В объятиях Нави: Живая душа Вия
Он обернулся и смерил её оценивающим взглядом. Яся, бледная, дрожащая, в колючей шали и смешных лаптях, выглядела на фоне бушующего огня совершенно беззащитной. Её ромашки в руках начали стремительно чернеть и осыпаться от невыносимого жара реки.
— Сама ты не дойдешь, — констатировал Виян. — На первом же шаге голова закружится, и Весы Нави снова затрещат от твоих останков.
Прежде чем Яся успела возмутиться или спросить, что он задумал, Виян сделал шаг к ней. Его длинные, сильные руки со статной военной выправкой молниеносно перехватили её под коленями и за лопатки. Единым легким движением, словно она весила не больше охапки её полевых цветов, Владыка Нави подхватил флористку на руки.
— Эй! — пискнула Яся, инстинктивно вцепляясь свободной рукой в его жесткий воротник, сминая серебряную вышивку корней. — Предупреждать надо!
— Молчи, — глухо бросил Виян. — И зажмурься, если жить хочешь.
Он повернулся к раскаленному Калинову Мосту. Его тяжелые сапоги уверенно ступили на узкую, пышущую жаром железную полосу. Мост под его весом даже не качнулся — магия могильной земли Вияна буквально пригвоздила его к опоре. Вокруг них взмывали вверх багровые брызги кипящей смолы, фиолетовый дым окутывал их сголовой, но Тюремщик шел вперед, чеканя каждый шаг, словно находился на параде, а не над бездной ада.
Яся честно пыталась зажмуриться, но любопытство и первобытный страх заставили её приоткрыть один глаз. Прямо под ними бушевало огненное месиво. Жар был таким, что колючая серая шаль начала едва заметно дымиться. Но когда она перевела взгляд вверх, на жесткий, безупречный профиль Вияна, страх странным образом отступил. На его щеках снова играли огненные блики, серые глаза смотрели строго вперед, наливаясь золотом, а от его широкой груди исходило такое мощное, несокрушимое спокойствие, что Яся невольно прижалась к нему плотнее, пряча нос у него в шее, прямо рядом с многострадальными ромашками.
— А кафтан у тебя всё-таки пахнет хорошим парфюмом, — тихо, сквозь грохот реки, прошептала она ему в шею. — Землей после дождя. У нас в магазине такой освежитель воздуха за бешеные деньги продавали.
Желваки на лице Вияна заходили ходуном, а хватка на её талии стала еще крепче, но он не ответил ни слова, упрямо неся свое живое, пахнущее летом наказание через огненную бездну.
***Они прошли по тому берегу еще около часа. Точнее, Виян уверенно шел, а Яся за ним едва волочила ноги, превратившись в ходячий генератор жалоб. Каждые сто метров из-под колючей серой шали доносилось тяжелое, драматическое вздыхание, плавно переходящее в монолог о тяжелой судьбе флористов в загробном мире.
— Сероглазый… Всё, я труп. Можешь вычеркивать меня из списков живых, Весы были правы, — стонала Яся, шаркая лаптями по черной пыли. — Мои пальцы на ногах стерлись до костей. Эти поршни придумал истинный садист. Давай отрубим мне ноги, так будет быстрее! Почему у Владыки Нави нет какого-нибудь адского представительского автомобиля? Ну или хотя бы ручной тачки?
Виян шел молча, но его безупречное лицо кривилось от раздражения при каждом её слове. Его челюсти были сжаты так крепко, что желваки казались высеченными из гранита. За последнюю тысячу лет он привык к трепетному, священному безмолвию своего царства. Души грешников плакали тихо, черти шуршали свитками незаметно, и только это явское недоразумение умудрялось заполнять всё пространство вокруг себя невыносимым шумом.
— Смертная, если ты не замолчишь, я выдам тебе официальный статус немого призрака, — процедил Виян сквозь зубы, даже не оборачиваясь.
— Да я и так уже призрак! Бледный, несчастный и голодный призрак капитализма! — не унималась Яся. — Всё, привал. Мое тело официально объявляет забастовку!
Она с глухим стоном рухнула прямо на подвернувшийся обсидиановый валун, наотрез отказавшись сделать даже шаг.
Виян остановился, тяжело и шумно выдохнул через нос и резко обернулся. Он хотел рявкнуть, поднять её за шиворот и заставить идти дальше, но, бросив взгляд на девушку, осекся. Яся действительно выглядела истощенной. Её ладони, крепко сжимающие остатки почерневшего букета, мелко дрожали, а под глазами залегли глубокие тени. Навь продолжала незаметно пить её силы.
Владыка Нави раздраженно дернул плечом и щелчком пальцев вызвал уже знакомый багровый костер. Поляну залило тусклым теплом. Виян отошел к соседней скале, скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрируя, насколько сильно он презирает эту незапланированную задержку.
Яся тем временем осторожно разжала пальцы. Почти все полевые цветы в её руках превратились в хрупкий черный пепел от жара реки Смородины. Васильки и ромашки истаяли, оставив после себя лишь голые, обугленные стебли. Флористка грустно вздохнула и аккуратно положила остатки букета на обсидиановое подножие валуна, укутавшись в шаль.
Виян равнодушно скользнул взглядом по её увядшим «сорнякам», но вдруг его серые глаза сузились. Золотистые искры недр опасно вспыхнули в самом центре зрачков.
Среди черного пепла и мертвых стеблей что-то робко, но упрямо светилось.
Владыка Нави сделал медленный шаг вперед, не веря собственным глазам. В глубокой, узкой трещине валуна, прямо посреди вечной мертвой породы, пустил корни… один-единственный одуванчик. Он чудом уцелел во время переправы. И теперь этот маленький желтый цветок, подпитанный угасающей, но всё еще чистой жизненной силой Яси, расправлял свои сочные зеленые листья. Он буквально раздвигал края священного камня Нави, прорастая там, где тысячи лет не росло ничего, кроме кристаллов смерти.
Настоящее кощунство. Наглый, живой бунт против идеального порядка недр.
Виян занес над цветком тяжелый сапог, намереваясь одним коротким движением раздавить дерзкое растение и вернуть скале её безупречный мертвый вид. Но его нога замерла в воздухе. Он посмотрел на одуванчик, потом на спящую, сжавшуюся в комок Ясю, чье дыхание становилось всё более слабым. Что-то внутри монолитного Тюремщика екнуло. Он медленно опустил ногу обратно на землю, так и не тронув цветок.
В этот же миг туман на краю поляны неестественно сгустился. В воздухе резко потянуло болотной ржавчиной, тиной и леденящей, голодной сыростью. Багровое пламя навского костра испуганно притухло, уменьшившись до размеров спичечной головки.
Виян мгновенно подобрался, его статная выправка натянулась, как тетива лука. Его глаза полыхнули холодным стальным блеском.
Из серого марева, плавно скользя над землей, начали беззвучно выползать длинные, костлявые силуэты. Это были болотницы— коварные навские твари. Их бледные, полупрозрачные тела были покрыты склизкой зеленой чешуей, вместо волос во все стороны извивались мокрые водоросли, а огромные, черные глаза без зрачков голодно блестели в темноте. Вслед за ними из теней соткались полуночники— сутулые, остроухие духи с длинными, похожими на ветви когтями.
Твари не обращали внимания на грозного Владыку Нави. Их ноздри судорожно втягивали воздух. Они шли на запах. Концентрированный, сладкий, невыносимо манящий запах живой человеческой крови и тепла, который исходил от истощенной Яси и её расцветшего одуванчика.
— Жива-а-а-я… — утробным, свистящим шепотом завели болотницы, вытягивая к замершей девушке свои длинные, склизкие руки с перепонками. — Искрящаяся… Дай испить твоей жизни, сестрица… Отдай нам свое тепло…
— Назад, падаль, — глухо, как раскат подземного грома, пророкотал Виян, делая широкий шаг и заслоняя собой спящую флористку.
Глава 7
От оглушительного, раскатистого взрыва, встряхнувшего обсидиановое плато, Яся подскочила на месте так, что колючая серая шаль взлетела над её головой, а лапти едва не соскочили с ног.
— Землетрясение! Война! — в панике закричала она, протирая кулаками сонные глаза.
Но реальность оказалась куда колоритнее её кошмаров. Вокруг поляны бушевал настоящий филиал ада. Земля под ногами ходила ходуном, а воздух был пропитан едким запахом болотной тины. В паре метров от Яси огромная, широкоплечая фигура Вияна казалась эпицентром бушующей стихии. Его полуночно-синий кафтан яростно развевался, а серые глаза полыхали таким ослепительным, жидким золотом недр, что на него было больно смотреть.
— Смертная, назад! — рявкнул Владыка Нави, даже не оборачиваясь.
Одним коротким, властным взмахом руки он заставил обсидиановые плиты пола треснуть. Из разломов с жутким скрежетом вырвались гигантские, острые каменные шипы. Они с глухим треском пронзили насквозь сразу трех сутулых полуночников, которые пытались зайти со спины. Твари заверещали, рассыпаясь в серую пыль.
— Мамочки, зеленые русалки! — взвизгнула Яся, разглядев, с кем именно воюет бог недр.
Из тумана на Вияна плотной стеной перли бледные болотницы. Их склизкие чешуйчатые тела извивались, а длинные волосы-водоросли хлестали по камням. На запах живой энергии Яси они шли с упорством голодных пираний.
Виян действовал с сокрушительным, пугающим изяществом прирожденного воина. Он не делал лишних движений. Скупой жест ладонью — и тяжелая магия могильной земли буквально придавливала десяток тварей к полу, превращая их в безмолвный щебень. Шаг вперед — и из его пальцев вырвались жгуты багрового подземного пламени, выжигая полуночников целыми рядами. Канцелярия Суда не врала: Владыка Нави был идеальным карательным органом.
Однако тварей было слишком много. Привлеченные сладким ароматом жизни, они выползали из каждой трещины.
Пока Виян эффектно разносил в щепки авангард нападающих, один из остроухих полуночников, ловко прыгая по верхушкам валунов, умудрился подобраться к Ясе сбоку. Он выпрыгнул прямо из фиолетового дыма, растопырив свои длинные, похожие на сухие ветви когти.
— А ну пошел вон, гербарий недоделанный! — в панике заорала Яся.
Инстинкт сработал быстрее страха. Не найдя под рукой ничего тяжелее, она схватила обгоревшие, почерневшие стебли от своего букета и со всего размаху перетянула полуночника по уродливой морде. Хрустнуло знатно. От удара остатки ромашек окончательно превратились в пепел, знатно запорошив твари глаза. Полуночник обиженно чихнул, заверещал и отлетел в сторону, яростно чеша нос когтями.
— Знай наших! У меня диплом по ландшафтному дизайну, я тебя в компост закатаю! — победоносно крикнула вслед Яся, размахивая голым стеблем, как саблей.
Но её триумф длился недолго. Прямо из-под валуна, на котором она сидела, бесшумно вынырнула бледная, склизкая рука болотницы. Яся даже пикнуть не успела, как острые, покрытые болотной ржавчиной когти твари полоснули её по открытому предплечью, пониже пышного рукава рубахи.
— Ай! — вскрикнула Яся, отдергивая руку.
Рана была неглубокой — всего три тонкие царапины, но из них не потекла кровь. Вместо этого края порезов мгновенно окрасились в мертвенно-серый цвет, а под кожу побежали ледяные фиолетовые венки. Навский яд болотниц, помноженный на чужеродную живую энергию, подействовал как катализатор. Процесс увядания Яси ускорился в десятки раз.
Девушка охнула, чувствуя, как ноги мгновенно стали ватными. Силы покинули её за секунду. Кожа лица приобрела пугающую, прозрачную белизну, а дыхание перехватило. Яся покачнулась и мешком начала оседать на камни, теряя сознание.
Виян, услышав её короткий вскрик, обернулся. Увидев, как бледнеет и падает девчонка, Хранитель Равновесия издал такой утробный, яростный рык, что само небо Нави, казалось, раскололось надвое. Золотое пламя его глаз вспыхнуло с колоссальной, разрушительной силой.
Он резко вскинул обе руки вверх, и вся поляна в радиусе ста метров взорвалась тектоническим ударом. Земля разверзлась, поглощая остатки болотниц и полуночников в бездонные черные расщелины. За одну секунду с нападавшими было покончено — их просто стерло с лица Нави карающей магией недр.
Не обращая внимания на оседающую пыль, Виян в один гигантский прыжок оказался рядом с Ясей. Он упал на колени перед бледной флористкой, бесцеремонно подхватывая её обмякшее тело на руки.
— Смертная! Ярослава! Открой глаза! — в его обычно ледяном, рокочущем басе впервые отчетливо промелькнули панические, пугающие нотки.
Её рукав задрался, обнажая серые царапины, от которых во все стороны расползалась леденящая чернота. Яся уже не дышала, её пульс едва прощупывался, а иней стремительно покрывал её длинные светлые волосы. Идея Антипки о том, что она «поблекнет», прямо сейчас воплощалась в жизнь в самом худшем виде.
Виян яростно сжал челюсти. Чтобы остановить этот яд, обычной искры тепла через запястье было уже мало. Нужен был мощный, прямой магический контур.
Не раздумывая больше ни секунды, Тюремщик Нави крепко прижал увядающую девушку к своей широкой груди, укутывая её в полы своего тяжелого кафтана. Он уткнулся подбородком в её макушку и закрыл глаза, полностью раскрывая свою внутреннюю божественную силу. Золотое сияние недр мощной, густой волной хлынуло из его тела, окутывая их обоих сияющим коконом. Он насильно, капля за каплей, вливал собственное бессмертие и тепло в её остывающее сердце, выжигая болотный яд из её вен.
Яся судорожно вздохнула, её пальцы инстинктивно впились в ткань его кафтана на лопатках. Фиолетовая чернота на руке начала медленно отступать, возвращая коже прежний здоровый вид, но Виян не разжимал объятий. Он сидел на коленях посреди разгромленного плато, тяжело дыша, и впервые в жизни чувствовал, как внутри его безупречной, идеальной системы что-то необратимо ломается. И этот надлом пах ромашками и испуганным девичьим теплом.
Яся судорожно, глубоко вздохнула, словно человек, который слишком долго пробыл под водой. К горлу подкатило спасительное тепло, а покалывание в венах сменилось приятным, уютным жаром. Она медленно приоткрыла глаза и обнаружила, что её нос утыкается в уже знакомую серебряную вышивку корней, а сама она зажата в чужих руках с силой хорошего гидравлического пресса.
— Сероглазый… — сипло, но вполне отчетливо пробормотала она, пытаясь пошевелить плечами. — Я, конечно, всё понимаю… Ты у нас мужчина статный, военная выправка, все дела. Но если ты продолжишь обнимать меня с такой страстью, Весы твои сломаются не от яда, а от того, что ты мне ребра в корсет превратишь. У вас в Нави всегда так принято извиняться за грубость?
Виян резко застыл. Золотой кокон магии вокруг них мгновенно рассеялся. Владыка Нави открыл глаза, в которых еще плясали искры недр, и посмотрел на нарушительницу спокойствия. Она была жива. На щеки вернулся нежный румянец, а синеватые зрачки смотрели на него с привычным, несносным лукавством.
Осознав, что он до сих пор сидит на коленях посреди пепелища и прижимает к себе явскую девчонку как величайшее сокровище, Виян поспешно — даже слишком поспешно — разжал руки. Яся мешком плюхнулась обратно на обсидиановый валун, тихонько ойкнув.
— Смертная, — Тюремщик Нави стремительно поднялся на ноги, нервно одергивая полы своего кафтана, на котором опять красовалась свежая порция пыли. — Твое чувство юмора заслуживает отдельного круга ада. Я спасал Равновесие вселенной, а не твои хрупкие кости.
— Ну да, ну да, рассказывай, — Яся осторожно потерла предплечье. Серые царапины полностью исчезли, оставив лишь чистую кожу. — Так я тебе и поверила. Сам прибежал, раскричался:«Ярослава, открой глаза!». Я всё слышала, между прочим. У тебя очень красивый панический бас.
Виян предпочел проигнорировать эту реплику, хотя его челюсти снова яростно сжались. Он развернулся, чтобы осмотреть масштабы разрушений после своего тектонического удара. Поляна была полностью выжжена, скалы вокруг потрескались, а обсидиановый пол покрывал толстый слой серого пепла.
Но стоило богу недр бросить взгляд на валун, у которого сидела Яся, как он замер.
Тот самый единственный одуванчик не просто выжил. Взрыв карающей магии Вияна и концентрированная вспышка его бессмертного тепла, которой он только что накачал Ясю, подействовали на цветок как ядреное удобрение. Маленькое явское растение теперь раздалось вширь и ввысь, превратившись в сочный, ярко-зеленый куст. А в самом центре, гордо покачиваясь на толстом стебле, распустился гигантский, размером с хорошую дыню, безупречно желтый одуванчик. Он сиял в полумраке Нави, словно крошечное земное солнце, а его корни так глубоко и мощно раздвинули древний обсидиан, что камень пошел глубокими трещинами.
Яся проследила за его шокированным взглядом и восхищенно ахнула:
— Ого! Вот это я понимаю — ландшафтный дизайн! Сероглазый, смотри, он в тебя пошел — такой же огромный, упрямый и пробивает стены. Оставим его здесь? Пусть радует местных призраков.
— Это аномалия, — глухо отозвался Виян, но сапог над цветком снова поднимать не стал. Вместо этого он упрямо развернулся к дороге. — Хватит рассиживаться. Яд болотниц нейтрализован, но время идет. Нам нужно двигаться дальше.
Он достал из кармана светящуюся подорожную карту Антипки. Пергамент тускло замерцал, прокладывая новую синюю линию сквозь изменившийся ландшафт.
Следующий отрезок пути к Кощееву Архиву обещал быть еще более суровым. Карта вела их прочь от огненных берегов Смородины, прямиком в Ущелье Седых Ветров. Это было гигантское тектоническое расщелине между скалами, где, по преданиям Нави, рождался леденящий подземный сквозняк. Здесь не было болот или огня — только узкая тропа над бездной, зажатая между отвесными стенами из матового черного гранита. Воздух тут был прозрачным, но настолько холодным, что каждое слово Яси теперь вылетало изо рта густыми облаками белого пара.
— Так, план такой, — затараторила Яся, кутаясь в шаль по самые уши и послушно семеня за широкой спиной Тюремщика. — Ты идешь впереди и работаешь ветроломом. Я иду сзади и контролирую, чтобы у тебя кафтан не помялся. Кстати, сероглазый, а в этом твоем Кощеевом Архиве чай дают? Ну или хотя бы сушки? У меня от вашей местной экологии ужасно разыгрался аппетит.
Виян упрямо чеканил шаг, чувствуя, как ледяной ветер ущелья свистит в волосах. Он молчал. Но серебряные корни на его кафтане, казалось, переплетались чуть менее яростно, чем обычно. Монолитная система Тюремщика Нави дала первую, глубокую трещину.
Глава 8
Ущелье Седых Ветров полностью оправдывало свое мрачное название. Чем дальше они углублялись в тектоническую расщелину, тем яростнее становился леденящий подземный сквозняк. Ветер не просто дул — он выл на ультразвуке, срываясь со скал матового черного гранита и закручивая серую обсидиановую пыль в злые миниатюрные смерчи. Здесь царил вечный, пронизывающий холод, от которого воздух казался колючим, как битое стекло.
Яся честно пыталась держаться бодрячком и даже напевать под нос свою привычную «Ромашку», но песня быстро превратилась в прерывистый, жалобный стук зубов.
Тяжелая серая шаль, выданная Малушей, против этого стихийного бедствия оказалась абсолютно бесполезной. Ветер без труда прошивал шерстяную ткань насквозь. Шаги флористки становились всё медленнее. Её лапти-поршни скользили по обледенелым гранитным выступам тропы, а пальцы рук, лишенные тепла, онемели настолько, что она перестала их чувствовать. В ушах звенело, а перед глазами начали расплываться серые круги — верный признак того, что Навь снова взялась за свое, высасывая из нее остатки искры жизни.
Виян шел впереди, уверенно чеканя шаг своей выправкой. Его кафтан надежно защищал хозяина от любых погодных аномалий недр. Но когда за его спиной в очередной раз раздался глухой, прерывистый вздох, плавно перешедший в подозрительную тишину, Тюремщик Нави резко остановился.
Он обернулся. Яся стояла на узкой тропе, согнувшись в три погибели и судорожно обнимая себя за плечи. Её кожа приобрела пугающую, полупрозрачную белизну, длинные светлые волосы покрылись тонкой коркой инея, а синие глаза смотрели на него сквозь пелену сонных слез. Она замерзала. Слишком быстро.
— Смертная, — строго позвал Виян, но его рокочущий бас на этот раз прозвучал глухо, приглушенный воем ветра.
Яся не ответила. Она лишь покачнулась, теряя равновесие на обледенелом камне, и её колени начали подгибаться.
Виян яростно сжал челюсти. Проклятые Весы с их сбоями. Хрупкость человеческого тела вызывала у него искреннее недоумение пополам с нарастающей, пугающей тревогой. Он сделал широкий шаг назад, в один миг оказавшись рядом с девушкой, и железной хваткой подхватил её под локоть, не позволяя рухнуть в бездну ущелья.
— Хватит увядать на каждом переходе, — процедил он сквозь зубы.
Единым резким движением Виян расстегнул свой кафтан. Но вместо того чтобы полностью снять его, как в прошлый раз, он сделал то, от чего Весы Равновесия в Канцелярии наверняка снова дали бы трещину. Он потянул Ясю на себя, бесцеремонно вдергивая её внутрь своего роскошного, тяжелого одеяния. Он буквально спрятал хрупкую флористку под широкую полу кафтана, прижимая её спиной к своей могучей, рельефной груди.
— Э-э-й… — слабо пискнула Яся, когда её со всех сторон окутало плотное, бархатное тепло, пахнущее согретой осенней землей и сухой травой. — Сероглазый… Мы теперь как… сиамские близнецы? Или это у вас в Нави такой метод… экспресс-доставки?
— Молчи и перебирай ногами, — глухо, прямо ей в макушку пророкотал Виян.
Его бледная длинная рука обхватила её за талию поверх кафтана, фиксируя и не позволяя сдвинуться ни на сантиметр, а вторая рука удерживала светящуюся подорожную карту. Теперь они шли в плотном, неразрывном тандеме. Высокий, монументальный Тюремщик недр работал абсолютным ветроломом, полностью закрывая девушку от ледяных порывов, а Ясе оставалось только синхронно семенить лаптями внутри его шагов.
В венах девушки снова разлился покалывающий, горячий поток его божественной магии. Холод отступил за долю секунды, а туман перед глазами рассеялся. Из-под огромного жесткого воротника Вияна, куда Яся теперь утыкалась носом, торчали только её сияющие глаза и курносый нос.
— Слушай, сухарь сероглазый… — согревшись, тут же затараторила она, не в силах долго хранить молчание. — А тебе так ходить удобно? Мне-то отлично, тепло как на печке, а вот твоя военная выправка, кажется, немного пострадала. И серебряные корни на кафтане… они меня щекочут.
Желваки на лице Вияна заходили ходуном. Хватка на её талии стала еще крепче — так, что Яся даже ойкнула.
— Смертная, если ты не закроешь рот, я застегну кафтан вместе с твоей головой, — ледяным тоном пообещал бог недр, упрямо толкая грудью яростные потоки Седых Ветров. — Твоя задача — дышать и не блекнуть. Навигационные вопросы тебя волновать не должны.
— Поняла, босс, — весело шмыгнула носом Яся, плотнее прижимаясь к его широкой груди. — Молчу-молчу. Кстати, сердце у тебя стучит как настоящий отбойный молоток. Очень… ритмично. Под него удобно маршировать.
Виян ничего не ответил, но его глаза на секунду полыхнули опасным стальным блеском, а шаг стал еще более размашистым. Тюремщик Нави упрямо тащил свое живое наказание сквозь бурю, отчаянно пытаясь игнорировать тот факт, что присутствие этой несносной девчонки под его кафтаном путало ему не только идеальный шаг, но и все вековые мысли.
Глава 9
Ущелье Седых Ветров наконец осталось позади. Леденящий сквозняк резко оборвался, уступив место тяжелому, давящему безмолвию. Едва они вышли на открытое пространство, Виян распахнул полу своего кафтана и аккуратно, но решительно выставил Ясю наружу.
Флористка шумно вдохнула, поправляя взъерошенные светлые волосы и кутаясь обратно в серую шаль. На её щеках горел здоровый румянец от магии недр, которой её всю дорогу щедро подпитывал Тюремщик.
— Ух, спасибо за экспресс-догрев, сероглазый! — Яся лучезарно улыбнулась, задирая голову вверх. — Сервис «два в одном»: и доставил, и разморозил. Рекомендую.
Виян ничего не ответил, лишь молча застегнул серебряные пуговицы кафтана и вернул лицу выражение каменной неприступности. Однако серебряные корни на его груди всё еще едва заметно пульсировали, успокаиваясь после близкого контакта с живой душой.
Прямо перед ними, подпирая тяжелое серое небо Нави, вырастали колоссальные, монолитные ворота Кощеева Архива. Высеченные из цельного куска матового антрацита, они были покрыты миллионами мелких, светящихся синим светом рун. От этих ворот веяло такой древностью, что у Яси невольно побежали мурашки по коже. Замок «Одуванчиковое счастье» на фоне этого величия казался спичечной коробкой.
Виян сделал широкий шаг вперед и звучно ударил ладонью по антрацитовой стене. По залу пронесся глухой, вибрирующий гул.
Тяжелые створки беззвучно разошлись в стороны, открывая проход в бесконечный зал. Внутри Кощеев Архив напоминал колоссальный лабиринт: до самого горизонта уходили стеллажи, забитые миллионами пергаментов, свитков и глиняных табличек. Вместо ламп здесь парили тусклые синеватые огоньки, а в воздухе стоял стойкий запах вековой пыли, засохших чернил и старой бумаги.
Из полумрака, опираясь на длинные костяные посохи, к ним медленно вышли двое. Это были Хранители Первых Свитков. Выглядели они как древние старцы в глухих балахонах цвета обсидианового пепла. Их лица были бледными и иссушенными, а глаза полностью затянуты белесой, слепой пеленой. Они были сотканы из самой тишины этого архива.