Судьбы мертвых

Original title:

DEATHLY FATES

Tesia Tsai

На русском языке публикуется впервые

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

DEATHLY FATES. Copyright

© 2026 by Tesia Tsai. All rights reserved.

Published by arrangement with the author and her literary agents, Triada US Literary Agency (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

Папе, который научил меня смеяться, и маме, которая научила меня быть яростной

Пролог

Пронзительный звон колокольчиков достиг деревенских ворот, словно волны смерти, накатывающие на берега живых[1].

Матери похватали детей, утаскивая их от окон в постели и запирая ставни. Изможденные работой крестьяне спешили по домам, будто кролики, юркнувшие в безопасные норки. Даже ночные дозорные побросали свои посты, и лишь трепещущий факел встречал зловещих гостей.

Из теней на главной дороге вышла высокая фигура с посохом из персикового дерева, на котором покачивались железные колокольчики. Мужчина был облачен в хлопковые одежды жреца с перекрещенным воротником, и сине-зеленая ткань в лунном свете казалась призрачно-бледной. На его макушке красовалась квадратная черная шапочка.

К нему жалась девочка не старше десяти лет, ее пухлое личико было необычайно мужественным для такого маленького ребенка.

За ними следовало то, что больше всего напугало селян: шеренга окоченевших трупов с вытянутыми вперед для равновесия руками. Пепельная кожа просматривалась под покрытой пылью одеждой, вокруг витал тошнотворно-сладкий запах гниения. Талисманы фу, приклеенные к головам, подобно длинным желтым вуалям из бумаги, заставляли их медленно и молча тащиться за жрецом.

Когда группа приблизилась к притихшей деревне, жрец повернулся к девочке и спросил:

– Знаешь, почему мы всегда должны звонить в колокольчики, Сиин?

– Чтобы вести усопших домой? – отозвалась та. Отец впервые позволил дочери отправиться с ним в путешествие, и ей хотелось его впечатлить.

– Правильно. – Жрец указал на пустые деревенские улицы, и четки мала, обмотанные вокруг его запястья, блеснули в свете факела. – Но есть еще одна причина: мы должны громко звонить в колокольчики, чтобы предупредить живых. Ведь это невероятное несчастье для смертных – смотреть на ходячих мертвецов.

– Но как же мы, ба[2]? – спросила Сиин. – Разве мы сами не живые?

Отец улыбнулся:

– Мы, слуги богов, ходим по тонкой грани между жизнью и смертью. Если быть мудрее и защищаться, мертвые не смогут навлечь на тебя несчастье – как и навредить физически.

Сиин посмотрела на их немертвую паству. Серые лица четко выделялись на фоне очертаний темного леса позади.

– А зачем мертвым мне вредить? – Она снова уставилась на отца. Тот зарабатывал себе на жизнь, служа мертвым, но, похоже, это сделало его лишь добрее. В карих глазах отразилось терпение и даже веселье, когда девочка продолжила: – Мы пастыри, что ведут их домой и дарят возможность получить достойное погребение. Зачем нам вредить?

Они прошли деревенские ворота, и дорога сузилась, уступая место жилым домам и заведениям, построенным здесь за годы. Ни звука, ни вздоха не было слышно за закрытыми окнами и дверями. Но все же Сиин представляла, как селяне тихо молятся у алтарей, рассыпая клейкий рис, чтобы отвадить беду.

Отец провел их мимо постоялого двора без остановок. Они никогда не задерживались там, где обитали люди.

– Не все так благодарны, – сказал он. Колокольчики позвякивали в такт движению посоха. – Среди мертвых неминуемо попадаются те, кто затаил в себе злобу. А когда зло достаточно сильно, оно может даже обратить мертвых против жреца или жрицы, желающих им добра.

Сиин поежилась, снова обернувшись на трупы. Талисманы поднимали их безжизненные тела и препятствовали разложению, но лица мертвецов были пустыми и бездушными, а губы не двигались. Они более не могли думать и чувствовать, как когда-то, и угрозы от них исходило, как от соломенных кукол младшей сестры девочки.

– Ты когда-нибудь встречался с таким трупом? – спросила Сиин.

– Однажды. – Заметив выражение ее глаз, отец снова улыбнулся и положил руку девочке на макушку, будто оберегая. – Не тревожься, дочка. Пока рядом твой сильный и красивый отец, ты всегда будешь в безопасности.

Смех Сиин развеял минутный страх. Пусть и хорошо знакомая со смертью, она была лишь ребенком и не совсем избавилась от кошмаров. Девочка вцепилась в руку отца, радостно улыбаясь, несмотря на унылую работу.

– Обещаешь, ба? Обещай, что останешься рядом со мной на сто лет – нет, на тысячу!

Он сжал ее крохотные пальчики и усмехнулся:

– Обещаю. И твоя мать, и твоя младшая сестра – мы всегда будем с тобой.

Сиин упивалась его словами, не ведая, что это было лишь обещание мягкосердечного отца – и нарушить его столь же просто, сколь и дать.

Глава 1

Как всегда, я почуяла смерть раньше, чем увидела. Запах был одновременно глубоким, нутряным, тошнотворно-сладким и тлетворно-гнилым. Большинство людей сбежали бы подальше от этой вони, а не отправились к ней навстречу.

Но я была жрицей ганьши, пастырем мертвых, и мне предложили сорок тысяч серебром за возвращение трупа с вражеской территории.

Я приблизилась к покинутому месту битвы – огромному развороченному полю. Пожелтевшая трава была вытоптана тяжелыми сапогами и лошадиными копытами, человеческие выделения смешивались с грязью от недавнего дождя.

Все всегда считают, что если смерть была кровавой, то сильнее всего в воздухе должен ощущаться именно металлический привкус крови. Но именно вонь экскрементов, исторгнутых после ослабления мышц, заставила меня обвязать шарф вокруг носа и рта.

Как бы ни была я привычна к смерти, мне не удалось не содрогнуться, осматривая поле. Более сотни мертвых сыаньских солдат усеивали проклятую землю. Стрелы и копья торчали из земли, как сломанные кости. Даже деревья, обрамлявшие один край поля, выглядели сиротливо, их ветви склонились в знак уважения к погибшим. Сейчас было раннее утро, но густо-оранжевое солнце будто садилось, а не вставало.

Я обвела взглядом шеренгу трупов и поняла, что работка выдалась еще та.

Но ее надо было выполнить.

Когда я приблизилась к ближайшему телу, цоканье копыт позади заставило меня оглянуться. Ко мне подъехал вэньский солдат в полном доспехе и с лицом, закрытым железной маской. Я смотрела, как он обводит меня взглядом, отмечая сине-зеленый пао[3] и персиковый посох.

Он склонил голову в знак уважения, но не спешился.

– Вы пришли собрать свое, госпожа?

На мгновение я удивилась несомненно женскому голосу. Несколько раз мои пути пересекались с вэньскими военными, но я никогда не замечала среди них женщин. Дома, в Сыань, все военные были мужчинами.

Скрывая удивление, я вытащила талисман фу и сказала:

– Как видите.

Жрецы и жрицы ганьши обладали неприкосновенностью, когда дело касалось пересечения границ. С другой стороны, для контрабандистки могли сделать исключение.

Разумеется, воительница не могла подозревать в этом меня, сказала я себе.

– С какой стороны? – угрюмо спросила она.

– Вы уполномочены арестовать жрицу ганьши на основании того, кому предан ее клиент?

Воительница поджала губы, но спорить не стала, только развернула лошадь обратно к городу. Прежде чем дать шенкелей, она произнесла:

– Ближе к закату прибудет отряд, чтобы похоронить мертвых. Лучше бы вам к тому времени уйти.

– Будьте спокойны, я уйду.

Втайне я надеялась, что не соврала. Обычно меня нанимала скорбящая семья, чей ребенок или иной родственник умер в дальнем городе. Там всегда было очевидно, кто мертв и где труп. Прежде мне никогда не приходилось искать тело. Я никогда не бывала на поле боя. Побуждаемая предупреждением воительницы, я быстро принялась за работу, обыскивая трупы в поисках бумаг и сравнивая измазанные грязью пепельно-бледные лица с портретом, который предоставил мне наниматель – чиновник И. Мертвые солдаты сохранились весьма неплохо, несмотря на то что лежали тут неделю. Быть может, дело в холодной погоде.

Я заметила, что тела, уложенные ровными рядами, уже лишены всего, что могло стоить денег: металлического оружия и брони, личных жетонов и монет. Сломанное древковое оружие и стрелы, валявшиеся вокруг, тоже оказались без стальных наконечников.

Победители были поразительно практичны. Я не знала, как именно случилась битва, но это напоминало засаду. Судя по всему, армия Вэнь преуспела во всех смыслах. Война была прибыльным делом. А учитывая, как царство Сыань годами выжимало ресурсы с территории Вэнь, было логично, что вэньцы отчаянно нуждались в любой прибыли.

Я брела через безжизненное море солдат, многих из которых призвали на службу как фигуры на доске сянци царя Сыань. Мне пришлось напомнить себе, что надо держать сочувствие в узде. В жизни жрицы объективность – ключевой фактор.

Хотя ее и непросто держаться, когда меня захлестывают волны эмоций.

Как жрица ганьши, я была духовно настроена на чувства почивших – особенно следы страха, изумления, сожаления или скорби, сопутствовавшие их последнему вздоху. Иногда, если я была неосторожна, сквозь стены моего покоя могли пробиться и более яркие эмоции и ударить по мне воспоминаниями о последних секундах умерших, об их самых счастливых моментах или самых сильных горестях.

Прогулка посреди павшей армии испытывала на прочность все, чему я научилась, но я умудрялась выдерживать скорбь, повисшую над полем. Мне надо было выполнить работу.

Следующие часы я потратила, таскаясь по взрыхленной земле. На обед не прерывалась: разложение и страдание вокруг лишило меня аппетита. Солнце наполовину завершило свой путь по небу, когда я нашла удостоверение, которое искала. Имя совпадало с нужным на документах чиновника: Жэньшу.

Я могла бы задуматься: ни в документах, ни в бумагах умершего не было написано фамилии – на случай, если бы лицо солдата не совпадало с портретом. Он был молод, примерно моего возраста. И красив. Кровь запеклась у него на виске – из раны, которая, судя по всему, и оказалась смертельной. Рубящий удар развалил ему челюсть, и кожа была вся в грязи, но прямой нос, густые брови и родинка у глаза, без сомнения, совпадали с портретом.

Я прижала пальцы к его шее, ощущая ужас, окрасивший его смерть, и заставляя себя отогнать его прочь. Ни следа биения сердца. Я начала готовить воскрешающий талисман. Привычными движениями прикрепила железные колокольчики к посоху и мягко позвенела ими, произнося заклинания. Размещая освященную бумагу на лбу солдата, я задумалась, как человек, стоящий таких денег – в конце концов, из-за этого я и взялась за работу, – мог погибнуть столь трагически и таким молодым. Какая ужасная утрата.

Воскрешающему заклятию нужно было время, чтобы полностью подчинить себе труп. В ожидании я медленно прошла вдоль ряда солдат, закрывая глаза тем, кто умер, глядя на огромный безжалостный мир. Их похоронят без церемоний, их духи приговорены к скитанию на чужой земле, но они все еще заслуживают уважения.

На мгновение я задумалась, не смогу ли забрать их всех с собой в Сыань. Но я привлекла бы слишком много внимания и понятия не имела, где их дома. И вообще, хватит ли у меня мастерства и духовных сил, чтобы разом поднять столько тел? Я всего три года как жрица полного посвящения.

Вокруг моей обнаженной лодыжки сомкнулась ладонь. Мой испуганный визг был так пронзителен, что напугал птиц на ветвях. Громко хлопая крыльями, они взвились в небо.

Вот только я не следила за их полетом. Меня целиком занимали побагровевшие и гниющие пальцы, вцепившиеся мне в ногу. Мой взгляд метнулся вверх по руке к мертвому солдату, распростертому на земле. Его единственный уцелевший глаз, затуманенный и тусклый, смотрел прямо сквозь меня. Второй был уничтожен рубящим ударом, раскроившим половину лица, обнажив окровавленную кость и мышцы. Из раны выбралась муха, ее жирное черное тельце на секунду замерло на границе растерзанной плоти, прежде чем с жужжанием взлететь в воздух.

Но еще хуже, чем разложение трупа, была испускаемая им темная аура, нанесшая по мне удар воспоминаниями о крови и криках. Ужас потек по моим жилам.

Цзянши.

Труп, одержимый злом.

Я потянулась за очищающими талисманами в карманах, но у меня слишком сильно тряслись руки, а потом труп дернул меня, повалив на землю. От его вони мой рот наполнился желчью. Его хватка усилилась, а по лодыжке растеклось онемение. Я вспомнила истории отца о том, как цзянши впитывают ци, жизненную силу живущих, чтобы кормить свои злобные души. Все, что им нужно, – коснуться твоей кожи.

В ужасе я попыталась стряхнуть цзянши. Когда не вышло, ударила его концом персикового посоха. Несмотря на то что священное дерево обожгло его плоть, этого оказалось недостаточно, чтобы разорвать хватку чудовища. Единственным моим шансом был очищающий талисман.

Я зацепила пальцами край листка, когда камень размером с дыню обрушился на запястье монстра с такой силой, что размозжил кость. Давление на ноге ослабло. Я шлепком налепила очищающий талисман на лоб цзянши и зазвонила в железные колокольчики, бормоча заклятия, которые отец заставил меня запомнить во время обучения.

Цзянши тут же замер, от его тела поднялся полупрозрачный белый дымок. Он застыл в воздухе, как колеблющийся призрак, а потом растворился без следа.

Тяжело дыша, я повернулась к моему спасителю, которому хватило храбрости, чтобы сломать руку цзянши камнем:

– Спаси…

Слова благодарности застряли у меня в горле, когда я узнала солдата, за которым явилась. Мой воскрешающий талисман все еще был налеплен у него на лбу. К моему растущему ужасу, солдат поднял край бумажки с глаз и улыбнулся. Слегка дрожащим голосом он произнес:

– Это было довольно страшно, вы так не думаете?

Я вскочила на ноги и сорвала талисман со лба солдата. Он немедленно рухнул на землю, оставив меня потрясенно стоять на поле в сгущающихся сумерках. Я едва подавила писк, чувствуя на губах железный привкус. Что, во имя неба…

Поднятые трупы были именно тем, чем были, – поднятыми. У них не было разума, эмоций, и определенно отсутствовал голос.

И все же солдат заговорил со мной. Он спас меня от цзянши и улыбнулся, проявляя страх. Живой, человеческий страх.

А бояться стоило как раз мне. Я не только столкнулась с цзянши, но и теперь имела дело с говорящим трупом. Первые считались редкостью, но я знала, что они такое. Второй был делом неслыханным.

Я знала только, что солдата надо доставить в Хулинь, столицу Сыань, где нас ожидал чиновник И. В сознании или нет, солдат оставался моей работой, которую я должна была закончить.

Я задумчиво осмотрела юношу у моих ног. И как его вести без воскрешающего заклятия? Наша цель слишком далеко – я не могу всю дорогу волочь его, бессознательного. И все же последнее, что мне было нужно, – это поднятый труп, принимающий собственные решения.

Сперва я решила разобраться с проблемой его сознания. Он был каким-то видом цзянши, пусть и необычно дружелюбным? Или я просто ошиблась, проверяя его сердцебиение? Но нет – я никогда не была настолько беспечна.

В чем бы ни было дело, я должна была убедиться, что это нормальный – безжизненный – труп, и только тогда выяснять, как дотащить его до столицы.

Я посмотрела через поле на розовеющий горизонт, ожидая прибытия похоронного отряда. Нельзя дать им увидеть моего солдата.

Потом я вспомнила о близлежащем городке – Нинхэ. Там жила моя клиентка, знахарка, с которой я довольно близко сдружилась. Быть может, она сможет мне помочь. По крайней мере, должна.

Ведь вне зависимости от того, что творилось с этим солдатом, мне нужно было выполнить работу.

От этого зависела жизнь моего отца.

Глава 2

Знахарка из Нинхэ жила не в пределах городских стен, а на задворках, в скромной хижине, ютящейся в бамбуковом лесу. Я познакомилась с ней чуть меньше года назад, вскоре после того, как моя мать умерла от беспамятной лихорадки. Выполняя задание в Вэнь в самое злое зимнее время, я довольно неуклюже поскользнулась на льду и потянула лодыжку. Госпожа Мин, как ее звали местные жители, обнаружила меня, самым жалким образом хромающую по лесу вместе с трупом, который, качаясь, шел за мной по пятам.

Явно из жалости к моей глупости госпожа Мин привела нас в свою хижину, где цокала языком над моей опухшей лодыжкой, как бабушка, которой у меня никогда не было. Когда я попыталась ее отблагодарить, она отмахнулась с просьбой принести ей сладостей из Сыань в следующий раз, когда я окажусь в Вэнь. Разумеется, я с радостью согласилась. После первой поставки госпожа Мин настояла на том, чтобы заплатить мне за дополнительные запросы, хоть и никогда не стеснялась торговаться.

Вот так я начала подрабатывать контрабандой, втайне наращивая клиентуру и включая в нее богатых покупателей из обеих стран, отчаянно жаждавших тех вещей, которых не могли найти на родине.

За убедительную цену в пятьдесят серебряных я уговорила проезжавшего мимо крестьянина выделить мне и мертвому солдату место на телеге и довезти нас до хижины госпожи Мин. Наш возница, явно выбитый из колеи присутствием трупа за своей спиной, мало говорил, пока мы катили по дороге, изгибами уходящей в бамбуковый лес. Я не возражала против тишины.

Предвечерний ветерок танцевал среди деревьев. Мягкий свет персикового солнца освещал ветви и листья над головами, окрашивая их в пылающий алый. Я вдыхала землистый воздух, уже чувствуя себя более расслабленной, несмотря на солдата, лежавшего рядом со мной на дне телеги.

Я вгляделась в его лицо, высматривая признаки жизни. Юноша оставался тих и недвижим. Неужели я все себе надумала? Я поднесла палец к его ноздрям, а потом отдернула руку. Нет, я точно ощутила дыхание на коже, слабое, но теплое. Значит, это не цзянши: им воздух не нужен. Странным образом от юноши также более не исходило никаких эмоций. Я откинулась на спину, рассматривая солдата со смесью любопытства и осторожности.

Как только мы въехали на поляну перед домом госпожи Мин, крестьянин жестом велел мне вылезать из телеги вместе с грузом, а потом уехал. Постукивание копыт его лошади стихло, когда он скрылся в лесу.

Я размышляла, как тащить солдата, когда он накренился, не удержавшись на боку, и рухнул лицом в грязь. Сдавленно ахнув, я попыталась его перевернуть, но из-за громоздкой брони сделать это было довольно сложно. К тому же он так и не пошевелился.

– Потерпи меня всего минуту, – прошептала я, схватила солдата за запястья и потянула. Напрягая мышцы под его весом, я упорно, но аккуратно тащила тело по земле, избегая острых камней. Он оказался куда тяжелее, чем был на вид. Видимо, все из-за его треклятого роста. У меня горели плечи, пока я медленно тащила его мимо сада госпожи Мин – маленького участка, огороженного бечевкой, – направляясь к деревянной хижине. Там я взвалила солдата на низкую ступеньку крыльца и наконец-то, шумно выдохнув, положила тело, чтобы постучать в дверь.

Видимо, знахарка была особенно занята, раз не слышала, как я пыхчу и сапоги солдата бьются о ступени. На минуту я забеспокоилась, дома ли она вообще.

Потом с той стороны двери донеслось копошение. Она распахнулась, и я увидела красное лицо госпожи Мин с припухшими веками.

– Дацзе, – поприветствовала я ее, поскольку запомнила, что знахарка предпочитала зваться старшей сестрой, нежели тетушкой. На самом деле я понятия не имела, сколько ей лет. Иногда она казалась едва ли на десять лет меня старше. В иное время выглядела на возраст моего отца.

Госпожа Мин казалась более растрепанной, чем обычно: я явно подняла ее с постели. Непрочный узел сполз к концу расплетающихся волос. Рубашка бледно-зеленого жуцюня[4] была измята, но женщина никак не собиралась ее расправлять.

Однако, несмотря на усталый вид, глаза ее были яркими и умными. Госпожа Мин тщательно изучила меня, и ее губы тронула усмешка:

– О, да это же моя любимая преступница-жрица пришла ко мне в гости! Не ожидала поставок на этой неделе: мы ведь виделись всего-то в прошлом месяце.

– Прошу прощения, что явилась без предупреждения, – сказала я, уважительно склоняя голову. – Но мне нужна твоя помощь.

Знахарка скрестила руки:

– А плата найдется?

– Нет, – призналась я. – Но буду должна – все, что пожелаешь.

Госпожа Мин поджала губы, а потом заговорила, будто заказывая товары на рынке:

– Мне нужен лян розовых саженцев. Хочу попробовать добавить цветов в свой садик. Да, но только тех сортов, которых в Вэнь не найти. А еще хочу коробку засахаренного боярышника и пасты из красной фасоли.

Я охотно закивала:

– Договорились.

– И последнее, – сказала госпожа Мин, зубасто улыбаясь. – Хочу мешочек аниса.

– Но ведь ты можешь купить анис на рынке в Нинхэ.

– Да, просто не желаю за него платить.

Я устояла перед порывом закатить глаза и снова кивнула:

– Хорошо. Мешочек аниса. А ты скупердяйка, дацзе, ты в курсе?

– Рыбак рыбака… – Госпожа Мин выпятила подбородок. – Ну, с чем тебе нужно помочь?

– С ним. – Я отступила в сторону, предъявляя тело, лежащее на земле.

Госпожа Мин сузила глаза:

– А что с ним такое? Ты разучилась управлять трупами?

Я сжала в пальцах посох и скорчила рожицу.

– Нет. Через минуту я все объясню. Но сперва – поможешь занести его внутрь? Не хочу оставлять на погляд всему миру.

– Неужто миру так скучно, что он заглянет ко мне во двор?

Однако она все же пересекла порог и ухватила солдата за левую руку, в то время как я взяла правую. Вместе нам было куда проще перетащить тело в комнату и разместить на сплетенной вручную бамбуковой циновке.

Я выпрямилась, улучая момент, чтобы перевести дух. Стены вокруг нас были увешаны полками с банками, горшками и сушеными травами. В воздухе висел тяжелый запах лекарств, обжигавший ноздри. Ржавый солнечный свет просачивался сквозь ставни, выхватывая в воздухе пылинки и отражаясь от маленького медного гонга у стены. На его круглой поверхности были вырезаны иероглифы «ясность» и «истина».

– Расскажи мне историю этого тела, – сказала госпожа Мин, опускаясь рядом с ним на колени. – Полагаю, судя по платью, это солдат?

– Да, из Сыань. – Я осталась стоять у другого его бока. – Я должна вернуть его в королевскую столицу, Хулинь. Но когда попыталась его поднять, случилось нечто странное. Он… в общем, похоже, он вернулся к жизни.

Госпожа Мин ухватила солдата за плечо и начала переворачивать на спину.

– Что значит вернулся к…

Ее вопрос повис в воздухе, когда она уставилась на лицо солдата. Краска отхлынула с ее щек, уголки рта будто окаменели.

– Что такое, дацзе? – спросила я, ища в теле признаки движения. Он даже не дернулся.

Госпожа Мин откашлялась и откинулась на пятки. А потом сказала неожиданно мрачным голосом:

– Начни с начала, Кан Сиин. Как ты вышла на этого солдата? И что именно случилось, когда ты провела церемонию воскрешения?

Я начала с рассказа о таинственном чиновнике, который нашел меня дома и предложил сорок тысяч серебряных за доставку этого солдата, которого я сочла его сыном. Учитывая болезнь отца и большие медицинские расходы, я быстро согласилась и отправилась в Вэнь.

Я рассказала госпоже Мин о том, как нашла поле боя и отыскала Жэньшу. А потом описала события, последовавшие за церемонией воскрешения, нападение цзянши и вмешательство солдата. Закончив, я добавила:

– Кажется, он даже дышит, но это какая-то бессмыслица, ведь, когда я его нашла, он был мертв, клянусь.

– Я тебе верю, – отозвалась госпожа Мин, изучая застывшее лицо солдата. – И у меня есть предположение, но сперва мне нужно его осмотреть.

Я прикусила губу.

– Будет ли осмотр включать вскрытие?

Я гордилась тем, что доставляю мертвых в как можно лучшем состоянии, из уважения к ним и их близким. В этом случае меня вдвойне заботил комфорт солдата, учитывая растущие сомнения, насколько он покойник. Пусть разум твердил мне, что он ни в коем случае не может быть жив – ведь он так долго лежал неподвижно на том поле, – он был куда менее убедителен, чем знаки, говорившие об ином.