Баллада забытых песков
Небольшой отряд из нескольких рабочих и трех наемников шел компактно. От каждого на золотой песок падала длинная тень, в которой мои спутники то и дело попеременно укрывались, служа друг для друга живым щитом. Это мало им помогало, но хотя бы создавало иллюзию, что с вездесущим жаром можно как-то бороться.
Когда мы добрались до скалистого выступа в песках, команда начала устанавливать полог, создающий тень. Наемники, которые обычно чурались работы руками, на этот раз помогали – видимо, им самим не терпелось получить хоть какую-нибудь защиту от палящих лучей.
У меня со лба уже тек пот, но тратить время не отдых я не решилась. Снова превратилась в лисицу, сжала зубами мешок со скудными припасами – Сатия как всегда не особенно расщедрилась – и юркнула в трещину, которую рабочим предстояло расширить.
Пока пробиралась по ней вниз, вновь оставляя на камнях клоки шерсти, и вглядывалась в темноту, на несколько мгновений подумалось, что на самом деле не видела я никакого Кайса-Фарида, и что все произошедшее в подземелье – лишь видение. Спектакль, разыгранный лишенным кислорода мозгом.
Однако оказавшись в узком коридоре гробницы, я сразу услышала живое дыхание, а вскоре, привыкнув к темноте, и увидела того, кто едва не прикончил меня меньше часа назад.
– Я думал, ты оставишь меня здесь в наказание за неуважение, джинния, – сказал ископаемый и на этот раз улыбнулся, когда я сменила лисий облик на более привычный.
– Не называй меня джиннией. Меня зовут Ида, я всего лишь оборотень, сильфида, – вспомнив, что так и не назвала ему своего имени, представилась я.
Глаза уже окончательно привыкли к полумраку, и теперь я хорошо видела в нем свою находку. Кайс сидел на полу, опершись спиной о стену и прикрыв глаза. Я бросила рядом с ним мешок, раздумывая, какой из множества крутящихся в голове вопросов задать первым.
Ископаемый сразу открыл бурдюк с водой. Я видела, как жадно он сжал наполненный до краев кожаный мешок, и тем не менее ему хватило выдержки, чтобы сделать из него лишь несколько экономных глотков. Кем бы ни был этот человек, он явно в пустыне не первый день.
Я наблюдала, как он плотно – на мой вкус даже излишне тщательно – закупорил воду и потянулся к мешку. Прежде, чем развязать его, закатал рукава пыльной одежды выше локтей, обнажая вязь татуировки на предплечье.
При виде нее неприятно засосало под ложечкой, но я отдернула ладонь, которой снова невольно потянулась к плечу.
– Я никогда раньше не видела клятв на крови, – заговорила я, чтобы разбавить тишину. – Как она работает?
– Очень просто: если я не выполню то, что пообещал, получу наказание, – Кайс ловко располовинил ножом кусок солонины и прежде чем приступить к еде, протянул часть мне.
Интересно, это какой-то ритуал или просто вежливость? Уточнять я не стала и взяла, только сейчас вспомнив, что с самого утра не ела ни крошки. Только воды попила перед тем, как снова подниматься из грота под палящее солнце.
– То есть, если ты не убъешь истинную, то буквально умрешь? – уточнила я, прожевав кусок мяса.
– Вернее будет сказать, что если я узнаю, кто моя истинная, то должен буду ее убить. Если не сделаю этого – в течение десяти дней поплачусь жизнью. Было бы опрометчиво клясться убить женщину, которая может быть где угодно, – так равнодушно, будто речь шла о рыбалке, а не о его собственной возможной смерти, пояснил Кайс, с явным удовольствием впиваясь зубами в мясо.
– А если ты узнаешь, кто она, но не захочешь убивать? – продолжила допытываться я.
Услышав мой вопрос, Кайс отложил еду и поднял на меня тяжелый взгляд.
– Дело не в том, чего я хочу или не хочу. У меня есть обязательства и перед страной, и перед семьей, и я не позволю никому и ничему помешать мне их исполнить.
Мой ископаемый говорил тихо, но каждое его слово падало в пространство гранитной плитой. Я могла бы сказать ему, что нет у него больше никакой страны и – как это ни печально – никакой семьи, но почему-то не решалась.
Глава 4
Сверху послышались первые удары кирки, затем шорох мелких камней, которые покатились вниз по лазу. Кайс насторожился, вскочил и беззвучно шагнул назад.
– Что это? Воины твоего племени пришли мстить за нападение на их джиннию? – спросил он, кивая наверх.
Да не джинния я! Но похоже, даже если я еще сто раз напомню об этом древнему королю, он будет называть меня по-прежнему. Упрямый, зараза.
– Нет. Это рабочие расширяют лаз, чтобы ты мог выбраться, – пояснила я все еще напряженному Кайсу.
Он немного расслабился. Ровно настолько, чтобы опустить оружие, но во всей его позе еще чувствовалась готовность защищаться.
– Ешь, – я кивнула на мешок, не желая, чтобы мои усилия пропадали даром, а заодно надеясь, что пока мы оба будем обедать, я придумаю, как бы поаккуратнее выведать, что с ним произошло. И сообщить неприятные новости.
Однако к моему удивлению вскоре Кайс заговорил сам.
– Я точно помню, что заснул в ночь с третьего на четвертый день месяца разлива Ио, в семьсот восемьдесят второй год от того дня, когда ее благородные воды впервые омыли пустыню. Но сейчас я не чувствую на много миль вокруг и вниз ее вод. Должно быть, мы не в столице. Чтобы переместиться на такое расстояние, с которого я не почувствую Ио, нужно идти много дней. Так сколько же времени я провел во сне?
Слушая его неожиданно красноречивый монолог, я затаила дыхание. И с каждым словом все больше уверялась, что передо мной никакой не самозванец и не подосланный убийца. Его слова, его голос, темп его речи – напевный и плавный – очень походили на стиль тех древних легенд и баллад, которые я читала, когда готовилась к экспедиции. С той только разницей, что он говорил не заготовленные или заученные фразы. Теперь, когда Кайс успокоился, его речь сменилась с по-военному короткой на обычную, и с учетом странного старинного выговора некоторых звуков лилась так же естественно, как воды реки Ио, которую он так часто поминал.
А если это все-таки убийца, то он еще до кучи гениально знает местную древнюю прозу и поэзию. Что маловероятно, по-моему.
– С тех пор, как ты уснул, прошла тысяча лет. По местному календарю сейчас тысяча семьсот восемьдесят второй год от первого разлива Ио, – немного подумав, ответила я.
На счет того, кто и куда его переносил, выясним потом. Явно же он не в гробу засыпал, а в своей постели. Когда вытащим его отсюда, надо будет показать ему ту часть подземных руин, которую позавчера начали расчищать рабочие, и послушать, что он скажет.
Пока мои любопытство и воображение разгорались от множества вопросов, связанных со странной находкой, Кайс несколько раз рвано вдохнул, осознавая свое положение.
– Ты, должно быть, шутишь надо мной, – угрожающе прошипел он.
– Нет, – я предупреждающе выставила вперед руку и отступила на пол шага, к спасительному и пока еще достаточно узкому тоннелю. – Я докажу, когда выберемся отсюда.
Кайс смерил меня наполненным подозрениями взглядом, потянулся за своим старым оружием, но, немного подумав, так и не схватился за рукоять. Перевел взгляд с меня на еду и воду, затем обратно, и решил, что за спасение его драгоценной королевской жизни может и простить мне эту шутку. Или побоялся убивать джиннию, потому что, согласно легенде, мог за это получить на свою голову ужасное проклятье.
Однако обстановка осталась накаленной, и я решила, что донимать мужика вопросами и дальше будет слишком беспощадно. Ему для начала надо смириться с тем, что все знакомое и любимое осталось в далеком прошлом.
– Мне пора идти. Пожалуйста, не убивай людей, которые придут тебе на помощь. Они могут связать тебя, но не потому, что желают зла: они лишь заботятся о моей безопасности, – попросила я, прежде чем снова обратиться в лисицу.
– Так и быть. На их месте я бы тоже связал вооруженного чужака, – с неожиданной благосклонностью кивнул Кайс.
Шайн знает, что у него на уме. На отдаленную перспективу оказаться влюбленным в женщину он отреагировал как на вселенскую трагедию, но угроза реального плена его кажется ничуть не обеспокоила. Не мужчина, а сплошная загадка.
Пробираясь по узкой трещине третий раз, я уже примерно помнила, где находятся самые удобные выступы для лап, и проделала путь гораздо быстрее. Скорости добавляло и отсутствие тяжелого мешка с едой. Оказавшись на поверхности, я прямо в облике лисы припустила обратно в лагерь.
Спустившись в прохладную тень низины, даже слегка замерзла: контраст температур между пеклом поверхности и тенью подземелья действовал бодряще. На бегу меняя форму, я направилась к Горушу.
– Надо перенести рабочие палатки ближе к свету. Ту, в которой собираем и подписываем находки, рабочую палатку Рейса и мою, – завидев рослого полуорка, проинструктировала я.
Начальник бригады коротко кивнул и повернулся к одному из мужчин, которые нанялись в экспедицию на самую тяжелую работу – разбирать песок и укреплять старые конструкции, чтобы они не рухнули, лишенные привычной песчаной опоры.
– Сатия! – я повернулась в сторону самого большого из шатров, под которым все обедали и ужинали.
Заведующая припасами высунулась оттуда и окинула меня цепким взглядом.
– Лампы повесить только на раскопе, в рабочей зоне, столовой и в шатре лекаря, из остальных мест их надо убрать. Если работники начнут возмущаться, скажи, что масла не выдам. Хотят огня ночью – пусть жгут свои сандалии и балахоны. И узнай у доктора, какой рацион нужен раненым, на них еды не жалей, – бегло говорила я, наблюдая, как четверо работников вытаскивают вещи из моей палатки.
Убедившись, что Сатия все поняла и не собирается задавать вопросы, я поспешила к ним, чтобы вынести записи и карты своими руками: если что-то порву или потеряю в темноте, то хотя бы винить кроме себя будет некого.
– В той части пещер, куда заглядывает солнце, будет очень душно, – сказал Рэйс.
До этого я видела, как он, заинтригованный возней в центре лагеря, отвлекся от описи находок и подошел.
– И что? Предлагаешь во всем ограничить рабочих, а самой расходовать масло так, будто это песок? – уточнила я, вздернув бровь. Помощник потупился.
Учить еще и учить.
– Критикуешь – предлагай. Или не критикуй вовсе, – напутствовала я и направилась со своими самыми ценными вещами – оригиналами старых карт, по которым мы нашли это место, и собственными записями об экспедиции – вслед за работниками, которые уже собрали шесты и полотно шатра, чтобы передвинуть его.
Работа не заняла много времени, но к тому моменту, как я разложила вещи в привычном порядке, дышать под слоем плотной ткани, на который падала узкая полоска солнца, стало просто невыносимо.
И обычным-то людям здесь, в пустыне, с непривычки было трудно выдерживать дневной зной. Я же выросла в просторной и цветущей долине огромной реки, рядом с которой местная Ио показалась бы ручейком, и страдала от жары сильнее остальных. Но показывать этого нельзя: что я буду за начальница экспедиции, если стану стенать и жаловаться? Эх, лучше бы отправилась в болота, право слово. Хотя там я вряд ли сделала бы столь интересную находку. Даже если бы кто-нибудь умудрился бы уснуть в руинах затопленной низины, его до белых костей обглодали бы пираньи, крокодилы и змеи. В отличие от пустыни, у болот короткая память.
Я привычным жестом пристроила в угол ковра, брошенного поверх каменистого пола пещеры, старое ружье, и запоздало подумала, что стоило наверное взять его с собой, когда пробиралась в камеру Кайса. Однако я не ожидала, что от одного из обитателей мертвого дворца придется отстреливаться. Никто раньше не рассказывал про восставших мертвецов в пустыне: такое порой случалось в курганах на далеком севере, где тела порой сохранялись со всеми мышцами и сухожилиями, но не здесь.
Кстати, надо будет показать ружье Кайсу. В те времена, когда он жил и воевал, об огнестрельном оружии никто еще даже не задумывался.
Расстелила рядом карту, которая и так уже всплывала в памяти, стоило только прикрыть глаза, и еще раз внимательно всмотрелась в расплывшиеся за столетия линии, некогда начертанные рукой неизвестного путешественника.
Первый и до моей экспедиции единственный, кто видел дворец легендарного основателя южной страны Сарвон, клялся, что это невероятный по красоте, хоть и заброшенный комплекс зданий, почти город в городе. Прежде считалось, что неизвестный автор придумал эти руины, чтобы прославить свое имя. Правда, не вышло: легенду о руинах понят до сих пор, но инициалы странника, запечатлевшего их, размылись настолько, что их уже не прочесть.
И вот я сидела в двадцати метрах от восточной – если судить по карте – стены того самого легендарного дворца, и руки подрагивали от предвкушения всякий раз, когда думала о том, какие секреты нам откроет этот осколок древней истории. Впрочем, теперь поводов для любопытства у меня гораздо больше.
Главное, не дать Кайсу узнать, что я и есть та самая женщина, которой он так не хочет принадлежать. Вряд ли он сумеет меня убить: все-таки за охрану я плачу не просто так. Но если он заметит мою метку, то нашему еще не начавшемуся сотрудничеству придет конец.
Но ладно, об этом потом. Сначала дождусь, когда его вытащат и приведут в лагерь. А пока – за дело!
Хотелось проверить, как идут работы у сегодняшней дневной смены на раскопе, но я вспомнила про генератор и раненых. Лучше сначала навещу их и спрошу, что они успели увидеть перед взрывом.
Глава 5
Лампы в медицинской палатке чадили и совсем не добавляли свежести воздуху. Доктор Дэшэн – крепкий рослый мужчина, которого несмотря на возраст и седину язык не поворачивался назвать стариком – склонился над одним из пострадавших и поил его чем-то.
Я осмотрела работников. На одежде одного из них красовался бурый кровавый след в районе живота, рука второго, плотно перебинтованная, была зафиксирована с помощью платка и двух реберных костей неизвестного животного. Такие во множестве валялись на полу подземелья.
– Сэра Риверлес! – заметив меня, работник со сломанной рукой приподнялся на локте, но я подняла раскрытую ладонь, прерывая его приветствие и показывая, что он может лечь.
– Что с ними? – обратилась к врачу, прежде чем допрашивать людей.
– У одного сломана рука, второму осколками порезало живот и грудь, еще ослепило взрывом. Ничего смертельного, но обоим понадобится время, – отставив в сторону чашку с лекарством, ответил Дэшэн.
Врач плавным движением поднялся с колен, и мне пришлось поднять голову, чтобы взглянуть в его раскосые серые глаза, которые смотрели на меня с мягким упреком. Я бы не сказала, что низкорослая, но он возвышался надо мной на полторы головы, если не больше. Прежде чем озвучивать мне претензии, доктор вывел меня из палатки, подальше от работников.
– Нам нужен другой источник света, лампы чадят. С учетом жары у некоторых работников могут появиться проблемы с дыханием. И у вас тоже, сэра Риверлес, – тихо сказал он.
– Я бы с удовольствием не тратила масло, но не похоже, что генератор можно быстро починить. Я постараюсь что-нибудь придумать, – кивнула я, понимая обоснованность его требований: если половина лагеря сляжет с кашлем – лечить ему.
– И еще кое что, – Дэшэн всмотрелся в мое лицо, потом взял за руку и согнул кисть, заставив поработать запястьем. – Прежде вы не меняли облик так часто, поэтому я не замечал, но теперь вижу: изменение формы сильно обезвоживает вас. Не знаю, так ли это только в пустыне, или здесь просто меньше влаги, потому и на организме сказывается хуже, но я бы рекомендовал по возможности воздержаться от частых превращений. Особенно если вода в дефиците.
Что-то новенькое. Бывало, что после изменения облика мне хотелось пить, но я никогда не придавала этому значения.
Шайн! Не хватало еще помереть от обезвоживания из-за постоянных попыток удрать от собственной находки.
– Я учту, спасибо, – я поспешила освободить руку из длинных, цепких пальцев врача и вернулась в палатку.
Оба пострадавших уставились на меня: явно понимали, зачем я пришла.
Чтобы не нависать над людьми, я опустилась на землю между лежанками, скрестив ноги на манер местных кочевников, и повернулась к мужчине со сломанной рукой.
– Как это получилось? – спросила я, кивая на бинты.
– Сам взрыв меня не задел, но волна от него была сильная. Упал неудачно, – охотно пояснил он. – Я далеко стоял, и толком не видел, что там с этой шайновой машиной. Только слышал, что она стала сильнее гудеть.
Я кивнула и повернулась к второму мужчине. Теперь я видела, что он вовсе не в одежде, как мне показалось сначала: он почти весь забинтован на манер мумии и прикрыт еще одним куском ткани. Должно быть, много крови потерял.
– Я видел только, как полыхнуло топливо. Шайн, торговцы говорили, что эти энергетические камни безопасны, с ними никогда не бывает хлопот, и механизмы на них работают дольше, чем на масле, – затараторил он, то ли разозленный, то ли испуганный.
– То есть, перед взрывом слезы Фариды вспыхнули? – уточнила я.
Это очень подозрительно. Ярко-голубые кристаллы, которые в Сарвоне называли слезами древней царицы Фариды, уже пару сотен лет использовали как топливо. Но я прежде не слышала об их способности взрываться. Они тем и ценны, что использовать их совершенно безопасно, хоть и трудно.
– Да, клянусь именем матери, вспыхнули белым пламенем. До сих пор круги перед глазами пляшут от этого света, – часто закивал мужчина. – Вы спросите у других, кто рядом был, сэра Риверлес. Моя бригада отдыхает сегодня. Ну и гудела эту штука порядочно, тут не поспорю.
Я снова кивнула и заметила, что на лбу мужчины появилась испарина. Решила его больше не мучать и вышла из палатки, предоставив пациентов заботам врача.
Рабочие, которые разобрали песок и открыли для меня лаз в камеру Кайса, сейчас наверное спали. Я решила их не беспокоить и подойти к генератору. Возле него как раз крутился Горуш. Он осматривал устройство то с одной, то с другой стороны, и озадаченно чесал затылок.
– Совсем новое было, – пробормотал он, когда я подошла и тоже посмотрела на генератор.
Я купила такой впервые. Хитрое сплетение медных проводов, которые соединяли между собой сеть маленьких ярко-голубых кристаллов, раньше скрывал металлический корпус. Но теперь его стенки разорвало, и из темного нутра торчали обрывки проводов.
– Вот камни, которые оттуда вылетели. Мы их собрали, но как приладить – понятия не имею. Тут какая-то особая хитрость, камни надо правильно соединить, чтобы они снова смогли записывать светильники. Но как – я не знаю.
– Расспроси рабочих из тех, которых мы наняли в Оазисе. Может, кто-то из них умеет чинить такие штуки? – с сомнением протянула я, вглядываясь в сеть проводов.
Ох не зря меня жаба душила, когда я отдавала едва ли не четверть средств, выделенных на экспедицию, за этот ящик. Но к тому моменту я уже была уверена, что работать придется под землей, поэтому отбросила дурные предчувствия. Нам нужен был нормальный свет.
– Те, кто умеет обращаться с такими штуками, на черную работу не нанимаются, – покачал головой Горуш. – Спрашивал уже, никто не знает.
Шайн!
Я обернулась на лагерь и еще раз его осмотрела. Палатки скучились в середине огромного грота, подальше от каменных стен, но в тени. Между ними сновали рабочие, и издалека я с трудом отличала одного человека от другого. Все носили одинаковые грязно-белые балахоны и напоминали призраков, снующих по пещере.
На север, вверх по пологому боку скалы, вверх убегала дорожка-лестница. Над головой почти смыкались острые камни, похожие на зубы огромного чудовища. Они едва-едва пропускали вниз, в провал, солнечный свет, и не позволяли ветру навсегда похоронить это место под песком.
Вот бы мне что-нибудь, что отражает его лучи. О зеркалах, как в моем родном городе, тут мечтать не приходится, но хотя бы начищенные медные пластины. Или ярко-белую ткань, а не серые тряпки, которые местные с гордостью называли цветом лилии или слоновой кости. Они тоже неплохо помогали бы отражать солнечный свет, и тогда днем не приходилось бы жечь масло и чадить на все подземелье.
– Кто здесь главный? – зычный голос разнесся по пещере, услужливо усиленный эхом.
Я сразу узнала его обладателя и повернулась к каменной лестнице. По ней шествовал Кайс, да так гордо, будто он пришел сюда с почетным караулом, а не идет связанный и под конвоем из нескольких бывалых вояк.
Подавив тяжелый вздох – воздух в пещере в полдень становился душным и спертым – я направилась к отряду. Рядом со мной будто из тени вырос Тирс. Они ничего не сказал, но я чувствовала его молчаливую поддержку.
– Вы быстро справились, – отметила я, приближаясь к работникам. Они стягивали с голов белые тюрбаны и платки с вспотевших лиц, тяжело дышали и счастливыми не выглядели. Наверное, хотели побыстрее вернуться в подземелье. Тут конечно не морское побережье, но дышится все же легче, чем наверху.
– Так лаз только у самого подножья узким был, – пожал плечами один из тех чернявых и крепких мужиков, которых мы наняли уже в Сарвоне. Он выглядел самым бодрым из всех.
– Можете отдохнуть, – кивнула я и повернулась к Кайсу.
Он стоял, гордо расправив плечи, но его взгляд блуждал по подземелью, привыкая к неровному свету. Глаза останавливались то на конструкциях палаток, то на бурильной машине, которая добывала нам воду, то на оружии охраны, которая ненавязчиво, но плотно окружила нас.
Тирс иногда слишком старается.
Особенно внимательно Кайс смотрел на ружья в руках мужчин, но судя по всему, их назначения не понимал.
– Я глава экспедиции, и ты будешь разговаривать со мной, – отчеканила я, чтобы не оттягивать неизбежное.
Кайс на миг улыбнулся, должно быть приняв мои слова за шутку, но когда их никто не оспорил, бросил взгляд на охранника за моим плечом.
– Так и есть, – подтвердил Тирс.
Кайс ничего не сказал, но в его глазах я видела почти молниеносную смену удивления, затем возмущения и почти злобы. И чуть не вскипела от ярости: моим словам он не поверил, но слова мужика, которого он видит впервые в жизни, тут же его убедили.
Как же с ним будет сложно! Может, застрелись и скормить местным скорпионам? Они обглодают кости, а я потом верну их в саркофаг и скажу, что нашла их уже в таком виде.
– Мужчине не подобает вести дел с женщиной. Я уважаю тебя, джинния, но не потерплю оскорблений, – тем временем ответил Кайс.
Он мне нужен, он может рассказать про времена своего правления. И я не могу просто приказать его застрелить только из-за того, что он меня бесит.
– То есть, со мной ты говорить не будешь? – еще раз спросила для ясности я, прикидывая, как бы его переубедить.
– Нет. Мужские дела не должны касаться женских ушей и умов, – уверенно отчеканил он.
Сын сутулой суки!
Я медленно вдохнула и смерила Кайса холодным взглядом. На работников – даже из местных – это действовало, но он продолжал стоять, как ни в чем не бывало. Что ж, неудивительно.
Чтобы не выругаться вслух, пришлось напомнить себе, что судить древнего ископаемого по меркам нынешней морали бессмысленно. Но и подыгрывать ему, предоставляя вместо себя переговорщика, я не намерена. Его традиции остались в прошлом, и ему придется с этим смириться. Чем раньше, тем лучше для него.
– Думаю, я мог бы поговорить с ним, – выступил вперед Рейс, но под моим взглядом попятился назад.
– Меня это устроит, – кивнул Кайс.
– Меня не устроит, – по-прежнему холодно отчеканила я, хоть в груди все пылало от ярости.
Рейс вздрогнул и вжал голову в плечи. Пообещав ему взглядом взбучку, я повернулась к главе наемников.
– Тирс, пусть твои люди проводят его к Сатии. Переоденьте нашего гостя, накормите и напоите, выделите ему палатку. Держите его под охраной. И самое главное – никому нельзя с ним разговаривать. Узнаю, что с ним кто-то хотя бы поздоровался – весь конвой останется без жалования за этот день, – быстро перечислила инструкции я и повернулась к наемникам. – Все поняли?
Те сдержанно кивнули.
Кайс ситуацию не прокомментировал и молча пошел туда, куда его толкнул один из конвоиров. Я, все еще чувствуя злобу, глядела ему в спину и жалела, что не умею плеваться ядом, как сильфиды-змеи.
Когда группа мужчин скрылась в полумраке пещер, Тирс наклонился ко мне.
– И что теперь? Этот гордец наверняка может молчать хоть год, вряд ли ты сломаешь его, – шепнул он, тоже не сводя глаз с нашего гостя.
– Я и не собираюсь его ломать, – улыбнулась я, с трудом отводя взгляд от широкой спины в лохмотьях. – Но пока это не важно. У меня для тебя еще одно задание: устрой своим бойцам тренировку. Проверим, насколько хорошо они стреляют в полумраке пещеры, да и мне практика не помешает. Если мой ископаемый только притворяется древним королем и на самом деле убийца, то высока вероятность, что у нас могут появиться и другие восставшие из могил.