Сиделка для античной рептилии или Как я приручила дракона
Да и горячая ладонь Келлитана на моей талии, волновала меня чуть больше, чем должна была в рамках тех отношений, которые были между нами.
“Соберись, Джослин! — мысленно поругалась я на саму себя. — Ты здесь по делу. И все, что делает этот вредный ящер исключительно ради правдоподобности прикрытия!”
Гарр отставил кружку, которую протирал, и оперся мощными руками о стойку. Его драконьи зрачки скользнули по мне — цепко, оценивающе, но без похоти. Скорее, как оценщик в ломбарде разглядывает занятную безделушку.
— И кого же ты привел в мое скромное заведение, Хейз? — протянул он голосом, в котором мне послышалась настороженность, прикрытая добродушием. — Никак решил наверстать упущенное за двадцать лет?
— Это Джози, — Кел притянул меня еще ближе, и его ладонь по-хозяйски легла на мое бедро. Я едва не подпрыгнула от неожиданности, но вовремя вспомнила свою роль и только хихикнула, опуская ресницы. — Моя... личная помощница.
Последние слова он произнес с такой многозначительной интонацией, что у меня кончики ушей запылали. Гарр понимающе, но суховато, хохотнул.
— Личная помощница, значит? — шинкарь перевел взгляд на меня и чуть прищурился. — А ведьмочка-то молоденькая совсем. Где нашел?
— В Пряжеве, — не моргнув глазом соврал Кел и, не дожидаясь приглашения, уселся на высокий табурет у стойки, увлекая меня на соседний. — Удобная штука, оказывается. Можно найти все, что угодно.
Я незаметно поправила волосы, стараясь уложить в голове происходящее. Гарр явно испытывал к Келу смешанные чувства: с одной стороны, радость от встречи со старым знакомым, с другой — глухое, почти незаметное напряжение. Оно сквозило в том, как он слишком тщательно протирал стойку, как его взгляд то и дело возвращался к лицу Кела, будто он пытался прочесть там что-то, скрытое за повязкой и шрамами.
— Чего желаете? — спросил Гарр, возвращаясь за стойку. — Надеюсь, ты не за тем пришел, чтобы устроить тут облаву, как в старые добрые?
— Облаву? — Кел низко и раскатисто рассмеялся. — Гарр, ты меня обижаешь! Я теперь на почетной пенсии. Мне по статусу положено только ворчать на молодежь и пугать соседей громкими чихами. — Он хлопнул ладонью по стойке. — Налей-ка нам чего-нибудь вкусненького. Как ты умеешь. Отметим мое возвращение в мир живых.
Шинкарь кивнул, но я заметила, как его пальцы на мгновение замерли над бутылками. Он выбирал, но не напиток — он выбирал линию поведения.
— Слыхал, ты долго в отключке был, — сказал Гарр, ставя перед нами две пузатые рюмки с темной, пахнущей травами жидкостью. — Двадцать лет — немалый срок. Чем теперь думаешь заняться, Хейз? С твоими-то заслугами перед Короной, неужто просто так отошел от дел?
Я пригубила напиток и тут же сморщилась — он обжег горло крепостью и отдавал дымом. Совсем не то, что бабушкины травяные настои. Но я мужественно сделала еще глоток, потому что блудницы наверняка пьют что покрепче и не морщатся.
Кел отсалютовал рюмкой и одним глотком опрокинул себе в рот ее содержимое. Его кадык дернулся, но лицо осталось совершенно невозмутимым.
— Чем займусь? — он откинулся назад, опираясь локтями о стойку, и окинул меня долгим, полным наигранного обожания взглядом. — Буду наверстывать упущенную личную жизнь, Гарр. Двадцать лет в саркофаге — это двадцать лет без женского тепла. Еще один второй шанс мне вряд ли кто-то даст, так что надо успевать.
Он подмигнул мне здоровым глазом, и я снова хихикнула, пряча пылающие щеки за растрепавшимися волосами.
“Прости меня, бабушка, — подумала я про себя. — Твоя внучка сидит в самом грязном шинке города и строит глазки дракону, который недавно грозил сжечь ее на месте”.
Гарр понимающе ухмыльнулся, но ухмылка вышла какой-то слишком уж внимательной. Он оперся о стойку и взглянул на Кела. , :
— И что, совсем не тянет обратно? — с ленцой спросил шинкарь, понизив голос, но я чувствовала, что он заинтересованней, чем хочет казаться. — Не хочется в засаде посидеть, в погоне поучаствовать, подраться, в конце концов? Ты ж у нас всегда был зубастым, Келлитан. Не верю я, что двадцать лет забытья это исправили.
В зале повисла короткая пауза. Кел повернул голову и посмотрел на шинкаря с ленивым прищуром, от которого у меня по спине пробежали мурашки — столько в нем было холодного расчета.
— К чему эти прелюдии, Гарр? — спросил он, растягивая слова. — Если хочешь что-то сказать — говори прямо.
Шинкарь замялся. Его пальцы снова прошлись по стойке, протирая невидимое пятно. Я заметила, как дернулся уголок его рта, то ли от раздражения, то ли от неуверенности.
— Нездоровые дела творятся в городе, Хейз, — он наклонился ближе и заговорил тихим, доверительным тоном. — Беспредел откровенный. Люди теряют жилье, деньги, артефакты. А стража будто ослепла разом. Ни одного расследования, ни одной облавы. Как будто кто-то сверху дал отмашку закрывать глаза, — он помолчал, а потом добавил с нажимом: — Мне это... не нравится.
— К чему ты клонишь? — спросил Кел, изобразив невинное удивление.
Гарр глубоко вздохнул и вытер руки о передник.
— Плохо для бизнеса, когда в городе бардак, Кел, — пояснил шинкарь. — Молодежь не чтит понятий. Работают грязно, нагло, светятся на каждом углу. А потом еще и хвастаются н акаждом углу. — В его голосе зазвенела плохо скрытая злость. — Портят репутацию серьезных людей. Ты меня понимаешь?
— Понимаю, Гарр, — вздохнул и покачал головой с видом уставшего от жизни пенсионера, Кел. — Но все это слишком обтекаемо и, честно говоря, абсолютно не то, чем я хочу забивать себе голову на старости лет.
Он повернулся ко мне и, прежде чем я успела среагировать, притянул меня к себе и поцеловал в щеку. Это легкое, почти невесомое, но достаточно интимное прикосновение вызвало толпу телых, колючих и совершенно неуместных мурашек у меня по всему телу.
— У меня есть дела поинтереснее, — промурлыкал Кел, не сводя с меня золотого глаза с вертикальным зрачком.
Я замерла, чувствуя, как к щекам приливает предательский румянец, и поспешно уткнулась в свою рюмку, делая вид, что страшно заинтересована напитком. Сердце бешено и предательски колотилось и я была уверена, что дракон это слышал.
— А если у тебя есть претензии к тому, как работает стража, обратись к Вэлшу, — добавил Кел, снова поворачиваясь к шинкарю. — Он же сейчас за главного. А я — частное лицо. Свободное. Счастливое. И очень занятое.
Гарр неоднозначно фыркнул — звук получился похожим на смех пополам с рычанием.
— Вэлш... — скептически протянул он. — Ладно, Келлитан. Живи своей личной жизнью. Но если вдруг устанешь... — он выразительно посмотрел на меня, потом снова на Кела, — преступный мир Эшхолла ждет, чтобы в нем навели порядок. Серьезные люди будут только благодарны.
Кел снисходительно кивнул, давая понять, что разговор окончен. Потом легко, по-хозяйски, приобнял меня за талию и развернул в сторону выхода.
— Пошли, сладкая, — промурлыкал дракон. — Что-то у меня спина затекла. Ты сделаешь мне массаж?
— Конечно, дорогой, — постаралась ответить ему в тон я.
Мы пошли к двери. Мои каблуки цокали по деревянному полу, сердце постепенно возвращалось к нормальному ритму, и я уже почти поверила, что мы сейчас благополучно выйдем на улицу, сядем в Карну и уедем из этого проклятого места.
Но судьба, как всегда, имела свои планы.
Едва мы приблизились к массивной дубовой двери, как я заметила двоих людей. Выглядели они не так холено, как при первой нашей встрече, но это не помешало мне узнать в них тех, что оставили меня и бабулю без жилья.
От осознания того, что они тоже могут меня узнать и тогда наше прикрытие рассыпется, у меня перехватило дыхание.
Я резко развернулась к Келу и, прижавшись лицом к его груди, испуганно прошептала, чувствуя, как паника ледяной змеей обвивает горло:
— Это они!
Глава 8.
Келлитан все понял без слов и в следующую секунду его рука невероятно властно сомкнулась на моем локте. Он буквально оторвал меня от пола, чтобы утянуть в узкую, запыленную и заставленную какими-то хламом нишу.
Я и ахнуть не успела, как дракон вжал меня спиной в холодную каменную кладку стены, задвинув в самый темный угол и закрыв собой.
Я невольно уткнулась носом в ворот его рубашки и меня с головой накрыло ароматом чуть горьковатого, свежего бергамота и чувственного, обволакивающего, животного мускуса, от которого у меня предательски закружилась голова.
Запах старой кожаной куртки, такой знакомый и почему-то уютно-безопасный, смешивался с этим ароматом, создавая невыносимо пьянящую комбинацию.
Кел стоял ко мне вполоборота, прислушиваясь к тому, что происходило в зале. Из-за шума и голосов я не слышала ровным счетом ничего, кроме своего собственного бешено стучащего сердца и шумного, прерывистого дыхания.
Мы стояли так близко, что я чувствовала жар, исходящий от него каждой клеточкой своего тела. Это было не просто тепло — это было настоящее пламя, согревающее даже сквозь одежду. Моя слабая ведьминская искра, обычно дремавшая, сейчас трепетала где-то в солнечном сплетении, словно мотылек, летящий на огонь.
“Соберись, Джослин! — пронеслась в голове паническая мысль. — Это просто выброс адреналина! Страх! Ничего больше!”
Но это было ложью. Страх остался там, у входной двери, когда я увидела тех двоих. А здесь, в этой душной, темной нише, прижатая к стене огромным разгоряченным драконом, я не чувствовала страха. Я чувствовала то, что совершенно не должна была чувствовать.
Его близость вызывала во мне реакцию, с которой я не знала, что делать, потому что раньше никогда не испытывала подобного. Нет, у меня был опыт общения с мужчинами.
За мной даже ухаживала парочка парней, делая неуклюжие комплименты и приглашая на прогулки в парк. Но тогда это не вызывало ничего, кроме легкого раздражения и скуки. Мне было неинтересно. Их прикосновения казались пресными, а взгляды — пустыми.
Сейчас же все было иначе. Я чувствовала жар его тела каждой клеточкой, и этот жар не пугал, а манил. Мне хотелось податься вперед, прижаться еще ближе, вдохнуть этот невероятный запах полной грудью, уткнуться носом в изгиб его шеи, где, бешено, в такт моему собственному сердцу, пульсировала жилка.
“Да что с тобой такое, Рид?! — мысленно наехала я на себя. — Он старый! Он брюзга! Он твой начальник, в конце концов! И все время на тебя рычит! Очнись!”
Но внутренний голос, обычно такой рассудительный, сейчас звучал слабо и неубедительно. Потому что глаза, против моей воли, скользили по его лицу.
Я была так близко, что могла рассмотреть каждый шрам, пересекающий его скулу и уходящий под повязку. Легкую небритость, едва серебрившуюся в тусклом свете и то, как напрягались мышцы на его челюсти, когда он сжимал зубы, вслушиваясь.
Желание, острое и совершенно незнакомое, пронзило меня. Захотелось сделать что-то невероятно глупое. Что-то, что разрушило бы это невозможное напряжение между нами. Я уже открыла было рот, чтобы вернуть все на свои места, в привычную плоскость “работодатель — помощница”:
— Кел... я... — прошептала я с чертовым придыханием, которого вовсе даже не планировала и тут же осеклась.
Потому что Келлитан повернул голову, его единственный золотой глаз встретился с моими, и мир замер. Пропали звуки таверны, исчез холод камня за спиной. Остался только этот глаз с вертикальным драконьим зрачком, который то расширялся, то сужался, выдавая его собственное, тщательно скрываемое волнение.
Прежде чем я успела произнести хоть слово, сильная мужская рука взметнулась вверх, и горячий указательный палец коснулся моих губ, заставляя замолчать.
— Тсс, — хриплый, бархатистый шепот обжег мое ухо, проникая под кожу, спускаясь по позвоночнику вниз и взрываясь где-то внизу живота фейерверком мурашек.
Я застыла, превратившись в каменное изваяние. Дыхание перехватило окончательно. Его палец все еще касался моих губ, и я чувствовала, как по моему телу разливается предательская, вязкая слабость. Мне казалось, что если я сейчас не пошевелюсь, то просто стеку по стене лужицей к его ногам.
Кел завис надо мной на пару бесконечно долгих секунд. Взгляд золотого глаза медленно и изучающе скользил по моему лицу, словно он пытался запомнить каждую черточку. А потом опустился ниже на губы, где все еще, слишком по-хозяйски, лежал его указательный палец.
Драконий зрачок расширился, заполняя почти всю радужку, делая глаз почти черным и я увидела, как дернулся его кадык. Он чуть наклонился, поддавшись какому-то внутреннему порыву, и в воздухе между нами повисло такое напряжение, что, казалось, еще немного и будет взрыв.
Мои губы приоткрылись сами собой, помимо моей воли. Я забыла, как дышать.
— Проклятье, — выдохнул он с такой досадой и злостью, будто только что проиграл важнейшую битву в своей жизни.
Глава 9.
Келлитан
Я вжал девчонку в стену с такой силой, что она тихонько ойкнула. Сверху, звякнув, упала какая-то жестяная кружка, и я мысленно выругался. Конспиратор из меня сейчас был как из гнома — балерина. Двадцать лет в саркофаге явно не пошли на пользу рефлексам.
Но Джози, хвала всем богам, замерла и даже дышать стала через раз. Умная девочка.
Я же обратился в слух. Драконье чутье, дремавшее где-то в груди, радостно встрепенулось, предвкушая улов.
Они прошли мимо ниши, даже не взглянув в нашу сторону, и уселись за столик в углу, где уже сидел какой-то хмырь в надвинутом на глаза капюшоне.
— Ну, докладывайте, — проскрипел хмырь, едва они расселись.
Голос у него был неприятный, с металлическим отзвуком, будто он говорил через артефакт-искажатель.
— Все чисто, шеф, — прогудел мужчина в василисковой куртке. — Хата наша. Старуха спеклась, девка не рыпалась. В патруле все на мази.
Я почувствовал, как Джози вздрогнула. Ее маленькие пальцы непроизвольно вцепились мне в рукав куртки. Я накрыл ее ладонь своей (просто чтобы успокоить, разумеется) и легонько сжал.
— Все прошло гладко, — с приторной сладостью в голосе, отозвалась баба. — Всегда бы так.
Внутри у меня медленно, как магма перед извержением, начала подниматься ярость.
“Всегда бы так?” — мысленно прорычал я.
Эти двое говорили о разрушенной жизни старой женщины с такой же легкостью, с какой обсуждают утреннюю погоду. Мой дракон внутри, огненный зверь, спавший два десятилетия, сейчас нетерпеливо перебирал когтями по ребрам, требуя выйти, схватить их за шкирку и вытрясти душу.
Но я держал себя в руках. Схватить за жабры этих двух — плевое дело. Я бы мог сделать это прямо сейчас, даже не вспотев. Но мне нужно было накрыть всю гнилую сеть, которая опутала Эшхолл, пока я бесполезно дрых.
А если я хочу вернуть моей ведьме квартиру — по-настоящему, на законных основаниях, а не просто выбив пару зубов этим уродам — мне нужно что-то более весомое. Связи, имена, явки.
“Моей ведьме? — эта мысль резанула по самому краю сознания, острая и неожиданная. — Ты знаешь ее второй день, Хейз. Второй, чтоб тебя! Откуда вообще взялось это собственническое “моей”?”
Мне это не надо. Привязанности — удел слабаков, а у меня за плечами слишком много потерь, чтобы снова в это ввязываться. Все, к кому я привязывался, плохо кончали.
Я отогнал непрошеную мысль и снова вслушался в разговор.
— Слушайте сюда, — скрипел капюшон. — Есть новое дело. Старый особняк в Изумрудном предместье. Одинокий коллекционер, бывший член Гильдии Артефакторов. Выжил из ума, живет один. У него в подвале спрятан Ретранслятор Рунной Памяти, прототип. Очень дорогая игрушка.
— Ретранслятор? — переспросила женщина с жадным интересом в голосе.
— Да, — неохотно подтвердил хриплый. — Работаем по старой схеме. Вы втираетесь в доверие, ставите “Глушилку”, убеждаете старика подписать дарственную. Чисто, тихо, никакого шума. Конечная точка — склад номер семнадцать в Портовом квартале. Доставьте артефакт туда и поместье сможете забрать себе.
Вот она — зацепка. Я уже мысленно прокладывал маршрут к Портовому кварталу, прикидывал, кого из старых знакомых можно дернуть, когда Джози шевельнулась. Ее волосы, пахнущие какими-то травами и медом, скользнули по моей щеке, сбивая настрой.
— Кел... я... — прошептала она.
Я успел уловить обрывок фразы “...через три дня…” и потерял нить разговора.
Повернулся к ней, машинально поднося палец к ее губам, чтобы заставить замолчать, и замер.
— Тсс.
Ее приоткрытые губы были очень мягкими, а огромные, зеленые, с золотыми искорками, которые я раньше не замечал, глаза смотрели на меня с таким выражением, от которого у нормального мужика должно было бы зайтись сердце. И не только.
А я не был нормальным. Я был старым драконом, который двадцать лет провел в магической коме, двадцать лет не касался женщины, двадцать лет не чувствовал ничего, кроме холода и пустоты.
И сейчас, глядя на эти приоткрытые губы и розовеющие щеки, я вдруг осознал, что все мои драконьи и мужские инстинкты никуда не делись. Они просто дремали. А теперь проснулись.
Поддавшись идиотскому порыву, я наклонился ближе и ее дыхание, теплое и чуть прерывистое, коснулось моей кожи.
“Поцеловать, — требовал дракон внутри меня. — Попробовать. Всего один раз”.
— Проклятье, — выдохнул я, отшатываясь. Собственное тело предало меня, и я разозлился — на себя, на нее, на весь этот дурацкий мир. — Уходим. Быстро.
Я схватил ее за руку и рванул прочь из шинка, не оглядываясь.
***
Плюхнувшись в самоходку, я завел мотор и вырулил на дорогу быстрее, чем стоило бы, но мне нужно было занять руки и голову чем-то, кроме мыслей о ней. Руки, которые до сих пор помнили тепло ее тела.
“Старый дурак! — ругался я на себя в своей голове. — Она девчонка. Ребенок!”
“Ребенок?! — фыркнул мой дракон где-то глубоко внутри. Он редко подавал голос, но всегда делал это не вовремя. — Ей двадцать пять. По меркам людей — она давно уже созрела для горизонтальных отношений с мужчиной. И вообще, ты статистику знаешь? По статистике…”
“Заткнись”, — мысленно оборвал я его.
“Не-а, не заткнусь, — ехидно заметил ящер. — Мы — здоровый мужик. Ну, почти. У нас есть потребности. Ты в курсе, что игнорировать их чревато мужским бессилием, Хейз?
“С этой мелкой ведьмой я удовлетворять никакие потребности не собираюсь”, — отрезал я.
“Двадцать лет, — задумчиво протянул дракон. — Два. Десятка. Лет. Воздержания. Это, знаешь ли, срок. Помнишь, сколько у нас было женщин до саркофага? Не знаю, как ты, а я не монах, Хейз. Я дракон. Огнедышащий. Р-р-р! И мне нужен... огонь.
“Двадцать лет воздержания — не повод бросаться на первую встречную”, — возразил я.
“Ты знаешь ее уже целых два дня! — возмутился дракон. — Раньше тебе было достаточно и пары часов. Стареешь, Хейз!”
“Да, пошел ты!” — огрызнулся я и закатил глаза.
В этом была своя неприятная правда. До комы я отнюдь не был святым. Женщины приходили и уходили, отношения были легкими, ни к чему не обязывающими.
Я не запоминал их лиц, не обещал им звезд с неба. Все было просто: взаимное удовольствие без последствий. Но сейчас...
Я покосился на Джози. Она сидела, отвернувшись к окну, нервно накручивая прядь волос на палец. Даже ее затылок выглядел смущенным. Она явно чувствовала себя неловко после того, что случилось в нише.
Чего уж там, даже я чувствовал себя неловко. И это ужасно бесило.
— Слушай, — я прочистил горло, продолжая вести самоходку. — То, что было там, в шинке...
— Ничего не было, — быстро сказала она, мимолетно взглянув на меня. — Я все понимаю. Вы… ты отлично сыграл свою роль.
Я скрипнул зубами. Отлично сыграл. Если бы она знала, что я почти не играл. Что в тот момент, когда моя рука легла на ее талию, притворство стало натянутым, как струна, готовая лопнуть.
— Именно, — соврал я. Моя драконья сущность внутри саркастически хмыкнула, но я ее проигнорировал. — Но все равно, не бери в голову. Такие вещи... ну, это как совать пальцы в розетку. Опасно и... чревато последствиями.
Я осекся. Что за бред я несу? Сравнил поцелуй с розеткой? Молодец, Хейз, просто верх дипломатии.
Джози издала какой-то неопределенный звук, который я не смог интерпретировать. Смех? Вздох? Какого черта меня так волновало, что думает сейчас эта мелкая ведьма?
Я крепче сжал руль и уставился на дорогу, пытаясь привести мысли в порядок. Мимо проплывали освещенные витрины, и я невольно скользнул взглядом по стройным женским фигурам, прогуливавшимся по тротуару.
Одна из женщин — высокая брюнетка в облегающем платье — оглянулась на звук мотора, и ее взгляд на мгновение задержался на мне.
“А почему бы и нет? — лениво подумал я. — Найти какую-нибудь сговорчивую девицу в Тенистом квартале, снять напряжение. Без обязательств. Как в старые добрые времена”.
Но эта мысль не принесла обычного предвкушения. Вместо этого я поймал себя на том, что снова смотрю на Джози. На то, как свет фонарей золотит ее волосы, как она задумчиво покусывает нижнюю губу. И от этого зрелища где-то в груди снова предательски защемило.
Мы подъехали к башне, я заглушил двигатель, и чтобы хоть как-то разрядить обстановку, повернулся к ведьме и сказал:
— Кстати, ведьма, ты должна мне суп.
Брови Джо взлетели вверх, а потом она вдруг улыбнулась. Впервые за весь вечер — открыто и светло.
— Да, конечно, — затараторила она. — Ты хочешь есть?
— Хочу, — кивнул я, немного выдохнув. — Я голодный. Очень.
“Во всех смыслах”, — добавила моя драконья сущность, но я снова ее проигнорировал.
— Тогда пошли. Накормлю дракона, — она выбралась из самоходки, и я последовал за ней.
Мы поднялись в квартиру, и Джози тут же принялась колдовать на кухне. Я смотрел из дверного проема, как она ловко орудует ножом, как напевает себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, и чувствовал странное, забытое умиротворение.
Мне это не нравилось.
Умиротворение расслабляет. А расслабленный дракон — мертвый дракон. Я слишком хорошо это знал.
Поэтому, когда ужин был съеден, я похвалил ее стряпню (на этот раз она превзошла саму себя, но я все равно проворчал, что картошка могла бы быть и похрустящее), потом помог Джози убрать со стола и прежде, чем она ушла к себе, я сказал:
— Дай мне ключи от самоходки, а сама ложись отдыхать.
— Зачем? — удивленно обернулась она.
— Я разве сказал задавать вопросы? — отрезал я. — Дело есть важное.
Она неохотно протянула мне ключи. Я сжал их в кулаке и, не прощаясь, вышел за дверь.
Ночной город встретил меня прохладой и запахом мокрой брусчатки. Я завел самоходку и вырулил в сторону Тенистого квартала. Дракон внутри довольно заурчал.
“Куда едем?” — спросил он.
— Развеяться, — коротко бросил я, глянув в зеркало заднего вида.
“О-о-о, развеяться — это хорошо, — предвкушающе протянул дракон. — Давно пора”.
Глава 10.
— Джози… помоги мне… они забирают наш дом, Джози…, — бабушка бледная, почти прозрачная, тянула ко мне руки из густой, вязкой темноты. Ее губы шевелились, но вместо слов я слышала только сухой, надтреснутый шепот.
— Ба! Я здесь! — кричала я, но звук глох, тонул в этой черной маслянистой пустоте. Я бежала к ней, только ноги увязали в густой, как смола, жиже, а расстояние лишь увеличивалось. — Бабуля, держись!
Но она уже не слышала меня. Ее лицо растворялось в воздухе, а я все бежала, не приближаясь ни на шаг.
А потом темнота расступилась разом, словно кто-то резко раздвинул занавес. На месте бездны возник знакомый дверной проем — дверь нашей старой квартиры, которую у нас украли. В проеме стоял Кел.
Он возвышался надо мной, плечистый, уверенный. На нем была та самая кожаная куртка, а в руках он держал букет полевых цветов: ромашки, иван-чай, голубые васильки. Его лицо было мягким, почти нежным. Он протянул букет мне.
— Джози, — произнес он низким, обволакивающим голосом, и от этого звука у меня внутри все затрепетало. — Я…
Начал было он, а я уже шагнула навстречу, и потянулась к цветам, как из тени за плечом Кела выступила незнакомая мне брюнетка с холодными глазами и ленивой, паскудной ухмылкой. Она положила руку на его плечо, и Кел не шелохнулся, даже не обернулся. Словно не замечал.
— Ты серьезно, Хейз? — с насмешкой спросила она, указывая на меня пальцем с длинным кроваво-красным ногтем. — Она же мышь серая. Наверняка даже не знает, с какой стороны подходить к голодному мужику.
И она громко расхохоталась и цветы в руках дракона вдруг начали вянуть, чернеть и осыпаться на пол.
— Все я знаю, — обиженно насупившись прошептала я себе под нос. — Если он голодный, его нужно накормить.
Брюнетка рассмеялась еще больше и от этого я проснулась. Резко села на кровати, хватая ртом воздух, словно только что вынырнула из ледяной воды. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы судорожно сжимали скомканное одеяло.