Баллада забытых песков

Глава 8

– Какого шайна он творит? Нам надо провести опись, надо вернуть рабочих, чтобы вычистили песок. Или нет, давай лучше сами этим займемся, а то те недотепы все перемесят своими сапогами, – затараторил за Рейс, но я шикнула ему.

– Иди проверь, как там рабочие. Спроси, чего боятся, – прошипела я сквозь зубы и посторонилась, позволяя помощнику выйти.

Он посмотрел меня со смесью недоумения и раздражения, но подчинился и покинул комнату.

Я тоже хотела уйти, чтобы оставить Кайса наедине с его горем, но метка сильно зазудела, и сердце сдавила такая сильная печаль, что казалось, будто чья-то рука выворачивает все внутренности, ломает ребра и сдавливает желудок. Чужая боль растеклась по груди тупыми ударами невыносимо-тяжелого молота. И я не смогла сдвинуться с места.

Кайс сделал несколько шагов и замер над детским скелетом. Потухшим взглядом он смотрел на дочь, но будто сквозь нее, несколько секунд. Потом рухнул на колени, прислонился лбом к маленькому черепу, добела отполированному песком, и зажмурился. Его плечи содрогнулись от беззвучных рыданий, на щеках заблестели слезы.

Мою душу выворачивало наизнанку, но не от вида трагической картины страдающего отца. Я буквально делила с Кайсом боль по праву или – как считали местные – проклятью истинной.

Сама не осознавая, что делаю, приблизилась к мужчине и встала за его спиной. Занесла ладонь, но остановилась в паре миллиметров от его плеча. Имею ли я право пытаться его утешить? Мне известно, что у нас общая метка, но для него я лишь незнакомка, пусть и могущественная колдунья.

Пальцы так и зависли в воздухе, не коснувшись дрожащего плеча. Я сжала кулак и могла только смотреть, как Кайс начинает медленно раскачиваться из стороны в сторону. Он шептал какие-то старые молитвы, слова которых я разбирала лишь отчасти.

– … великая Ио, прими ее невинную душу… да озарится твоя долина ее светлым смехом…

Я почувствовала, что щеки стали мокрыми от слез, лишь в тот момент, когда соленая влага достигла подбородка. Вытерла лицо ладонью и сдержала некрасивый всхлип. Сейчас тишина была единственным, чем я могла помочь Кайсу пережить момент осознания.

Боль все еще сдавливала внутренности, и мне показалось, что я смотрела на дрожащего Кайса вечность. Суровый король, который, если верить легендам, не знал ни милосердия, ни любви, орошал слезами давно истлевшие детские кости и раз за разом повторял одни и те же простые слова. Внутренности перекручивало от невыразимой тоски, и впервые в жизни я понятия не имела, что должна делать.

Боль стихала постепенно, как морская вода уходила из лагуны во время отлива, оставляя за собой тягостное и вязкое как мокрый ил чувство утраты. Такой огромной, которую не осознать. И может, даже не пережить в одиночку. Я ощущала лишь часть того страдания, которое выпало пережить Кайсу, и боялась даже представить, что сейчас творится в его душе.

Тем не менее, ему хватило сил снова подняться на ноги. Хоть мне показалось, что прошла еще тысяча лет. Он потянулся к ребрам и аккуратно взял бриллиантовый цветок. Неплотные звенья золотой цепочки тут же осыпались, но драгоценные лепестки остались у него на ладони.

Я скрипнула зубами от такого небрежного обращения с находками, но разумеется промолчала. Пожалуй, в этот раз сделаем вид, что цветка тут вообще не было.

– Я подарил ей эту подвеску всего десять дней назад, когда вернулся из последнего похода. Она обняла меня и сказала, чтобы я больше не смел никуда уезжать, – пробормотал он в ту же пустоту, в которую смотрел потускневшим взглядом. – Младшая жена засмеялась и сказала, что если я больше никуда не поеду, то и подарков ей не привезу. Масуме ответила, что одного этого цветка ей достаточно.

Как отец он явно справлялся лучше, чем как король. Хотя… сильно ли отличаются эти роли?

На глаза снова навернулись слезы, на этот раз вызванные моими собственными чувствами. И я вновь поспешила вытереть лицо рукавом балахона.

Взгляд Кайса наконец сфокусировался и он вероятно только теперь заметил, что в комнате не один. Подошел ко мне и, не спрашивая позволения, провел пальцем по моей щеке.

– Не трать воду и соль, джинния. Это моя боль, а не твоя, – прошептал он, стирая остатки влаги с моей кожи.

Я с трудом держала злую усмешку. Знал бы ты, чтобы теперь эта боль и моя тоже, я уже пополнила бы местную коллекцию трупов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.