива-здорова.

И правда, из дома вышла дородная женщина в платке и, крича да размахивая полотенцем, кинулась на мужичка у забора.

– А если я не хочу к тётке? – робко спросила Злата.

– Что ж, тогда прощаемся. Может, встретимся однажды на берегу какого-нибудь озерца… – грустно произнесла богиня.

Очертания деревни начали редеть, и перед глазами Златы вновь возникла толща воды. Водоросли ласково окутали её тело лежавшее на дне. Марена замерла, словно решала сказать что-то или промолчать, повисла неловкая пауза. Гладь воды начала светлеть, и перед ними появилось небольшое окно в избу. Злата удивлённо моргнула. Яга же в окне хмуро смотрела на Марену и словно не видела Злату. Старушка уперла руки в бока и будто приготовилась к долгой тираде.

– Ну, что? Ты нашла эту охламонку? Ишь чё удумала, помереть она решила! Вот я её отхожу вичкой, как увижу. Будет знать, как против слова старших идти!

Марена, не удержавшись, прыснула и украдкой посмотрела на Злату.

– Нашла, – подтвердила она Яге. – Злата решила стать русалкой.

– Что-о-о-о?! – взревела Яга. – Ох, как я вам всыплю обеим по самое не балуй! Живо тащи её сюда, или я за себя не ручаюсь! Русалкой, тоже мне…Тьфу! – и окошко с Ягой пропало.

Злата удивлённо смотрела на богиню. Тишину разбил тихий мелодичный звук. Злата его уже где-то слышала. Приглядевшись, она поняла в чём дело: от её тела тянулась тонкая золотая нить, которая трепетала, как струна, издавая тихий звук. Нить натягивалась всё сильнее и, казалось, что она вот-вот лопнет.

– Сейчас или никогда, – сказала Марена, протянув руку Злате. Девушка заколебалась. Во второй руке богини вновь появился серп, теперь он мерцал. Марена подняла руку, лезвие сверкнуло. Злата, зажмурившись, схватилась за протянутую руку богини.

Её били по щекам. Опять. Кто-то недовольно ругался и ворчал. Пахло травами и пирогами. Закашлявшись, Злата села на лавке. Яга с красными от слёз глазами и распухшим носом выговаривала что-то чёрному коту. Заслышав звук, они оба обернулись и с радостным криком бросились к девушке. Старушка рыдала на плече у Златы, кот бегал вокруг, не находя места. И в этот самый момент Злата почувствовала себя живой и любимой. Она дома.