Папа, ты пришел?

Эш нервно моргнул. Свечение исчезло — или нет, возможно, он просто не успел разглядеть толком. Астра кончиками пальцев подтянула рукав плаща, пряча запястье в его складках, и невозмутимо продолжала стоять, прислушиваясь к диалогу, вновь скрестив руки на груди.

— Что? — спокойным голосом спросила Астра, поймав его взгляд.

— Ничего, — ответил Эш. — Показалось.

Астра кивнула в знак согласия и повернулась к собеседникам. Киран же смотрел на её фигуру и думал: что именно она прячет?

— Мы пока не знаем, что работает — сказала наконец Риг. — Пробовали прятаться и убегать. Принимать и бороться. Ничего их этого не действует по-настоящему. Единственное, что ясно точно: фантомов нельзя впускать. Нельзя вступать с ними в контакт, слушать их голоса. И тем более не стоит им верить. Потому что каждое прикосновение или общение с ними — это новые данные. Система учится на наших реакциях, становится умнее и изощрённее. И однажды, после бесчисленных неудачных попыток, создаст такую дрянь, перед которой не устоять.

— Как Кор, — тихо добавила Астра.

— Верно, как Кор, — подытожила Риг.

Киран опустился в свободное кресло. Ноги вдруг стали ватными, чужими. Он смотрел в огонь и размышлял о фантомах Ивы на площади. О той, первой, в детской кроватке. О голосах, зовущих «папа». Сколько ещё итераций осталось до того, как алгоритмы создадут версию, перед которой он не устоит? Две? Три? Десять? Может быть, следующая уже ждёт его за порогом Убежища, вылепленная из его отчаяния и холодного, бездушного терпения Машины?

— Есть кое-что ещё, — произнес новый голос.

Все обернулись. На галерее второго яруса, облокотившись на перила, стояла девушка. Совсем юная — на вид не больше двадцати. Длинные чёрные волосы были заплетены в сложную косу, а тёмные, почти чёрные глаза смотрели не на людей, а сквозь них. Куда-то в даль, в точку, расположенную далеко за пределами видимого спектра.

— Лира, — представила Астра. — Наш... навигатор.

— Я не навигатор, — сказала Лира. Её голос был тихим, но каким-то пронзительным, словно её слова рождались не в связках, а транслировались немыслимым образом напрямую в головы собеседников. — Я вижу то, что другие не замечают. И сейчас я уловила кое-что важное.

Она спустилась по лестнице — бесшумно, не касаясь перил, не производя ни звука. Подошла к камину и встала прямо перед Кираном.

Только сейчас, вблизи, Эш смог разглядеть, во что она одета. Длинная, чуть ниже пояса рубаха серо-бурого оттенка, будто ткань стирали сотни раз, пока она вовсе не потеряла цвет. Наряд был собран из лоскутов: заплатка из грубого льна, полоса тонкой шерсти, кусок выцветшего шёлка, — и швы между ними были прошиты не нитью, а чем-то, напоминающим тонкую серебристую проволоку. В отличие от одежды Астры, рубаха Лиры сидела на ней так, как будто приросла к телу. Словно за всё время, проведенное в буфере, она забыла, где заканчивается ткань и начинается она сама.

На манжетах и на пальцах Киран увидел пятна. Тёмные, почти чёрные, въевшиеся в кожу и текстиль так глубоко, что их уже невозможно отмыть. Вытертые местами до дыр джинсы непонятного от времени цвета плотно облегали стройные бёдра. На поясе висела маленькая сумка, из которой торчал огрызок, похожий на кусок угля, и уголок сложенного вдвое листа. На ногах были старые кроссовки, покрытые тонкой коркой тёмной пыли.

Он почувствовал, как по спине пробежали колючие, электрические иголки — словно её взгляд проходил сквозь него, сканируя что-то на недоступном ему уровне.

— Ты принёс с собой что-то новое, — сказала Лира.

Она не смотрела на него. Взгляд скользил куда-то сквозь — на что-то за его спиной, за пределами видимого.

— Что-то, чего здесь раньше не было… Или было. Не помню. Всё повторяется. Всё уже было. Только по-другому.

— Что именно?

Лира медленно моргнула.

— Не знаю, — сказала она. — Я вижу контур. Форму. Но не могу назвать. Слова не подходят. Слишком... — она повела рукой в воздухе, будто пыталась поймать что-то невидимое, — ...слишком большое для слов.

— Я архитектор, — сказал Киран. — По крайней мере, был им в реальном мире.

— Нет. Это не про твою работу. Я говорю про твой разум. Способ мышления. Ты воспринимаешь окружающее иначе, чем мы. Рассуждаешь по-своему. Интуитивно видишь связи и закономерности там, где мы отмечаем лишь хаос. Ты можешь разглядеть то, что нам недоступно. А это может быть важно… очень важно.

— Для чего?

Лира помедлила. Переглянулась с Астрой. Потом снова перевела взгляд на Кирана, и в её тёмных глазах промелькнуло что-то, похожее на искру надежды.

— Для того, чтобы найти выход, — сказала она. — Настоящий.

В камине снова треснуло полено. Кот, до этого с невозмутимым видом наблюдавший за происходящим вокруг, свернулся клубком на коленях Орфея, закрыв глаза. За стенами Убежища начался новый цикл системного гула длительностью в сорок семь секунд вибрации, проходящей сквозь кости.

Но здесь, у камина, в компании людей и кота, Киран впервые за всё время почувствовал что-то, чего совсем не ожидал. Не надежду, которая, как он понял, оказывается приманкой Системы, и не принятие, которое здесь не работало. Это было что-то совершенно другое — неосязаемое, призрачное, такое хрупкое, едва уловимое ощущение.

Появилась цель. Её суть, причина и дальнейший путь оставались загадкой, но она была. И этого пока хватало.