Осколки пламени: Рождение бури

Король не находил себе места. Ни вестей, ни следов. Он привык контролировать всё, но теперь кто-то ломал его планы. Это было недопустимо. Мысль о том, что мир способен ускользнуть из-под его пальцев, была для него страшнее любого поражения. Прошло еще несколько дней, прежде чем в тронный зал ворвался гонец. Его лицо было исцарапано и в дорожной пыли, пот тёк рекой, а глаза блестели от страха и решимости. Он едва мог говорить, словно каждый звук отзывался эхом боли, когда, задыхаясь, произнёс:

— Ваше Величество! Весть из деревни Лестор!

В зале воцарилась мрачная тишина. Король, сжимая подлокотники своего трона, пристально смотрел на гонца, требуя правды:

— Говори!

Гонец, дрожащим голосом, начал:

— Девушку с рыжими волосами… видели в Лесторе. Староста деревни, опечаленный и избитый, сообщил, что её обвинили в колдовстве. Её приговорили к смерти как ведьму, но в самый последний миг, когда толпа уже взбесилась, она успела сбежать.

Его слова эхом разносились по залу, пробуждая в каждом присутствующем не только страх, но и жажду мести. Король медленно поднял брови, оценивая каждую морщинку на лице гонца, словно пытаясь уловить правду в его искажённых чертах.

— Значит, она всё ещё жива, — прошептал король, и в его голосе слышалась не только ярость, но и холодное удовлетворение. — Это отправная точка. Теперь у нас есть координаты для охоты на неё. Пусть тот, кто сможет принести её живой, получит несметное богатство.

Гонец, едва сдерживая слёзы, кивнул, его голос едва слышен:

— Да, Ваше Величество…

Король задумчиво произнёс своему советнику, который стоял позади трона:

— Немедленно отправьте тайную стражу в Лестор. Пусть они выяснят, как она смогла уйти, и найдут её живой. Каждый миг нам дорог, и время играет против нас.

Он опустил голову и поспешно покинул зал, его шаги эхом разносились по мраморным коридорам замка.

Королевский советник исчез из зала, оставив после себя лишь эхом отзвуки приказов и зловещие намёки о грядущей охоте. Вскоре таинственная тайная стража, предводитель которой был известен как Серый Ворон, выехала из замка на лихих, быстроконных жеребцах. Их целью была деревня Лестор, где, по донесениям, видели беглянку с рыжими волосами, осужденную как ведьму.

Деревня Лестор встретила стражу с замиранием сердца. Узкие мощёные улицы, за которыми скрывались старые каменные дома, казались окутанными вечной тьмой. Похоже, сама ночь осела на этих улицах, словно тяжёлое одеяло, которое никто не решался откинуть. Люди, узнав о прибытии тайной стражи, суетливо переговаривались и бросали испуганные взгляды в сторону приближающейся группы.

Тёмные фигуры Тайной Стражи ступили на землю деревни, и мороз пробежал по спинам её жителей. Они знали: те, кто приходил по приказу короля, не задавали лишних вопросов и не принимали отговорок. В воздухе пахло гарью, а влажная земля хлюпала под тяжёлыми сапогами стражников.

Серый Ворон, глава Тайной Стражи, осмотрелся. Его холодный взгляд скользил по улицам, по домам, по испуганным лицам крестьян. Всё было тихо, слишком тихо. Он не любил такую тишину – она всегда означала страх.

Староста Мирон вышел вперёд, низко поклонившись, чувствуя, как пот стекает по спине.

— Господа… честь для нашей деревни принять вас, — его голос слегка дрожал, но он пытался говорить уверенно.

— Не трепи языком, — резко перебил его Ворон, скользнув холодным взглядом. — Ты сообщил, что рыжеволосая девчонка была здесь. Рассказывай всё.

Мирон сглотнул, силясь подобрать слова. Его ладони вспотели, но он вытер их о грубую ткань плаща.

— Она появилась в деревне… одна. Грязная, раненая. Люди заподозрили неладное. Говорили, что она ведьма, что привела с собой беду…

— Говорили? Или ты сам это утверждал? — Ворон шагнул ближе, и староста вздрогнул. — Кто отдал приказ казнить её?

— Я… я только хотел защитить деревню! — поспешил оправдаться Мирон. — Вы же знаете, народ легко поддаётся страху…

Стража молчала. Затем Ворон повернулся к своим воинам и кивнул. Один из них шагнул вперёд, выхватил меч и приставил его к горлу старосты.

— Ты чуть не уничтожил то, что принадлежит королю. За это ты умрёшь.

В толпе раздался вскрик. Из-за спин жителей деревни выступила девушка с длинными чёрными волосами и глазами цвета тёмного янтаря. Маришка. Она шагнула ближе, её походка была плавной, почти танцующей, а губы изогнулись в лукавой улыбке.

— Прошу вас, не будьте столь суровы, — её голос был сладок, как мёд. — Отец не виноват. Он, как и любой в этой деревне, боялся неизвестности. Разве это преступление?

Ворон не шелохнулся.

— Ещё слово — и ты пойдёшь вслед за ним, девка.

Но Маришка не отступала. Она подошла ближе, её пальцы легко коснулись брони Ворона, едва заметный жест, но в нём чувствовалась уверенность.

— Мы все преданы королю, — прошептала она. — Если бы мы знали, кто эта девушка, то сразу бы сообщили. Известие о её поиске пришли к нам позже. Отец раскаивается, а деревня всегда готова служить нашему величеству…

Она говорила осторожно, плавно, её глаза не отрывались от лица Ворона. Её красота, её хитрость, её умение подбирать слова сделали своё дело. Ворон медленно убрал руку, а его стражник отвёл меч.

— Довольно. — Он посмотрел на старосту. — Ты жив только благодаря этой девке. Но если ты ещё раз примешь неверное решение, пощады не жди.

Мирон судорожно закивал, чувствуя, как по спине течёт холодный пот.

— Я благодарна Вам за Ваше великодушие, — Маришка одарила стражу благодарной улыбкой. — Мы покажем, где потеряли её след. — и поспешила показать дорогу к дому знахаря, где жила девчонка. Когда они приблизились, её брови удивлённо взлетели вверх. В доме кто-то был.

— Этого не может быть, — пробормотала она. — После того, как ведьма и её спутник сбежали, никто не осмеливался приближаться к этому месту…

Стража ворвалась в дом. Внутри, у печи, сидел человек. Его лицо было бледным, на теле виднелись раны. Гален. Он медленно поднял голову, увидел незваных гостей, но не проявил страха. Он понимал, что его ждёт.

— Где девчонка? — рыкнул Ворон.

— Не знаю, — спокойно ответил Гален.

Ворон жестом приказал, и двое стражников схватив Галена, выволокли его на улицу. Последовали удары. Кулаки, сапоги, холодная земля. Гален сплюнул кровь, но не проронил ни звука.

— Говори. — Ворон опустился на корточки рядом с ним. — Ты ведь жил здесь. Ты знаешь, где они.

Гален с трудом улыбнулся.

— Если бы знал… то, может быть, и сказал, — выдохнул он. — Но увы…

Толпа молчала, только слышалось, как кто-то всхлипывает. Никто не смел вмешаться. Никто не пытался защитить незнакомца.

Ворон махнул рукой, и его отбросили к крыльцу, оставив валяться в грязи. Его можно было добить, но не было смысла тратить время.

Староста, всё ещё дрожащий, указал на тропу.

— Они ушли сюда… Мы преследовали их, но… — он замялся.

— Что? — Ворон впился в него взглядом.

— Там… Они… Тенебрисы… — прошептал Мирон.

На миг даже суровые стражники замерли.

— Вы сражались с ними? — спросил Ворон.

— Нет, — староста судорожно покачал головой. — Мы бежали. Они напали на нас, и… мы видели, как они бросились за беглецами…мы думали они служат девчонке...

Ворон кивнул своим людям, и они двинулись по указанному пути. Они шли быстро, шаги были отточены и бесшумны. Несколько дней они шли по следам и вышли на место привала.

— Они ушли отсюда давно, — пробормотал один из стражников.

— Но куда? — Ворон прищурился, поднимая с земли кусок угля.

Ответа пока не было. Но охота продолжалась.

Глава 9

Ночь опустилась на лес, как густая, бархатная бездна, поглощающая даже слабейшие отблески звёзд. Тьма казалась настолько плотной, что её можно было бы потрогать, холодная и бесформенная, она уползала под ноги Тармина, словно пыталась схватить его за пятки и не отпускать.

Тармин почти не ел, а сна у него не было уже трое суток, его зрение цеплялось за движения, слух раздувал случайные шорохи в угрозы, а тело, лишённое полноценного отдыха, двигалось как чужой механизм. Однако поводья он сжимал судорожно, будто именно этот натянутый ремень удерживал его сознание от распада. Ему не требовалось напоминание о цене остановки, она была известна заранее и выражалась не в абстрактной опасности, а в очень конкретном исходе.

Тропа была узкой и капризной. Слева — лесная масса, из которой выдавливалась тьма; справа — скальные рёбра, холодные и безразличные, словно сама порода отказывалась признавать присутствие живого. Он вёл двух лошадей - Шторма и Крома. Ещё недавно они казались ему воплощением выносливости, но теперь их дыхание стало прерывистым, а шаг — вязким: каждый подъём, каждый поворот вгрызался в мускулы, как зубья тупой пилы. Кром дышал глубже, упрямо, будто не позволял себе слабости; Шторм был практичнее — хрипел и спотыкался, но продолжал идти, сохраняя в глазах то упрямое спокойствие, которое присуще существам, принявшим неизбежность.

Несколько дней они двигались без остановки, лишь короткие привалы, едва достаточные, чтобы Тармину и измученным лошадям не рухнуть от усталости. Он знал, что каждая минута на счету, и что остановка могла стать последней. Лариэль покоилась на спине Шторма, её тело было неподвижно, будто выточено из мрамора. Голова её безвольно покачивалась, рыжие пряди липли к вискам, губы были слишком бледны для живого лица. Он не знал, выживет ли она, но остановиться не мог. Шторм и Кром едва переставляли ноги, их силы были на исходе. Луна, тревожно урчала, устроившись на крупе Шторма рядом с девушкой, прижимаясь к ней тёплым боком, но её дар изгонять кошмары не действовал. Было такое ощущение, что Лариэль даже не видела снов. Это беспокоило больше всего.

Шаг за шагом, с тяжёлым дыханием, он продолжал идти, держась за поводья, пока лошади, словно предчувствуя опасность, ритмично топтали землю. В голове Тармина роились мысли: «Что, если преследование ещё не окончено? Что если они уже близко?» Он вспомнил лица тенебрисов вышедших тогда из леса … и вдруг ужаснулся: что, если они еще там и кто-то из них смог уцелеть.

В тишине ночного леса каждое шуршание листьев, каждый скрип веток отзывался эхом в его сердце, как предупреждение. Ветер нёс в себе холод и запах сырой земли, заставляя думать о том, что даже природа испытывает страх перед надвигающейся бурей. И этот страх, словно чужеродное существо, жил между деревьями.

Его мысли были прерваны едва различимым звуком – это был не гром, не шорох животных, а как будто тихое дыхание чего-то невидимого, преследующего их.

— Айна, держись, – тихо прошептал Тармин, наклоняясь, чтобы проверить, не пошевелилась ли её рука.

Она оставалась неподвижной, словно застывшая в вечном сне. Он коснулся её руки, но она была такая холодная. Тармин ощутил, как сердце сжимается от тревоги: в её холодном состоянии не было ни малейшей искры жизни.

— Только… не уходи, — выдохнул он и снова повёл лошадей вперёд.

Мрак медленно расступался перед первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь вершины гор, но Лариэль не чувствовала ни холода, ни боли, ни времени, ничего. Где-то в глубине её сознания бушевало пламя, но она словно не могла до него дотянуться. Её разум скитался по бесконечному морю огня, не находя выхода.

Мимо них, по узкой тропке, мелькали силуэты – возможно, это были враги или испуганный зверь. Тармин остановился, прислушиваясь. Его глаза, напряжённые от усталости, пытались различить хоть один знакомый знак. Но лес, казалось, замер. Лишь дыхание ветра и мерное топтание копыт становились его спутниками.

— Они могут быть рядом, – произнёс он вслух, скорее себе, чем кому‑то, – и я не могу позволить себе даже минуты расслабиться.

Движение вновь началось. Несмотря на усталость, Тармин шагал всё быстрее, инстинктивно ощущая, что враг может настичь их в любой момент. Его руки крепко сжимали поводья, мокрая земля скользила под ногами, листья липли к подошвам, и всё равно он продавливал шаг, словно на каждом шаге держалась жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.