Сиделка для античной рептилии или Как я приручила дракона
Сон. Это всего лишь сон.
Я зажмурилась, пытаясь прогнать липкие остатки кошмара, но они не хотели уходить.
За окном едва забрезжил рассвет. Часы на Зеркальце показывали начало пятого. Самое паршивое время суток — уже не ночь, еще не утро. Время, когда все тревоги и сомнения выползают из своих углов и начинают грызть тебя с удвоенной силой.
Я спустила ноги на пол, поежилась от холода и накинула на плечи старый вязаный кардиган. Спать больше не хотелось. Да я бы и не смогла больше уснуть, после такого.
Чтобы хоть как-то отвлечься и занять руки и голову, я вышла из комнаты и машинально принялась за уборку. Это входило в мои обязанности, и сейчас, в этой гулкой предрассветной тишине, простая, монотонная работа была спасением.
Я протерла пыль с полок в гостиной, поправила подушки на диване, взяла забытую Келом на столе кружку и отнесла ее на кухню. Руки двигались сами, а мысли все равно крутились вокруг одного и того же.
Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Келлитала, я тихонько вышла в прихожую, чтобы протереть пыль там и заметила, что кожаной куртки Кела на вешалке не было.
Абсолютно неосознанное и неуместное чувство тревоги всплыло в моей груди, заставив меня, нервно теребить в руках тряпку.
Он сказал, что у него важное дело. Что за дело может быть у дракона глубокой ночью? Особенно после того, что случилось в шинке. После того, как он смотрел на меня так, будто хотел… Нет. Это все мое глупое воображение.
В груди неприятно зашевелился червячок догадки и я нервно начала мерить шагами прихожую.
“Какое тебе вообще до этого дело, Джослин Рид? — строго спросила я саму себя. — Он твой работодатель. Ты его помощница. Вы знакомы два дня. Два! О каких чувствах может идти речь?”
Но внутренний голос, ехидно заметил:
“А кто стоял в той дыре, и желал, чтобы он тебя поцеловал? Кто забыл, как дышать, когда его палец коснулся твоих губ?”
Я застонала и закрыла лицо руками. Да, я хотела этого поцелуя. Да, я все еще чувствовала фантомное прикосновение его пальцев к своей коже. И внизу живота разливалась странная, тягучая слабость, когда я вспоминала его запах и жар его тела.
А он наверняка сейчас где-то в Тенистом квартале. С какой-нибудь брюнеткой, как в моем сне, которая не строит из себя недотрогу и не краснеет через слово. Которая знает, что делать с мужчиной, у которого двадцать лет воздержания за плечами.
“Так, стоп! — приказала я себе. — Прекрати думать об этом. Это непрофессионально. У тебя бабушка в больнице. У тебя проблемы с квартирой. Ты не можешь сейчас раскисать из-за дракона, который тебе никто”.
Разумная мысль. Очень. И я честно попыталась за нее ухватиться.
Я решительно прошла на кухню, налила себе чай, села за стол и открыла Зеркальце. Надо проверить больничные письмена, может, были новости от врача. Надо записать новое сказание — смотрильщики уже, наверное, волнуются, куда я пропала.
Но вместо этого я тупо смотрела на заставку Гульбища и видела перед собой только его лицо. Шрам на скуле, уходящий под повязку. Золотой глаз с вертикальным зрачком, который то расширялся, то сужался. И его ресницы. У него, оказывается, были очень густые и темные ресницы. Я заметила это только там, в нише, когда наши лица были так близко.
Я тряхнула головой, отгоняя наваждение.
Чай остыл. Время тянулось невыносимо медленно. Я честно попыталась написать несколько строк для сказания, но выходило что-то совсем уж беспомощное. Потом попыталась читать новости, но строчки расплывались перед глазами.
Наконец я не выдержала, и подошла к окну. Что я надеялась там увидеть? Как он летит домой?
“А если с ним что-то случилось?” — вдруг пронзила меня ледяная мысль.
Он же не знает современного города! Он может попасть в передрягу, ввязаться в драку, его могут ранить, или того хуже — магический патруль, который, судя по всему, крышует корыстников, может решить убрать слишком любопытного старого дракона!
Я схватила Зеркальце, открыла список контактов и… замерла, глупо глядя на светящийся экран.
У него же нет Зеркальца. Он ненавидит “эту светящуюся дрянь” и наотрез отказывается ею пользоваться. У него даже простенького амулета связи нет, насколько я знаю. Позвонить ему невозможно.
Я со стоном отшвырнула Зеркальце обратно на диван и закрыла лицо руками.
— Даже если бы и был, — пробормотала я вслух в пустоту квартиры, и мой голос прозвучал глухо и жалко, — что бы я у него спросила? “Простите, я просто хотела узнать, вы сейчас с женщиной или вас убивают?”
Я застонала от собственной глупости. Это прозвучало так по-идиотски, что впору было самой себе отвесить подзатыльник. Какая мне разница, где он? С кем он? Он взрослый дракон, а я ему никто. Ну, почти никто — помощница по хозяйству. Кухарка.
От этой мысли легче не стало и я пошла на кухню ставить чайник. Раз уж уснуть все равно не выйдет, можно было хотя бы приготовить ранний завтрак. В конце концов, это моя работа. А когда он вернется… если он вернется… он наверняка будет голодный.
Чайник уже закипел, когда в замке входной двери заскрежетал ключ.
Я вздрогнула и замерла с чашкой в руке. Сердце снова забилось где-то у горла. Дверь открылась.
Кел вошел медленно, тяжело. Он выглядел… уставшим, потрепанным. Как человек, который провел всю ночь не в постели с красоткой, а на ногах, решая какие-то мрачные и сложные дела.
Его куртка была расстегнута, волосы всклокочены, а на лице застыло странное выражение — смесь мрачной задумчивости и разочарования. Он выглядел так, будто то, что он задумал, пошло не по плану.
— Ты почему не спишь? — спросил он хрипло, пройдя на кухню. Голос звучал так, будто он не говорил уже несколько часов.
— Я… уже выспалась, — соврала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Раннее утро, самое время вставать. Я как раз чай заварила. Будешь?
Но он ничего не ответил, только кивнул каким-то своим мыслям. Потом сунул руку за пазуху и вытащил оттуда небольшой бумажный пакет — мятый, но аккуратно сложенный и перевязанный бечевкой. Протянул его мне.
— Это для твоей бабушки, — сказал он все тем же хриплым, бесцветным тоном. — Сегодня можешь взять выходной. К обеду не обязательно. Но к ужину будь.
Я машинально взяла увесистый пакет, глупо хлопая глазами, и не могла вымолвить ни слова, а Кел уже развернулся и, не прощаясь, ушел в свою комнату.
Дверь за ним закрылась. Я осталась в прихожей одна.
Несколько секунд я просто смотрела ему вслед, сжимая в руках пакет и чувствуя, как внутри меня борются совершенно противоположные чувства. Облегчение от того, что он вернулся целый и невредимый. Растерянность от того, что он сказал. И жгучее, почти обжигающее любопытство.
Я опустила взгляд на пакет и развернула бумагу.
Внутри лежали деньги. Ровные, аккуратные пачки, перетянутые банковскими лентами магической казны. Их было очень много. Гораздо больше, чем я надеялась заработать за месяц. Хватило бы и на операцию бабушке, и еще осталось бы.
Я медленно опустилась на и уставилась на содержимое пакета. В голове гудела только одна мысль.
— Где он столько взял? — прошептала я вслух, и тишина квартиры проглотила мой голос, не дав ответа.
Глава 11.
По дороге в больницу, я все никак не могла перестать гадать, откуда Кел взял столько денег.
“Он что, казну ограбил? — думала я про себя, поворачивая в очередной переулок. — Ночью? В одиночку? Или ему их его товарищ выдает, как пособие по инвалидности за вредный характер? Ой, Джо, не выдумывай всякий бред!”
Отмахнувшись от дурацких мыслей, я заякорила свою самоходку у больницы и отправилась внутрь.
В палате бабуля уже полулежала на подушках и выглядела немного бодрее. У нее на щеках даже слабый румянец появился, то ли от лечения, то ли от предвкушения, что сейчас она из меня всю душу вытрясет.
— Ну, рассказывай, — прошелестела она и похлопала ладонью по краю кровати. — А то в прошлый раз прибежала, наговорила про какого-то дракона, а теперь сияешь, как начищенный самовар.
— Бабулечка моя! — я присела на край кровати и взяла ее за руку. — Я нашла деньги. Операцию сделают сегодня. Все будет хорошо.
Она чуть прищурилась, и в ее глазах мелькнул тот самый острый ведьминский огонек, который я так хорошо знала.
— И откуда же деньги? Неужто твои сказания вдруг начали приносить доход?
— Дракон заплатил авансом, за месяц, — почти не соврала я, потому что, действительно, планировала их честно отработать. — И за следующий. И вообще... он не такой уж и вредный. Ну, то есть вредный, конечно, жуть. Ворчит, фыркает дымом, кружки на мое Зеркальце ставит. Но... помог.
Бабуля долго смотрела на меня изучающим взглядом, а потом ее губы тронула лукавая улыбка, которая когда-то сводила с ума деда.
— Драконы, Джози, просто так деньги не дарят, — голосом умудренной опытом женщины, поведала мне бабушка. — У чешуйчатых, это в крови. Либо ты ему очень нужна, либо он что-то задумал.
— Ну, ба-а-а! — я закатила глаза. — Я просто работаю у него. Готовлю еду, убираюсь, слежу за порядком. И все на этом.
— Ох, внучка... — она покачала головой, и я заметила, что ей трудно долго говорить. — Ты у меня красавица, только глупенькая еще. Ладно, иди. И... Джози?
— Да, бабуль? — чуть подалась вперед я.
— Приведи его как-нибудь.
— Как ты себе это представляешь? — удивленно вскинув брови, уточнила я.
— А что? — невинно похлопала глазами эта старая ведьма. — Скажешь, что я лично хочу поблагодарить его за помощь. Если он такой, как ты рассказываешь, он не откажется.
Переговорив с врачом и оплатив операцию и последующее содержание в платной палате, я отправилась в палату для ожидания.
Операция шла несколько часов. Я сидела на жесткой скамье, грызла ногти и вздрагивала от каждого шороха в коридоре.
Когда усталый врач вышел из операционной и, вытирая пот со лба, произнес заветное “Операция прошла успешно”, я чуть не задушила его в объятиях. Сдержалась. Едва.
Бабушку перевели в послеоперационную, к ней пока не пускали. Я оставила медсестре номер своего Зеркальца и отправилась домой со спокойным сердцем, параллельно прокручивая в голове то, как я могла бы отблагодарить Келлитана за помощь.
Деньги — это, конечно, здорово, но я не могла просто сказать “спасибо” и отработать полученное. Этот ворчливый чешуйчатый грубиян спас мою бабушку. И, меня заодно — от улицы, от отчаяния, от всего.
“Испечь ему пирог? — размышляла я, крутя руль своей Карны. — Нет, пирог — это слишком банально. Может, запечь мясо по-особому? Или…”
И тут меня осенило. Борщ. Бабушкин борщ на говяжьей косточке, томленый, густой, с сахарной свеклой и каплей старого ведьминского секрета — щепоткой сушеной крапивы, которая придает бульону невероятную глубину.
И чесночные пампушки к нему — мягкие, воздушные, с золотистой корочкой. Такого он точно не ел.
Да что там? Половина Эшхолла такого не ела, потому что рецепт бабуля хранила как зеницу ока.
Я тут же зарулила в ближайшую лавку для того, чтобы купить все необходимое. А на кухне развернулась по полной. Говяжью косточку в кастрюлю, туда же — луковицу, морковь, корешок сельдерея.
Огонь Рунной Глади выставила минимальный — пусть бульон томится, набирает силу. В отдельной сковороде обжарила тертую свеклу с морковью, добавила ложку томатной пасты и каплю меда. Запахло так, что у меня самой заурчало в животе.
Когда бульон стал насыщенно-коричневым, я выудила косточку, загрузила в кастрюлю нарезанный картофель, капусту, а следом — свекольную заправку. И последний штрих: щепотка сушеной крапивы, которую я хранила в отдельном мешочке.
Бульон тут же приобрел глубокий, чуть терпкий оттенок, и я замерла, вдыхая аромат и погружаясь в воспоминания из детства.
Тесто на пампушки я замесила быстро, добавив в муку щепотку магии — самую капельку, чтобы тесто поднялось особенно пышным. Пока они румянились в духовке, я мелко порубила чеснок, смешала с маслом и укропом.
Когда пампушки были готовы, я вывалила их в миску, полила чесночной заправкой, и кухня наполнилась таким запахом, что у меня закружилась голова.
Я зачерпнула ложкой борщ, попробовала и замерла. Вкус был… невероятный. Насыщенный, густой, с легкой сладостью свеклы и пикантной кислинкой. Он согревал изнутри. Такого борща я не ела даже у бабушки. То ли магия, то ли волнение сделали свое дело.
И в этот момент за моей спиной раздались тяжелые, уверенные шаги.
— Не может быть, — произнес низкий, хрипловатый голос.
Я резко обернулась. Кел стоял в дверях кухни — гладко выбритый, отдохнувший, в свежей темно-синей рубашке. Его единственный золотой глаз был широко распахнут, а ноздри слегка подрагивали, втягивая воздух. У него было лицо человека, который только что унюхал самую важную улику в своей жизни и не может в нее поверить.
— Ч-что не может быть? — пролепетала я, инстинктивно прижимаясь спиной к столу. — Что-то подгорело? Я что-то не так сделала?
Он не ответил. Вместо этого, подошел ближе — слишком близко — и заглянул через мое плечо в кастрюлю.
— Это что? — его голос прозвучал почти благоговейно. — Борщ?
— Да, — мой собственный голос дрогнул. — Это, наверное, не совсем блюдо на ужин, но я подумала… я приготовила его по старому бабушкиному рецепту, поэтому он очень мясной и сытный, и…
— Ты шутишь? — Кел резко выпрямился и уставился на меня с таким возмущением, будто я сморозила несусветную глупость. — Не совсем блюдо на ужин? Женщина, борщ — это то, что можно есть в любое время суток и быть абсолютно счастливым! Наливай!
Я стояла, глупо хлопая глазами.
— Ну же, ведьма! — поторопил он меня и чуть ли не подпрыгнул от нетерпения. — Ты видишь перед собой голодного дракона, который двадцать лет не ел нормального борща. Поверь, очень опасно заставлять его ждать еще пару секунд!
Я рассмеялась — от облегчения, от неожиданной радости — и потянулась за половником.
Через минуту перед Келом стояла глубокая тарелка, полная густого, рубиново-красного борща со сметанным островком посередине, и тарелка с пышными чесночными пампушками. Он взял ложку, зачерпнул, попробовал — и замер.
— Ну? — не выдержала я. — Как?
Дракон ничего не сказал. Просто начал есть. Быстро, сосредоточенно, почти благоговейно. Ложка за ложкой, периодически урча от удовольствия.
Пампушку макнул в сметану, откусил — и прикрыл глаз, наслаждаясь вкусом. Я стояла, прислонившись к столешнице, и смотрела на него с дурацкой улыбкой. Это было лучше любой похвалы.
— Добавки, — потребовал он, когда тарелка опустела.
— Ты серьезно? — ляпнула я от неожиданности. — Ты же съел целую порцию за три минуты!
— Это была разминка, — довольно-рычащим голосом обозначил Кел. — Давай, ведьма, не жадничай.
Я налила ему вторую тарелку. Он умял и ее, закинул последний кусочек пампушки в рот, откинулся на спинку стула и издал глубокий, довольный вздох.
— Знаешь, ведьма, — произнес он, лениво глядя на меня сытым золотым глазом. — Если ты будешь меня все время так вкусно кормить, я готов тебе каждое утро приносить по пачке денег.
Я замерла и улыбка сползла с моего лица.
— Я приготовила это не из-за денег, — сказала я тихо, и голос прозвучал обиженно даже для меня самой. — Я хотела… отблагодарить тебя. За бабушку. За то, что помог.
В кухне повисла тишина. Кел медленно опустил ложку и посмотрел на меня — уже без насмешки, серьезно.
— Кстати, как она? — спросил он, и его голос неожиданно потеплел. — Операцию сделали?
— Да, — кивнула я, убирая тарелку со стола. — Врач сказал, все хорошо. Теперь нужно восстановление.
— Если тебе нужно будет уходить, — начал он, — уходи. В любое время. Я не буду против.
Я благодарно улыбнулась. А потом, сама не зная зачем, добавила:
— Ты не такой уж и черствый, каким показался вначале.
Он вдруг низко, раскатисто расхохотался.
— Я гораздо хуже, ведьма! Гораздо хуже! — он покачал головой и ухмыльнулся. — Просто у меня есть принцип — не бросать детей и стариков в беде.
Я застыла. Детей? Он все еще считает меня ребенком? Хотелось обидеться, но тогда я бы подтвердила его слова.
— Я не ребенок, — сказала я, и голос прозвучал резче, чем хотелось.
Он посмотрел на меня странным, непонятным взглядом, после чего встал со стула, подошел ко мне и приобнял за плечо.
— Пошли, не ребенок, — сказал он, хитро глядя на меня золотым глазом и направляя меня в глубь квартиры, где находился его кабинет. — Обсудим дальнейший план действий.
Глава 12.
Кабинет, как и вся квартира, был оборудован по последнему слову магической моды. И, судя по выражению лица Келлитана, он ненавидел все это великолепие ровно с той же силой, с какой любил борщ.
Посреди комнаты красовался огромный письменный стол из светлого дуба, на котором, помимо вороха бумаг, гордо возвышался новенький, блестящий серебристыми рунами переносной магический вычислитель или “Думная Скрижаль”. Особо миниатюрные модели называли “скрижиками”
Рядом с ним висел на специальной подставке “Образник” — аппарат, способный разворачивать в воздухе объемные картины. На стенах мерцали тактильные панели управления освещением и температурой, а в углу тихо жужжал очиститель воздуха с руной “Бриз”.
— Присаживайся, — буркнул он, кивнув на стул, обитый мягкой тканью, и сам уселся напротив.
Я послушно опустилась на стул, пока Кел извлек из ящика стола несколько свернутых в трубочку карт — настоящих, бумажных, с потертыми краями и выцветшими чернильными пометками. Он развернул одну из них, разгладил на столе, открыл рот, чтобы начать объяснение и… закрыл его обратно, нахмурившись.
Его ноздри едва заметно дрогнули, втягивая воздух, а голова медленно, почти механически, повернулась в сторону скрижика. Я уже научилась распознавать этот взгляд: так хищник смотрит на добычу, которую пока еще не решил, съесть или погнать прочь.
Кел поднял палец, прижал его к губам и беззвучно, одними губами, произнес:
— Тихо.
Я замерла, боясь вздохнуть. Он поднялся — бесшумно, текуче, как огромный кот — и приблизился к скрижали. Склонился над ней, едва не коснувшись носом корпуса. Потом прищурился, и его драконий зрачок сузился в тончайшую вертикальную нить.
Уголок его губ дернулся в чем-то среднем между брезгливостью и торжеством. Осторожно, двумя пальцами, он извлек откуда-то из-под задней панели крошечный, не больше ногтя, темный кругляш с тускло мерцающей в центре руной, поднес его к глазу и криво усмехнулся.
Я смотрела на него с открытым ртом. Внутри меня боролись восхищение его чутьем и холодный, липкий, необоснованный страх.
— Не хочешь прогуляться? — довольно громко спросил Кел, убирая кругляш на место.
— Прогуляться? — повторила я, не понимая, к чему он клонит. — Сейчас? Мы же вроде хотели…
— Именно, — перебил Кел меня и выразительно покосился на скрижик. — После такого сытного ужина моцион — святое дело. Вредно сидеть на месте, когда в желудке столько вкусного борща. И раз уж ты моя нянька, ведьма, ты просто обязана составить мне компанию. Вдруг мне станет плохо, и я упаду? Кто меня поднимет?
Я открыла рот, чтобы возразить, что он — огромный дракон, которого даже стадо мамонтов не сдвинет с места, не то что я, но вовремя захлопнула его. Спорить с ним сейчас было так же бесполезно, как уговаривать Рунную Гладь не шипеть, когда у него плохое настроение.
Кел уже сгреб со стола карты, поднялся и, придерживая меня за локоть, выдворил из кабинета в прихожую.
— Собирайся, — скомандовал он, стаскивая с вешалки свою кожаную куртку. — Только надень что-нибудь потеплее, ночь прохладная.
В полном недоумении я накинула плащ и сунула ноги в ботинки. Через три минуты мы уже спускались в прозрачной капсуле подъемника, а еще через пять — сидели в старенькой, но верной “Карне-3”, заякоренной у тротуара.
Келлитан завел мотор, включил обогрев и я повернулась к нему.
— Мы, вроде, прогуляться хотели? А сами сидим в самоходке. Что вообще происходит?
Кел откинулся на спинку сиденья и тяжело вздохнул, глядя куда-то вперед, на пустую ночную улицу.
— Происходит то, что в квартире завелись уши. И это очень некстати.
— Та штучка, что ты нашел в скрижике — это был жучок? — догадалась я. Не зря же я все-таки тайком от бабушки смотрела фильмы про разведчиков.
— Ага, — кивнул дракон, играя желваками. — Прослушка. Хорошая, кстати. И поставили ее недавно.
— Но откуда ты знаешь, что прослушка появилась именно сейчас? — спросила я, все еще пытаясь уложить в голове случившееся.
Кел невесело усмехнулся и потер переносицу.
— Видишь ли, ведьма, когда я только очнулся после комы и Лекс поселил меня в этих хоромах, мне было… скажем так, скучно. Очень скучно. Двадцать лет мариноваться в саркофаге — это, знаешь ли, оставляет после себя прорву свободного времени, которое не знаешь, чем занять. А поскольку я старый параноик и никому не доверяю, — тут он покосился на меня, проверяя, не обиделась ли я, — я от скуки обшарил всю квартиру сверху донизу на предмет подозрительных штуковин. Каждый угол, каждую руну, каждую чертову мерцающую панель. Простучал стены, пересмотрел все вентиляционные отверстия и даже разобрал холодильный шкаф. Просто чтобы занять руки.
— Сдается мне, что под гриф “подозрительные штуковины” попало примерно все? — иронично спросила я, не удержавшись от легкой улыбки.
Кел неоднозначно пожал плечами — движение вышло таким красноречивым, что я невольно хихикнула.
— Ну, почти все, — признал он без капли смущения.
— И что же? — я подалась вперед, сгорая от любопытства.
— Ничего, — развел руками Кел. — То есть совсем ничего. Никаких прослушек, следящих чар или прочей дряни. Квартира была чиста. А сегодня, — он мрачно кивнул в сторону дома, — я заметил, что этот экран с кнопками гудит чуть громче обычного. Едва заметно, но достаточно, чтобы меня насторожить. И оказался прав. Значит, поставили недавно. Вопрос в том, когда и кто?
Теперь этот вопрос тревожил и меня. Не очень хотелось думать, что пока я сплю по квартире гуляет кто-то чужой. Или еще хуже — свой.
— Думаешь, это Вэлш? — тихо спросила я.
— Поэтому отныне, — проигнорировав мой вопрос, Кел повернулся ко мне, — дома мы обсуждаем только погоду, мое недовольство твоими кулинарными экспериментами и то, что у меня разыгрался радикулит. Для всего остального, — он постучал пальцем по приборной панели “Карны”, — у нас есть этот выездной штаб.
— Поняла, — кивнула я, хихикнув. — Про погоду и радикулит.
Кел одобрительно хмыкнул и развернул на коленях одну из карт. Я сразу узнала Портовый квартал — темное пятно у реки, испещренное паутиной узких переулков.
— Я сегодня ночью, пока ты спала, наведался кое-куда, — сказал он будничным тоном, будто речь шла о походе в булочную. — Прогулялся, так сказать. Подышал речным воздухом. И нашел тот самый склад, о котором говорили в шинке. Номер семнадцать. Охраняется из рук вон плохо — парочка сигнальных артефактов да один сторож, который, судя по запаху, коротает ночи в обнимку с бутылкой дешевой настойки. Через два дня, когда они принесут туда Ретранслятор, я буду ждать их внутри.
— Один? — вырвалось у меня.
— Один, — спокойно подтвердил Кел. — Я — старый дракон, ведьма. Я умею за себя постоять. Это не первая моя засада и, смею надеяться, не последняя.
— А я? — тут же уточнила я.
— А у тебя будет очень важная задача, — слегка понизив голос, продолжил дракон. — Ты будешь сидеть дома и не высовываться.
Внутри меня боролись жгучее желание помочь и понимание, что Кел, скорее всего, прав. Я действительно не боец. Но сидеть дома и просто ждать, пока он будет рисковать жизнью ради того, чтобы вернуть мне квартиру? Это казалось неправильным и… невыносимым.
— Кел, — тихо начала я, опуская глаза и нервно теребя край своего плаща, — я понимаю, что не могу пойти с тобой. Я не боевая ведьма, я знаю. С моей слабой искрой и нулевым боевым опытом я буду скорее обузой, чем помощью в настоящей драке.
— Не боевая, но умная, — похвалил он, явно довольный тем, что я это признаю.
— Но я могу помочь по-другому, — я подняла на него взгляд. — Не в самой засаде, а до нее. Я могу сделать кое-что полезное. Дымовую бомбу, например. Или отвлекающие пиропатроны на основе бытовых заклинаний. Маленькие, незаметные, совершенно безобидные с виду, но способные создать достаточно шума, чтобы кто-то отвлекся ровно на те несколько секунд, которые нужны для победы.
Кел приподнял бровь. На его лице впервые за вечер отчетливо проступило удивление.
— Дымовую бомбу? — переспросил он недоверчиво, но уже без обычного скепсиса. — Это не то, чему обычно учат бытовых ведьм.
— Когда ты довольно посредственная бытовая ведьма, — небрежно пожала плечами я, — приходится как-то компенсировать другими навыками. Кое-чему меня научила бабушка. А чему-то я научилась сама. Тайком. Пока она не видела.