В объятиях Нави: Живая душа Вия

— Владыка Виян… — синхронно, скрипучими, как сухой пергамент, голосами произнесли Хранители, склоняя головы. — Твой приход нарушил покой сакральных свитков. Зачем Тюремщик недр спустился в самые глубины?

Но не успел Виян открыть рот, как оба слепых старца резко замерли. Их сморщенные ноздри судорожно втянулись, ловя воздух. Головы Хранителей со скрипом повернулись точно в сторону Яси, которая робко выглядывала из-за широкого плеча бога.

— Что это?.. — прошелестел левый Хранитель, и его костяной посох дрогнул. — Навь пахнет тленом и покоем… Но от тебя, Владыка, исходит… бунт? Сонце? Лето?

— Васильки… — правый старец слепо потянулся рукой вперед, словно пытаясь нащупать воздух. — И… одуванчики? Живая кровь в чертогах сакрального знания! Владыка Нави привел в Архив смертную?! От нее пахнет… утренним чаем и цветочной пыльцой! Наша отчетность… она же покроется плесенью от этой сырости жизни!

Яся, не выдержав такого пристального внимания, невинно кашлянула в кулак и сделала шаг вперед:

— Уважаемые дедушки, здравствуйте! Не волнуйтесь, я на ваши бумажки не капаю, у меня букет уже весь сгорел на Смородине. Зато у вас тут очень… атмосферно. Прямо как в Ленинской библиотеке, только чертей с линейками не хватает.

Хранители испуганно переглянулись, их слепые глаза округлились. Живая девчонка не просто стояла перед ними — она шутила в святая святых загробного мира.

— Довольно, — ледяным, властным басом прервал их Виян, и его серые глаза опасно блеснули золотом недр. Статная выправка бога заставила старцев мгновенно притихнуть. — Нам нужен Свиток Весов Равновесия. Сектор младенцев-черниц. Живо.

Хранители Первых Свитков испуганно закивали, стуча костяными посохами по антрацитовому полу, и поспешно скрылись в одном из бескрайних темных коридоров лабиринта.

— Искать… Найти… Весы Равновесия… Черница… — эхом разносились их скрипучие голоса среди стеллажей.

Виян остался стоять посреди зала, скрестив руки на груди. Его суровый взгляд был устремлен в темноту, а челюсти яростно сжаты. До заветной цели оставался один шаг. Скоро этот кошмар закончится, девчонка вернется к своим фикусам, а в Навь вернется идеальная, звенящая тишина.

Ясе же на одном месте не сиделось. Тишина Архива давила на уши сильнее, чем Ущелье Седых Ветров. Шурша подолом длинного сарафана и лаптями, она принялась на цыпочках бродить вдоль ближайшего стеллажа, с любопытством разглядывая старинные свитки. На одном из них, перевязанном тяжелой черной бечевкой с сургучной печатью, красовалась крупная, витиеватая надпись: «ВИЯН. ДЕЛА И ПОСТУПКИ. ТОМ 41».

— Ого… — прошептала Яся, и её синие глаза азартно блеснули. — Сероглазый, смотри-ка! Про тебя целое собрание сочинений написали. Сорок один том! Ты у нас прямо как Лев Толстой.

Она ловко, пока Виян не успел среагировать, вытянула свиток с полки. Плотный пергамент с тихим шуршанием развернулся в её руках, подняв маленькое облако вековой пыли.

— Положи. На. Место, — не поворачивая головы, ледяным рокочущим басом произнес Виян. По залу прокатилась удушающая волна его магии, но любопытную флористку это уже не могло остановить.

— Так, посмотрим, что тут у нас… — Яся проигнорировала предупреждение, быстро сканируя древний текст глазами. — «Дело номер 894. Высший Суд Нави. Владыка Виян обратил в безмолвный щебень тридцать два грешника за…» О мамочки! «…за то, что они слишком громко стонали во время полуденного сна Владыки». Сероглазый, ты серьезно?! Из-за плохого настроения людей в щебень закатывал? Ну ты и абьюзер столетней выдержки!

Желваки на лице Вияна заходили ходуном с такой силой, что серебряные корни на его кафтане яростно зашевелились. Он резко повернулся на каблуках, намереваясь одним взглядом испепелить этот злосчастный пергамент вместе с наглой девчонкой.

— Смертная, это официальные протоколы поддержания дисциплины! — рыкнул он, делая к ней широкий шаг. — Отдай свиток!

— Ой, подожди, тут еще есть! — Яся ловко увернулась от его бледной длинной руки, шмыгнув за обсидиановую колонну. — «Приложение к тому 41. Тайные слабости Хранителя». Так-так-так… «Владыка Виян, несмотря на суровый нрав, тайно подкармливает трехголового пса Цербера сушками с маком, которые конфискует у контрабандистов на Калиновом Мосту…»

Виян застыл на месте, словно его поразило собственное карающее проклятие. Его стальные глаза округлились от шока и подлинного, экзистенциального возмущения. На безупречных мраморных щеках Владыки Нави проступил едва заметный, грозный румянец. Его самый тщательно охраняемый секрет — любовь к подкармливанию адского пса — только что был зачитан вслух какой-то пигалицей в лаптях.

— Это… это ложь и фальсификация Антипки! — утробно прорычал бог недр, и земля под Архивом ощутимо вздрогнула, заставив пару свитков упасть с верхних полок.

— Ну конечно, Антипка виноват, — весело хихикнула Яся, но продолжить чтение не успела.

Из темноты лабиринта, тяжело дыша и опираясь на посохи, наконец вынырнули слепые Хранители. В руках левый старец бережно держал массивный, сияющий тяжелым багровым светом пергамент, запечатанный черной костяной печатью в виде Весов.

— Владыка Виян… Мы принесли Свиток Весов Черницы… — скрипучим голосом произнес Хранитель, протягивая документ богу.

Шутки мгновенно прекратились. Яся притихла, аккуратно свернула «компромат» на Вияна и положила его на полочку, послушно встав за спину своего сероглазого конвоира.

Виян принял Свиток. Единым скупым движением он сорвал костяную печать. Багровое свечение вырвалось наружу, осветив его жесткое, бледное лицо и статные плечи. Тюремщик Нави закрыл глаза, наливаясь внутренним золотом недр, чтобы переписать древнее заклятие заклинанием Равновесия — стереть имя Ярославы и вернуть её в Явь. Его пальцы замерли над текстом, готовые выжечь магическую руну.

Прошла секунда. Две. Три.

Золотое сияние в глазах Вияна вдруг резко погасло, сменившись леденящей, пугающей серостью. На его безупречном лице отразился подлинный шок. Рука бога, державшая пергамент, едва заметно дрогнула.

— Что такое, сероглазый? — робко спросила Яся, почувствовав, как воздух вокруг них мгновенно стал тяжелым и холодным, словно бетонная плита. — Ты забыл, как пишется мое имя? Или чернила кончились?

Виян медленно опустил Свиток. Он повернул голову к слепым Хранителям, и его голос прозвучал так тихо, что у Яси внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия:

— Текст заблокирован. Заклятие Весов запечатано намертво. Почему?

Старцы синхронно вздохнули, и их слепые белесые глаза наполнились скорбью.

— Мы же говорили, Владыка… — прошелестел правый Хранитель. — Магия Нави — это не бухгалтерия Антипки. Её нельзя просто переписать вручную, если произошла замена. Младенец-черница умер. Пепел ушел в землю недр навсегда. Навь зафиксировала пустоту и заполнила её живой душой Ярославы. Чтобы Весы отпустили её обратно в мир Яви, система требует симметрии. Одно имя нельзя просто стереть. Его можно только… заменить.

— Заменить на кого? — жестко прищурился Виян.

— На другую душу, Владыка, — тихо ответил левый старец, и его костяной посох глухо стукнул по полу. — Смерть за смерть. Душа за душу. Чтобы эта живая девчонка вернулась в свой цветочный магазин, кто-то другой должен добровольно занять её место в Нави и остаться здесь навсегда. Или… Хранитель Равновесия должен отдать Нави часть своей собственной божественной сути, своего бессмертного сердца, чтобы выкупить её. Иного пути нет. Свиток переписать нельзя.

В зале Архива повисла оглушительная, мертвая тишина. Яся растерянно переводила взгляд со слепых старцев на широкую, окаменевшую спину Вияна. Веселье полностью испарилось. До нее наконец дошел весь масштаб катастрофы: она застряла в этом сером склепе. Насовсем.