В объятиях Нави: Живая душа Вия
— Малуша! Из-под земли явись! — строго скомандовал он.
Тотчас прямо из обсидианового пола, соткавшись из серой пыли и паутины, материализовалась фигура. Это была личная помощница Вияна по замку. Выглядела она как сухонькая, сгорбленная старушка, вот только вместо человеческого лица на Ясю уставилась бледная совиная морда с огромными круглыми глазами, а вместо рук у неё были длинные крылья с цепкими когтями. Малуша была полудницей-перевертышем, вечной экономкой этих мрачных чертогов.
— С-слушаю, Владыка… — ухнула Малуша, смешно повернув голову на сто восемьдесят градусов.
— А-а-а! Птица-оборотень! — в панике пискнула Яся.
Инстинкт самосохранения сработал быстрее мозга. Яся развила скорость звука, рванула вперед, обогнула Малушу по дуге и снова, с разбегу, впечаталась в спину Вияна. Её тонкие пальцы намертво вцепились в его кафтан в районе лопаток, а нос уткнулся в его широкое плечо.
— Смертная! — Виян зарычал так, что факелы на стенах испуганно притухли, а земля под замком ощутимо вздрогнула. — Ты опять?! Я тебе что, защитный оберег?! Отцепись немедленно!
— И не подумаю! — отчаянно закричала Яся из-за его плеча, дико косясь на круглые совиные глаза помощницы. — Сероглазый, ты не понимаешь! Из всех, кого я здесь видела, ты — самый симпатичный! Да, ты тоже пугаешь меня до чертиков, и взгляд у тебя как бетонная плита, но ты хотя бы на человека похож! А у неё голова крутится! Уберите её!
На безупречных щеках Вияна проступил едва заметный, грозный румянец. Самый страшный карательный орган Нави только что назвали «самым симпатичным». Его авторитет трещал по швам на глазах у ошеломленной экономки. Малуша от удивления захлопала крыльями и издала глухой звук «Ух!».
— Малуша, свободна. Я сам её запру, — глухо прорычал Виян, понимая, что отдирать от себя эту девчонку при прислуге — выше его достоинства.
Развернувшись вместе с приклеенной к его спине Ясей, Виян упрямо зашагал вниз по винтовой лестнице, ведущей в самое глубокое крыло замка. Других комнат у сурового Тюремщика просто не водилось: к нему редко приходили гости, которые планировали уйти отсюда живыми.
Они остановились перед тяжелой кованой дверью, покрытой слоем инея. Виян рывком распахнул её, и изнутри полыхнуло леденящим сырым воздухом.
Это была бывшая пыточная камера, на скорую руку переоборудованная под жилое помещение. Из «удобств» здесь имелись: массивный обрубок каменной плиты вместо кровати, пустые железные кандалы, сиротливо свисающие со стены, и узкое окошко-бойница, из которого открывался «роскошный» вид на вечные серые тучи Нави. Потолок подпирали тяжелые балки, а в углах скопилась вековая обсидиановая пыль.
Виян аккуратно, но настойчиво взял Ясю за плечи и переставил её внутрь комнаты.
Флористка растерянно осмотрелась. Она перевела взгляд с ржавых кандалов на каменный «диван», крепче зажала в руке свой увядающий букет ромашек и судорожно сглотнула. В горле пересохло от осознания, что её пятизвездочный отель на ближайшее время выглядит именно так.
— Располагайся, — без тени жалости буркнул Виян.
Он слегка подтолкнул её в спину, заставляя сделать шаг вглубь кельи, и с грохотом закрыл за собой тяжелую дверь. Однако, вопреки своей суровой натуре, ключом в замочной скважине щелкать не стал. Оставил открытой.
Оставшись один в холодном коридоре, Судья Нави устало прислонился затылком к каменной стене и закрыл глаза, потирая переносицу. На его безупречном кафтане красовались яркие пятна желтой цветочной пыльцы, а в воздухе все еще отчетливо пахло ромашками.
— Свалилась тут мне на душу… ходячая катастрофа, — раздраженно пробурчал он себе под нос и, тяжело чеканя шаг своей статной военной выправкой, ушел прочь по коридору.
Глава 4
Пока Яся в растерянности мерила шагами свои новые обсидиановые апартаменты, Владыка Нави стремительно возвращался в Центральную Канцелярию Суда. Тяжелые полы его полуночно-синего кафтана взлетали при каждом шаге, а серые глаза полыхали такой яростью, что встречные призраки беззвучно вжимались в стены. Виян шел с четким намерением устроить рогатым подчиненным филиал персонального ада за разгром в священном ведомстве.
Однако, когда он толкнул кованые двери зала заседаний, его шаги невольно замедлились.
От недавнего хаоса не осталось и следа. Черти проявили чудеса подземной скорости. Разломанный Ясей дубовый стол был наспех заменен на новый, еще более массивный. Свитки грешников лежали идеальными, ровными стопками, а пролитые чернила были начисто слизаны — пара мелких бесов как раз спешно дотирала хвостами пол под столом. Вся канцелярия смирно сидела на своих местах, уставившись в бумаги с самым невинным и занятым видом, какой только могли изобразить рогатые существа.
Виян подошел к главному столу и тяжело опустил на него ладонь. Звук получился тихим, но по залу прокатилась удушающая волна магии могильной земли.
— Объяснения. Живо, — ледяным тоном процедил Судья, обводя притихший зал пронзительным стальным взглядом. — Кто из вас, бездельников, перепутал чернила с дурманом и впустил в Навь живого человека?
Из-за стола, нервно поправляя копытом очки на пятачке, робко поднялся бес Антипка. Он судорожно прижимал к груди толстый, покрытый вековой пылью фолиант.
— Владыка Виян, мы не виноваты! Честное рогатое! — заверещал Антипка, испуганно косясь на серые глаза шефа. — Я уже всё проверил по Книге Кощеевых Свитков и Весам Равновесия. Тут… тут системный сбой на сакральном уровне произошел!
— Ближе к делу, Антип, пока я не отправил тебя пересчитывать песчинки на дне реки Смородины, — рыкнул Виян, скрестив руки на груди. Его статная фигура буквально нависла над испуганным клерком.
— Слушаю! — Антипка сглотнул и спешно затараторил, сверяясь со свитком: — В ту самую секунду, как эта… девица с лютиками упала, у нас в дальних чертогах, у лесной черницы, дитя при родах преставилось. Навское дитя, Владыка! Пепел к пеплу, даже вздохнуть не успело. А законы Нави — они же как весы. Симметрия нужна! Одна душа из Нави убыла навсегда, система и выкинула ментальный капкан наружу, чтобы баланс восстановить.
Виян нахмурился. Его золотые искры в глазах опасно блеснули.
— И капкан захлопнулся на ней?
— Именно! — закивал Антипка, осмелев и тыча когтем в пергамент. — Девчонка эта, Ярослава, в мире Яви как раз в эту секунду равновесие потеряла. Споткнулась, испугалась, биополе на миг открылось — и древнее слепое заклятие Равновесия приняло её за то самое погибшее навское дитя! Магия Нави имен не читает, ей важен вес энергии. Она затянула её сюда и защелкнула печать чужой смерти.
Виян тяжело вздохнул, и этот звук отозвался глухим рокотом в недрах замка. Теперь всё вставало на свои места. Вот почему Врата Яви отбросили Ясю с таким треском.
— Раз печать захлопнулась, значит, Врата заблокированы, — констатировал Виян, и его лицо сделалось мрачнее грозовой тучи.
— Хуже, Владыка, гораздо хуже! — Антипка в панике замахал хвостом. — Раз Врата закрылись, то девчонка сама отсюда не выйдет. И вытолкнуть её нельзя — Навь начнет разрушаться изнутри от чужеродной живой энергии, а в Яви нарушится ход времени. Единственный способ вернуть её назад — это переписать само заклятие Весов вручную.
— И где этот Свиток? — прищурился Виян.
Антипка жалобно вжал голову в плечи:
— В самом низу, Владыка… В Кощеевом Архиве, у Хранителей Первых Свитков. А туда путь долгий, через всю Навь. Господину… то есть вам, самому придется идти туда и лично переписывать заклятие. Иначе девчонка останется здесь навсегда. А это очень плохо! Она же живая, от нее вон, ромашками пахнет, она нам всю отчетность своей жизнью испортит! Да и блекнуть она начнет, если долго в недрах пробудет…
Виян медленно опустил взгляд на свои рукава. Безупречный полуночно-синий кафтан до сих пор был испачкан золотистой цветочной пыльцой. Самый страшный карательный орган Нави, Хранитель Равновесия, теперь был вынужден стать нянькой для несносной девчонки в лаптях и тащить её через всё свое опасное царство.
— Собери мне подорожную карту, — сквозь зубы процедил Виян, разворачиваясь к выходу. — И молись своим чертям, Антипка, чтобы этот Свиток оказался на месте.
***Время в Нави не имело четких границ — оно тянулось, как холодный серый кисель. Яся сидела на ледяной каменной плите, поджав под себя ноги в диковинных поршнях, и судорожно прижимала к груди свой букет. Иней, медленно наползающий со стен пыточной, уже вовсю морозил её лодыжки. От лютого, пронизывающего подземного холода щеки девушки порозовели, а губы начали слегка синеть. Она потеряла счет минутам. Страх, который поначалу заставлял сердце бешено биться, постепенно сменился тяжелой, вязкой апатией. Глаза закрывались сами собой. То ли от колоссальной усталости после сумасшедшего дня, то ли от того, что мороз недр плавно и ласково погружал её в вечный сон. Яся сжалась в тугой, дрожащий кулек, пряча нос в пышный рукав чужой рубахи, и окончательно провалилась в полузабытье.
Тяжелая кованая дверь резко распахнулась, впуская в камеру стремительный силуэт правителя недр. Виян шел, готовый сухо объявить девчонке о начале их вынужденного похода. Но, едва переступив порог, он резко застыл.
Его глаза сузились. Владыка Нави нахмурился, глядя на замерзающую смертную, которая уже едва дышала. От нее больше не исходило той искрящейся волны тепла — искра жизни в ней стремительно гасла под натиском могильного холода.
— Вставай, — строго скомандовала статная фигура. Голос прозвучал хлестко, но Яся даже не пошевелилась. Она лишь плотнее вжала голову в плечи, продолжая тихонько дрожать во сне.
Виян недовольно покачал головой. Смертные были такими хрупкими, ломались от малейшего сквозняка недр. Не говоря больше ни слова, он решительным движением расстегнул серебряные пуговицы своего роскошного полуночно-синего кафтана. Владыка скинул тяжелую ткань, оставшись лишь в облегающих черных штанах и тонкой белоснежной рубахе, которая туго обтягивала его широкие плечи и рельефную грудь. Шагнув к каменному ложу, он накинул кафтан на хрупкие плечи Яси и, бесцеремонно подхватив её под локоть, вздернул замерзшую девушку на ноги.
Яся резко вздрогнула, просыпаясь от рывка, и шумно вдохнула. Вместо леденящего воздуха её вдруг окутало удивительное, бархатное тепло. Его кафтан внутри пах согретой солнцем осенней землей, сухой травой и настоящей силой. Девушка инстинктивно закуталась в него плотнее, как в одеяло. Одежда великана была ей настолько велика, что Яся буквально утонула в ней — из-за огромного жесткого воротника теперь торчали только её испуганные, круглые глаза и кончик носа.
— Ты идешь со мной, — чеканя слова, глухо произнес Виян, разворачиваясь к выходу. — К Кощееву Архиву.
Едва он пошел, Яся, смешно семеня ногами, тут же поспешила за ним. Кафтан был настолько длинным, что его роскошный подол с серебряной вышивкой тяжелым шлейфом волочился за ней по каменному полу, ловко собирая всю вековую обсидиановую пыль замковых коридоров. Виян даже не притормозил. Он упрямо шагал вперед, глядя строго перед собой, и его рокочущий бас эхом разносился под сводами:
— Непутевая девка… И весы эти непутевые, вечно у них в канцелярии сбои. Свалилась на мою голову ходячая катастрофа из Яви. Чем скорее мы доберемся до свитков и выполним эту работу, тем лучше будет для всех. Поняла меня?
Из-под огромного воротника кафтана донеслось лишь тихое, робкое сопение. Яся не спорила. Она изо всех сил перебирала лаптями, стараясь не отставать ни на шаг от широкой спины своего сероглазого конвоира.
Глава 5
Малуша всё же успела услужить. Перед самым выходом она ловко отобрала у Яси гигантский кафтан, бережно передав его законному владельцу. Виян единым скупым движением набросил его на свои широкие плечи. Его статная военная выправка мгновенно вернула ему привычный, монолитный и грозный вид.
Взамен замерзающей флористке вручили местную деталь гардероба — тяжелую, колючую шерстяную шаль глубокого серого цвета. Яся недовольно надула губы, но укуталась в неё по самые уши.
Они покинули замок. Огромные кованые ворота захлопнулись за их спинами с оглушительным, погребальным звонком.
Впереди расстилались туманные земли Нави. Дорога, вымощенная потрескавшимся черным сланцем, петляла между обсидиановыми валунами. Виян шел впереди, упрямо чеканя шаг. В руке он держал старинную подорожную карту, начертанную на куске пергамента, которая тускло светилась синеватым магическим светом. Он сверялся с ней, двигаясь строго по ориентирам. Яся послушно семенила сзади, то и дело наступая на подол собственного сарафана и испуганно оглядываясь на клубы серого тумана, из которых доносились странные вздохи недр.
К тому моменту, как они свернули к заброшенной каменоломне, Яся готова была упасть. Ноги в лаптях гудели, а ледяной воздух обжигал легкие.
— Привал, — коротко бросил Виян, даже не повернувшись.
Он щелкнул пальцами. Прямо из сырой земли вырвался столб тусклого, багрового пламени. Это был навский костер — он не трещал, не дышал искрами, а просто молча согревал воздух вокруг. Виян тяжело опустился на плоский обсидиановый валун, положив карту на колено, и уставился на огонь своими пронзительными серыми глазами.
Яся с облегчением плюхнулась на соседний камень, поближе к теплу, и принялась бережно расправлять помятые стебли ромашек в своем букете. Тишина давила на уши. Инстинкт флористки, привыкшей болтать с клиентами с утра до вечера, отчаянно требовал нарушить этот загробный вакуум.
— Слушай, сероглазый… — робко начала она, заглядывая под его густые, тяжелые ресницы. — А долго нам еще идти? Ну, по этой твоей светящейся бумажке? У меня просто кроссовки в магазине остались, а эти… поршни, они жутко натирают. И вообще, тут у вас всегда так… пасмурно? Хоть бы птичка какая пролетела, пусть даже с совиной головой.
Виян не шелохнулся. Его бледный, мраморный профиль оставался абсолютно неподвижным.
— А аутентично у вас тут, конечно, — не сдалась Яся, придвигаясь чуть ближе к теплу. — Готика, минимализм, 50 оттенков серого… Черти, опять же, вежливые попались, стол за собой облизали. Слушай, а у тебя хобби какое-нибудь есть? Ну, кроме как грешников взглядом в щебень превращать? Может, ты стихи пишешь? Или… цветы любишь?
Виян медленно, очень медленно повернул голову. Его серые стальные глаза вспыхнули жидким золотом недр. Этот взгляд буквально придавил Ясю к камню, заставив её подавиться следующей фразой.
— Смертная, — глухо, как рокот приближающегося землетрясения, разнесся его бас. — Ты можешь просто помолчать? Хотя бы половину перехода?
— Ну я же просто…
— Твоя задача — идти за мной и беспрекословно выполнять мои требования, — жестко перебил он, чеканя каждое слово. — Я — Тюремщик Нави. Олицетворение могильной земли и вечного сна. Я конвоирую тебя к архивам, чтобы исправить ошибку Весов и вышвырнуть из моего мира. Я тебе не подружка для пустой болтовни. Грызи свои ромашки и молчи.
Яся испуганно сжалась, еще плотнее кутаясь в колючую шаль.
— Поняла, — тихо буркнула она под нос, обиженно отворачиваясь к костру. — И совсем я не пустая. И ромашки не грызут, они вообще-то лечебные… Сухарь сероглазый.
Виян лишь тяжело вздохнул, и земля под костром глухо отозвалась на его раздражение. До Кощеева Архива оставалось еще три дня пути, и Тюремщик Нави впервые за тысячу лет искренне пожалел, что мертвые не умеют молиться о тишине.
Багровое пламя навского костра гипнотизировало. Навский холод постепенно отступал, уступая место мягкому, обволакивающему теплу. Натруженные ноги Яси приятно покалывало, а веки налились свинцовой тяжестью. Обида на сурового сероглазого бога быстро растворилась в накатившей дремоте. Голова флористки начала мерно покачиваться в такт её сонным мыслям, пока окончательно не потеряла опору.
Тюк.
Яся плавно завалилась набок, и её макушка с растрепанными светлыми волосами приземлилась точно на жесткое, как обсидиановая скала, плечо Вияна.
Владыка Нави застыл так резко, словно его самого поразило собственное карающее проклятие. Его статная спина превратилась в монолитную струну. Тысячу лет его никто не трогал без разрешения. Души трепетали, черти падали ниц, а эта… пигалица устроилась на нем, как на садовом диванчике!
— Смертная, — ледяным, предупреждающим шепотом произнес Виян, пытаясь дернуть плечом, чтобы скинуть нарушительницу. — Проснись. Немедленно.
Яся в ответ лишь сладко причмокнула губами, пробормотала что-то невнятное про «скидку на пионы» и, полностью расслабившись от глубокого сна, соскользнула по его рукаву еще ниже. В следующую секунду её щека уютно устроилась прямо на колене грозного Судьи.
Такой наглости подземное царство еще не ведало. Взгляд серых глаз Вияна стал круглым от шока. Колено?! Могильный фундамент вселенной использовался в качестве пуховой подушки! Вспыхнув от возмущения и растерянности, Виян инстинктивно дернулся назад, резко убирая ногу.
Лишившись опоры, Яся мешком полетела вниз и с глухим звуком «бум»плашмя рухнула на твердую, припорошенную серой пылью землю.
Виян замер, ожидая криков или хотя бы испуганного пробуждения. Но Яся даже бровью не повела. Почувствовав под боком жесткую поверхность, она лишь поглубже зарылась носом в колючую серую шаль, подтянула колени к животу, покрепче обняла свой букет ромашек и безмятежно запела носом, окончательно проваливаясь в царство сновидений. Ей было слишком холодно до этого, и теперь никакое падение не могло разбудить истощенную живую душу.
Владыка Нави вскочил на ноги. Он принялся нервно мерить шагами небольшую поляну у костра, а полы его тяжелого кафтана сердито взлетали при каждом резком развороте. Серебряные корни на ткани, казалось, яростно переплетались от возмущения своего хозяина.
— Ненормальная… Непутевая… Явское чудовище! — шипел он себе под нос, сердито зыркая на спящий серый кулёк. — Ни капли почтения к законам смерти. Никакого страха перед Высшим Судом! Разлеглась тут, как у себя в оранжерее!
Он походил так еще минуты три, безуспешно пытаясь вернуть себе привычное ледяное спокойствие. Земля под его шагами глухо ворчала, отражая бурю в его душе. Наконец, Виян шумно выдохнул сквозь зубы и заставил себя остановиться.
Посмотрев на сжавшуюся на земле Ясю, от которой в сером тумане всё еще слабо, но упрямо фонило теплом и ароматом ромашек, он тяжело покачал головой. Слишком хрупкая. Слишком живая.
Виян отошел к самому дальнему валуну, садясь на приличном расстоянии от костра. Скрестив руки на груди и расправив широкие плечи, Тюремщик Нави уставился на спящую девушку своими пронзительными серыми глазами. Всю оставшуюся ночь он сидел неподвижно, словно каменное изваяние, зорко охраняя сон ходячего недоразумения, которое так беспардонно перевернуло вверх дном его идеальный, мертвый порядок.
Глава 6
Навское «утро» наступило внезапно и без предупреждения. Навь не знала солнца: просто серый туман над каменоломней стал чуть светлее, окрасившись в оттенок мокрого асфальта, а багровое пламя костра беззвучно истаяло, оставив после себя лишь горстку холодного обсидианового пепла.
Виян так и не сомкнул глаз. Всю ночь он простоял на краю обрыва, скрестив руки на груди, и гипнотизировал взглядом блеклый горизонт. Его безупречный кафтан был аккуратно отряхнут от пыли, но стоило Тюремщику опустить взгляд к своим ногам, как его челюсти снова яростно сжались.
Яся спала без задних ног. За ночь она умудрилась свернуться в такой плотный шерстяной кокон, что наружу торчал только её курносый нос и пара светлых прядях, напрочь испачканных в серой пыли недр. Но самое возмутительное крылось в другом. Свой многострадальный букет полевых цветов она устроила на ночь… прямо в его подорожной карте. Древний, священный пергамент Кощеевых Свитков, тускло мерцающий синей магией, теперь служил подстилкой для увядающих ромашек и колосков дикого клевера.
— Смертная, — негромко, но увесисто произнес Виян. Его бас провибрировал по камням, заставив Ясю испуганно всхлипнуть во сне. — Подъем. Время не ждет.
Яся заворочалась, недовольно сморщила нос и, не открывая глаз, потянула на себя край колючей шали.
— Еще пять минуточек, мам… — сонно пробормотала она, переворачиваясь на другой бок.
Виян глубоко вздохнул, мысленно призывая все тёмные силы недр дать ему терпения. Он сделал широкий шаг вперед, намереваясь бесцеремонно поднять девчонку за шиворот, но стоило ему наклониться, как он замер.
Внутренняя магия Нави, чуткая к жизни, заставила его присмотреться к её лицу. Румянец, который вчера вечером согревал её щеки у костра, бесследно исчез. Кожа Яси стала пугающе бледной, почти прозрачной, словно мрамор его собственных рук. Губы сохраняли слабый синеватый оттенок. Она увядала. Медленно, но верно загробный мир принимался пить её живую энергию.
Сердце бога недр глухо стукнуло. Нет, это был не страх за нее — это был суровый долг стража. Нарушение Равновесия. Если она умрет здесь, Весы окончательно сойдут с ума.
Виян опустился на одно колено перед спящей девушкой. Его бледные, холодные пальцы коснулись её тонкого запястья, как раз там, где под кожей бился слабый, но частый пульс живого человека. Тюремщик закрыл глаза. Наливаясь внутренним золотом недр, его магия тонким, едва заметным теплым ручейком потекла сквозь его ладонь прямо в её кровоток, насильно возвращая искру жизни в остывающее тело смертной.
Яся резко распахнула глаза. Огромные, сияющие синевой зрачки уставились прямо в стальные, опасно близкие глаза Вияна.
— Ой… — выдохнула она, чувствуя, как по венам разливается покалывающий, горячий поток, похожий на глоток крепкого кофе. — Сероглазый… Ты чего это? Ты что, хотел меня поцеловать, пока я сплю? Как в сказке про спящую красавицу?
Виян застыл. Золотое сияние в его глазах на мгновение вспыхнуло с такой силой, что туман вокруг каменоломни испуганно отпрянул на три метра назад. Он медленно, очень медленно разжал пальцы, отпуская её запястье, и поднялся во весь свой огромный рост. Его лицо вернуло себе выражение абсолютной, могильной монументальности.
— Смертная, — ледяным, чеканным басом произнес Тюремщик Нави, сверху вниз глядя на взъерошенную флористку. — В моих чертогах «Спящая красавица» — это не сказка. Это официальный юридический статус каждого второго грешника в третьем секторе. И целуют их исключительно дементоры при исполнении приговора. Так что если ты рассчитываешь на романтический досуг, я могу организовать тебе свидание с упырями из ближних курганов. Они тоже любят целоваться. До костей.
Яся сглотнула, поспешно натягивая колючую серую шаль до самого носа.
— Ну ладно, ладно, сухарь… Я же просто спросила. Навигация у вас плохая, сервис ужасный, ещё и шуток не понимаешь.
— Вставай, — отрезал Виян, бесцеремонно выдергивая из-под её увядающего букета светящуюся подорожную карту Антипки. На пергаменте остался влажный след от стебля ромашки, и бог недр поморщился так, словно ему подкинули донос на высших богов Прави. — Наш следующий ориентир — река Смородина. И если ты будешь плестись так же, как вчера, я привяжу тебя к хвосту какого-нибудь бродячего призрака.
Они выдвинулись в путь. Локация вокруг начала стремительно меняться. Черный сланец под ногами уступил место вязкой, багрово-серой глине, которая чавкала под лаптями Яси при каждом шаге. Воздух становился всё более тяжелым, удушливым и горячим. В нем отчетливо запахло паленым железом, серой и гнилыми яблоками — верный признак того, что они приближались к великой водной преграде, разделяющей Навь на сектора.
Вскоре впереди послышался страшный, утробный гул. Это был не шум обычной речной воды, а грохот кипящей, яростной стихии.
Когда они вышли к обрыву, у Яси перехватило дыхание. Перед ними неслась бурная, широкая река Смородина. Её русло было наполнено не водой, а бурлящим, темно-красным, почти черным огненным потоком и кипящей смолой. Огромные валуны, катившиеся по дну, скрежетали так, что закладывало уши. Над рекой клубился плотный, едкий фиолетовый дым.
Единственным способом перебраться на тот берег был Калинов Мост— но в этой части Нави он выглядел как тонкая, раскаленная докрасна полоса железа шириной едва ли в человеческую ладонь. Мост буквально дрожал под напором огненных брызг Смородины.
— О мамочки… — Яся испуганно попятилась назад, прижимая к груди остатки ромашек. — Сероглазый, ты шутишь? Я по этому шампуру для шашлыка не пойду! У меня вестибулярный аппарат после падения со стола вообще сломался! Я же упаду в этот суп!
Виян остановился у самого края обрыва. Огненные блики Смородины плясали на его бледном мраморном лице, делая его облик еще более устрашающим и хищным.
— Это река Смородина, явское чудовище, — не оборачиваясь, пророкотал он. — Она выжигает любую ложь и любую живую плоть, что посмеет коснуться её без разрешения. Для мертвых этот мост — испытание совести. Для тебя — единственный способ дойти до Архива.