Майор, я видела слишком много

— Завтра в десять. Машина будет у подъезда. Пропуск я оставлю вахтеру.

— Артем Юрьевич, — сказала я, не поднимая глаз. — Пиджак ваш висит у двери. Не забудьте.

Он остановился, посмотрел на пиджак, снял его с крючка и перекинул через руку.

— Спасибо, — сказал он. — За чай и за вопрос.

Дверь закрылась, и я осталась одна. Я подошла к окну и увидела внизу его машину: тонированную, с мигалкой на крыше. Он сел, не оглядываясь, и машина тронулась. Я стояла и смотрела ей вслед, пока красные огни не исчезли за поворотом.

Потом вернулась к столу, открыла тетрадь и дописала под последним вопросом: «проверено. Блокнот его. Ошибка вахтера. Но вахтер не ошибся бы, если бы блокнот был подписан». Под словами я подвела черту, закрыла тетрадь и положила руку поверх нее. Это была цена моего нового статуса: я доверяла только тому, что можно было подержать в руках и проверить.

Телефон на столе коротко пиликнул. Сообщение от Нины Ермаковой: «Лида, я узнала у нашей кастелянши, как подключить стационарный телефон в вашей комнате. Мастер придет утром. Если нужно раньше — скажи». Я набрала ответ одним пальцем: «Спасибо, утром подойдет». Телефон был изъят под протокол, и стационарный стал моей единственной нитью наружу, кроме служебного ноутбука отдела. Я подвинула блокнот с телефонами поближе к лампе и вписала в него номер кастелянши.

В коридоре зашуршало. Я выключила свет и прислушалась. Шаги были легкие, незнакомые, явно не Сергей и не Зорин. Они замерли у моей двери. Я не двигалась, дышала ровно, считая удары сердца. Через минуту шаги ушли в сторону лестницы. Я подождала еще две минуты, потом подошла к двери, приоткрыла и выглянула в коридор. Никого. Только запах чужого парфюма — резкого, сладкого, как в магазине, — осел у порога.

Я закрыла дверь и села на кровать, не снимая рук с колен. Вспомнила, как в офисе у лифта Раиса Карташова на секунду задержала на мне взгляд, когда я доставала из сумки распечатку. Тот же парфюм. Я открыла тетрадь, дописала: «коридор 3 этажа, шаги у двери, парфюм Раисы?» — и подчеркнула.

Стук в дверь раздался дважды, коротко и сухо. Зорин всегда стучал так, будто считал до трех, прежде чем открыть.

— Открыто, — сказала я.

Он вошел без куртки, в одной рубашке с закатанными рукавами, и сразу увидел, что я не легла.

— Почему не спите?

— Не могу, — сказала я. — Под моей дверью кто-то ходил. Минуту назад. Парфюм резкий, похож на офисный.

Он нахмурился, достал телефон и набрал вахтера.

— Сергей, поднимись на третий. У двери Лидии Юрьевны кто-то стоял. Посмотри записи камер на лестнице. — Он послушал, кивнул. — Жду.

— Артем Юрьевич, — сказала я. — Записка. Я вам ее не отдавала и не отдам. Она в ящике комода. Если хотите — давайте я вам перепишу от руки под вашу расписку.

Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то неприличное.

— Зачем переписывать?

— Потому что оригинал должен остаться у меня. Если с ним что-то случится, у следствия будет только копия с моей подписью, а я не хочу подписывать то, что у меня забрали.

Он потер переносицу.

— Хорошо. Давайте я пришлю завтра с курьером протокол осмотра, вы перепишете при понятых, оригинал останется в описи дела, у вас — заверенная копия.

— Нет, — сказала я. — Оригинал у меня. Заверенная копия у вас. Расписка в обмен.

— Лидия Юрьевна…

— Артем Юрьевич, я сижу в чужой комнате под вашей охраной. У меня нет ни права, ни статуса, ни имени. Единственное, что у меня есть, — это бумага, которую я могу подержать в руках. Я ее не отдам.

Он замолчал. В коридоре послышались тяжелые шаги Сергея. Зорин открыл дверь, вахтер заглянул, кивнул.

— На камере чужая женщина, в сером плаще, прошла к лестнице в два тридцать две. Лицо не поворачивала. Запись сохранил.

Зорин поблагодарил его, закрыл дверь и посмотрел на меня.

— Раиса Карташова, — сказала я. — У нее серое пальто, и я только что вспомнила этот запах.

— Я проверю, — сказал он коротко. — А вы ложитесь.

Я проснулась от того, что в комнате пахло чужим мылом. Не хозяйственным, а каким-то импортным, с нотами мандарина и чего-то древесного, как будто кто-то вошел и сразу вышел, но успел оставить след. Часы на тумбочке показывали 06:48. Телефон под подушкой лежал холодный, и я вспомнила, что он изъят. Стационарный на столе молчал.

Я подошла к двери, прислушалась. В коридоре было тихо, только в дальнем конце кто-то негромко выяснял отношения насчет горячей воды. Замок я открыла медленно, стараясь не щелкнуть, и выглянула. На полу у порога лежал маленький ламинированный прямоугольник, белый, с голубой полосой. Пропуск. Тот самый, который я вчера отказалась взять, потому что подпись прокурора на копии была подделана.

Я нагнулась, подняла его двумя пальцами и вернулась в комнату. На карточке было мое имя, фотография, которой я никогда не видела, номер комнаты и подпись. Подпись была настоящая. Я узнала ее по наклону второй буквы, которую прокурор всегда выводил чуть выше строки. Зорин вчера предъявлял мне оригинал, я запомнила. Значит, кто-то забрал подделку и положил настоящий.