Сиделка для античной рептилии или Как я приручила дракона

Глава 4.

Вернувшись на рабочее место к обеду, я машинально принялась готовить еду для злого и голодного дракона, который, хвала богам, не показывался в зоне видимости. Возможно, его вообще не было в квартире.

Мне нужно было чем-то занять руки, чтобы не думать о сумме, названной врачом, о бабушке, о двух-трех днях, которые таяли как весенний снег. О том, что я абсолютно никчемное существо, которое к двадцати пяти годам не обзавелось нормальной работой и не имело абсолютно никаких сбережений.

Точнее сбережения у меня были, но они ушли на лечение двух предыдущих сердечных приступов. Если бы меня кто-нибудь предупредил, что старость окажется такой затратной, я бы начала копить еще с яслей.

Я достала из холодильного шкафа мясо, овощи и зелень. Поставила кастрюлю с водой на Рунную Гладь и включила нагрев.

Мысли крутились по кругу. Где взять денег? Может продать Зеркальце? Нет, без него я не смогу работать.

Занять у кого-нибудь? Но у меня никого не было. Когда я начала вести сказание, все друзья посчитали, что я занимаюсь ерундой и перестали со мной общаться.

Единственным моим другом и поддержкой была бабуля, но и она сейчас вышла из строя.

Может, найти вторую работу? Ночную? Вряд ли дракон заметит мое отсутствие. Но на какой приличной работе я за два дня заработаю такую сумму? Правильно, только на неприличной.

Я резала лук, не глядя и совершенно не обращая внимание на то, что луковичные, а может и мои собственные, слезы текут рекой.

Высыпала в кастрюлю соль, перец и какие-то травы, которые нашла в шкафу. Все делала на автомате, пока в голове прокручивались варианты, один безнадежнее другого.

Мясо отправилось на сковороду, на которую я, конечно же, забыла добавить масло. Оно тут же прилипло к чугуну и начало подгорать. Спохватившись, я плеснула туда воды, получила облако пара в лицо и злобное шипение Рунной Глади.

Пока боролась с мясом и сковородкой, забыла добавить лавровый лист. Забыла вообще все, чему меня учила бабушка.

Когда Кэл зашел на кухню, я как раз раскладывала по тарелкам получившийся суп.

— Обед готов, — сказала я безжизненным голосом и поставила тарелку перед ним.

— А ты пунктуальная, ведьма, — выдал он что-то похожее на похвалу, но я даже не обратила на это внимание.

Келлитан сел, взял ложку, зачерпнул суп и отправил ее в рот. Драконий нос поморщился, а рука с пустой ложкой так и осталась висеть в воздухе у лица.

Здоровая часть лица Кэла медленно вытянулась, а золотой глаз расширился от ужаса. Он проглотил содержимое с видимым усилием и уставился на меня.

— Что? Это? Такое? — спросил дракон, чеканя каждое слово.

— Суп, — машинально ответила я и только сейчас взглянула на то, что за варево у меня получилось.

Мясо было сухим и подгоревшим и выглядело, как мелко нарезанная подошва сапога. Овощи разварились в безвкусную кашу. Бульон в супе был мутным и отдавал горелым луком.

— Суп?! — Он отодвинул тарелку и схватив вилку, ткнул в мясо. Кусок отскочил от тарелки и упал на стол с глухим стуком. — Это не суп. Это оскорбление! Это кулинарное преступление. Это…

Он попробовал овощи и тут же выплюнул их обратно в тарелку.

— Ты все-таки решила меня отравить?! — зарычал он, вскакивая из-за стола. — Я же предупреждал, что сожгу тебя на месте!

— Это не отрава, — тихо пробормотала я, пытаясь найти этому хоть какое-то логическое оправдание, но оно не находилось. — Я просто... просто…

— Просто что?! — Он навис надо мной, и от него волнами исходил жар. — Я взял тебя на работу, потому что ты показала, что умеешь готовить! Потому что вчерашний ужин был съедобным! А сегодня ты подаешь мне это?!

Он схватил тарелку и с грохотом поставил ее обратно на стол, так что брызги от супа разлетелись по всему столу.

— Не знаю, к чему был этот цирк с ужином и завтраком, — шипя на меня, раздраженно продолжал дракон. — Но если тебе негде ночевать, ведьма, то у меня не притон для нерадивых кухарок! Я не обязан терпеть это в своем доме! Ты уволена! Забирай свои вещи и убирайся!

Я стояла и смотрела на него. На его пылающий гневом глаз, на сжатые кулаки, на повязку, за которой скрывался шрам. Смотрела и чувствовала, как внутри трещит по швам последняя нервная клетка, держащаяся до сегодняшнего дня на соплях, которые я не позволяла себе распускать.

Сначала очередной бабушкин приступ, потом эти корыстники с документами на квартиру, врач с нереальной суммой на операцию. А теперь еще и это.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов из горла вырвался сдавленный всхлип. А следом у меня из глаз, заливая щеки, нос и подбородок, потоком хлынули горячие, неконтролируемые слезы.

Я рыдала громко, навзрыд, как не рыдала с детства. Плечи тряслись, руки безвольно повисли и я даже не пыталась остановиться, потому что сил уже не было.

Глава 5.

Келлитан

Я смотрел на эту мелкую ведьму и не понимал, что происходит.

Только что она стояла передо мной, бледная, с бегающими глазами, и подавала мне обед, который даже голодный пес бы есть не стал. А теперь она рыдает. Громко, навзрыд, размазывая слезы по щекам и совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны.

Я ненавидел женские слезы всеми жабрами своей драконьей души. В мое время, если женщина плакала, это означало, что случилось что-то действительно страшное: война, смерть, предательство. И я знал, что делать в таких случаях — найти виновного и наказать.

Но что делать, когда женщина плачет из-за того, что ты накричал на нее за испорченный суп — я понятия не имел.

— Прекрати, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но без угрозы. — Я не это имел в виду. То есть это, но... Прекрати реветь, сейчас же!

Но она не прекратила. Наоборот, всхлипы стали громче, плечи затряслись сильнее, а из носа потекло что-то совершенно неприличное. Я стоял как истукан, чувствуя себя самым беспомощным драконом во всем мире.

Я мог бы прикрикнуть. Рявкнуть так, чтобы стены задрожали — это я умел. Мог бы хлопнуть дверью и уйти в свою комнату, оставив ее разбираться с истерикой самостоятельно. Мог бы даже выставить ее за дверь, как и грозился.

Но я стоял и смотрел, как она плачет, и внутри меня неприятно заскреблось старое, ржавое, давно не использовавшееся чувство, которое я давным давно вычеркнул из своей жизни.

Двадцать лет в Саркофаге Вечного Полудня. Двадцать лет без чувств, без эмоций, без жизни. А теперь какая-то тощая бытовая ведьма стояла на моей кухне и рыдала так, будто мир рушился, и я, бывший генерал Небесного Предела, не знал, что с ней делать.

Я неуклюже и очень осторожно похлопал ее по плечу. Она вздрогнула, но не отстранилась. Я похлопал еще раз, уже чуть смелее.

— Ну, хватит, — уже мягче сказал я. — Перестань лить слезы, пока мы оба не утонули и объясни уже, в конце концов, что случилось.

Она подняла на меня заплаканные глаза. На секунду я нырнул в их зеленую, как весенняя листва после дождя, глубину и даже забыл, что происходит вокруг. Но Джослин шмыгнула носом и оцепенение спало.

— Бабушке нужна операция, — рваными движениями, размазывая слезы по лицу, начала рассказывать она. — Очень дорогая. А у меня нет таких денег. У меня никаких нет. И я не знаю, где их взять, поэтому и устроилась на работу. И когда вы сказали про обед, я просто... я думала об этом и не заметила, что готовлю. Простите. Я правда не хотела вас отравить, просто…

Ведьма не договорила и снова зашлась в рыданиях.

“Да, что ж ты будешь делать-то?” — мысленно выругался я и нахмурился еще больше.

Про бабушку я помнил. Зачем-то. Она говорила про нее за завтраком. Тогда я не придал этому большого значения, только подумал, что в этой представительнице современной молодежи еще не все потеряно, раз она ухаживает за старушкой. В мое время это называлось — уважительное отношение к старшим.

— Садись, — сказал я, указывая на стул и протягивая Джослин салфетку. — Вытирай сопли и рассказывай все по порядку.

Она села, все еще всхлипывая и так по-детски нелепо вытирая нос рукавом, хотя взятую у меня салфетку, нервно теребила в другой руке. Я налил в стакан воды из кувшина и поставил перед ней. Она выпила залпом, чуть успокоилась и начала говорить.

И чем дольше Джослин говорила, тем сильнее во мне закипала ярость. Только теперь не на нее, а на тех, кто довел эту девчонку до такого состояния.

Корыстники не были чем-то новым. В мое время их тоже было хоть отбавляй, только работали они грубее. Но вот магический патруль, который “обязательно разберется”, но почему-то до сих пор даже штанами не пошевелил вызывал непреодолимое желание настучать Вэлшу по голове за то, что развел попустительство.

Я слушал и чувствовал, как внутри просыпается острое, горячее, вибрирующее чувство на кончиках пальцев.

Азарт.

Я помнил это чувство. Двадцать лет назад, когда я возглавлял стражу, каждое новое дело начиналось именно с него. Сладкое предвкушение охоты. Ментальный щелчок, после которого мир сужался до одной цели: найти, догнать, наказать.

Я думал, что потерял это навсегда. Думал, что двадцать лет в Саркофаге выжгли из меня все, кроме злости и голода.

Каждое утро я просыпался в этой проклятой квартире, напичканной жужжащими артефактами, и не видел смысла даже выходить на улицу. Мир изменился, стал чужим и непонятным.

Большая часть тех, кого я знал раньше, отпала сама собой, когда поняла, что из комы я, возможно, не вернусь. Друзья либо умерли, либо состарились и смотрели на меня как на призрака.

Мои навыки, знания, инстинкты — все это казалось ненужным хламом в эпоху Лунного Пряжева и Гладь-Зеркалец.

Но сейчас, слушая сбивчивый рассказ этой маленькой беззащитной ведьмы о двух подонках, я вдруг остро осознал, что это — мое. Это то, что я умею. То, в чем я всегда был хорош.

Корыстники не знают, кто я. Они не ждут, что кто-то начнет охоту на них. Они привыкли к тому, что жертвы либо боятся, либо надеются на магический патруль, который увяз в бюрократии и коррупции по самые уши.

А я не боюсь и я не патруль.

Я — дракон, который двадцать лет провел в коме и теперь жаждет размять крылья.

План начал складываться в голове сам собой.

— Вытирай слезы, ведьма, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — И собирайся.

Джослин уставилась на меня с непониманием. Слезы еще блестели на ее щеках, красный нос забавно подрагивал, но в опухших глазах мелькнула искра любопытства.

— Куда?

— В засаду, — ответил я и, кажется, впервые за долгое время улыбнулся. Улыбка вышла кривоватой — левая половина лица, стянутая шрамами под повязкой, слушалась плохо, но я чувствовал, как уголок губ пополз вверх почти против воли. — Мы едем ловить твоих корыстников.

Глава 6.

— А можно подробнее про засаду? — всхлипывая, уточнила я, когда Кел, взяв с вешалки кожаную куртку, вывел меня из квартиры и решительно направился к лифту.

Слезы уже почти высохли, но в груди осталась неприятная смесь стыда за истерику и благодарности за то, что меня не вышвырнули на улицу.

— Куда мы едем? — спросила я, забегая следом за ним в подъемник.

— В Тенистый квартал, — бросил он через плечо.

Я кивнула, хотя Тенистый квартал вызывал у меня смутную тревогу. Это был старый район, куда не дотянулись щупальца Лунного Пряжева и где до сих пор работали лавки с “неучтенными” артефактами.

Бабушка когда-то рассказывала, что в молодости захаживала туда за редкими ингредиентами, но меня с собой никогда не брала.

Говорила: “Не место там для юной ведьмы с доверчивыми глазами”.

Мы вышли из башни и направились к моей самоходке, стоящей у тротуара. Кел, который до этого шагал впереди, вдруг остановился и уставился на повозку.

Я замерла, ожидая очередной порции презрения. Сейчас он скажет, что это не самоходка, а консервная банка на колесах. Или что в его время на таком только навоз возили. Или…

— Это твоя? — спросил он странным голосом.

— Моя, — осторожно ответила я. — Старая, конечно, но…

— Старая? — перебил Кел и сделал шаг ближе. — С ума сошла? Это же классика. “Карна-3”, модель до Перелома. Ручное управление, без этой светящейся ерунды на панели. Чугунный двигатель на магической тяге, а не на батарейках. Я думал, таких уже не осталось.

Я смотрела на него во все глаза. Дракон, который еще недавно рычал на меня за испорченный суп, теперь стоял и с почти детским восторгом разглядывал мою развалюху.

— Вы… разбираетесь в самоходках? — вырвалось у меня.

— В мое время я водил “Велес-7”, — ответил он, проводя ладонью по капоту так, будто гладил породистого скакуна. — Жесткая сцепка, ручной тормоз, никаких артефактов-помощников. Вот это был аппарат. Не то, что этот… — он кивнул в сторону стоящего неподалеку новенького седана с мягкими обводами, — это не самоходка, а карета для изнеженных бездарей.

Я невольно улыбнулась. Впервые за все время нашего знакомства Кел выглядел не злым, а живым и даже каким-то увлеченным.

— Давай ключи, — вдруг потребовал он, протягивая руку.

— Что? — я инстинктивно прижала связку к груди. — Зачем?

— Я поведу, — сказал он таким тоном, будто это было само собой разумеющимся.

— Но… — я запнулась и невольно взглянула на его черную повязку, что скрывала левый глаз.

Келлитан мгновенно понял, куда я смотрю. И его лицо, только что светившееся почти мальчишеским азартом, застыло в возмущении. Уголок губ дернулся, а единственный золотой глаз потемнел.

— У меня только один глаз не видит, ведьма, — произнес он ледяным язвительным тоном. — А не все органы чувств атрофированы. Поверь, эти руки помнят, как держать руль. Или ты думаешь, что калека не способен управлять транспортом?

И тут мне стало стыдно за свое малодушие. До жгучего, обжигающего ощущения, которое прилило к щекам и заставило опустить глаза.

— Простите, — пробормотала я. — Я не хотела… Я просто…

— Просто что? — его голос стал тише, но острее. — Просто увидела повязку и решила, что я немощный инвалид? Что меня нужно жалеть и оберегать?

— Нет! — я вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаз. — Я не жалею вас. Я просто… испугалась. За вас. И за себя. Потому что если мы разобьемся, бабушке некому будет помочь.

Он долго и пристально смотрел на меня. Потом уголок его губ снова дернулся в чем-то похожем на улыбку.

— Мы не разобьемся, обещаю! — сказал он мягче, слегка наклоняясь ниже ко мне. — Я не для того двадцать лет мариновался, чтобы очнуться и бездарно разбиться. Давай ключи, ведьма.

Дракон игриво подмигнул мне здоровым глазом и раскрыл у меня перед носом свою широкую ладонь.

Я вздохнула и протянула ему связку. Он взял ее и уселся за руль. Двигатель заурчал с первой попытки. Моя старушка Карна, казалось, узнала в драконе родственную душу.

Кел провел ладонью по рулю, поправил зеркало заднего вида и вдруг… улыбнулся. Широко, открыто, по-настоящему. Левая половина лица, стянутая шрамами под повязкой, почти не двигалась, но правый глаз сиял так, что у меня перехватило дыхание.

— Ну, поехали, — сказал он и нажал на педаль.

Самоходка плавно и уверенно тронулась с места, словно у водителя не было двадцати лет забвения, словно он только вчера якорил свой “Велес” у казармы Небесного Предела.

Я вцепилась в сиденье, ожидая худшего, но через минуту расслабилась. Келлитан вел самоходку лучше, чем кто-либо. Плавно, уверенно, чувствуя каждый поворот и каждую неровность дороги.

— А вы хорошо водите, — вырвалось у меня.

— Я все делаю хорошо, ведьма, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги и подумав, добавил: — Кроме общения с этой вашей светящейся дрянью.

Я хмыкнула и отвернулась к окну. Трейтен Фолл с его белыми башнями остался позади, уступая место старым кварталам с кирпичными домами, увитыми плющом, и тусклыми фонарями на масляных горелках.

Тенистый квартал встретил нас тишиной и запахом сырости. Здесь не было зеркальных витрин и светящихся вывесок, только старые деревянные таблички, написанные от руки. Кел заякорил самоходку у трехэтажного дома с покосившейся крышей и заглушил двигатель.

— “Драконий рык”, — прочитала я надпись над обшарпанной дверью. — Что это за дыра?

— Это не дыра, ведьма, а шинок, где кантуются гнусные типы, — недовольным тоном ответил дракон. Его явно напрягало, что все приходится объяснять. — Что-то вроде профсоюза корыстников, поджигателей, насильников и прочего сброда. И здесь можно найти сведения, которых нет в вашем Пряжеве.

— Профсо…что? — не поняла я.

Келлитан на секунду замер, взглянув на меня крайне осуждающе, затем тяжело вздохнул, словно на его плечах лежала вся тяжесть этого мира, закатил единственный глаз, недовольно покачал головой и отвернулся, так ничего и не объяснив.

— Это как-то связано с моей ситуацией? — не унималась я, чувствуя как внутри тревога борется с, не пойми откуда взявшимся, азартом. — Или вы просто соскучились по таким местам?

— Твои шутки не уместны, ведьма, — фыркнул дракон, поправляя ворот кожаной куртки. — Если эти двое, что отжали у твоей бабули квартиру, хоть что-то значат в преступном мире, здесь должны о них знать.

Кел вышел из самоходки и я взволнованно спросила:

— А я?

— Что ты? — не понял он, наклоняясь в полуоткрытое окно. — Закрой окна, запри дверь, пригни голову и выключи говорильню, чтобы не потратить потенциал магической тяги.

Под моим пристальным взглядом, дракон выпрямился и пошел в сторону заведения, давая понять, что разговор окончен.

Но сидеть одной ночью в этом неблагополучном районе, мне было очень страшно. Страшнее, чем ослушаться огромную огнедышащую рептилию, поэтому я вышла следом и, закрыв Карну на ключ, пошла за Келлитаном.

— Ведьма, сиди в самоходке, — не оборачиваясь бросил дракон.

— Я не хочу сидеть здесь, — стараясь сделать так, чтобы мой голос звучал уверенно, возразила я.

— Если бы меня предупредили о том, что через двадцать лет ведьмы станут такими непослушными, — останавливаясь и возмущенно глядя на меня, проворчал Кел. — Я бы попросил вернуть меня обратно в саркофаг.

— Извините, — тут же смутилась я. — Просто я… я боюсь.

— Чего? — раздраженно спросил дракон.

— Оставаться одной в самоходке ночью в этой дыре, — честно призналась я, опустив глаза вниз.

Келлитан завис, словно пытаясь осмыслить то, что я сказала. Недовольно поджал губы, нахмурился, затем кивнул своим мыслям и неохотно проскрипел:

— Распусти волосы.

— Что? — не поняла я.

— Ты выглядишь так, словно сбежала из института благородных девиц, ведьма, — ворчливо пояснил дракон. — Поэтому либо распускай волосы и делай вид, что ты блудница, либо возвращайся в самоходку и не мешай мне решать твои проблемы.

Решив, что спорить с древней рептилией, наверное, не самая лучшая затея, тем более, что он прав и мы идем решать мои проблемы, я распустила свой пучок и, наклонив голову вниз, растрепала волосы.

Потом резко подняла голову обратно и мои длинные, слегка волнистые, светло-русые волосы упали на плечи в легком беспорядке.

— Готово, — отчиталась я и заметила, как золотой драконий глаз вспыхнул вертикальным зрачком и тут же померк.

— Хороша, чертовка! — издав цокающий звук, прорезюмировал Келлитан, глядя на меня, чем заставил мои щеки слегка залиться краской смущения.

Дракон подошел ко мне, крепко приобнял меня за талию и притянул к себе.

— Что вы…? — хотела уже возмутиться я, но он перебил меня.

— Притворись, что ты без ума от меня и веди себя слегка фривольно, ведьма, — подмигнул мне здоровым глазом мой работодатель. — И я заранее прошу прощения за все сальные взгляды, которые ты там на себе словишь.

— Я ваше прикрытие? — наконец, догадалась я.

Иногда я любила смотреть старые фильмы про стражу и преступников. Тайком от бабули, конечно, потому что она такое не одобряла.

— Что-то вроде того, — кивнул дракон. — И не “выкай” мне больше, я чувствую себя старым.

— А вы… — я запнулась и тут же себя поправила, потому что прижимаемая ко мне грудь мужчины недобро зарокотала, — ты, зови меня просто Джо.

— Буду звать тебя Джози, — ответил Келлитан. — Это больше по-девчачьи.

Я кивнула, соглашаясь и мы, в обнимку, спустились по скрипучим ступенькам в полуподвальное помещение. Здесь пахло старым деревом и пряностями. В углу гудел старый холодильный артефакт, на стенах висели пожелтевшие вырезки из газет и чьи-то фотографии в рамках.

За стойкой стоял пожилой мужчина с окладистой седой бородой, заплетенной в две косы с рунными бусинами, и глазами с вертикальными зрачками.

“Дракон-полукровка”, — мысленно определила я по слабому магическому фону.

Он поднял взгляд на Кела и замер. Тряпка, которой он протирал кружку, застыла в воздухе.

— Ах, ты ж, черт чешуйчатый! — выдохнул шинкарь. — Келлитан Хейз. Живой, зараза. А я уж думал, ты там, в своем Саркофаге, на корм червям пошел.

Глава 7.

— Старина Гарр! — усмехнувшись, хриплым голосом ответил Келлитан. — Ты как был фантазером, так им и остался. Неужели ты думал, что я оставлю этот прекрасный мир, — он взглянул на меня и отправил в мою сторону воздушный поцелуй, — без своего пристального внимания?

— Ах ты, старый ловелас! — пройдясь по мне пристальным взглядом, ответил дракону шинкарь Гарр.

Я улыбнулась самой обворожительной улыбкой, на какую была способна, хотя внутри все трепетало от непривычной роли.

Бабушка воспитывала меня в строгих правилах.

“Девица должна держать спину прямо, взгляд скромно, а сердце под замком”, — постоянно повторяла она.

Сейчас же я стояла, прижавшись к боку мужчины, который годился мне в отцы по магическому стажу, и изображала пустоголовую вертихвостку.

Но, должна признать, было в этом что-то пьянящее. Словно я не просто потомственная ведьма, а героиня тех самых фильмов про стражу, которые бабушка называла “позорной кинематографической шелухой”.